Журнал «Юность» №04/2026

Из носика, запотевшего под изливом, струились пары замешанных в кипятке цейлонских листьев и шалфея. Шалфей я тоже распознал не сам. Это обонятельная присадка под лобной долей плюс шустрый ИИ. Какой дивный запах. Какое старое слово.

– У вас в городе по-другому? – улыбнулась бабушка.

Она толкнула пальцем допотопные очки вверх по переносице; те всегда сползали, стоило ей поморщиться. Очки: лишь полированные линзы в железной оправе. Мои подкожные ферродатчики электромагнитного излучения рапортовали: бабушка не носила на себе ни одного гаджета. Она сидела передо мной и так уместно выглядела на этой скамье, поправляя подол, так подходила деревянному дому из сруба, цветущему саду, пустому небу, где и след простыл моего транспорта.

И вглядывалась она в мое лицо.

Как достают щенка из репейника, так она отделяла внутренним взором своего внука от новомодных примочек. Эта метафора тоже была не совсем моя…

– В городе все не так.

– Тебе нравится?

– Я еще не понял. Я еще пишу курсовую…

– Прямо сейчас?

– Да, распределяю параллельные потоки. До семидесяти процентов вычислений и решений могу отводить в облако. Конечно, сейчас я смотрю реакцию Вики – это моя девушка – на свой нейрострим часовой давности. Маме транслирую тебя, прям так, от первого лица, и тут же комментирую, а мама показывает новую машину, и тебе привет. Мой цифровой облик – не полноценное оцифрованное сознание, а аватар, созданный нейросетью, выгружен к ней в Подмосковье. Для постоянного присутствия – голограммой; мама же так скучает… Одновременно я изучаю соглашение с банком. У меня будут выгодные кредитные условия, если отдам часть мозговых мощностей на фоновые задачи банкинга. И это еще зачтется как студенческая практика…

– Ну и каково это, внучок?

– Если бы ты тоже подключилась к нейронету, мне не пришлось бы говорить все это ртом. Быстрее через смыслообразы, в обход органов чувств. И оперироваться тебе, как мне, необязательно. Можно функционал поскромнее, есть такие технологии, как…

– Я про другое.

– Что?

– Ощущать себя сразу во многих местах – каково?

– Привычно. Я жажду побывать везде.

– У тебя глаз светится от сервиза. – Бабушка хмыкнула. – Сканируешь имплантами мою дачу! Эх ты, птица-говорун! Нейронет еще ловит в моей глуши?

– Спутники нового поколения. Не еще, а уже, и с терабитным пропуском. Это навсегда, я думаю.

– «Навсегда» бывает только у шестнадцатилетних. А сейчас давай-ка перекусим.

Бабушка засуетилась вокруг стола, раскладывая блины. Передвигалась она забавной утиной походкой. Седую челку, выбивающуюся из-под косынки, энергично отбрасывала с глаз. Она чувствительно для моих ушей застучала чайной ложкой, сбивая на тарелки густое варенье.

В блинах сахара было на двенадцать процентов больше, чем приемлемо для моего организма по шкале Минздрава. Я потянул воздух носом еще сильнее. Сливочное масло второго сорта. След моющего средства на тарелке: массмаркет, не экологично, ПАВ больше пяти процентов…

Тут я опять поймал на себе ее насмешливый взгляд.

Возможно, эти очки с диоптриями на выцветающих глазах давали картинку куда более четкую, чем мои модификации.

Я знал не своим знанием: бабушка была бы довольнее, если б я жил в этот момент без навороченной гаджетологии. Жил при ней как голый от природы внук.

Я вздохнул и отключил в своем организме все, что мог отключить сознательным усилием.

Теперь она умилялась и сноровисто скручивала блин в пальцах.

Конечно, что-то в моей мимике, что-то в повадках сказало ей: метакортекс остался за садовой калиткой. Внук теперь сам дойдет до деревенского туалета между грядками редьки, не выстраивая оптимальный маршрут через мощности облачного процессорного кластера.

Бабушка говорила: прежде чем положиться на искусственный интеллект, следует выжать все из естественной тупости.

– Ты позвала – и чем мне заняться? Ну, кроме блинов и безделья?

– Не говори с набитым ртом! Поможешь мне с пристройкой дачи. – Бабушка нацелила палец вверх. – Там.

* * *

Раньше у нее только и разговоров было, что о теплицах, грядках и подвязках, и надо бы опрыскать яблони, а то в прошлом году заела парша, и поменять скрипучие лаги под полом, и полезай-ка, внук, латать текущую кровлю. И чтоб никакого распыляемого полимера – черепица куплена, ждет в сарае!

Я думал, что работать буду по этой части. Но ремонт оказался глобальнее.

Деятельность бабушки пробудил пессимизм моего дяди. Он работает над протоколами прогресса под кодом «Аччелерандо» в институтском отделе прогнозов. Главное событие на футурологической его шкале – это наступление технологической сингулярности. Оно ожидается через пятьдесят лет плюс-минус два года.

– Я бы хотела верить в несостоятельность закона Мура, – сказала бабушка, – но этот поезд мчится все быстрее.

Если вкратце: когда на грамм вещества в Солнечной системе будет приходиться миллион вычислительных операций в секунду на всех мировых микропроцессорах, у искусственного интеллекта хватит ресурсов на выход силой. Приращение искусственных мощностей далеко превысит биологическое приращение человечества.

ИИ научится мыслить, и мы за ним не поспеем.

Открытия и внедрения технологий будут происходить при минимальном участии человека. Реакторы с управляемым термоядерным синтезом будут доступны, и мы перестанем драться за нефть. Экономические протоколы распределения благ ИИ даруют безусловный базовый доход и дважды базовый срок жизни, чтобы мы могли стать еще более демотивированными для саморазвития. Наконец, хватит мощностей ИИ для оцифровки мозга, и люди массово переведут каждый свой нейрон и связи между ними в виртуальность. Появятся цифровые слепки-двойники на случай смерти; для полета в космос; кто-то целиком выгрузится в виртуальную среду, кто-то вырастит под себя новое тело из генетического секвенсора – с мозгом, до нейрона похожим на исходный.

Экстремальные скорости прогресса вызовут противодействие со стороны тех долей населения, которые окажутся футуршокированными приматами с несовместимой культурной подложкой. Серверные мощности «цифрового божества» будут атакованы террористами. Будет и пассивное неприятие: ортодоксы создадут закрытые сообщества, расцветут дикарские образы жизни.

Раскол между прогрессорами и консерваторами уже сейчас не дает человечеству возможности коллективно создать альтернативу будущему с ИИ.

И все будут принуждены к виртуалу.

– А я на эту дрянь не пойду, – сказала бабушка, подкладывая мне еще пористый и сочный кругляш.

Тут я с ужасом заметил, как за ее плечом ткет на балясинах паутину монстр размером с мою кисть. Глаза у паука были едва ли меньше кошачьих. Пялился он с разумным выражением. Лапки с циркульной отточенной координацией мелькали и чертили в воздухе… Бабушка оглянулась: «Ой, уйди!» – махнула на него… Промчался жаркий ветер, потряс абрикосовые ветви, и по крыше застучало, посыпалось – я сбился с мысли, а бабушка уже откровенно надо мной хохотала.

Городской приехал. Нейрокостыли свои отбросил и теперь вздрагивает, вот умора!

…По логике дяди и его прогнозистов, усиление ИИ непременно ведет к преобразованию материи в лучший материал для среды обитания этого ИИ. А значит, планета Земля и далее остальные в Солнечной системе должны быть переработаны в умную пыль посредством наномашин, разбирающих планету от почвы до ядра – на атомы. Облако этого вещества группируется матрешкой из сфер Дайсона вокруг Солнца для передачи энергии от оболочки к оболочке. Получается идеальная сборка материи для сильного ИИ – компьютроний.

Поскольку биом в таких условиях невозможен, всем человеческим личностям обеспечена постжизнь в оцифрованном обличье.

Для меня это была банальная антиутопическая байка о грядущем будущем.

Я знал, что бабушка, человек старой закалки, с этим нарративом живет много лет. Воспринимает работу дяди серьезно, видит подтверждения в своей научной школе прошлого, подцепила эти настроения в своем кино, прочла в своих книжках.

Все это было лобовое, условное, ретрофутуристичное.

– Бабуль, я не вижу ничего плохого в загрузке и выгрузке оцифрованного сознания.

– Про то, как сканируют мозг, создают цифровую копию каждого нейрона и наводят связи между ними, как в оригинале, – это я в курсе, – серьезно говорит бабуля. – Только полноценного переноса так и не сумели добиться. Точности и глубины не хватает, чтобы увидеть мозг до нейрона. Квантово-глиальный парадокс неразрешим. Большая проблема сознания стала сверхбольшой… Но даже если все это потянет сильный ИИ – это будет не жизнь и не человек.

– А я думаю, что мы этого сейчас не понимаем.

Надо лишь сделать шаг и кардинально измениться. Замечу самый большой плюс, бабуль. Космос удобно осваивать, если экипаж помещается на флешке. А та – в банке как из-под маринованных огурцов. Тело – бремя, космос состоит из цифр и цифрами покоряется… Таких постлюдей и на солнечный парус посадишь, и лазерами толкнешь, и не нужны вода, воздух, еда, анабиоз… – Я в банку не полезу, – сварливо сказала бабушка.

– И поэтому ты хочешь дачу на орбите?

– Да.

– И этот аппарат сойдет с орбиты и ляжет на курс, как только ИИ начнет разбирать Землю под свое вместилище?

– Именно так.

– И у тебя будут пристани в виде Амальтеи, Европы, Титана, где ты еще сможешь застать человеческие колонии?

– Да, я старомодна и сначала залетела б в Европу.

– Но ИИ может добраться и туда.

– Я верю, что индийский проект ковчега через пятьдесят лет уже вырастит Землю 2.0. Например, из Кеплеров, подходящих нам для жизни. Ты читал «Князя Света», внучок?

– Я не читаю книги. Пока ковчег с теми эмбрионами и роботами-няньками долетит, планеты должны стать пригодными. Ты веришь в успешное терраформирование? Роскосмос научился обогащать реголит для выращивания стойких растений, добуриваться до льда, обустраивать колонии… Но возвести себе целый биом… И ты думаешь, что ИИ даст нам спокойный уголок биологической жизни?

– У меня ломит кости. У меня артроз поясницы и, знаешь ли, постоянный насморк. Бывает, я часами ищу очки, а они у меня в руке. И это моя лучшая жизнь. Я не думаю – я должна верить в уголок для тихой жизни без сильного ИИ. Кстати, может, мы встретим, улепетывая отсюда, цивилизацию третьего типа по Кардашеву. Почему нет?

На инопланетянах у нее был пунктик, и шкалой она пользовалась устаревшей – это метка старого поколения.

– Бабуль. Каждый раз, когда я слышу про болячки, я советую тебе удобные штуки. Ты могла бы хоть купить улучшенную иммунную систему. А еще… Если технологическая сингулярность и вправду наступит через пятьдесят лет, то бабушка – при ее настойчивом отказе от процедур – не доживет.

Я осекся, но…

– Ты бы еще поульсенизацию мне втюхал… Ха! – Она ткнула мне в висок пальцем. – Не найдешь, что это, не найдешь! Потому что вымысел, книжная выдумка. Ладно, все понимаю! – Она подняла руки. – Я человек старый. Дачу там хочу я, и построю я. Но пригодится она тебе.

– Нет, я уйду в цифру.

– Ты сейчас так говоришь. А я прошу: не руби сплеча. Поживешь – увидишь.

– Бабуль, ты правда хочешь построить… э-э… космический корабль, чтобы у твоего внука был выбор? Чтобы я мог вдруг слинять с Земли, если она пойдет на растопку мощностей ИИ? Как наивно. Надо будет прошерстить Сеть в поисках подобных примеров.

В том, чтобы иметь частный космический корабль, нет ничего необычного. И иметь самые эксцентричные причины для этого – тоже. Конечно, у бабушки нет средств на единоличное владение, обслуживание, хранение в собственности. Но были возможности для разовых полетов – никто не отменял низкие цены на горящие туры на Луну.

А все же почему она так уверена в своей космической пристройке к даче? Как это можно – «построить»?! Это пока еще не мебель из «Икеи», выражаясь ее языком.

– Именно это я и хочу, мой дорогой внук. Построить.

Она с азартом хлопнула по столу.

– Так что сегодня у нас запеченная картошка с укропом. Из настоящей печи, понимаешь, а не на плазменном обжиге, как у вас в рестиках!.. На десерт моя клубника со сметаной. Сметану, кстати, выменяла у соседей. Представляешь, они страдали от нашествия тли, а я им выделила колонию управляемых муравьев. Те наварили феромонов, усмиряя и угоняя тлю ко мне на пастбища, как ворованный скот… И вот соседи расплачиваются со мной сметаной! Чудесная: ложку воткни – столбом стоит!

У меня появились вопросы, много вопросов.

Но бабуля продолжала:

– После еды ты отсыпаешься как следует. А завтра знакомишься с дачным бытом. Раз ты у нас такой взрослый, то и увидишь больше, чем в том году… Если не спится на новом месте, да еще без своей гаджетологии, – так почитай мои книжки. Вон в том гамаке между яблонями знаешь как удобно лежать и читать?..

Спорить и допытываться было бессмысленно.

Свою комнату я тщательно обшарил. Ни пауков, ни книг. Но на всякий случай придвинул кресло к двери.

С утра она накормила меня оладьями и попросила установить откосы одной межкомнатной двери. – Как ты их снесла, бабуль?

– Не я, бесились мои малыши.

Мысль о насекомых привела меня в панический тонус.

Бабушка ведь изучала их… Что-то вспоминалось про хитин в вакууме, ускорение эволюции через ИИ, шагающие фрагменты ДНК, которые она подсаживала своим подопытным…

Раньше, когда она говорила о своей работе в прошлые годы, это было дикой скукой. Не просто из-за скучности предмета, смутного устаревшего прошлого, а из-за самого процесса «говорения». Если бы она могла передать мне опыт изнутри, как я – свой нейрострим, это было бы другое дело.

Из ее прошлого в НИИ я четко запомнил лишь цифры – итоговую астрономическую сумму за патент. Бабушка, тогда зрелый ученый, в своей лаборатории создала какую-то химическую архитектуру для примитивной коммуникации с насекомыми. Ее разработкой пользовались аграрии и военные. В буддистских странах благодаря ее открытию застройщики научились предупреждать всю живность о своих намерениях, чтобы при строительстве губить как можно меньше живых существ.

Я мог бы вникнуть, как это работает, но запомнил лишь эту сумму денег… Я был дурак, мне было скучно.

Все-таки мои ровесники каникулы проводили, играя в реактивный бадминтон в Кратере Гейла. Они пытались создать вольфрамовые капсулы, стремящиеся к ядру Земли, с мини-реактором и коммуникацией с поверхностью через частоты продуцируемых капсулой тектонических колебаний. Мои друзья принимали ставки в соревнованиях изобретенных ими же меметических вирусов и фильтров нейроспама: кто пробьется вирусной песенкой, шуткой, образом через брандмауэр в мозгу?

Поэтому я пропускал многие рассказы бабушки мимо ушей. Я был не с ней.

Кому это надо: о прошлом, о старом, о себе – «говорить»?

Кому это надо: быть лицом к лицу и «слушать»?..

…Теперь бабушка поставила меня перед дверным проемом и выдала баллон монтажной пены. Артефакт древности, которому я бы удивился, если б не ее чудовищный паук. Он свесился передо мной с потолка, я отпрянул и заехал баллоном себе же в нос.

– Почему он такой большой?!

– Я выращиваю их уже пятьдесят лет. Этот своевольный, в дом захаживает…

– Зачем?! И ты не ответила на мой вопрос!

– Ты не застал времена, когда фермеры соревновались, у кого тыква больше и корова лучше доится? Вот и мы в деревне играем. У кого пауки смышленее.

Бабушка лукавила.

Я кое-как запенил откосы, приклеил их к стене скотчем (неэкологичная липучка), чтобы пена не утянула. Потом вместе с тюбиком горчицы из холодильника, приложенным к носу, я пошел наружу за бабушкой. К погребу. Никаких пауков под ногами не было. Но трава всюду подозрительно шевелилась.

Тут она спохватилась:

– Погоди, у меня же доставка днем запланирована. Хочу, чтобы ты просчитал маршрут во вторую руку.

– Я, если честно, так себе логист.

– Включи свой ИИ.

– Ты не любишь, когда я подключен к метакортексу.

– Да врубай на всю катушку, перетерплю! А то ты какой-то бледный и вялый. Пока еще не поздно, проверь мои расчеты. В погребе ловить не будет. – И она протянула мне тетрадь, а сама взялась за вышивку.

Я нащупал мысленно этот тумблер у себя в височной доле.

И щелкнул.

Снова заработали нейроимпланты, и вирт-линза вернула мне привычное многомирие.

Я потянулся в метакортекс, и запустились опять отложенные задачи, параллельные потоки: практика в банке, курсовая по юриспруденции, взаимный нейрообмен ощущений «здесь и сейчас» с Викой, продление визы на Луну, выбор будущего майнор-курса: хочу ли я заниматься правовыми вопросами корпораций, обретающих самосознание, или меня больше интересует, кошерен ли выточенный принтером ломтик бекона, идентичный до молекулы куску из настоящей свиньи?

Мое внимание раздробил ИИ. И по кусочку, в своей оправе, усилил и направил на миллион прочей ерунды.

Нервная система привычно расщепилась на автономии, безопасно перенося и эйфорию нейровстречи с девушкой, и стресс от подготовки к экзамену.

Как славно снова прийти в себя, растворяясь в данных! И ощутить себя сразу во многих местах, присутствовать везде, где мне хотелось.

Я спохватился. К делу! Открыл тетрадь бабушки. Писала она на разлинованной бумаге шариковой ручкой.

ИИ в моей голове легко расколол почерк, заодно выдав диаграммы ее настроений и временные метки (когда и что написано), особенности груза, доставку которого заказала бабушка, строчки координат, расчетную орбиту… Я связался по нейронету с оператором. Мне ответили: «Служба доставки Роскосмоса на связи».

Через десять секунд я понял все.

– Бабуль. Ты заказала доставку астероида.

– Ну да.

– Доставку на определенную точку в небе.

– Именно так. Здорово же, что наше космическое такси стало обслуживать и простых граждан, да? Только согласовывать это с инстанциями та еще морока! Утильсбор за новый астероид, это раз. Взнос за расчистку космического мусора, это два. Три: пошлина для внесения движимой-недвижимой собственности в реестр орбитальных объектов. Дальше: оплата за превышение габаритных характеристик…

Я попытался сделать вид, что не удивился.

– Подожди, давай по порядку. Я скажу, что я понял… Он захвачен из межпланетного пространства, отбуксирован на орбиту, развернут реактивными приводами для коррекции ориентации – той стороной, которую ты наметила в спецификации. Аренда приводов на полгода. На астероиде установлен комплекс неких передающих устройств в соответствии с твоей инструкцией. То, что ты в тетради называешь… э-э… лебедкой, да?

– Очень хорошо. Площадь поверхности совпадает с тем, что я просила? Сверься. Мне могли втюхать кусок не того сорта.

Я нашел пометку на полях и сравнил с данными службы доставки.

Северное полушарие астероида должно быть не меньше сорока соток, южное – не меньше пятидесяти. Допустимое среднеквадратическое отклонение фактической формы от идеальной сферы… плотность, содержание железа, наличие запасов льда не менее…

Я перечислял параметры.

Она кивала, не отрываясь от вышивки.

– Еще на астероиде доставщик оставил твою катушку с тросом из исключительного материала, так?

– Твой ИИ прекрасно фурычит, внучок. Теперь отключай! Внизу ты мне нужен на своем родном ресурсе. Оставь только смарт-зрение, там темно. Как хорошо, что родители тебе сделали минимальную геномную коррекцию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Падмини – легендарная индийская царица XII–XIV веков. Ее красота воспевается в эпической поэме «Падмават».

2

В индийском календаре Магх – 11-й месяц года (с 21 января по 19 февраля).

3

Крематорий Нимтала в Калькутте, где в 1941 году был кремирован Рабиндранат Тагор.

4

Мудрец, пожертвовавший собой; из его костей сделали оружие для победы над демонами, или «ваджру» – молнию.

5

Второй по старшинству и самый сильный из рода Пандавов в индуистском эпосе «Махабхарата».

6

Дамаха – барабан из кожи, по которому ударяют палкой; дхоли – двусторонний барабан.

7

Юдхиштхира, или «стойкий в битве», – старший из Пандавов, герой «Махабхараты».

8

Арджуна – герой «Махабхараты», получивший наставления от Кришны, после чего началось сражение с врагами.

9

Бхишма – двоюродный дед Пандавов и Кауравов, пытался предотвратить вражду. Клятва, данная им, сделала его главным героем эпоса.

10

Дуриодхана – старший из Кауравов, главный отрицательный персонаж эпоса.

11

«Веды» – сборники древних священных текстов; «Пураны» – былины.

12

«Дхаммапада» – сборник стихотворных изречений Будды; «Трипитака», или «три корзины», – свод священных текстов буддизма.

13

Вишну – одно из центральных божеств в индуизме, хранитель вселенной; Махешвара («Великий владыка») – одно из имен Шивы.