Не притворяйся: Право на счастье

Мужчина повесил трубку. Вика посмотрела на часы. Было четыре. У нее было три часа, чтобы подготовиться.

Она открыла блокнот и записала все вопросы, которые хотела задать. Кто он? Почему согласился говорить? Что знает о «СтройИнвесте»? И главное — почему другие истцы молчат?

Она работала до шести, потом собралась и вышла из редакции. На улице стемнело. Фонари уже горели, отражаясь в лужах. Она поймала такси и поехала в парк Горького.

В машине она проверила телефон. Марк прислал сообщение: «Как прошел день? Я скучаю. Вечером поговорим?» Она ответила: «Хорошо. Я позже. Люблю». Она не хотела рассказывать ему о встрече. Не потому, что не доверяла, а потому, что не хотела волновать его раньше времени.

Такси остановилось у входа в парк. Вика вышла и огляделась. Народу было немного — несколько бегунов, пара с собакой, девушка на велосипеде. Она увидела мужчину, который стоял у фонаря и держал в руках газету. Он был среднего роста, в темном пальто, с седыми висками. Ему было около пятидесяти.

Она подошла.

— Здравствуйте. Я Виктория.

Мужчина кивнул. — Иван. Пойдемте, здесь небезопасно говорить.

Они прошли вглубь парка, к скамейке, которая стояла в тени деревьев. Иван сел и жестом предложил Вике сесть рядом.

— Спасибо, что согласились встретиться, — сказала она, садясь.

— Я не хотел, но вы написали про анонимность. Это меня убедило. — Он посмотрел на нее. — Вы понимаете, что рискуете?

— Понимаю.

— Тогда слушайте. Я работал в «СтройИнвесте» три года назад. Был начальником отдела закупок. Я видел, как они подделывают документы, как платят чиновникам, как обманывают людей.

— Почему вы ушли?

— Меня уволили. — Иван горько усмехнулся. — Я отказался подписывать один контракт. Сказал, что это незаконно. Через неделю меня обвинили в краже и вышвырнули.

— И вы подали иск?

— Да. Но они предложили мне деньги. Сказали, что если я заберу иск, они заплатят в два раза больше, чем я требовал. Я согласился. Мне нужны были деньги.

— Но сейчас вы готовы говорить.

— Потому что я узнал, что они делают с другими. — Иван сжал кулаки. — Они не просто обманывают. Они разрушают жизни. У меня есть бывший коллега, который пытался дать показания. Его избили. Сказали, что это предупреждение.

Вика почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Вы знаете, кто этим занимается?

— Знаю. — Иван посмотрел на нее. — Но я не скажу вам имя. Потому что если я скажу, меня убьют.

— Тогда что вы можете мне рассказать?

— Я могу дать вам документы. — Он достал из внутреннего кармана пальто конверт. — Здесь копии контрактов, которые я успел сохранить. Там есть подписи и печати. Если вы опубликуете это, у них будут проблемы.

Вика взяла конверт. — Почему вы отдаете их мне?

— Потому что я хочу, чтобы они ответили за то, что сделали. — Иван встал. — Но я не хочу, чтобы меня впутывали. Если вы опубликуете это, не упоминайте мое имя.

— Обещаю.

Иван кивнул и быстро ушел, растворившись в темноте. Вика осталась сидеть на скамейке, сжимая конверт в руках. Она чувствовала, как сердце колотится в груди. Это была улика. Настоящая улика.

Она встала и направилась к выходу из парка. В голове крутились мысли: что делать дальше? Проверить документы. Связаться с юристом. Написать статью. Но сначала нужно было убедиться, что они подлинные.

Она поймала такси и поехала домой. В квартире было темно. Марка еще не было. Она включила свет, села за стол и открыла конверт. Внутри были копии контрактов, подписанных между «СтройИнвестом» и несколькими чиновниками из департамента строительства. Суммы были огромными — миллионы рублей. Вика пересчитала их. Если это правда, это был скандал федерального масштаба.

Она сфотографировала каждую страницу и отправила копии на свой рабочий почтовый ящик. Потом спрятала конверт в ящик стола, под стопку старых тетрадей.

В этот момент открылась дверь, и вошел Марк. Он выглядел уставшим, но когда увидел ее, улыбнулся.

— Привет. Ты уже дома?

— Да. — Она встала и подошла к нему. — Как прошел день?

— Нормально. — Он снял куртку и повесил ее на крючок. — Я встретился с Ириной.

Вика почувствовала, как внутри все сжалось. — И?

— Она предложила мне контракт. — Марк достал из кармана сложенный лист бумаги. — Вот. Я принес его, чтобы ты посмотрела.

Она взяла лист и начала читать. Условия были хорошими. Даже очень хорошими. Аванс двести тысяч, ежемесячная зарплата, процент от проектов. Но внизу, мелким шрифтом, был пункт, который заставил ее остановиться.

— Марк, ты видел это? — она указала на строку.

Он наклонился и прочитал. — Что?

— Здесь сказано, что ты должен работать исключительно на ее агентство. Никаких других проектов. Даже стартап с Димой.

Марк побледнел. — Я не заметил.

— Ты не заметил? — Вика почувствовала, как гнев поднимается внутри. — Марк, это важный пункт. Если ты подпишешь это, ты не сможешь заниматься ничем другим.

— Я знаю. — Он провел рукой по волосам. — Но, Вика, это хорошие деньги. Мы сможем решить все проблемы.

— А если это ловушка? — она повысила голос. — Если она хочет контролировать тебя?

— Зачем ей это?

— Я не знаю! — Вика сжала лист в руке. — Но я не хочу, чтобы ты становился чьей-то собственностью.

Марк посмотрел на нее. В его глазах была боль. — Ты не доверяешь мне?

— Я доверяю тебе. — Она подошла ближе. — Но я не доверяю ей. И я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Я не пострадаю. — Он взял ее за руки. — Я обещаю. Но дай мне хотя бы подумать. Не решай за меня.

Она хотела сказать что-то еще, но слова застряли в горле. Вместо этого она кивнула и отпустила его руки.

— Хорошо. Думай. Но помни, что я сказала.

Он кивнул и ушел в ванную. Вика осталась стоять посреди комнаты, сжимая в руках контракт. Она чувствовала, как внутри закипает тревога. Что-то было не так. Но она не могла понять, что именно.

Ночью она долго не могла уснуть. Лежала рядом с Марком, слушала его ровное дыхание и смотрела в потолок. В голове крутились мысли о документах, о контракте, о той женщине, которая появилась в их жизни так неожиданно.

Она вспомнила, как Ирина смотрела на Марка. Не как на человека. Как на вещь. Как на актив, который можно использовать.

Вика сжала кулаки и пообещала себе, что не позволит никому разрушить то, что они строили. Даже если для этого придется бороться.

Утром она проснулась раньше Марка. Быстро оделась, выпила кофе и вышла из дома, оставив ему записку: «Я люблю тебя. Поговорим вечером».

Она шла в редакцию и чувствовала, как внутри закипает энергия. Сегодня она начнет проверять документы. Она узнает, кто на самом деле стоит за «СтройИнвестом» и что им нужно.

Потому что Вика знала: правда всегда выходит наружу. Рано или поздно. И она была готова ее найти.

ГЛАВА 3: ЧУЖИЕ ЛИЦА

Вечер накрыл Москву липкой октябрьской мглой. Вика стояла у окна в их съёмной квартире и смотрела, как фонари зажигаются один за другим, разгоняя сумерки жёлтыми пятнами. В руке она держала стакан с водой, но не пила. Пальцы остывали от холода стекла, а в голове всё ещё крутились цифры из контракта, который Марк принёс домой.

Она слышала, как он возится на кухне — звон посуды, шипение воды, шаги по линолеуму. Обычные звуки, которые всегда успокаивали её, сегодня звучали как-то иначе. Острее. Тревожнее.

— Вика, — позвал он из кухни, — ты будешь есть? Я разогрел вчерашний суп.

— Не хочу, — ответила она, не оборачиваясь.

Он появился в дверном проёме, вытирая руки о полотенце. На нём была старая футболка, которую она купила ему два года назад на распродаже — выцветшая, с пятном от кофе на груди. Волосы взлохмачены, под глазами тени. Он выглядел уставшим, но в его взгляде было что-то ещё — напряжение, которое он пытался скрыть.

— Ты злишься на меня? — спросил он тихо.

— Нет. — Она повернулась к нему. — Я боюсь.

— Чего?

— Того, что мы потеряем друг друга в этой гонке.

Он подошёл ближе, остановился в шаге от неё. Между ними витал запах супа и старого дерева — их квартира пахла именно так, и этот запах стал для неё синонимом дома.

— Мы не потеряем, — сказал он, но в голосе не было уверенности. — Я просто хочу, чтобы у нас всё было хорошо. Ты же знаешь.

— Знаю. — Она поставила стакан на подоконник и провела рукой по его щеке. Кожа была тёплой, чуть колючей от вечерней щетины. — Но цена, Марк. Ты готов заплатить её?

Он накрыл её ладонь своей. Пальцы у него были холодными — он только что мыл посуду.

— Я не знаю, — признался он. — Но я хочу, чтобы мы хотя бы попробовали.

Она хотела сказать, что «попробовать» — это роскошь, которую они не могут себе позволить. Что если он подпишет контракт, обратного пути не будет. Но вместо этого она просто кивнула.

— Хорошо. Но давай не сегодня. Сегодня я хочу просто быть с тобой.

Он улыбнулся — той улыбкой, которая всегда заставляла её сердце биться чаще, даже когда она злилась на него.

— Иди сюда, — сказал он и потянул её за руку.

Они прошли в спальню. Комната была маленькой — кровать, шкаф, тумбочка с лампой. На стене висела репродукция Ван Гога, которую они купили на блошином рынке за триста рублей. Вика любила эту комнату за её тесноту — здесь они были ближе друг к другу, чем где-либо ещё.

Марк сел на край кровати и потянул её за собой. Она опустилась рядом, чувствуя, как пружины матраса проседают под их весом. Он обнял её, притянул к себе, и она уткнулась лицом в его плечо. От него пахло кофе и мылом — привычный запах, который она узнала бы из тысячи.

— Я скучал по тебе сегодня, — прошептал он в её волосы.

— Я тоже, — ответила она, но слова прозвучали глухо, уткнувшись в ткань его футболки.

Он провёл рукой по её спине, медленно, едва касаясь. Она почувствовала, как по коже побежали мурашки, и прижалась closer. Его пальцы скользнули под край её свитера, коснулись голой кожи, и она вздрогнула — не от холода, а от того, как сильно она хотела этого прикосновения.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— Нет, — соврала она.

Он усмехнулся и поцеловал её в висок. Потом в щёку. Потом в уголок губ. Она повернула голову, ловя его губы своими, и поцелуй стал глубже, настойчивее.

Она забыла о контракте. О деньгах. Об Ирине. Остались только его руки, его дыхание, его тепло. Она позволила себе раствориться в этом моменте, зная, что завтра всё вернётся — тревога, сомнения, страх. Но сейчас было только здесь и сейчас.

Он стянул с неё свитер, и она осталась в одной майке. Воздух в комнате был прохладным, но его ладони на её плечах согревали. Она закрыла глаза и откинула голову назад, позволяя ему целовать её шею, ключицы, плечи. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, которая начиналась в груди и расходилась по всему телу, как круги по воде.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и эти слова прозвучали громче, чем любой крик.

— Я знаю, — ответила она, и в голосе её была такая же тихая уверенность.

Она помогла ему снять футболку, провела ладонями по его груди, чувствуя, как мышцы напрягаются под её пальцами. Он был красивым — не той шаблонной красотой, что с обложек журналов, а настоящей, живой, с шрамами и родинками, которые она знала наизусть.

Они легли на кровать, и он навис над ней, опираясь на локти. В полумраке его глаза казались тёмными, почти чёрными, и в них было столько нежности, что у неё перехватило дыхание.

— Не отворачивайся, — попросил он.

— Я и не собиралась, — ответила она.

Он вошёл в неё медленно, осторожно, как будто боялся причинить боль. Но боли не было. Было только чувство наполненности, близости, которая стирала границы между ними. Она обхватила его ногами, притягивая ближе, и он застонал, уткнувшись лицом в её плечо.

Они двигались в ритме, который знали только они — то быстрее, то медленнее, то замирая, чтобы перевести дыхание. Она чувствовала, как внутри нарастает волна, как тело начинает дрожать в предвкушении разрядки. Он чувствовал это тоже — его дыхание стало прерывистым, руки сжали её бёдра.

— Подожди, — прошептала она, и он замер, глядя на неё с вопросом в глазах.

— Я хочу запомнить этот момент, — сказала она. — Чтобы потом, когда станет трудно, я могла вернуться сюда.

Он улыбнулся — грустно, но тепло — и поцеловал её в лоб.

— Я тоже, — сказал он.

Она позволила себе отпустить контроль, и волна накрыла её с головой, разбиваясь о берега сознания тёплыми брызгами. Он последовал за ней, и они лежали, тяжело дыша, переплетённые, как корни старого дерева.

После они молчали. Он гладил её по волосам, она водила пальцем по его груди, рисуя невидимые узоры. В комнате было тихо, только с улицы доносился приглушённый шум машин.

— Ты думаешь о ней? — спросила Вика, не поднимая головы.

— О ком? — он напрягся.

— Об Ирине.

Он вздохнул. — Нет. Я думаю о нас.

— Правда?

— Правда. — Он повернул её лицо к себе. — Вика, я не хочу, чтобы ты сомневалась во мне. Я люблю тебя. Ты — моя семья. Всё остальное — просто работа.

— Но она хочет большего, — возразила Вика. — Я видела, как она смотрит на тебя.

— Она смотрит на меня как на актив. — Он усмехнулся. — Я для неё — инструмент. Не человек.

— А ты уверен, что не станешь им?

Он замолчал. В его глазах мелькнула тень сомнения, и это заставило её сердце сжаться.

— Я не знаю, — признался он наконец. — Но я знаю, что не хочу терять тебя. И если ты скажешь, что не надо подписывать контракт, я не подпишу.

— Я не могу решать за тебя, — сказала она. — Но я боюсь, что ты пожалеешь.

— Я уже жалею, — ответил он тихо. — Что поставил нас в такую ситуацию.

Она приподнялась на локте и посмотрела на него. В полумраке его лицо казалось осунувшимся, старше, чем было на самом деле.

— Мы справимся, — сказала она. — Как-нибудь.

— Ты правда так думаешь?

— Нет, — честно ответила она. — Но я хочу в это верить.

Он улыбнулся — той улыбкой, которая всегда заставляла её сердце таять, даже когда она была зла на весь мир.

— Тогда будем верить вместе, — сказал он.

Она поцеловала его в губы — легко, почти невесомо — и снова легла рядом, положив голову ему на грудь. Под её ухом ритмично билось его сердце, и этот звук успокаивал её лучше любых слов.

Они уснули под утро, так и не договорившись. Но в тот момент это казалось неважным. Важно было только то, что они были вместе.

Утром Вика проснулась от того, что Марк уже встал. Она слышала, как он гремит посудой на кухне, как включает чайник, как напевает себе под нос какую-то мелодию. Она полежала ещё несколько минут, наслаждаясь теплом одеяла и запахом свежего кофе.

Потом встала, накинула халат и вышла на кухню. Марк стоял у плиты, помешивая яичницу. На столе уже стояли две тарелки, чашки, хлебница.

— Доброе утро, — сказал он, оборачиваясь. — Выспалась?

— Не очень, — призналась она. — Но кофе исправит ситуацию.

Он усмехнулся и налил ей чашку. Она села за стол, обхватила её ладонями, чувствуя, как тепло разливается по пальцам.

— Я думал о том, что ты сказала вчера, — начал он, садясь напротив.

— И?

— И я решил, что не буду подписывать контракт прямо сейчас. — Он положил лопатку на край сковороды. — Я попросил у Ирины время на размышление. Она дала мне неделю.

— А что потом?

— Потом я приму решение. — Он посмотрел на неё. — Но я хочу, чтобы ты знала: я не сделаю ничего, что может нам навредить.

— Даже если это значит остаться без денег?

— Даже если. — Он взял её за руку. — Мы что-нибудь придумаем. Мы всегда придумывали.

Она сжала его пальцы. В горле стоял комок, но она проглотила его.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда давай придумаем.

Они позавтракали в тишине, но это была не та напряжённая тишина, что висела между ними вчера. Это была тишина согласия, когда слова уже не нужны.

После завтрака Вика собралась в редакцию. Она проверила телефон — сообщений от Алины не было. Значит, её знакомый в департаменте пока молчал. Она написала ей короткое: «Есть новости?» и убрала телефон в карман.

Марк провожал её до двери. Он поцеловал её в лоб и сказал:

— Будь осторожна.

— Всегда, — ответила она.

Она вышла на улицу и вдохнула холодный утренний воздух. Небо было серым, но без дождя. Она шла быстрым шагом, чувствуя, как энергия возвращается к ней.

В редакции было тихо. Она прошла в свой кабинет, включила компьютер и открыла папку с документами, которые вчера получила от Ивана. Она решила проверить их на подлинность, прежде чем показывать кому-либо.

Она начала с контрактов. Сравнила подписи с теми, что были в открытых базах данных. На первый взгляд всё выглядело настоящим. Но она не была экспертом, поэтому решила обратиться к знакомому юристу, который иногда помогал ей с проверкой фактов.

Она набрала его номер.

— Алло, Сергей Петрович? Это Вика. У меня есть несколько документов, которые я хотела бы проверить. Вы не могли бы взглянуть?

— Конечно, — ответил он. — Присылайте сканы. Я посмотрю сегодня вечером.

— Спасибо. Я вам очень благодарна.

— Не за что. Но, Вика, будьте осторожны. Если это то, о чём я думаю, это может быть опасно.

— Я знаю, — ответила она. — Но правда стоит риска.

Она повесила трубку и отправила ему файлы. Потом открыла поиск и снова ввела имя Ирины. Она решила копнуть глубже — найти её старые проекты, связи, может быть, даже судимости.

Она нашла страницу её агентства в архиве. Там было несколько упоминаний о проектах, которые не вошли в портфолио. Один из них — организация конференции для строительной компании, которая обанкротилась через год после мероприятия. Вика записала название компании и решила проверить её историю.

Она нашла статью о банкротстве. Компания задолжала кредиторам несколько миллионов рублей. Учредители скрылись, оставив сотрудников без зарплаты. Ирина фигурировала в статье как организатор конференции, но её имя не было связано с долгами.

«Интересно», — подумала Вика. — «Она знала, что компания на грани банкротства, или это было совпадение?»

Она сделала пометку и продолжила поиск. Через час у неё была небольшая база данных: Ирина была связана с тремя компаниями, которые обанкротились в течение года после сотрудничества с ней. Это могло быть совпадением, но Вика не верила в совпадения.

Она откинулась на спинку стула и потерла глаза. Голова начала болеть от напряжения. Она посмотрела на часы — было уже двенадцать. Она решила сделать перерыв и выйти на обед.

В коридоре она столкнулась с Алиной.

— Привет, — сказала та. — Я получила твоё сообщение. Пока ничего. Мой знакомый сказал, что перезвонит завтра.

— Спасибо, что пытаешься, — ответила Вика.

— Не за что. Ты как? Выглядишь уставшей.

— Нормально. Просто много работы.

— Может, пообедаем вместе? — предложила Алина. — Я знаю одно хорошее место неподалёку.

— Давай, — согласилась Вика.

Они вышли из редакции и направились к маленькому кафе на соседней улице. Внутри пахло выпечкой и кофе. Они заказали салаты и сели у окна.

— Рассказывай, — сказала Алина, когда они остались одни. — Что случилось?

Вика вздохнула и рассказала ей всё — о контракте, об Ирине, о документах, которые получила от Ивана. Алина слушала молча, только иногда кивая.

— Это серьёзно, — сказала она, когда Вика закончила. — Если документы настоящие, это может разрушить много жизней.

— Я знаю. — Вика помешала салат вилкой. — Но я не могу остановиться. Если я права, это не просто коррупция. Это система.

— И ты хочешь её разрушить?

— Я хочу показать правду. А что с ней делать — пусть решают другие.

Алина посмотрела на неё с уважением.

— Ты смелая, — сказала она. — Я бы побоялась.

— Я тоже боюсь, — призналась Вика. — Но страх — не причина молчать.

Они пообедали, и Вика вернулась в редакцию. На столе её ждало письмо от Сергея Петровича. Она открыла его и прочитала: «Документы подлинные. Подписи совпадают. Будьте осторожны».

Она выдохнула. Теперь у неё было доказательство. Оставалось только решить, что с ним делать.

Она закрыла ноутбук и посмотрела в окно. За стеклом шёл дождь — мелкий, осенний, который обычно нагоняет тоску. Но сегодня он казался ей очищающим.

Она достала телефон и написала Марку: «Я люблю тебя. Вечером поговорим».

Он ответил почти сразу: «Я тоже. Жду».

Она улыбнулась и убрала телефон. Завтра будет новый день. А сегодня она сделала шаг вперёд.

ГЛАВА 4: ТЕНИ ИЗ ПРОШЛОГО

Вика проснулась от того, что кто-то гладил её по голове. Она открыла глаза и увидела Марка, сидящего на краю кровати. Он уже был одет — светлая рубашка, джинсы, волосы влажные после душа.

— Ты куда? — спросила она, щурясь от утреннего света.

— В кафе. У меня смена в девять. — Он наклонился и поцеловал её в лоб. — Спи ещё.

— Который час?

— Восьмой.

Она села, откинув одеяло. В комнате было прохладно — батареи грели еле-еле, и она поёжилась.

— Я провожу тебя.

— Не надо. Ты вчера поздно легла. Отдохни.

— Я не могу отдыхать, когда у меня в голове столько мыслей. — Она потянулась и зевнула. — Лучше встану и займусь делом.

Марк улыбнулся, но улыбка вышла напряжённой. Он смотрел на неё так, будто хотел что-то сказать, но не решался.

— Что? — спросила она, заметив его взгляд.

— Ничего. — Он покачал головой. — Просто думаю, как мне повезло.

— Льстец.

— Правда. — Он взял её за руку, сжал пальцы. — Я серьёзно.

Она почувствовала, как тепло разливается по груди, но тут же вспомнила вчерашний разговор. Контракт. Ирина. Неделя на размышление. Тепло сменилось холодком.

— Ты уже решил? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Нет. — Он отпустил её руку и встал. — Но я думаю об этом.

— И к чему ты склоняешься?

— Я склоняюсь к тому, чтобы не торопиться. — Он взял со стула куртку и надел её. — Сегодня я встречусь с Димой. Он нашёл какого-то инвестора для стартапа. Может, это изменит ситуацию.

— Инвестора? — Вика нахмурилась. — Ты не говорил.

— Потому что это пока не точно. Дима сказал, что есть один человек, который заинтересовался нашей идеей. Но он хочет встретиться лично.

— И когда встреча?

— Сегодня вечером. — Он застегнул молнию на куртке. — Я зайду в кафе, отработаю смену, а потом поеду к Диме.

— Хорошо. — Она встала и подошла к нему. — Будь осторожен.

— Всегда. — Он поцеловал её в губы — коротко, но с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. — Я люблю тебя.

— Я тоже.

Он ушёл, и Вика осталась одна в тишине квартиры. Она слышала, как хлопнула входная дверь, как щёлкнул замок. Потом наступила тишина — только часы на кухне тикали, отсчитывая секунды.