Туманные берега

Глава 6

Весь день Финн провел в своей каюте. После вчерашнего дня и нагрузок раненая нога ныла, поэтому принц покорно выполнял все рекомендации корабельного доктора. Лекарства, массажи, сон — всё по предписанному расписанию. Несмотря на несколько лихой вид, Мэтт Клейн оказался весьма талантливым — не только Финн, но и другие пациенты быстро шли на поправку.

Проведенный взаперти день принца не тяготил: видеть никого не хотелось. О здоровье спасенных моряков Скайфенна он узнал от Клейна, поэтому необходимости в личном общении не было. Харту был предписан постельный режим и минимум волнений, а Грейстока принц не готов был ни видеть, ни слышать. Обсуждать что-то с капитаном, хвала Создателю, тоже не требовалось. Идеально!

Выбраться из добровольного заточения Финн решился только вечером, как раз установилась спокойная погода. Прихватив трость, он вышел на палубу. Вечернее солнце, тонущее в мареве, заливало палубу теплым, густым светом. Финн глубоко вдохнул свежую прохладу моря и на мгновение прикрыл глаза, желая остаться один на один с поселившимся в душе покоем.

Он медленно прошел вперед, осторожно, выверенно отмеряя шаг, приноравливаясь к досадным последствиям от полученной травмы. Выходило вполне неплохо. Финн собой даже начал гордиться: хромает ещё сильно, не без этого, но уже не шатается и чувство равновесия не подводит. А ещё через несколько минут, получилось расслабиться. Взгляд перестал быть направленным внутрь, а стал бродить по красоте простирающегося моря, по уже знакомым силуэтам корабля, по… Финн увидел её и замер.

Капитан стояла на палубе, положив ладонь на толстый, туго натянутый канат грот-мачты. Шторм всматривалась в бескрайний простор и словно видела то, что недоступно было другим. Её профиль был четко вырезан на фоне багрового неба. Ветер трепал прядь темных волос, норовил сорвать и платок. Лицо, обычно неразрывно связанное с насмешкой или холодным приказом, сейчас казалось удивительно спокойным, почти мягким. Закат золотил её и без того загорелую кожу. Для любой женщины в его окружении подобный цвет кожи считался вульгарным, признаком бедности. И Финн впервые подумал, что такая установка — глупость. Что обласканная лучами солнца кожа смотрелась естественно, красиво. Он вдруг понял, что и сама Шторм красива. Не той красотой, какой он привык восхищаться. Иной. Красотой одинокой скалы в море, которая вызывает восхищение и вместе с тем вынуждает сторониться, ведь таит в себе смертельную опасность.

К ней, тихо ступая по палубе, шел Корт. Капитан словно почувствовала его приближение и обернулась. Он остановился совсем близко, чуть позади неё, что-то сказал. Его голос потонул в шуме волн. Шторм улыбнулась. Это была не та саркастическая улыбка, колючая усмешка, которую Финн видел раньше. Это была теплая, почти невесомая улыбка, лишь тронувшая уголки её губ и на миг смягчившая взгляд. Она что-то ответила, и в её жесте, когда она слегка откинула голову назад, было абсолютная, не требующая слов уверенность, в нем, Корте, в его присутствии, в их общем понимании.

Финн уже видел подобное доверие. У младшего брата с его супругой. Его, Финна, уму такое было не понять. В его жизни был Бран, с кем он неплохо ладил. Был Кейден, который стал вторым отцом. Был Ричард, с кем они были неразлучны раньше и с кем разменяли много веселых дней. Но это всё мужчины. Те, кто могут понять его мир. Доверять вот так женщине? Но если у Кайла и Кейтлин — любовь, то у этих двоих что? Старая дружба? Глубокое доверие первого помощника? Или что-то большее? Но как тогда объяснить вчерашнюю ночь капитана с Грейстоком и спокойную реакцию на это Корта?