Полная версия
Ана Фликкер
Обреченные: Призрачный километр
Пролог
Дорога за пределами областного центра всегда жила по своим, отличным от цивилизации законам. Но стоило миновать покосившийся, изъеденный ржавчиной указатель «72-й километр», как эти законы окончательно растворялись в глухой, непроницаемой темноте. Трасса Р-105 в это время суток напоминала бесконечный черный коридор, из которого не было выходов. Единственным проводником в этой пустоте оставались блеклые лучи фар старенькой «Лады», которые с трудом пробивали тяжелый, застоявшийся ночной воздух.
Виктор ненавидел этот участок трассы Р-105. Здесь узкая, разбитая лесовозами асфальтовая лента петляла, словно раненая змея, прижимаясь правым боком к отвесной стене смешанного леса, а левым — зависая над глубоким, обрывистым логом, на дне которого в невидимых глубинах ворочалась бурная река.
Местные водители и редкие дальнобойщики, заплутавшие в этих краях, называли этот отрезок пути «Слепым поворотом». И дело было не только в крутом, почти изломанном изгибе дороги, где встречный транспорт невозможно было увидеть до самой последней секунды. В этом месте само пространство словно меняло свои свойства. Звуки глохли, превращаясь в невнятное эхо, а радиостанции сдавались без боя, сменяя бодрую музыку на ровное, зловещее шипение статического шума, неуютно похожее на чей-то далекий шёпот. Старожилы поговаривали, что на «Слепом повороте» даже время течёт иначе — минуты растягиваются, превращая короткий отрезок пути в бесконечную ментальную пытку.
— Черт бы побрал эту смену, — пробормотал Виктор, судорожно вздохнул и крепче сжал пальцами потёртый пластик руля. Костяшки пальцев побелели. Он чертовски устал после двенадцатичасовой смены, глаза резало, словно в них насыпали песка, а шея затекла.
Приоткрытое боковое стекло впускало в салон струю ледяного воздуха. Это помогало не уснуть, но вместе с холодом внутрь проникало странное, липкое чувство тревоги. Запах сырой земли и прелой листвы казался слишком густым, почти осязаемым, со слащавым, едва уловимым привкусом тлена.
Виктор бросил короткий взгляд на приборную панель. Маленькие зелёные цифры электронных часов замерли на 23:58. До полуночи оставалось всего две минуты. И именно эти две минуты пугали его больше всего.
Он не был суеверным человеком. В свои тридцать два года он привык верить фактам, логике и техническим характеристикам машин. Но когда ты остаёшься один на один с глухим лесом на проклятом участке трассы, рационализм начинает трещать по швам.
В райцентре каждый знал историю, случившуюся здесь ровно девять лет назад. Виктор тогда ещё был студентом и не придавал значения «страшилкам», которые пересказывали в гаражах. А зря. История старого Петровича, местного егеря, была задокументирована в полицейских архивах, хоть и осталась в папках с пометкой «глухарь».
В ту ночь, такую же ясную, холодную и звеняще-тихую, Петрович возвращался из города. Он шёл по обочине, подсвечивая себе путь слабеньким фонариком, когда из-за поворота на бешеной скорости вылетела иномарка. Откуда люди знали, что это была за машина, оставалось для Виктора загадкой, ведь никто не видел происшествия своими глазами, но людям свойственно додумывать детали там, где реальность оставляет пугающую пустоту.
Впрочем, кое-какие материальные улики всё же были. На месте трагедии следователи нашли осколки бампера редкого для тех мест цвета «серебристый металлик» и глубокие протекторы шин, которые явно принадлежали тяжелому внедорожнику, а не местным разбитым «Жигулям».
Удар был такой силы, что мужчину выбросило через низкий отбойник прямо в бездну лога. Виновник даже не затормозил — скрылся в ночи, оставив после себя лишь чёрные полосы жжёной резины на асфальте и разбитый пластиковый корпус фонарика. Ни свидетелей, ни улик. Тело несчастного искали трое суток среди острых камней и бурелома на самом дне лога. Его маленькая внучка так и не дождалась дедушку на день рождения.
С тех пор и поползли слухи. Сначала осторожные, передаваемые шёпотом на автозаправках, затем — всё более жуткие и детальные. Рассказывали, что в каждую годовщину аварии, ровно в полночь, «Слепой поворот» забирает свою дань. Те, кому «посчастливилось» оказаться здесь в урочный час, утверждали, что фары машин внезапно теряют силу, а из чащи выползает странный, клочковатый туман. Но самое страшное ждало впереди — на самой вершине излома, там, где асфальт опаснее всего прижимался к бездне. В свете фар возникал силуэт.
Виктор резко встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли.
«Всё это бред, — упрямо подумал он, сильнее всматриваясь в темноту за лобовым стеклом. — Просто опасный участок. Аварии здесь случаются не только в годовщину, из-за невнимательности и плохой видимости, а не из-за призраков мёртвых стариков».
Однако ледяная игла страха уже прочно вонзилась ему между лопаток. Стрелка спидометра медленно опускалась: пятьдесят километров в час, сорок пять Машина въезжала в самую опасную зону. Дорога впереди начала круто забирать вправо, уходя в слепую зону за скалистым выступом.
До поворота оставалось триста метров.
Виктор сбросил скорость до сорока. Напряжение стянуло спину тугой пружиной. В лесу справа было подозрительно тихо. Ни шороха, ни вскрика ночной птицы. Лишь надрывный рёв двигателя его «Лады» нарушал эту гнетущую тишину.
Двести метров.
Воздух в салоне вдруг стал нестерпимо холодным. Словно кондиционер заработал на полную мощность, хотя в машине его не было и в помине.
Сто метров.
Фары выхватили из темноты начало крутого виража. Виктор начал поворачивать руль, внимательно всматриваясь в обочину. Дорога была пуста.
Часы на приборной панели моргнули. Зелёные цифры сменились на 00:00.
И в ту же секунду мир за лобовым стеклом изменился
Это произошло не резко, но так осязаемо, что у Виктора перехватило дыхание. Рёв двигателя старенькой «Лады» вдруг стал глухим, будто машину накрыли толстым шерстяным одеялом. Звук приоткрытого окна, в которое ещё секунду назад свистел ночной воздух, исчез. Вокруг воцарилась противоестественная, вакуумная тишина.
Жёлтые лучи фар, до этого уверенно резавшие мрак, заметно поблекли. Они словно натолкнулись на невидимую преграду, сузились и потускнели, выхватывая лишь жалкий клочок серого асфальта в пяти метрах перед капотом. Из лесной чащи справа, прямо из-под искривлённых корней вековых сосен, на дорогу лениво, словно живое существо, пополз туман. Он был странным — плотным, пепельно-серым, клубящимся вопреки полному безветрию.
— Что за чертовщина — прошептал он, но собственного голоса почти не услышал — звук вышел плоским и безжизненным.
Пальцы, намертво вцепившиеся в руль, онемели. Сердце забилось где-то в самом горле, совершая бешеные, неровные толчки. Логика, в которую Виктор так отчаянно верил, дала глубокую трещину. Это был не просто туман и не просто неисправность проводки. Сама реальность вокруг него истончалась, уступая место чему-то древнему, чуждому и смертельно опасному.
Машина на скорости сорок километров в час вкатилась в самый излом «Слепого поворота». Справа давила монолитная стена леса, слева зияла чёрная пасть обрыва, за которой угадывался смертельный полёт.
И тогда это случилось.
В том месте, где блёклый свет фар смешивался с наступающим пепельным туманом, прямо на разделительной полосе возник силуэт. Он не вышел из чащи, не поднялся из лога — он просто соткался из темноты, словно всегда стоял там, поджидая именно эту машину.
Это была высокая человеческая фигура, одетая в бесформенную куртку-штормовку с накинутым на голову капюшоном. Капюшон был опущен низко, скрывая лицо, но Виктору на долю секунды показалось, что лица там нет вообще — лишь клубящаяся, непроницаемая пустота. Очертания фигуры были зыбкими, они слегка дрожали, будто Виктор смотрел на неё сквозь толщу струящейся воды или раскалённый воздух. Но самым жутким было то, что свет фар не отражался от одежды неизвестного. Лучи проваливались в этот силуэт, как в чёрную дыру.
Фигура стояла неподвижно. Лицом — к машине. Десять метров. Не больше.
Ужас — чистый, первобытный, не поддающийся контролю разума — затопил сознание Виктора. Глаза расширились, по спине пробежала волна липкого пота. Время, и без того тягучее, окончательно остановилось. В этот застывший миг Виктор успел заметить, как из-под капюшона фигуры, прямо там, где у человека должны быть глаза, сверкнули две крошечные, едва заметные точки зеленоватого света.
Рефлексы водителя сработали раньше, чем заблокированный страхом мозг успел принять решение.
Нога Виктора вдавила педаль тормоза до хруста в суставе. В панике он рванул руль влево — прочь от фигуры, не сообразив, что там ждёт пропасть.
Тормоза заблокировались. «Ладу» потащило юзом по влажному от тумана асфальту. Раздался оглушительный, разрезавший мёртвую тишину визг резины. Машину занесло, её правый бок прошёл в каких-то сантиметрах от неподвижной фигуры в штормовке. В этот краткий миг бокового скольжения Виктор повернул голову и посмотрел в боковое стекло.
Ему показалось — или силуэт повернул голову вслед за машиной?
В следующий миг колёса «Лады» с грохотом сокрушили низкий металлический отбойник со стороны обрыва.
Передняя часть машины на мгновение зависла в пустоте над бездной. Виктор успел разглядеть внизу лишь бездонный, чёрный провал лога — камни, бурелом, вечная тьма.
Машина накренилась.
Скрежет рвущегося металла разорвал тишину: отбойник лопался и скручивался, как бумага, под весом автомобиля. Сила инерции неумолимо потащила «Ладу» вниз, срывая с края асфальта.
Виктор закричал.
Сквозь грохот ломающегося железа, вой резины и гул крови в ушах вдруг отчётливо прозвучал чужой голос — тихий, хриплый, торжествующий шёпот, шедший будто из динамиков замолчавшей магнитолы:
— Не ушёл
А затем «Лада» перевернулась и ухнула в темноту.
Грохот, скрежет металла, хруст веток — и вдруг всё оборвалось. Тишина.
Туман медленно сползал к краю обрыва, словно разглядывая место падения. Внизу, среди острых камней, тускло отблескивали осколки стекла и металла. На приборной панели, чудом уцелевшей, мерцали цифры: 00:01. Они моргнули в последний раз и погасли.
Глава 1
Горячий некогда кофе давно превратился в отвратительную горькую жижу, которая лениво плескалась на дне пластикового стакана. Денис сделал очередной глоток, поморщился и вернул стакан в подстаканник. Бодрости это не прибавило. Он ехал без остановки уже девятый час, и усталость, копившаяся весь день, теперь навалилась тяжелым свинцовым обручем, сдавливающим виски.
Трасса Р-105 в этот глухой полуночный час казалась вымершей. За последние сорок километров Денису не попалось ни одной встречной машины, ни одного тусклого огонька попутного грузовика. Мир сузился до размеров лобового стекла и двух блеклых конусов света от фар, которые с трудом пробивали густеющую ночную темноту.
Дорога здесь была капризной и опасной.
Справа плотной стеной стоял вековой сосновый бор. Его черные искривленные сучья нависали над самой обочиной, напоминая уродливые костлявые пальцы, готовые в любой момент схватить проезжающий автомобиль.
Слева тянулся низкий металлический отбойник, за которым не было ничего, кроме абсолютной, пугающей пустоты.
Денис покрепче перехватил пальцами потертый кожаный руль. Мышцы затекли, шею ломило от постоянного напряжения. Он приоткрыл боковое стекло, надеясь, что поток ночного воздуха взбодрит его. В салон тут же ворвался резкий, пронизывающий холод. Сентябрь выдался на редкость прохладным. Вместе с ним внутрь проник странный запах — густой, сырой, с отчетливым привкусом болотной прели и чего-то еще, неуловимо напоминающего запах озона перед сильной грозой. Хотя небо над головой оставалось абсолютно чистым, усыпанным миллиардами холодных безразличных звезд.
Монотонный, гипнотический шум шин о потрескавшийся асфальт убаюкивал. Денис поймал себя на том, что его взгляд на несколько секунд замер на прерывистой разделительной линии. Белые полосы сливались в одну бесконечную нить, утягивающую сознание в глубокий тягучий сон. Он резко встряхнул головой, заставляя себя сфокусироваться.
— Давай, парень, соберись, — негромко приказал он сам себе. — Ещё немного, и выспишься.
Денис устало откинулся на спинку водительского кресла, потирая пальцами переносицу. Девять часов за рулём давали о себе знать — глаза резало, словно в них насыпали песка, а в шее поселилась тупая ноющая боль. Он бросил взгляд на приборную панель. Часы показывали начало ночи. Впереди — ещё несколько часов дороги.
«Может, стоило сделать остановку пораньше?» — промелькнула мысль, но он тут же её отбросил. План был чётким: добраться до мотеля, не делая лишних остановок. Усталость сейчас казалась лишь временным неудобством по сравнению с перспективой ночёвки в придорожном мотеле.
Сегодняшний день будто специально пытался его сломить: бесконечные встречи, переговоры, подписание документов. Особенно вымотавшим оказался конфликт с клиентом — тот едва не перешёл в скандал. Денис тряхнул головой, отгоняя мысли о работе. Сейчас главное — дорога.
Перед глазами всплыли слова отца: «Ты всегда был упрямым». Тот настаивал на более безопасном маршруте, но Денис выбрал эту трассу — она короче, хоть и менее известна.
— Я знаю дорогу, — твёрдо сказал он вслух, крепче сжимая руль, будто убеждая не только себя, но и невидимого собеседника.
Но усталость всё равно давила, словно тяжёлый камень на плечах, а воображение уже рисовало картины отдыха — тишина, темнота, никаких дорог, никаких переговоров.
Внезапно в голове всплыли слова коллеги о том, что на этом участке трассы часто случаются аварии из-за усталости водителей. «Только не я», — мысленно усмехнулся Денис. Он был уверен в своих силах, хотя где-то в глубине души понимал, что, возможно, стоит всё-таки сделать остановку. Но гордость и желание доказать свою правоту оказались сильнее здравого смысла.
В этот момент магнитола, которая до этого тихо крутила по радио какой-то дико популярный трек, внезапно запнулась. Музыка оборвалась на полуслове, сменившись резким, бьющим по барабанным перепонкам скрежетом. Денис вздрогнул. Из динамиков повалил ровный белый шум. Он не просто шипел — в этом звуке чудилось странное, ритмичное колыхание, будто кто-то на той стороне радиоволны пытался прорваться сквозь помехи, тяжело и прерывисто дыша прямо в микрофон.
Денис поморщился и потянулся рукой к приборной панели, чтобы выключить раздражающий звук. Пальцы нащупали круглый регулятор. На долю секунды, всего на одно короткое мгновение, он отвёл взгляд от ночной дороги, опуская глаза на светящийся экран магнитолы.
Экран почему-то мигнул и выдал странный набор символов, совершенно не похожий на стандартное меню.
Денис нажал кнопку отключения, и в салоне воцарилась звенящая тишина. Даже гул мотора словно стал тише, растворяясь в этой внезапной изоляции. Он удовлетворённо выдохнул и поднял глаза, возвращая всё внимание трассе.
Кроссовер как раз влетал на приличной скорости в крутой поворот, где дорога резко прижималась к самому краю обрыва. Денис бросил взгляд вперёд, и всё его существо сковал мгновенный, леденящий ужас
Прямо посреди его полосы, на самой границе угасающего света, неподвижно стояла человеческая фигура.
Она словно соткалась из самой ночной темноты — высокая, угловатая, лишённая чётких контуров. Свет фар не отражался от неё, не выхватывал текстуру одежды или черты лица. Он просто тонул в ней, как в чёрной дыре.
Фигура не делала попыток уйти или закрыться от надвигающегося автомобиля. Она просто ждала.
Сердце Дениса пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп. Адреналин хлынул в кровь, обжигая вены жидким огнём.
— Твою мать! — хрипло выдохнул он.
Нога со всей силы, до боли в суставе, впечатала педаль тормоза в пол. Кроссовки скользнули по металлу, антиблокировочная система застучала, отдаваясь в подошву частыми толчками. Но скорость была слишком велика, а расстояние — слишком ничтожным. Денис отчётливо понял: он не успеет остановиться. Он раздавит этого человека.
Руки сработали быстрее заблокированного страхом мозга. Панический, судорожный рывок руля влево — в сторону встречной полосы. В сторону обрыва.
Тяжёлый кроссовер швырнуло вбок. Шины огласили ночной лес яростным, раздирающим барабанные перепонки визгом. Машину повело боком. В этот бесконечно растянутый миг Денис, повернув голову, встретился взглядом с тем, что стояло на дороге. Из-под глубокого, непроницаемо-чёрного капюшона на него не мигая смотрели две точки.
Не человеческие глаза — а два тусклых огонька.
А в следующую секунду реальность взорвалась осколками звуков и ощущений.
Раздался страшный удар. Бампер вырвал секцию отбойника. Машину подбросило. Левое колесо перевалило через бордюр и провалилось в пустоту. Дениса швырнуло на ремень. В груди что-то хрустнуло. Перед глазами поплыли кровавые круги.
Машина сильно накренилась влево. Через лобовое стекло Денис теперь видел не дорогу и не лес, а пугающую, абсолютную, бездонную черноту лога. Боковое стекло со стороны водителя смотрело прямиком в бездну. Металлическое днище кроссовера с жутким скрежетом и летящими во все стороны искрами поползло по самому краю обрыва. Всё внутри сжалось от осознания: сейчас он сорвётся вниз.
Левые колеса буквально резали воздух над пропастью, цепляясь за осыпающийся грунт лишь честным словом.
«Только не вниз. Господи, только не вниз», — билась в голове паническая мысль.
Казалось, двухтонный автомобиль вот-вот потеряет последний баланс и рухнет, переворачиваясь на острых скалах. Денис почувствовал это жуткое мгновение невесомости, когда задняя часть машины начала отрываться от земли.
Но в самый последний, критический момент, когда до падения оставался буквально сантиметр, парень, не отдавая себе отчёта, до упора вывернул руль вправо и инстинктивно вдавил педаль газа.
Мотор взвыл раненым зверем. Правые колеса, всё ещё остававшиеся на твёрдом покрытии, бешено провернулись, вырывая куски асфальта. Машина на секунду замерла, балансируя между жизнью и смертью, а затем с диким грохотом и скрежетом буквально выпрыгнула обратно на трассу.
Кроссовер швырнуло на правую полосу. Денис судорожно ударил по тормозам, и машина, тяжело переваливаясь на повреждённой подвеске, наконец замерла посреди дороги.
Двигатель тут же чихнул, выбросил облако сизого дыма из-под замятого капота и заглох. Вместе с ним погасли фары. Мир вокруг мгновенно погрузился в глухую темноту, прерываемую лишь тихим, ритмичным щёлканьем остывающего под капотом металла.
Денис сидел неподвижно, тяжело дыша. Пальцы так намертво вросли в рулевое колесо, что казались продолжением пластика. Грудь ходила ходуном, ловя ртом ледяной воздух салона. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, что этот стук отдавался в висках тяжёлыми, болезненными ударами. По лицу крупными каплями катился холодный пот.
Он был жив. Каким-то абсолютно невозможным, сверхъестественным чудом его машина не улетела на дно лога.
Постепенно до сознания начал доходить масштаб произошедшего.
Денис заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в руках. Первым делом он проверил, целы ли конечности: пошевелил пальцами ног, согнул и разогнул руки. Боль отдавала в левое плечо — видимо, от рывка ремня безопасности, но переломов, кажется, не было.
Осмотревшись, он оценил повреждения машины. Капот смяло, фары погасли, лобовое стекло покрылось паутиной трещин. Приборная панель оставалась слепой и мёртвой. Двигатель не подавал признаков жизни.
Трясущейся рукой Денис потянулся к замку ремня безопасности. Механический щелчок прозвучал в замершем салоне как выстрел. Только теперь, убедившись, что серьёзных травм нет, он решился выйти наружу.
Дверь кроссовера поддалась не сразу — деформированное крыло заклинило петли, и Денису пришлось навалиться на неё всем весом. С натужным, скрежещущим звуком металл неохотно отпустил замок.
Парень буквально вывалился наружу, едва удерживаясь на дрожащих ногах. Ступни коснулись холодного и почему-то влажного асфальта.
Окружающий мир встретил его такой плотной, звенящей тишиной, что она казалась почти осязаемой, давящей на барабанные перепонки. Холод мгновенно пробрался под легкую куртку. Он пробирал до самых костей, заставляя мышцы, еще секунду назад сведенные судорогой напряжения, теперь трястись в крупном ознобе. В воздухе тяжело висел запах сожженной резины, раскаленных тормозных колодок и чего-то еще — того самого тошнотворного, густого аромата прелой листвы и озона.
Денис лихорадочно похлопал по карманам джинсов, выудил телефон и дрожащим, непослушным пальцем активировал фонарик.
Узкий, пронзительно-белый луч светодиода разрезал ночную тьму, заплясав по покореженному металлу отбойника, вырванным с мясом кускам пластика от его собственного бампера и жирным черным полосам жженой резины. Колеса оставили глубокие борозды на самой кромке обрыва, там, где асфальт крошился и осыпался вниз. Дениса снова передернуло — от смерти его отделило всего несколько сантиметров.
Он заставил себя отвернуться от бездны и направил луч фонарика туда, где всего минуту назад посреди дороги стояла загадочная фигура.
— Эй! — крикнул он.
Голос сорвался. В этой вакуумной тишине он прозвучал жалко и плоско, словно пространство вокруг было забито невидимой ватой, мгновенно поглощающей любые звуки. Лес не ответил даже эхом.
Сглотнув вставший поперек горла ком, Денис сделал несколько неуверенных шагов назад, к тому месту, где всего минуту назад в свете фар стояла фигура в капюшоне. Луч фонарика нервно задергался из стороны в сторону.
Он ожидал увидеть что угодно. Скорчившееся на обочине тело, стонущего от боли человека, разорванную ткань одежды или брызги крови на сером бетоне. Но луч выхватывал лишь мелкие камушки, трещины, обломки габаритных огней. Но человеческого тела здесь не было. Не было ни капель крови, ни следов обуви на пыльной обочине, ни брошенных вещей. Ничего, что указывало бы на присутствие пешехода.
Асфальт был абсолютно чист.
— Есть кто живой?! Я Я не хотел! Вы где?! — снова крикнул Денис, поворачиваясь к лесу.
Деревья стояли неподвижно, их ветви безмолвно тянулись к дороге. Ни хруста веток, ни шороха шагов. Ни-че-го.
Денис подошел к тому самому месту, где, как ему казалось, он едва не совершил наезд. Внимательно всмотрелся под ноги. Лучом фонарика он методично вел из стороны в сторону.
И тут его сердце снова пропустило удар, а по спине побежали ледяные мурашки.
Черные тормозные следы от шин его кроссовера начинались именно здесь. Но они тянулись сквозь то место, где стоял силуэт, цепляя его правыми колесами. Если бы это был живой человек, Денис снес бы его на полной скорости, и удар пришелся бы прямо по правой стороне. Но правая часть капота и крыло были целы, если не считать смятого левого бока и повреждений от удара об отбойник на противоположной стороне.
«Куда он мог деться за пару секунд? Прыгнуть в лесную чащу? Упасть в обрыв?» — мысли в голове Дениса хаотично сменяли друг друга, отказываясь выстраиваться в логическую цепочку.
Он заставил себя подойти к самому краю обрыва, туда, где зияла вырванная с корнем секция отбойника. Сердце снова предательски ухнуло вниз. А вдруг удар все-таки был? Вдруг по касательной человека отбросило прямо туда, в эту черную пасть лога?
Денис направил луч фонарика вниз. Свет прорезал темноту всего на несколько метров, упираясь в клочья пепельного тумана, который медленно, словно живой, полз по склону. Ниже угадывались лишь острые зубья камней и переломанные стволы упавших деревьев. Никаких следов падения человека. Никаких зацепившихся за ветки лоскутов ткани.
Денис медленно опустил телефон. Дыхание со свистом вырывалось из легких, превращаясь в густые облачка пара.
Именно в этот момент в его голове зародилась мысль, от которой по позвоночнику скользнул кубик льда. Он попытался восстановить в памяти те доли секунды, когда машина уходила в занос. Он помнил, как свет фар скользнул в сторону, уступая место темноте. И в то самое мгновение, когда пучок света сошел с фигуры она не осталась стоять в тени. Она просто перестала существовать.
Ему показалось, что силуэт не отпрыгнул в сторону, а растаял в воздухе, словно был соткан из того самого пепельного тумана, что сейчас клубился над обрывом.
«Бред. Галлюцинация, — жестко одернул себя Денис, с силой потерев лицо свободной рукой. — Это всё усталость. Девять часов за рулем, монотонность, кофеин. Глаза сыграли со мной злую шутку. Там никого не было. Просто тень от дерева, обман зрения».
Эта рациональная мысль немного успокоила бешено колотящееся сердце, хотя внутренний голос продолжал истерично вопить о двух болотных огоньках, смотревших на него из-под несуществующего капюшона.
