Перелётная Птица

Нора Ольвич

Перелётная Птица

ЧАСТЬ 1.ПРОЛОГ.

— Женька, выходи за меня.

Это было не совсем то, о чём я мечтала всегда. Голос Игоря звучал совсем по-другому, непривычно: — потерянно и отрешённо.

Мужчина, сидящий передо мной, принимая решение, вероятно считал, что так будет лучше для него самого. И мне показалось, что, утонув в своих переживаниях, он совсем не ждал от собеседницы ответа.

Он словно пытался восполнить потерю, вспоминая тот факт, что мы знали друг друга ещё со второго класса. Что дрались на переменах в начальной школе, гоняли по коридорам, пол которого был покрыт старым паркетом, и списывали вместе задания на экзаменах в девятом классе со шпор, которые я готовила заранее.

Я как-то разбила о его голову длинный градусник для замера температуры воды на уроке химии, мы потом долго не разговаривали друг с другом, мирились, отводя виновато глаза. Но родителей наших вызвали всё равно в школу. И мы с Игорем подпирали стены спинами в длинном коридоре у кабинета директора, ожидая, когда наши совсем ещё молодые предки получат порцию вливаний и поучений о том, как нужно воспитывать детей.

Наш класс какой-то странной энергией интересов был поделён на группы, которые образовались сами по себе. Тусили. Так, сейчас говорят. Ходили в пиццерию пить кока-колу, общались группами на субботниках во дворе, дружили и, конечно же, влюблялись.

Игорь в Дашу.

Я в него.

В меня Антон,

который сейчас, находясь в рейсе, финансово обеспечивает семейство, состоящее из двух сыновей-близнецов и жены. С его Катей мы работаем вместе, и она на год младше всех нас.

Память услужливо листала калейдоскоп прожитых двадцати пяти лет.

Институт и отделение спортфака подготовили меня к работе с детьми на льду. Эта самая работа отнимала всё свободное время. Тренировки и педсоветы, планёрки и соревнования. Перелёты в другие города и ответственность за детей, которые совершенно уже не по-детски смотря выступления соперников, подсчитывали баллы в голове за каждый удачно выполненный элемент.

И вот недавно пришло осознание, того, что пора.

«- Моя Женя? Конечно, она в отношениях, молодёжь сейчас не торопится, знаете ли».

Этот разговор мамы с соседкой полоснул по сознанию истиной, что с противоположным полом нет у меня романтики.

Дружба –да.

Женька- она «свой парень в доску».

Но отношения…

Я всегда считала, что романтика — это не про меня. Не потому, что я её не хочу, а потому, что она казалась чем-то далёким и недостижимым. Как будто я, стоя за стеклом, наблюдая за чужими историями, сама всегда остаюсь в стороне. Возможно, я просто не умею быть той, кого можно полюбить как девушку.

А, возможно, просто потому, что уже люблю.

Давно.

И в глубине души теплится надежда. Может, всё ещё впереди? Может, однажды я встречу того, кто разобьёт это стекло и покажет, что отношения, когда любят двое, а не один безответно — это не миф, а реальность, которая ждёт своего часа.

Я перестала носить джинсы и толстовки, стараясь выглядеть более женственно, отрастила волосы ниже плеч, завела, как красивого котёнка, сапожки на каблучках.

И всё равно оставалась только другом для Него. Даже на вечере встреч.

И вот сегодня…

Это было не предложение руки и сердца, а скорее придуманный кем-то ритуал, который нужно было выполнить, чтобы не остаться одному.

Потому что одному сейчас было очень больно.

Потому что умирала надежда. И с этим нужно было жить.

Игорь сидел, сложив руки на стол и смотрел мне в глаза.

Он вспоминал с грустью о былом.

А я отчётливо понимала: это не тот момент, о котором я мечтала всю жизнь. В моей голове мелькали картинки идеального сценария — романтический ужин при свечах, его уверенный взгляд и слова, которые заставили бы сердце биться в волнении.

Но сейчас, передо мной сидел Игорь совсем не тот, которого я знала. С застывшей улыбкой и неуверенностью в голосе, он как будто вытащил запасную фразу из какого-то завалявшегося списка.

Я не знала, что сказать. За столиком в кафе повисло тягостное молчание. Не знала оттого, что догадывалась о причине.

Наша Даша выходила замуж.

По слухам, которые моя маменька очень плавно переносила в наш с отцом быт: — подруга, окончив институт в Китае давно уже уехала в Москву.

Занимая должность экономиста, владеющего двумя языками в представительстве китайской фирмы, она весьма удачно сняла квартиру и сейчас собирается замуж за владельца этой самой квартиры.

Банально?

Увы.

Я видела, как рука Игоря легла на карман толстовки болотного цвета, и, возможно, этот жест должен был ободрить нас обоих, но вместо этого он только усилил напряжение.

Ожидая того, как, он достанет заветную коробочку с кольцом, понимала, что решение с каждой секундой становилось все более сложным.

Нужна ли мне эта неопределенность? Этот вопрос, на который даже мой жених, похоже, не знал ответа повис в воздухе.

Неопределённость мне была не нужна, но сам Игорь…

Он нужен мне был всегда.

Меня тянуло к нему с самого детства. Войдя во второй «Б» класс новенькой девочкой, я сразу выбрала место рядом с ним.

Сейчас, смотря на нас будто со стороны, не веря, что это происходит именно со мной, застенчиво приняла предложение.

Колечко было большего размера.

Ошибся.

Но мы ведь совсем недавно стали встречаться. После того вечера, когда собрались все выпускники нашей средней школы в актовом зале.

Примеряя тоненький ободок из белого золота на безымянный палец, рассматривая сияющий высоко сидящий в крапанах минерал, я вдруг отчётливо уловила, как всё в Игоре противится происходящему. На самую секундочку я поняла, что в самый последний момент он понадеялся на то, что я откажусь.

«- моей терпеливой любви хватит на нас обоих».

«- мне кажется, эту фразу в каком-то кино уже говорили».

«- камешек символичный в кольце, как осколок льда, которого в моей жизни слишком много».

Под тихую музыку в зале положила колечко обратно в коробочку.

— Не готова сейчас надеть. Извини. Оно примерно на полтора размера больше. Боюсь потерять. Я согласна, Игорь. Правда.

Не надеясь получить заверения в искренней любви, улыбнулась растерянной улыбкой, будто признавая своё поражение.

С блондинистой красавицей Дашей мне сложно было ровняться.

— Только с регистрацией давай отложим на лето. На работе загруженность большая, мне девочек к соревнованиям надо готовить. Директору и спорткомитету нужны показатели. Как отстоим краевые соревнования, так и заявление подать можно.

Его пальцы слегка сжали мою ладонь, словно боясь отпустить. В этом жесте было столько неуверенности и доверия, что сердце замерло. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась недосказанность, словно он пытался передать то, что не решался произнести вслух.

Даша была его выбором тогда, в школьные годы, но в этот момент казалось, что он ищет во мне — что-то, что давно потерял или, может быть, так и не нашёл.

Мы так и сидели, время остановилось, и мир вокруг перестал существовать. Звучал гул голосов, люди отдыхали в свой законный выходной вечер. Невидимая ниточка, связывающая нас, натянулась до предела.

Он отпустил мою руку, но связь не исчезала.

— Жень, ты переедешь ко мне?

— А мы не торопимся, Игорь? Если ты желаешь, то я, конечно же, рискну. Через неделю или две. Хорошо?

Ему стало совсем спокойно. Я не гнала лошадей, ничего не требовала, давая ему привыкнуть к роли жениха.

Его воспоминания и боль потери отступили.

Позже он довезёт меня до родительского дома и останется один. В пустой квартире. Один на один со своими мыслями.

С которыми должен справиться только сам.

*****

Ощущала ли я себя невестой?

Благодаря строгому директору Борису Константиновичу, методисту Инне Александровне и девчонкам-тренерам на работе, могу с уверенностью заявить, что «да».

Всё было на контрасте. Наверное, как всегда в спорте. Постановки отчётного концерта на льду и личный зачёт каждого спортсмена, отчёты и строгий контроль. А ещё ожидание чего-то прекрасного.

- Это тот смуглый, что приезжал за тобой на новеньком priusе? Он что не русский?

— Михайловой по фамилии буду. Русский, какое это имеет значение?

— Михайловой? Графиней, что ли?

Алинка засмеялась, Катюша тряхнула чёлкой и убежала в тренажёрный зал. Её подгруппа закончила с разминкой. В коридоре стоял размеренный гул.

— Алина Игоревна, ваши шуточки…

— Читала вроде бы о такой. Дружил этот род с государыней Екатериной. Доклад с дочерью готовили для урока истории. Он смуглый, а глаза?

— Серые.

Она задумчиво смотрела в компьютер.

— Серые… Что ты скажешь о программе для краевых соревнований Таи Игнатьевой? Девочка идёт на первый юношеский, о ней всегда спрашивает директор на планёрке.

— Тая, она сильная, подающая надежды. Очень выдержанная, может это и мешает ей раскрыться. Такая и на Россию поехать может. Но, мне кажется, у неё страх появился. Знаете, она заходит на прыжок и будто сомневаясь, оглядывается, ища глазами поддержку. Это одно мгновение, но оно приметно для судей.

— Все мы боялись в своё время. Уверенности придают умения, тренировки и правильный расчёт. А ещё поддержка близких. Её мамочка сама тихая и словно не из этого мира. Мне кажется, музыку в программе менять нужно, и ты, Жень, как хореограф поговори с девочкой. Ты умеешь, если веришь в человека. Умеешь внушить свою значимость. Спроси, какая ей самой, музыкальная композиция нравится. Ей, а не её маме. Знаешь, повезло твоему Игорю с тобой. Он всегда будет ощущать себя мужиком возле такой, как ты. Интеллигентность у тебя в крови. Интеллигентность и умение возвысить человека одним только взглядом.

— Он знает меня другой. Драчливой и шумной. Мы в одном классе с ним учились.

Алина Игоревна, воспитывавшая дочь и мужа ежедневно, ежечасно и ежеминутно, замерла.

— Школьная любовь- ты меня удивила. Выйти замуж за одноклассника — это глупость, которую ещё нужно уметь устроить. Сколько лет прошло после окончания школы? Он что всё это время ждал, когда ты созреешь?

«- ждал, но не меня».

- Можно и, так сказать.

- Ну, ну. Посмотрим. Замуж, знаешь ли «выйти не напасть, вот как бы замужем да не пропасть». Так, ещё моя бабушка говорила. Она в этом вопросе была профи, так как имела четыре законных брака и дружила со всеми своими бывшими и их новыми спутницами жизни. Игорь, а он чем занимается?

— На спортфак — это я за ним увязалась после школы. Краевая федерация по ушу — это его организация.

— Вот как? Спортивная семья значит?

Она аккуратно, привычным движением натянула очки на макушку головы. Взъерошились тёмные жёсткие волосы. Я знала, что она сейчас позовёт меня принимать белок и калории, то есть обедать в маленькое кафе, расположившееся неподалёку от нашего муниципального учреждения, носившего гордое название Ледовая Арена.

*****

Дни спешили один за другим. Долгожданная весна вступала в свои права. И я, разумеется, как и обещала — собиралась переехать в квартиру к своему жениху.

Это будет время больших перемен; первое утро, когда я проснусь под тихий звук дождя за окном, напомнит мне о том, как важно находиться рядом с тем, кого любишь.

Я это пыталась делать всегда. Считая, что этот момент важен для него и прежде всего для меня. Я словно настраивалась на его биоритмы. Настраивалась, желая, чтобы он попробовал полюбить другую.

Не ту, на которой сошёлся клином весь его мир.

Другую.

Я будто пыталась влиять на его выбор.

Светлые стены большой квартиры, доставшейся ему от бабушки, новые запахи и шуршание листьев за окном — атмосфера надежды и тепла.

Мы с ним вместе будем готовить обед, распаковывать коробки и создавать наш маленький мир.

Весна ярко цвела вокруг, и я мечтала о том, как мы будем гулять по аллее с цветущими деревьями. Это обязательно будет вишня в городском парке.

«- вишнёвый сад, это уникально – весной в цвету, а в жару вся в ярких плодах».

Но мама, руша все мои мечты, не приняла идею с переездом.

— Женя, не по-людски это. Успеете ещё, наживётесь. Невесту он должен в день свадьбы забрать из родительской квартиры. Отец против. Учти.

Это был довод, против которого я не могла пойти. Отец, бывший проректор сельхоз академии — это авторитет. Его слово — закон для меня. У него другое видение всей этой ситуации. И я сразу же сдаюсь. Наверное, ещё и потому, что не представляю нашу близость с Игорем.

Любить, люблю.

Он моя мечта.

А всё другое для меня в сознании было скрыто совсем непонятным мороком. Нарисованная романтика отступала перед осознанием того, что происходит между парами, когда они решают пожить вместе.

— Ты, конечно, уже взрослая и можешь сама принимать решения. Но вы с Игорем и Дашей росли в соседних дворах. Нам ни к чему разговоры соседей. Счастье, оно, знаешь ли должно быть выстраданным. Так, просто достаться молодому человеку — это совсем неправильно. Понимаю, что не современно. Но неправильно.

Всё.

Разговор закончен.

***

В конце мая мы подали заявление в ЗАГС, и я всё твердила мысленно, что это не со мной происходит.

Кажется, будто я наблюдаю за чужой жизнью, за чьей-то историей, которая разворачивается на экране планшета, на который я снимаю тренировки своих учениц.

В том кабинете, при заполнении бумаг, я ловила себя на мысли, что всё это слишком реально, чтобы быть правдой. Даже кольцо на пальце кажется чужим, будто я его одолжила у подруги.

Одолжила у Даши на время!

Кольцо и жениха!

И только безумная, практически материнская нежность к Игорю не даёт возможности соскочить в бездну. А ещё обязательства, возникшие после совсем другого, нежели раньше «знакомства» с его родителями.

И я вижу, как они живут, а главное, какими интересами. Могу судить по книгам в шкафу и по сервизу из тонкого фарфора белого цвета.

Внимание привлекает портрет в комнате, где обычно принимают в нашей стране гостей.

Игорь отдалённо похож на этого мужчину. Возможно мне это только кажется, возможно краски, потеряв свою яркость, сделали лицо незнакомца смуглым.

Картин, в квартире с высокими потолками, дома, построенного в сталинские времена, много. Одна и вовсе одна тысяча восемьсот десятого года. Такая дата стоит под росчерком художника. Она притягивает к себе ощущениями и восприятием. Огромная люстра свисает низко над обеденным столом и приборами. Её тяжёлая бронза крепится к высокому белому потолку цепью, которая пролегает в креплении и по самому потолку.

«реликвия какая-то что ли»?

Болото с высокой осокой и тёмным небом написано художником так реалистично, что в тёплый день хочется встать к нему ближе, в надежде ощутить прохладу от водной глади.

И вот я вновь отвожу взгляд, но уже от портрета, от мужчины, который уж слишком реалистично смотрит на современный мир с потемневшего от времени холста. Наличие тяжелой рамы меня отторгает от всего этого художества. Мы в наш век не привыкли к такому количеству позолоты. Я вновь смотрю на холст с болотом и понимаю, что это работы одного художника.

Хочу узнать больше, ожидая рассказа о семейных ценностях. Но наши родители говорят о выборе ресторана и о том, в каком салоне стоит покупать подвенечное платье и костюм для жениха. Звучат слова об акциях и скидках в магазинах. Отдельно обсуждается фата и букет невесты.

И я борюсь с ощущением, что вот-вот очнусь от сна.

Но нет, всё на месте: его улыбка, моя рука в его, когда мы под весенними каплями дождя бежим до машины после работы. Я ловлю его взгляд и понимаю, что он тоже пребывает в странном состоянии. Но старается этого не показывать, ведь рядом друг.

Его Женька, которая и возле кабинета директора улыбалась, считая, что они не виноваты вовсе, а градусник, он сам разбился.

И мы оба, опять обманывая всех, продолжаем играть в уже взрослую игру, правила которой ещё не до конца поняли.

***

Как уже говорила ранее: — родные и друзья всерьёз начали поздравлять с помолвкой. Они строили планы, обсуждая детали торжества.

А я, стараясь обмануть всех счастливой улыбкой, ждала, когда же предстоящее событие таки станет моей реальностью.

Когда я перестану думать:

«- Это не со мной происходит».

Глава I.

— Мы собрались близнецов окрестить.

— Кать, ты ничего не говорила. Когда решили?

— Вот. Говорю…Успеем до твоего девичника и свадьбы. Антон на рейде стоит. Ремонт у них на судне и через два месяца снова в кругосветку.

— Понятно.

Я задумчиво рассматривала кусты рододендрона, наконец-то зацветшего в этом году.

Директору нашему спокойно совсем не живётся: — газоны вокруг учреждения подстрижены, на них эффектно, красивыми островками, набрали цвет тюльпаны. Парк камней кажется чудом, созданным природой. Заведующая хозяйством, эколог по образованию глаз не спускала со своего детища. Идеальная чистота и гармония вокруг. Такое чувство, что по ночам по аллеям не дворник Федотов ходит, а фея летает.

— Красиво. Да?

— А вы церковь уже выбрали?

— В монастырь за город поедем. Поможешь? Крёстный отец, которого Антон выбрал, он, боюсь, не справится с Лёшкой. Илья спокойно всё вытерпит. Да что я тебе говорю, ты и сама знаешь. В монастыре правила строгие, перед крещением поститься нужно и исповедаться. Выучи «Отче наш», это обязательно спрашивать будут.

— В чём исповедоваться?

- Не знаю. Матушка настоятельница мне целый список на руки дала. Жень, помоги. Только ты и справишься. Твой Игорь так и сказал: - «к Жене все вопросы».

- Кать, ну что вы всё так усложняете? В районе железнодорожной слободы восстановили прекрасный храм. Там и батюшка… И его жена вживую поёт всё такое церковное.

— Свекровь и слышать не хочет. Ты же знаешь её. Проще на исповедь сходить и неделю постное есть.

— Ты и так непонятно откуда силы берёшь жить. Катя, когда последний раз взвешивалась? Тебя же медичка предупреждала…

— Ты платье уже выбрала на свадьбу?

Девушка, совсем неожиданно ставшей близкой подругой осознанно переводила разговор, совсем не желая говорить о том, что тает просто на глазах. Ежедневная физическая нагрузка по много часов на льду давала о себе знать. А ещё дома были близнецы: — Алёшенька и Илья и вечно отсутствующий муж.

Мама Кати мне казалась существом неземным. Хорошо, что пребывающем на пенсии. Она всегда поддерживала дочь. На том и держалась эта удивительная семья.

«- Катя, наверное, тоже вот также думала, выходя за Антона, что её любви хватит на двоих».

Эта истина мелькнула вдруг синим крылом пролетающей над нами птицы-счастья и исчезла из сознания.

А может это просто небо сегодня такое ярко-синие. Оно у нас на Дальнем Востоке очень высокое и совсем бескрайнее в любое время года. И я вдруг поняла, что не хочу говорить о своём свадебном наряде, который сейчас везли на подгонку в лучшее ателье большого города. Во всяком случае так утверждала властным голосом моя будущая свекровь.

— Я помогу, честно. Антон не против будет?

— Нет, конечно. Не думай, что он снова накричит в раздражении на Игоря.

— Хорошо.

Присутствие Игоря на крещении подразумевалось, само собой. Как же без него? Ведь мы всегда были вместе в выходные. Из всех нас, мне кажется, он единственный придавал большое значение вере.

Вернее, не совсем он.

Его семья.

Поняла, что, стоя возле входа в учреждение, спрятавшись за ширму собственных душевных переживаний, мы с Катей незримо отгородились в этот момент друг от друга. И разговор, словно ручеек, едва начавшись, тут же потерялся, не находя выхода к дальнейшему взаимопониманию.

Еле слышно о мелочах, о погоде, о делах.

За каждым словом тишина грусти, густая и непроглядная, как туман над осенним лесом.

Я смотрела на Катю и видела, как её глаза скользят мимо, будто ищут что-то. То, что давно потеряла и найти не может.

«- имею ли я право спросить у нее»?

«- о чём»?

«- отдала бы она свои чувства вновь Антону, если бы у неё была возможность вернуть всё обратно. Мужчине, который продолжает любить другую»?

Никто мне не ответил на это, и я осталась один на один со своими мыслями, понимая, что нет реальной инструкции по созданию своего личного счастья.

***

Гравийка петляла между полями, словно змея, вытянувшаяся под лучами майского полуденного солнца. Пыль, поднимаемая редкими проезжающими машинами, медленно оседала на придорожные травы, покрывая их тонким серым налетом. Вдалеке за горизонтом, виднелись силуэты фермерских домов, окруженных редкими деревьями, которые казались островками зелени.

Воздух был наполнен запахами земли и растений, смешанных с легкой горчинкой пыли. Полевые цветы — первоцветы, пробивающиеся сквозь совсем неплотный ковер молодой травы, качались под лёгкими порывами ветра, словно приветствуя редких путников.

Время здесь текло медленно, будто сама природа наслаждалась этим покоем, нарушаемым лишь криками птиц, кружащих над полями в поисках добычи.

Иногда на горизонте появлялись фигуры пастухов, коров и овец, занятых важными своими делами. Они двигались неторопливо, словно сливаясь с этим пейзажем, ставшим их смыслом жизни.

Гравийка, казалось, была не просто дорогой, а нитью, связывающей их мир с чем-то далеким и неизведанным.

Мы наконец-то свернули на пыльном перекрёстке в нужное направление. Лёшка, сидящий в детском кресле, посматривая в мою сторону, играл с машинкой и тихо спрашивал меня, куда мы едем.

— В красивый дом к строгой тёте. Ты будешь хорошо себя вести?

— Нет.

Ситуация мальчишку явно забавляла. Улыбаясь, он качал ногой, посматривая уже в окно. Маленькие пальчики на ручках привычно отдирали колёсико от новой игрушки. А я, просто не представляя себя в качестве крёстной мамы, вдруг поняла, что каким-то чудом совсем не думаю о предстоящей свадьбе и о том, как люблю своего будущего мужа.

Игорь остался в городе. Причин на удивление было много. Он проговаривал их по телефону, и я, понимая, что готовил он это заранее, натолкнувшись на стену слов и эмоций, не стала спорить. Из всего сказанного поняла, что не хочет он свой prius гонять по бездорожью…

«- У Кати и Антона машина вместительная, места хватит всем, думаю».

Твердил голос жениха.

Мысли убегали совсем в другом направлении, и я вспоминала заученную молитву, готовясь будто к экзамену.

А ещё, сознание фокусировало правду:

«- миновав обычный перекрёсток в полях, я будто освободилась от тяжести ответственности. Её развеяло попутным ветром. Совсем не побоюсь сказать, что я на совсем непродолжительный период времени лишалась чувства всепоглощающей любви к Игорю».

Далее всё происходящее кадрами ложилось в сознании.

В простом тёмном платье, похожая на монахиню, с покрытой головой, держа Лешу на руках, я взошла на крыльцо монастырской церкви. Катя была очень взволнована, она беседовала с пожилой женщиной в тёмном. К ним подошёл Антон. Я смотрела, как он берёт жену за руку, стараясь успокоить её. Даёт очень понятные ответы на вопросы. Эти вопросы задают буквально все. Гости. Бабушки и дедушки близнецов.

А далее шла служба. Стараясь вникнуть в происходящее, понимала, что мне необходимо удержать очень подвижного ребёнка на руках в тот момент, когда батюшка скажет опустить его в купель.