Полная версия
Пытаясь заглушить нарастающее чувство липкого, необъяснимого страха, он повернулся к лесу. Черная стена деревьев стояла неподвижно. Ни одна ветка не шелохнулась, ни один сухой лист не хрустнул, выдавая присутствие беглеца.
Денис поднял телефон повыше, направляя луч света между густых сосновых стволов. Белый свет выхватывал из темноты лишь шершавую кору, корявые корни, уходившие вглубь земли, и густые заросли папоротника. Лес казался мертвым и совершенно пустым.
Развернувшись, парень быстрым шагом направился обратно к машине. Нужно было убираться отсюда. Как можно скорее.
Он забрался на водительское сиденье, захлопнул дверь, отрезая себя от леса, и вставил ключ в замок зажигания. Повернул.
Тишина.
Даже привычного щелчка реле стартера не последовало. Приборная панель оставалась слепой и мёртвой.
— Чёрт, — выдохнул Денис, пытаясь осмыслить происходящее. Он повернул ключ ещё раз, потом ещё. Ни единого звука. Двигатель был мёртв.
Он прислушался к ощущениям: запах гари, который он уловил сразу после аварии, стал сильнее. «Генератор», — мелькнуло в голове. Удар об отбойник, скорее всего, повредил приводной ремень или сам генератор. Без него аккумулятор быстро разрядится, а если он уже повреждён — то и вовсе не даст искру для запуска.
Денис постучал ладонью по приборной панели, словно это могло помочь. Но электроника кроссовера, нашпигованного умными системами, выключилась полностью, словно кто-то невидимый просто выдернул шнур из розетки.
— Отлично. Просто великолепно, — процедил он сквозь зубы.
Оставалось только одно — вызывать эвакуатор. И полицию, наверное, чтобы зафиксировать ДТП, пусть и без второго участника. Он поднял телефон, собираясь набрать номер экстренной службы, и замер, уставившись на экран.
В левом верхнем углу, там, где обычно светились полоски антенны, угрожающе горел значок перечеркнутого круга. «Нет сети».
Денис высунул руку с телефоном в приоткрытое окно. Ничего. Ни одной «палочки». Связь умерла вместе с машиной.
Он остался абсолютно один в мертвой зоне, в машине, не подающей признаков жизни, на краю обрыва, где только что видел то, что отказывался принимать его разум. Оставаться здесь до утра, в этом пробирающем до костей холоде, было невыносимо. К тому же, интуиция кричала о том, что это место нужно покинуть немедленно.
Память услужливо подкинула картинку: буквально километров пять-шесть назад он пролетал мимо ярко освещенной круглосуточной заправки. Там точно должны быть люди, стационарный телефон, тепло.
Пройти несколько километров пешком ночью — сомнительное удовольствие, но сидеть в железной коробке на пустой дороге казалось в стократ хуже.
Денис перегнулся через сиденье, вытащил с заднего ряда небольшой рюкзак, куда засунул документы и кошелек. Выйдя из машины, он нажал на кнопку брелока. Механический щелчок центрального замка тихо щелкнул, но Денис все равно инстинктивно вздрогнул. Красные габаритные огни покалеченного кроссовера мигнули в последний раз и погасли, окончательно погрузив разбитую машину во мрак.
Повернуться спиной к своему автомобилю оказалось неожиданно тяжело. Пусть заглохший и искорёженный, он оставался последним островком привычной, понятной цивилизации.
Денис замер на обочине, переводя взгляд с покореженной машины на тёмную ленту дороги, уходящую вдаль. В голове крутились варианты:
Подождать здесь до рассвета. Но ночь обещала быть холодной, а в разбитой машине не было ни тепла, ни защиты.
Попытаться починить двигатель. Но что он мог сделать в темноте, без инструментов и с дрожащими руками?
Идти пешком до заправки. Пять-шесть километров — не так много, но в его состоянии и по ночной дороге это могло занять гораздо больше времени, чем казалось.
Он прислушался к себе. Усталость накатывала волнами, но оставаться на месте становилось всё страшнее. Интуиция продолжала вопить. Лес за спиной давил на плечи, а туман, ползущий от обрыва, будто пытался дотянуться до него холодными пальцами.
Приняв решение, Денис поправил лямку рюкзака на здоровом плече — левая ключица, принявшая на себя жестокий рывок ремня безопасности, теперь наливалась тупой, пульсирующей болью. Он отвернулся от своей покореженной, застывшей посреди дороги машины, включил фонарик на бесполезном вне зоны действия сети смартфоне и сделал первый шаг по обочине. Он ещё не знал, что расстояние в этом месте измеряется вовсе не километрами.
Глава 2
Первый шаг дался тяжело — мышцы, ещё секунду назад сведённые судорогой напряжения, теперь дрожали от усталости. Гравий под ногами хрустел резко, прерывисто. Холод пробирал до костей. Ветер, усилившийся с уходом солнца, просачивался под куртку, ледяными пальцами касаясь кожи. Денис поёжился, поднял воротник повыше.
Луч фонарика прыгал по обочине, выхватывая то корявый корень, уходящий вглубь земли, то россыпь мелких камней, то клочок жёлтого мха на влажном асфальте. Каждый раз, когда свет скользил по краю обрыва, Денис невольно задерживал дыхание.
Он шёл, считая шаги. Раз. Два. Три. Монотонность помогала не сойти с ума. Но с каждым шагом ощущение неправильности крепло. Дорога казалась бесконечной. Лес по сторонам не менялся — те же сосны, те же корявые ветви, тянущиеся к свету.
Ноги начали гудеть уже через первые двадцать минут. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, а гравий под ногами будто стал крупнее и острее. Ритмичный звук собственных шагов стал единственным, что нарушало теперь абсолютную давящую тишину. Не было слышно ни уханья ночных птиц, ни шороха мелких грызунов, ни даже отдаленного глухого гула какой-нибудь машины. Мир вокруг казался вымершим.
Вспышка адреналина после аварии сошла на нет, оставив после себя лишь пустоту и свинцовую тяжесть во всем теле.
Только сейчас Денис в полной мере ощутил последствия резкого торможения и удара. Ключица, в которую намертво впечатался ремень безопасности, ныла тупой, пульсирующей болью. Шею ломило так, будто он несколько часов просидел в неудобной позе на сквозняке.
Но хуже всего был холод.
Это была не обычная сентябрьская прохлада, заставляющая лишь поглубже засунуть руки в карманы куртки. Это был пронизывающий мороз. Он словно сочился из-под земли, поднимаясь от того самого черного, бездонного лога, что зиял справа. Холод забирался под ткань, сковывал мышцы, заставлял челюсти мелко и неконтролируемо дрожать. Дыхание вырывалось из груди Дениса прерывистыми белыми облачками пара, которые почему-то не таяли сразу, а медленно оседали вниз.
Денис шел быстро, почти переходя на бег, подсвечивая себе путь узким лучом телефонного фонарика. Свет диода был неестественно белым и создавал эффект туннельного зрения: Денис видел только несколько метров потрескавшегося асфальта перед собой, а всё, что оставалось за границей светового пятна, превращалось в плотную, осязаемую черноту.
— Ничего, — тихо, сквозь стучащие зубы, пробормотал он, пытаясь подбодрить сам себя. Голос прозвучал жалко. — Пять километров. Максимум шесть. Я проезжал ее совсем недавно. Час ходьбы. Даже меньше, если прибавить шаг.
Он отчаянно цеплялся за логику и математику. Разум требовал цифр, чтобы не сорваться в панику. Скорость пешехода — пять километров в час. Значит, скоро из-за поворота должны показаться неоновые буквы АЗС, освещенные колонки, сонный кассир в теплой будке...
Но время шло, а спасительного света всё не было.
Вскоре Дениса начало окутывать странное, парализующее чувство неправильности происходящего. Трасса Р-105 словно превратилась в ленту Мёбиуса — замкнутую саму на себя петлю. Он шел, честно отмеряя шагами расстояние, но пейзаж вокруг него не менялся ни на йоту.
Слева тянулась всё та же монолитная, враждебная стена бора. Стволы деревьев в слабом свете фонарика казались одинаковыми. Справа бесконечно вился низкий, местами помятый металлический отбойник, охраняющий невидимую пропасть. Дорога не давала ни перекрестков, ни съездов, ни даже приметных дорожных знаков, за которые мог бы зацепиться взгляд.
А затем на трассу выполз туман.
Сначала он лишь робко струился по низинам обочины грязновато-серыми змейками. Но с каждым пройденным десятком метров он становился всё плотнее. Туман не был похож на обычную природную дымку. Он клубился и перекатывался вопреки полному безветрию, цеплялся за штанины влажными, ледяными щупальцами, неохотно расступаясь перед лучом фонарика и тут же смыкаясь за спиной Дениса плотной пепельной стеной. Из-за него перспектива дороги окончательно исказилась. Казалось, Денис идет внутри бесконечной трубы, стенки которой медленно, но верно сужаются.
Ноги отяжелели так, словно к кроссовкам привязали по пудовой гире. Боль в плече стала острой, отдающей в затылок. Денис ловил ртом ледяной воздух, но никак не мог надышаться — кислорода в этой серой хмари катастрофически не хватало.
По его внутренним ощущениям он шагал уже не меньше полутора часов. Мышцы горели от непривычной, долгой нагрузки, пот, выступивший на лбу, тут же леденел. Он должен был уже увидеть эту чертову заправку. Или хотя бы увидеть зарево света на горизонте. Но впереди была лишь бесконечная, утопающая в тумане ночь.
«Я просто устал, — уговаривал себя Денис, с трудом переставляя внезапно потяжелевшие ноги. — В темноте все расстояния кажутся больше. Из-за тумана теряются ориентиры. Нужно просто идти».
Но обманывать себя становилось всё труднее.
Денис сбился с шага, споткнулся о неровность асфальта и, нелепо взмахнув свободной рукой, едва удержал равновесие. Силы внезапно и резко закончились.
Он остановился, тяжело опираясь руками о колени, и опустил голову, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Густой пар с шумом вырывался из его рта. Легкие горели огнем. Тишина вокруг стала настолько плотной, что казалось, она сейчас раздавит ему барабанные перепонки.
Выпрямившись и тяжело сглотнув, Денис переложил телефон в другую руку, а окоченевшую от долгого держания фонарика конечность сунул в карман куртки. Ему нужно было посмотреть на часы. Ему нужно было доказать себе, что он прошел достаточно много, что он просто немного не рассчитал дистанцию, и спасение уже близко.
Большой палец привычным движением нажал на кнопку разблокировки. Экран вспыхнул, резко осветив осунувшееся, бледное лицо Дениса, и то, что он там увидел, заставило его сердце пропустить удар и на мгновение остановиться совсем.
Яркий прямоугольник экрана безжалостно резанул по отвыкшим от света глазам.
В левом верхнем углу, там, где должна была отображаться шкала сигнала, по-прежнему издевательски светился перечеркнутый крестик — «Нет сети». Но взгляд Дениса приковал не он. Глаза намертво прикипели к крупным белым цифрам в самом центре экрана.
00:06.
Денис моргнул раз, другой, пытаясь сбросить наваждение. Он тупо уставился на экран, ожидая, что цифры сейчас изменятся, что это просто системный сбой или экранная заставка. Но часы были неумолимы.
Ноль часов, шесть минут.
Его мозг, натренированный годами работы с логикой и цифрами, наткнулся на невидимую, непреодолимую стену. Этого не могло быть. Это было физически, математически, биологически невозможно. Денис отчетливо, до малейших деталей помнил момент, когда запирал искореженный кроссовер. Брелок в его руке щелкнул, когда на экране телефона светилось 00:04.
Две минуты назад. Сто двадцать секунд.
— Две минуты... — прошептал Денис побелевшими губами. — Прошло всего две долбанные минуты?
За это время обычный человек средним шагом может пройти метров двести. Но тело Дениса, каждая его натруженная мышца, сбитое, хриплое дыхание и ноющая боль в суставах кричали о другом. Он стер ноги о жесткий гравий и проклятый асфальт. Он оставил за спиной несколько километров монотонной, изматывающей трассы.
— Бред... Какой же бред, — хрипло выдохнул он, и его голос сорвался на нервный, лающий полувсхлип.
«Телефон сломался, — лихорадочно, цепляясь за последнюю соломинку здравого смысла, подумал он. — Удар был сильным. Меня швырнуло на ремень, телефон улетел под сиденье. От тряски сбились настройки микросхем, процессор завис. Да, точно. Это просто сбой электроники».
Но эта рациональная мысль прозвучала в его голове жалко и неубедительно.
Он судорожно провел ледяным пальцем по экрану, смахивая меню, открывая приложение часов, проверяя секундомер. Приложение открылось, секунды на встроенном циферблате медленно, словно нехотя, моргнули и перетекли на одно деление вперед. Телефон работал. Заряд батареи показывал семьдесят процентов. Он не завис. Не сломался от холода.
Просто время здесь, на этом отрезке дороги, больше не имело ничего общего с привычной реальностью.
Этого не могло быть. Логика, здравый смысл, весь его жизненный опыт кричали об абсурдности этих цифр. За две минуты невозможно так изнурить тело. За две минуты невозможно пройти то расстояние, которое он оставил за спиной — его заглохшая машина уже давно скрылась из виду.
Он постоял около минуты, тупо уставившись на светящийся экран. Цифры не менялись. Пространство вокруг словно застыло.
Паника — дикая, неосознанная, первобытная — холодной волной накрыла Дениса. Жуткое осознание того, что он попал в ловушку, где привычные законы физики больше не действуют, заставило его сердце забиться в горле. Городские легенды о «петлях времени» и проклятых дорогах, над которыми он всегда смеялся, теперь казались единственным логичным объяснением.
Воздух вдруг показался слишком плотным. Денис сделал глубокий вдох, но легкие обожгло так, словно он вдохнул битое стекло. Ему показалось, что деревья слева придвинулись ближе. Их черные, уродливые ветви теперь почти нависали над ним, а в густой тишине почудился едва уловимый, издевательский шепоток.
— Нет, нет, нет, — забормотал он, пятясь назад, подальше от леса, к металлическому отбойнику. — Я просто устал. У меня шок после аварии. Галлюцинации. Контузия. Да, точно, я ударился головой
Он попытался нащупать шишку или ссадину на затылке, но пальцы дрожали так сильно, что не слушались. Страх грозил перерасти в настоящую истерику. Нужно было двигаться дальше.
Денис сорвался с места. Он уже не шел — он почти бежал, тяжело ступая, поскальзываясь на влажном асфальте. Луч фонарика в его руке хаотично дергался, выхватывая из темноты бессмысленные куски тумана и деревьев.
«Выбраться. Просто выбраться с трассы. Найти людей», — билась в висках единственная мысль.
Он пробежал так, задыхаясь и глотая ледяной воздух, еще минут десять — или то, что его тело воспринимало как десять минут. И внезапно боковым зрением, почти на границе периферии, уловил странную перемену.
Денис резко затормозил, подошвы кроссовок жалобно скрипнули. Он погасил фонарик на телефоне, позволяя окружающей тьме сомкнуться вокруг себя, и вперил взгляд в сплошную стену леса по левую руку.
Среди бесконечного частокола черных сосновых стволов, там, где туман казался особенно густым, что-то было. В самой глубине чащи, метрах в ста от дороги, робко дрожало световое пятно.
Это был не холодный, безжизненный неон заправки и не резкий белый галоген автомобильных фар. Это был живой, пульсирующий, теплый оранжево-красный свет. Он играл бликами на нижних ветвях деревьев, выхватывая из мрака очертания кустарников, и лениво танцевал, отбрасывая длинные причудливые тени.
Костер.
Настоящий, живой огонь.
Денис замер, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть это видение. В мертвой, замороженной реальности этой ночи костер означал только одно — жизнь. Люди. Туристы, остановившиеся на ночлег, браконьеры, заблудившиеся грибники — плевать кто. У них могло быть тепло, еда и, самое главное, нормальная рация или спутниковый телефон, который ловит связь даже в этой глуши.
Взгляд Дениса, как примагниченный, приклеился к этому спасительному пятну света. Дорога больше не имела смысла.
Он замер на краю леса, глядя на тёмные стволы. Шагнуть туда — значит покинуть последнюю связь с цивилизацией. Но оставаться на трассе, где время остановилось, было ещё страшнее.
Он снова включил фонарик, перешагнул через неглубокий кювет и, ломая сухие ветки, шагнул под темный свод замершего леса, направляясь прямиком к колеблющемуся оранжевому свету.
Стоило подошвам кроссовок сменить жесткий асфальт на мягкую, податливую подушку из мха и опавшей хвои, как трасса Р-105 за спиной Дениса словно перестала существовать. Он обернулся лишь раз: пепельный туман на обочине теперь стоял сплошной серой стеной, полностью поглотив и искореженный металлический отбойник, и саму дорогу.
Но здесь, под сводом леса, тумана не было. Ни единого облачка. Воздух был чист и прозрачен, а лунный свет, пробиваясь сквозь кроны, ложился на землю бледными пятнами.
Туман остался там, за границей леса — как будто невидимая стена не пускала его вглубь. Он клубился вдоль дороги, цепляясь за отбойник, но не смел переступить черту.
Денис сделал глубокий вдох. В лёгких больше не жгло, а дыхание больше не вырывалось густыми белыми облачками. Он опустил фонарик — свет больше не был нужен.
Впереди, метрах в тридцати, дрожал оранжевый огонёк костра. Теперь он был виден отчётливо, без помех.
Под ногами мягко пружинил мох, перемешанный с опавшей хвоей. Ветви больше не цеплялись за куртку — они словно расступались, пропуская его вперёд.
Вскоре сквозь хруст собственных шагов Денис уловил новый звук. Сначала это был едва различимый шорох, затем — глухое потрескивание горящих дров, а следом донеслись человеческие голоса. Обычные, спокойные голоса людей, ведущих неторопливую беседу.
Волна облегчения, такая мощная, что у Дениса закружилась голова, едва не сбила его с ног. Живые люди. Совсем рядом, буквально в паре десятков метров. Безумный кошмар с замерзшим временем, мертвой машиной и призраками на дороге начал стремительно блекнуть, уступая место спасительному реализму. Денис остановился, вслушиваясь. Голоса звучали спокойно, буднично. Это были обычные люди. Скорее всего, это просто компания ребят, устроившая пикник с ночевкой на природе.
Денис ускорил шаг, уже не заботясь о скрытности. Он намеренно пошел тяжелее, чтобы не напугать отдыхающих своим внезапным появлением из ночного мрака.
Разведя руками густые, колючие ветви молодого ельника, он сделал глубокий вдох и шагнул вперёд.
Глава 3
Жесткая хвоя больно хлестнула Дениса по лицу, оставив на щеке влажный след, но он даже не поморщился. Все его чувства сейчас были прикованы к одному — к запаху. Запах настоящего древесного дыма становился всё более густым, отчетливым, и в нем явственно улавливалась примесь чего-то невероятно уютного, домашнего — кажется, травяного чая и цитрусовых. После пробирающего до костей, пахнущего озоном и сырой землей тумана на трассе этот аромат казался самым прекрасным из всего, что Денис когда-либо чувствовал.
Сделав последнее усилие, он перешагнул через поваленный ствол и буквально вывалился из кромешной лесной тьмы на ярко освещенную поляну.
В центре небольшого круга, расчищенного от сухих листьев и хвои, весело и жадно трещал костер. Это был самый обыкновенный, правильный огонь — живой, теплый, без малейшего намека на чертовщину. Он облизывал толстые сосновые поленья, выбрасывая в черное небо снопы золотистых искр. Вокруг, на импровизированных скамейках из толстых бревен, сидела компания. Пять человек. Трое парней и две девушки, примерно его ровесники. На них были надеты обычные походные куртки, плотные флисовые толстовки, кто-то уютно кутался в клетчатый плед. На одном из бревен стоял закопченный котелок, от которого поднимался тонкий пар, пахнущий травяным чаем.
Появление Дениса вышло громким и неуклюжим. Под его тяжелым ботинком с резким, сухим треском, похожим на пистолетный выстрел, переломилась толстая ветка. Сам он тяжело, со свистом выдохнул, опираясь рукой о шершавый ствол ближайшей сосны, чтобы не упасть от внезапной слабости.
Ребята у костра вздрогнули. Девушка со светлыми волосами, сидевшая ближе всех к краю поляны, испуганно ахнула и инстинктивно вцепилась обеими руками в рукав своего соседа. Парень напротив, который до этого спокойно помешивал что-то в котелке длинной веткой, резко поднял голову, прищурился, пытаясь пробить взглядом слепящий свет костра и разглядеть того, кто скрывался во мраке.
— Эй, кто там? — громко, с ноткой вполне естественной, человеческой тревоги окликнул широкоплечий парень в ветровке, порывисто поднимаясь со своего места.
Денис поспешно поднял свободную руку в раскрытом, примирительном жесте, хотя в полутьме они могли этого и не заметить.
— Привет, — пробормотал Денис, его голос, хриплый и надорванный, прозвучал неожиданно громко. — Извините, что пугаю Я там, на трассе, в аварию попал. Машина заглохла, электроника полностью сдохла. Несколько километров сюда пешком шел, замерз как собака, а потом увидел ваш свет...
Ребята тут же расслабились, девушка, прижимавшаяся к парню, облегченно выдохнула.
— Я шел к заправке, — продолжил Денис, — но время... С часами какая-то чертовщина. Связи нет. Мне бы... Мне бы позвонить, — Денис замялся, переминаясь с ноги на ногу.
Он сделал еще два шага к огню, вступая в круг света, чтобы они могли хорошо разглядеть его перепачканную джинсовку, всклокоченные волосы и бледное, осунувшееся от стресса лицо. Тепло от костра коснулось его кожи, и только сейчас Денис понял, насколько сильно он замерз — челюсти непроизвольно сжались, чтобы сдержать предательскую дрожь.
— Мой телефон сеть не ловит. Совсем. У вас есть телефон, эвакуатор вызвать? Или, может, рация какая?
— Я Антон, — парень, стоявший перед Денисом, протянул ему руку. На запястье проступала выцветшая татуировка — какой-то геометрический узор, а пальцы были грубоватыми, мозолистыми, будто он привык к тяжёлой работе. — Ну ты даёшь, чувак, посреди ночи из чащи! Садись скорее к огню, ты же синий весь.
— Денис, — машинально представился парень, пожимая протянутую руку.
— Да, присаживайся, — подхватила девушка в уютном пуховике, стягивая вязаные варежки и освобождая место на бревне. — Я Марина. Кошмар какой, в такую прохладную ночь на трассе остаться. Ранения есть? Голова не кружится?
— Нет, вроде цел, только плечо ушиб, — Денис с благодарностью опустился на свободный край бревна. Тепло от костра, в котором весело трещали дрова, мягко ударило в лицо. Пальцы начали отходить от оцепенения, их неприятно закололо.
— Меня Олег зовут, — кивнул бледный парень, сидевший напротив. Он сдвинул котелок чуть ближе к пламени и привычно помешал угли длинной веткой. — А это Вика и Кирилл. Мы тут... Решили выбраться на природу, отдохнуть от городской суеты. Правда, с погодой немного не угадали, холодает прямо на глазах.
Вторая девушка, Вика, протянула Денису чистую металлическую кружку, в которую Олег только что налил дымящийся, ароматный чай с чабрецом. Прядь ее светлых волос то и дело выбивалась из-под капюшона и падала на лицо.
— Держи. Попей, полегчает, — она мягко улыбнулась, машинально заправляя ее за ухо. — А связь тут и правда не ловит, глухое место, низины кругом. У нас тоже у всех телефоны «вне зоны». Мы сами без связи сидим, так что эвакуатор вызвать не получится. И машины у нас нет, мы пешком пришли. Погрейся пока, приди в себя.
Денис кивнул, принимая кружку обеими руками. Металл приятно обжег озябшие ладони, возвращая им чувствительность. Он сделал жадный глоток. Чай оказался терпким, с явным привкусом чабреца и какой-то сладковатой лесной ягоды. Тепло от чая и костра постепенно проникало внутрь, разгоняя застывшую кровь. Дрожь в пальцах утихла, сменившись приятной тяжестью. Мышцы плеч, сведённые холодом и напряжением, начали расслабляться. Он поймал себя на том, что веки сами собой слипаются — усталость накатывала волнами, грозя унести его в сон прямо здесь, у огня.
— Спасибо, — выдохнул он, немного тряхнув головой, прогоняя сонливость. — Вы меня просто спасли. Я уж думал, до утра в этом лесу околею. Телефон-то вообще сеть не ловит. Мертвая зона какая-то.
Вика, сидевшая рядом с Кириллом, сочувственно покивала:
— Можешь даже не пытаться. Мы сами, когда приехали, хотели музыку включить, в интернет залезть — ни одной палочки связи. Будто от всего мира отрезало.
— Да уж, местечко мы выбрали — глуше не придумаешь, — усмехнулся Кирилл, парень в спортивной ветровке. На запястье у него поблёскивал чёрный фитнес-браслет. Он подбросил в огонь пару сухих веток, и те мгновенно занялись, выстрелив снопом искр. — Но ничего, до рассвета посидим, а там Антон до трассы прогуляется. Он у нас самый спортивный, живо попутку поймает или до связи дойдет. Утром всё по-другому выглядит.
Денис кивнул, полностью соглашаясь. Утром морок рассеется. Исчезнет этот жуткий туман на дороге, и время снова пойдет своим чередом, а не будет застывать на экране телефона.
— Так что у тебя с машиной стряслось? — спросил Олег, внимательно глядя на Дениса поверх своей кружки. В отблесках костра его темные глаза казались почти черными, но в них читался лишь живой интерес. — Врезался во что-то?
