Хроники Марьяны: Эльдарин

Марианна Рябинина

Хроники Марьяны: Эльдарин

Пролог

Элиэль проснулась рано, когда оба солнца ещё только поднимались над горизонтом. Она любила это время — час, когда лес только начинает петь. Но сегодня что-то было не так. Она лежала в своём сильвари, слушала, как ветви перестраивают комнату, готовя её к пробуждению после долгой ночи, и вдруг поняла: песня изменилась. В ней появилась тишина. Не та, что бывает перед рассветом, когда мир замирает в ожидании, а другая — глухая, пустая, неестественная. Словно кто-то вырвал страницу из книги.

Она встала, накинула лёгкое платье и вышла наружу. Лес вокруг жил своей жизнью: люмины мягко светились, догорая после ночи, мелианы склоняли ветви, предлагая утренние плоды, трава тихо звенела под босыми ногами. Всё было как обычно. Но где-то далеко, на самой границе слышимости, песня прерывалась. Замолкала. Обрывалась.

Элиэль пошла к старейшинам. Те выслушали её, покачали головами: «Это цикл. Деревья устали. Всё пройдёт». Но ей не стало спокойнее. Она чувствовала: не пройдёт. И тогда она отправилась в Древнюю Рощу — туда, где росло самое древнее дерево Эльдарина. Его называли просто — Древень. Никто не знал, сколько ему лет. Говорили, что он помнит рождение мира. Что его корни уходят так глубоко, что касаются других реальностей. Что он слышит песни, которые долетают из-за границ Эльдарина.

Элиэль шла весь день. Люмины освещали ей путь, акваэли пели у рек, флориэли источали аромат, успокаивая сердце. К вечеру она достигла Древней Рощи. Древень стоял в центре, огромный, молчаливый, его кора была испещрена узорами, которые складывались в историю мира. Элиэль прижалась лбом к стволу и закрыла глаза.

— Ты слышишь? — спросила она мысленно.

Древень долго молчал. Потом в её сознание хлынули образы. Она увидела мир — не свой, чужой. Серый, плоский, без неба и без земли. И существ, что жили там. Они были голодны. Они искали новый дом. Они уже начали просачиваться.

— Что это? — прошептала Элиэль.

— Не знаю, — ответил Древень. — Этого не было раньше. Я не помню такого. Но оно несёт тьму.

— Как нам защититься?

Древень снова замолчал. А потом показал ей ещё один образ. Женщину. Она стояла на балконе, над тёмной водой, и за её спиной мерцала тень с золотыми глазами. В руке она держала посох, а на ладони горела печать — круг ночного неба с крошечной звездой.

— Кто это? — спросила Элиэль.

— Её зовут Марьяна — ответил Древень. — Я слышал песню её души. Она горит, как Первозаря. Она стоит на Пороге. Она видит то, что скрыто. Она уже побеждала Тьму. Найди её. Попроси о помощи. Может быть, она поймёт то, чего не понимаем мы.

Элиэль запомнила образ. И на следующее утро открыла портал.

Теперь она стояла над болотом, в тумане, и смотрела на женщину с посохом. На ту, от которой, возможно, зависела судьба Эльдарина.

Глава 1. Гостья из тумана

День летнего солнцестояния выдался тёплым и ясным. Солнце золотило верхушки сосен, трава была мягкой и сухой, а воздух пах хвоей и земляникой. Я проснулась рано, ещё до рассвета, и ушла в лес. Лим, как всегда, скользнул за плечом.

Рассвет я встретила на берегу лесного озера. Вода была тёмной и спокойной, и в ней отражались первые лучи солнца. Я разделась и вошла в воду — прохладную, но не ледяную, живую. Водяной поднялся из глубины, высокий и гибкий, с глазами цвета тихой воды. Мы не говорили — просто были рядом. Он скользил вокруг меня, иногда касаясь прохладной рукой-струёй плеча, и я чувствовала, как уходит усталость, накопленная за долгие дни.

Потом мы с Лимом гуляли по лесу. Велес Древ присоединился к нам — он вышел из-за старого дуба и пошёл рядом. Он показывал мне земляничные поляны, которые я раньше не замечала. Ягоды были крупными, сладкими, прогретыми солнцем. Я ела их прямо с куста, запивала родниковой водой и чувствовала, как жизнь возвращается в каждую клеточку тела.

Ближе к закату я набрала целую корзинку земляники — для Кузи, чтобы он сварил варенье или просто порадовался. День был таким хорошим, таким правильным, что я почти забыла о том, что где-то там, за гранью, всегда ждёт очередная тайна.

Я уже подходила к болоту, когда заметила туман. Он был необычным — не таким, как всегда. Слишком густой, слишком серебристый, и он не стелился над водой, а поднимался столбом, словно кто-то открыл дверь в иной мир прямо над трясиной. Я остановилась. Лим стал плотнее. Я сжала посох.

Из тумана вышла она.

Лёгкая, светлая, чужая. Её ноги касались тумана, как твёрдой земли. Волосы цвета осенних листьев — рыжие, с золотыми прядями — струились по плечам, хотя ветра не было. Глаза — огромные, миндалевидные, цвета летнего неба. Уши чуть заострённые кверху, как лепестки нездешнего цветка. Одежда — светло-зелёная, расшитая золотыми нитями, что складывались в узоры, похожие на письмена, которых я никогда не видела.

Она не была человеком. Не была духом. Не была никем из тех, кого я встречала раньше.

— Ты — Хранительница Порога? — спросила она, и её голос прозвучал как музыка.

— Да, — ответила я, сжимая посох. — А ты кто? И как ты прошла через Порог?

— Меня зовут Элиэль, — она остановилась в нескольких шагах от меня. — Я пришла из Эльдарина. Это мир, который существует рядом с вашим. Мне нужна твоя помощь.

— Помощь? — я прищурилась. — Что за помощь?

— Я не знаю точно, — она опустила глаза. — В моём мире происходит что-то странное. Деревья замолкают. Вода перестаёт петь. Я чувствую что-то чужое, но не понимаю, что это. Наши старейшины говорят, что всё в порядке, но я им не верю. Я прошу тебя: пойдём со мной. Посмотри. Может быть, ты увидишь то, чего не видим мы.

Я смотрела на неё. Она не лгала. Она действительно не знала, с чем имеет дело. И она действительно боялась.

— Ладно, — сказала я. — Пойдём в дом. Расскажешь подробнее. А заодно поужинаем. У меня земляника свежая.

Глаза Элиэль расширились.

— Земляника? Это что?

— Ты не знаешь, что такое земляника? — я удивлённо подняла брови. — Ну, теперь узнаешь.

Кузя встретил нас на пороге. Он уже собирался ворчать, что меня долго не было, но, увидев Элиэль, замер с открытым ртом. Его глаза-бусинки стали размером с пуговицы.

— Марьянка, — прошептал он, дёргая меня за рукав, — это кто? Это что? Это… эльф? Настоящий?! Я думал, их только в книжках рисуют! И то не во всех! Только в дорогих, с картинками!

— В книжках? — Элиэль грустно улыбнулась. — Значит, мы стали сказкой. Я так и думала.

— Это Элиэль, — представила я гостью. — Она из другого мира. И она никогда не пробовала землянику.

— Никогда не пробовала землянику?! — Кузя всплеснул руками. — Это же… это же преступление против всего живого! Садись немедленно! У меня как раз пирожки поспели! И чай! И варенье! И мёд! Ты ешь мёд? А пирожки с капустой? А с яблоком? А просто так?

Элиэль растерянно смотрела на этот поток гастрономического энтузиазма.

— Я… я не знаю. Я никогда не пробовала.

— Всё, — Кузя решительно надел фартук. — Это надо исправлять. Срочно. Немедленно. Садитесь обе.

Мы сидели за столом до глубокой ночи. Элиэль рассказывала об Эльдарине — о мире, где всё живое: деревья поют, вода звенит, дома растут из стволов сильвари. О Древней Роще и о Древене, который помнит рождение мира. О тишине, которая пришла на восточные границы. О своём страхе и о своей надежде.

Кузя слушал, открыв рот, подкладывал ей пирожки и время от времени всхлипывал — то ли от восторга, то ли от переживаний.

— Значит, деревья там разговаривают? — переспрашивал он. — И дома могут перестраиваться? А вода? Вода прямо поёт? А пауки? Пауки одежду ткут? А мне смогут носочки связать? У меня тут одни прохудились…

— Кузя, — смеялась я, — ты о носках думаешь, когда целый мир в опасности?

— А что? — он упёр руки в бока. — Если мир в опасности, это не значит, что надо ходить с дырявыми носками! Порядок должен быть во всём!

Элиэль смеялась вместе с нами. Кажется, впервые за долгое время она чувствовала себя не хранительницей памяти, не последней из рода, а просто… гостьей. В тёплом доме. За столом с пирожками.

Утром, когда солнце ещё не взошло над болотом, мы собрались в путь. Я взяла посох, проверила обереги. Лим скользнул за плечом. Кузя набил рюкзачок пирожками, носками и запасным уголёчком.

— Готова? — спросила Элиэль.

— Готова, — ответила я.

Она подняла руку, и воздух перед ней задрожал. Открылся портал — серебристо-голубой, с искрами, похожими на звёзды. Из него пахнуло цветами, мёдом и чем-то ещё, древним, как сама земля.

Мы шагнули в портал. Впереди был Эльдарин. Мир, где всё живое.

Глава 2. Знакомство с Эльдарином

Портал вынес нас на просторную поляну, и я замерла, не в силах сделать ни шагу. Всё здесь было иным — не чуждым, а именно иным, словно я попала в сказку, которую мне рассказывали в детстве, но в которую я никогда не верила.

Поляна была окружена сильвари — живыми деревьями-домами. Их серебристые стволы мягко светились изнутри, а кроны переплетались высоко над головой, создавая ажурный купол, через который пробивались лучи двух солнц — золотого и голубого. Ветви некоторых сильвари были украшены гирляндами из живых цветов, что тихо звенели, и в их перезвоне мне слышались приветствия. Другие деревья были оплетены светящимися лозами, которые пульсировали мягким, тёплым светом — словно сердцебиение самого Эльдарина.

Но главное было не в деревьях. Главное было в тех, кто нас встретил.

Эльфы выходили из-за сильвари, спускались с ветвей, подходили с разных сторон поляны — высокие, стройные, в струящихся одеждах всех оттенков зелёного, голубого и серебряного. Их было много — несколько десятков, и каждый смотрел на нас с нескрываемым любопытством. Никакого страха, никакой настороженности. Только интерес и радушие.

Первым ко мне подошёл старейшина — высокий эльф с длинными серебряными волосами, заплетёнными в сложную косу. Его глаза, цвета тёплого мёда, светились мудростью и добротой. Одежды его были белыми, расшитыми золотыми нитями, что складывались в узоры, напоминающие ветви и листья.

— Добро пожаловать в Эльдарин, Марьяна, — произнёс он, и его голос был как шелест листвы. — Меня зовут Элион. Я — хранитель этой рощи. Мы рады тебе и твоим спутникам.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя некоторую неловкость под таким количеством взглядов. — Для меня это честь.

Элион улыбнулся и жестом пригласил нас пройти в центр поляны. Там, на небольшом возвышении, поросшем мягким серебристым мхом, росло странное растение. Оно было похоже на большой цветок, лепестки которого светились тёплым, золотистым светом, а из сердцевины поднимались тонкие, изящные язычки — не огонь, а что-то вроде живого света, который танцевал и переливался. Вокруг этого растения были разложены мягкие подушки из мха, и несколько эльфов уже сидели там, тихо беседуя.

— Это Фламея, — пояснила Элиэль, заметив мой взгляд. — Она заменяет нам костёр. Её свет греет, но не обжигает. Мы собираемся возле неё по вечерам — рассказываем истории, поём песни, делимся новостями.

— Как у нас у печки, — довольно кивнул Кузя, который уже освоился и бегал вокруг Фламеи, разглядывая её лепестки. — Только у нас огонь, а тут цветок. Удобно! Не надо дрова таскать!

Эльфы засмеялись — легко, переливчато, как звон ручья. Им явно понравился маленький мохнатый гость.

А потом началось знакомство. Эльфы подходили ко мне один за другим, представлялись, и я чувствовала их искреннее, почти детское любопытство. Для них я была существом из другого мира — не врагом, не чужаком, а гостьей, которую нужно принять, накормить и согреть.

Первой ко мне подошла маленькая эльфийка — совсем ребёнок. У неё были огромные, сияющие глаза цвета весенней листвы и волосы, заплетённые в два пушистых хвостика, что торчали в разные стороны. Она держала в руках венок из живых цветов.

— Это тебе, — сказала она, протягивая венок. — Я сама плела! Меня зовут Лиэль. А у тебя правда уши круглые? Можно потрогать?

— Лиэль! — укоризненно произнесла её мать, высокая эльфийка с такими же зелёными глазами. — Нельзя быть такой навязчивой!

— Ничего страшного, — я наклонилась, позволяя девочке дотронуться до моего уха. — У нас, людей, уши действительно круглые. Это нормально.

— Круглые, — с благоговением прошептала Лиэль. — Как у гномов! Только у гномов они меньше. И волосатее.

Кузя хмыкнул, явно представив гномьи уши, но ничего не сказал — он был занят: рядом с ним уже собралась стайка эльфийских детей, которые с восторгом разглядывали его.

— Это домовой, — пояснила я. — Он хранитель дома .

— Я и пирожки пеку, и носки штопаю, и за порядком слежу! - гордо заявил Кузя.

— А что такое пирожки? — хором спросили дети.

Кузя открыл рот, чтобы ответить, но осёкся — кажется, он впервые в жизни столкнулся с теми, кто не знает, что такое пирожки. Для него это было настоящим потрясением.

— Я вам потом объясню, — пообещал он. — И, может быть, даже испеку.

Тем временем ко мне подошла ещё одна эльфийка. Высокая, стройная, с волосами цвета спелой пшеницы, заплетёнными в свободную косу, и глазами, отливающими серебром. Её одежды были голубыми, расшитыми крошечными цветами, что, казалось, распускались прямо на ткани.

— Меня зовут Мириэль, — представилась она. — Я — целительница этой рощи. Я чувствую в тебе силу, но не тёмную. Светлую. Очень древнюю.

— Спасибо, — ответила я. — Ты тоже чувствуешь то странное, что происходит на востоке?

— Чувствую, — она помрачнела. — Но пока не понимаю. Мы все надеемся, что ты сможешь разобраться.

— Я попробую.

Рядом с Мириэль стоял эльф-мужчина. Высокий, широкоплечий — насколько это вообще возможно для эльфа, — с волосами цвета тёмного серебра и глазами, отливающими зеленью, как лес после дождя. Он был одет в более практичную одежду — что-то вроде туники и штанов из плотной, но лёгкой ткани, — и на поясе у него висел небольшой кинжал. Не оружие — инструмент. Я заметила, что он смотрит на меня чуть дольше остальных. Не с любопытством — с интересом. Мужским интересом.

— Талион, — представился он, слегка склонив голову. — Я — следопыт. Я знаю леса Эльдарина от восточных границ до западного моря. Если тебе понадобится проводник — я к твоим услугам.

— Спасибо, Талион, — ответила я, чувствуя, как Лим за моим плечом стал чуть плотнее. Кажется, он тоже заметил этот интерес. И, кажется, он его не одобрял.

— Лим, — прошептала , — всё в порядке.

Он не ответил, но его холод стал чуть мягче. Принял к сведению.

Элион тем временем подвёл меня к одному из сильвари, что рос на краю поляны. Оно было моложе остальных — его кора была гладкой, серебристой, без узоров, а ветви ещё только начинали перестраиваться, образуя комнаты.

— Это Аэриль, — сказал старейшина. — Она молодая, но очень талантливая. Она хочет стать твоим домом, пока ты здесь. Ты согласна?

Я подошла к дереву и прикоснулась к стволу. Кора была тёплой, живой, и я почувствовала ответное прикосновение — лёгкое, как дуновение ветра. Ветви зашевелились, перестраиваясь: появилась дверь, окно, балкончик, выходящий на поляну. Внутри ствола возникла лестница, ведущая наверх, и комнаты — светлые, просторные, с мягким мхом на полу.

— Здравствуй, Аэриль, — прошептала я. — Спасибо, что принимаешь меня.

В ответ с одной из ветвей мне в ладонь упал маленький серебристый цветок.

— Это знак дружбы, — пояснил Элион. — Она рада тебе.

Кузя, увидев, что у меня появился свой сильвари, тут же прибежал и начал давать указания:

— Так, Аэриль, давай-ка вот тут добавим печку! Небольшую! И кладовочку! И полку для уголёчка! И...

Ветви зашевелились, и в стене появилось ещё одно окно, а рядом — ниша, очень похожая на печную.

— Сработаемся! — довольно потёр лапки Кузя.

А потом появились они. Пауки. Несколько крупных, с мохнатыми лапками и глазами-бусинками, спустились с ветвей на серебристых нитях. Один из них, самый большой, приблизился ко мне и замер, покачиваясь.

— Это Арахнис, — представила его Элиэль. — Он — главный ткач этой рощи. Он прядёт одежду. И он хочет с тобой познакомиться.

— Очень приятно, — сказала я, чувствуя некоторую неловкость.

Паук склонил голову набок, разглядывая меня, потом выпустил тонкую нить и начал плести что-то прямо в воздухе. Через минуту в его лапках оказалась лёгкая, почти невесомая накидка — серебристая, с зелёным отливом, точно под цвет моих глаз.

— Он говорит, что это тебе, — перевела Элиэль. — Он чувствует твой цвет.

Я приняла подарок. Накидка легла на плечи, как родная.

— Спасибо, Арахнис.

Паук довольно зашевелил лапками и, кажется, улыбнулся — насколько вообще может улыбаться паук.

Кузя тут же подскочил к нему:

— А носки можешь? Маленькие, тёпленькие? А шарфик? А варежки?

Арахнис замер, переваривая объём запроса, потом медленно кивнул.

— Отлично! — Кузя просиял. — Будем дружить!

И тут небо над поляной заслонили огромные крылья. Я подняла голову и замерла. К поляне спускались существа, которых я никогда не видела, но о которых читала в книгах по древней истории Земли. Они были похожи на птеродактилей — огромные, с кожистыми крыльями, длинными клювами и глазами, полными разума. Их чешуя переливалась всеми оттенками синего и зелёного, а на головах гребни светились мягким, пульсирующим светом.

— Это Скайкрылы, — сказала Элиэль. — Наши друзья и помощники. Мы летаем на них по всему Эльдарину. Без них мы бы не могли так быстро путешествовать.

Один из Скайкрылов — самый крупный, с тёмно-синей чешуёй и серебристым гребнем — опустился прямо передо мной и склонил голову. Его глаз — огромный, золотистый, с вертикальным зрачком — смотрел на меня с любопытством.

— Это Аквилон, — Элиэль погладила его по клюву. — Он — вожак стаи. Он хочет познакомиться.

Я медленно, очень медленно протянула руку и коснулась тёплой чешуи. Аквилон издал низкий, вибрирующий звук — нечто среднее между мурлыканьем и пением. Кажется, я ему понравилась.

— Он говорит, что от тебя пахнет ветром, — перевела Элиэль. — Это высшая похвала.

— Спасибо, Аквилон, — я улыбнулась.

Кузя, который до этого прятался за моей спиной, осторожно выглянул.

— А можно мне тоже? — прошептал он. — Только чтобы не высоко? И чтобы не быстро? И чтобы с гарантией возвращения?

Аквилон повернул голову к Кузе и издал звук, очень похожий на смешок.

— Он говорит, что будет лететь медленно и низко, — перевела Элиэль. — Специально для тебя.

— Тогда я согласен! — храбро заявил Кузя.

А потом был пир. Не такой, как на Буяне — с костром и жареным мясом. Здесь, на поляне, вокруг сияющей Фламеи, эльфы расставили низкие столики, вырезанные из живого дерева, и уставили их угощениями. Плоды мелиан — сочные, сладкие, каждый со своим, уникальным вкусом. Нектар из цветов флориэли — лёгкий, освежающий, с ароматом летнего утра. Мёд диких пчёл, что жили в дуплах сильвари. Тонкие лепёшки из злаков, которых я не знала. Свежие ягоды, только что собранные детьми.

— У вас тут вегетарианство? — спросила я, оглядывая стол.

— Мы не едим живых существ, — ответил Элион. — В Эльдарине всё живое и разумное. Мы не можем отнять жизнь у того, кто её имеет. Плоды и нектар нам дают сами деревья. Этого достаточно.

Я кивнула и попробовала один из плодов. Он был невероятно вкусным.

Кузя тем временем уже вёл активную беседу с эльфийскими детьми, которые забросали его вопросами — про болото, про Кочемара, про пирожки, про Лима. Лим стоял чуть в стороне, но я заметила, что он уже не напряжён. Ему здесь нравилось. Насколько вообще может нравиться тени.

Я сидела у Фламеи, ела плоды, слушала пение эльфов и смотрела, как Скайкрылы кружат в небе, освещённом двумя закатными солнцами. Рядом со мной сидели Элиэль, Мириэль, Талион и Лиэль, которая так и не отходила от меня весь вечер. На моих плечах лежала накидка, сотканная Арахнисом. В ветвях Аэрили уже горел мягкий свет — мой дом ждал меня.

Я была в Эльдарине. И впервые за долгое время чувствовала, что меня приняли. Не как Хранительницу Порога. Не как воина. А просто как гостью. Как друга. Как свою.