Феникс полуночи

Он что-то пробормотал про «нестабильный портал» и «потенциальную угрозу», не глядя мне в глаза.

Я подождала паузу, уловив момент, когда он натягивал наручи.

— Надеюсь, ты берёшь меня с собой? — спросила я, и в моём голосе не было ни капли просьбы. Это был мягкий, но не допускающий возражения вопрос. Взгляд, которым я его проводила, говорил яснее слов: *«Куда ты — туда и я. Особенно туда, куда зовёт *она*». *

Хорус

Я закончил затягивать ремни на наручи, услышав за спиной её шаги. В воздухе повисла напряжённая пауза, которую она, словно опытный стратег, выбрала для атаки.

— Надеюсь, ты берёшь меня с собой? — её голос прозвучал рядом, ровно и спокойно, но в нём не было ни тени вопросительной интонации. Это был мягкий, но абсолютно безапелляционный ультиматум. Она не спрашивала. Она констатировала. И её взгляд, когда я обернулся, говорил куда яснее любых слов: «Ты не оставишь меня здесь. Куда ты — туда и я. А уж тем более туда, куда зовёт она».

Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Только что был миг хрупкого мира, почти счастья. И вот снова — трещина, пропасть. Я понимал её, её ревность, её рану. Но её действия — эта беспощадная ярость феникса — пугали меня до глубины души. А потом пришёл вызов Розалин. И всё личное, все эти запутанные чувства мгновенно отступили перед холодным, профессиональным интересом и долгом. Аномалия на нижних уровнях. Это был не бытовой конфликт, а угроза иного порядка. «Я иду», — отрезал я, и голос прозвучал как приказ самому себе.

Мысли лихорадочно метались. Аномалии — это всегда клубок опасностей и возможностей. Можно наткнуться на портал в неведомое, на источник чистой энергии или на сбежавший древний ужас. Проблем будет не меньше, чем открытий. Пока я хватал сумку с инструментами и проверял заряд защитных амулетов, Элион, уже одетая в свой простой, но прочный походный костюм, задала тот самый вопрос, что висел в воздухе тяжёлой завесой.

Я взглянул на неё. Отказ был бы катастрофой. Она восприняла бы его как предательство, как выбор в пользу Розалин, и пошла бы сама — назло, с риском для себя и для всех. Наши отношения, эти хрупкие мостки, едва наведённые над пропастью прошлого, не выдержали бы ещё одного удара.

«— Розалин сообщила об аномалии на нижних уровнях», — сказал я, стараясь говорить максимально нейтрально, деловито. — Там творится что-то неладное. Надо проверить. Идём. Твои новые способности… сила феникса может оказаться очень кстати. Твоя помощь понадобится.

Я видел, как при имени «Розалин» её лицо, за мгновение до того непроницаемое, дрогнуло. Лёгкая судорога пробежала по скуле, глаза сузились. Даже простое упоминание было для неё как удар хлыстом. Об этом придётся думать позже, — с тяжестью на душе решил я. Сейчас важнее работа. И я был почти уверен — нет, я должен был верить, — что Элион не станет саботировать миссию. Не ради Розалин, а ради общего дела, ради меня.

Но предупредить саму Розалин было необходимо. Я закрыл глаза на секунду, установив ментальный контакт. Канал был резким, наполненным её болью и подавленной яростью.

«Со мной идёт Элион, — мысленно проговорил я, вкладывая в послание всю твёрдость, на какую был способен. — Никаких намёков, никаких двусмысленностей, никаких провокаций. Одно неверное движение, один колкий комментарий — и ты вылетаешь из проекта. Даже если это означает потерю всех твоих наработок. Ясно?»

Ответ пришёл волной испуганного возмущения, в которой явственно читалась едкая ревность и злость. «Поняла… но мы могли бы справиться и без неё.»

Её глухое сопротивление, эта попытка оспорить моё решение здесь и сейчас, в такой момент, зажгло во мне короткую, яркую вспышку гнева. Я ответил не мыслью, а сокрушительным эмоциональным импульсом, в котором было всё моё раздражение, усталость и непреклонность:

«Я СКАЗАЛ, ЭЛИОН БУДЕТ С НАМИ!»

По каналу прокатилась волна испуга. Она отшатнулась, наконец осознав, что зашла слишком далеко. Её следующий мысленный ответ был тихим, почти шёпотом, в котором сквозь обиду пробивалось вымученное смирение.

«Хорус… прости. Я поняла. Буду только по делу.»

Контакт оборвался. Я открыл глаза, встретившись со взглядом Элион. Она всё видела по моему лицу. Я молча кивнул, проверяя последний клинок. Гроза ненадолго отступила, но тучи сгущались снова. Путь вниз, к аномалии, обещал быть опасным не только из-за того, что мы могли там найти.

Элион

Мы спустились в самое нутро подземелья, где воздух был густым от древней магии и сырости. В центре обширной пещеры, освещая мрак пугающим, неровным светом, пульсировал портал. Он был не просто дырой в пространстве — он был живым, дышащим явлением, края которого мерцали, словно раскалённые угли. Хорус, собранный и молчаливый, осторожно обходил его по периметру, оценивая масштаб, его тень гигантски искажалась на стенах.

Я сосредоточилась, пытаясь мысленно прощупать барьер, послать за него разведывательный щуп сознания. Но портал отвечал лишь глухим, безэховым гулом — он был закрыт. Чтобы узнать, что внутри, нужно было войти. Физически.

В этот момент в пещеру вошла Розалин. Её походка была чуть скованной — последствия ожогов, — но вид она старалась держать.

— Ну, что тут у нас? — спросила она с подчёркнутой, деловой серьёзностью, игнорируя моё присутствие.

Они заговорили о замерах, стабильности, протоколах. Их голоса стали далёким фоном. Всё моё внимание притягивал портал. Я подошла ближе, чем стоило. Энергия от него вибрировала в костях, настойчивая, зовущая. Моя рука, почти без воли с моей стороны, потянулась вперёд. Кончики пальцев коснулись переливающейся поверхности.

И тут случилось не прикосновение, а *захват*. Не я потрогала портал — он схватил меня. Холодное, неодолимое притяжение, как магнит, вцепилось в мою кисть и рвануло на себя. Мир закружился, цвета и звуки сплющились в невыносимый визг.

— Элион, я думаю, это не лучшая идея трогать… — голос Розалин прозвучал где-то сзади, но было уже поздно.

Пещера, Хорус, её испуганное лицо — всё это исчезло, смявшись в точку света, которая тут же погасла. Я летела, падала, меня выворачивало сквозь слои реальности, пока не выбросило с грохотом на чужую, каменистую землю под странное, двукрылое солнце.

Я едва успела откашляться и подняться на колени, как грохот, от которого задрожала сама планета, заставил меня вжаться в землю. Над равниной, залитой лиловым светом, сошлись в яростной битве два дракона. Один — цвета грозовой тучи, с фиолетовыми, искрящимися чешуйками, изрыгал потоки чернильной энергии. Другой… другой был сделан будто из жидкого лунного серебра. Он был больше, древнее, и каждое его движение было сокрушительной, безмолвной поэзией силы. Его серебряное пламя сталкивалось с фиолетовыми молниями, рождая громовые раскаты.

Я замерла, ослеплённая масштабами этого первобытного противостояния. И в этот миг серебряный гигант, отбросив противника сокрушительным ударом крыла, развернулся. Его древний, полный звёздной мудрости взгляд упал на меня — крошечное, чужеродное пятно на его земле. В его глазах не было злобы. Было… раздражение. Как у человека, заметившего муху в своей чаше с вином.

Он не стал ничего жечь. Он просто резко махнул крылом, создав вакуумный вихрь невероятной силы. Меня, словно пылинку, подхватило этим потоком. Я вскрикнула, инстинктивно вцепившись в то, что было ближе — в выступ одной из его гигантских серебряных чешуй на боку. Мой капюшон зацепился, и следующее, что я осознала — я лечу сквозь разрывающуюся ткань реальности, вцепившись в спину космического чудовища, а подо мной мелькают невозможные пейзажи и бездны между мирами. Потом — оглушительный удар, свет, и я снова кубарем качусь по холодному камню знакомой пещеры, задыхаясь, с обрывком серебряной чешуи, горячей, как солнце, в бессильно разжатой ладони.

***

А в пещере, в ту самую секунду, как портал поглотил меня, воцарилась ледяная тишина.

Розалин ахнула, отпрыгнув назад, её лицо исказилось не притворным, а самым настоящим ужасом. — Нет!..

Хорус, издав низкий, звериный рык, бросился вперёд, к тому месту, где я только что стояла. Но портал уже с хлопнулся, оставив лишь дрожащий на камне отблеск и пустоту. Он ударил кулаком по тому месту, где была стена энергии, но его рука встретила лишь холодный, непроницаемый камень.

— Элион! — его крик, плотный отчаяния и ярости, отразился от стен. Он обернулся к Розалин, и в его взгляде была такая обвиняющая мощь, что она отшатнулась. — Что ты наделала?! Ты её… Ты спровоцировала!