Савант

– Ты допускаешь, что удивительные способности – это последствия… хм, – Темпл замялась, не зная, как правильно выразиться, чтобы не прозвучало грубо.

– Диагноза? – подсказал Леонард. Смутившись, девушка кивнула. – Все возможно, мисс Райс, я не думаю об этом. И ты не забивай голову ненужными размышлениями.

Снова наступила тишина. Слышался шум с дороги и то, как дождь отстукивает собственный ритм по поверхности машины. Звук убаюкивал, заставляя Леонарда желать закрыть глаза и уснуть. Но с Темпл этот трюк бы не прошел. Она неспроста дождалась его с лечебницы.

– Знаешь, твоя манера поведения больше не срабатывает, – вдруг проговорила Темпл. Савант заинтересовано уставился в ответ, совершенно не понимая, что она имеет в виду. Заметив взгляд Леонарда боковым зрением, девушка разъяснила. – Я про привычку отталкивать.

– Я никого не отталкиваю.

– Да, да, именно это ты и делаешь, – повеселела Темпл. – О тебе мне рассказывал не только Крис, но и Бенджамин. Он очень высокого мнения о тебе, а я доверяю его чутью. Именно поэтому мне любопытно узнать тебя лучше. Необязательно отталкивать тех, кто проявляет интерес, Леонард.

Савант решил промолчать. Ему не хотелось знать, что о нем рассказывали. И не хотелось, чтобы Темпл пыталась стать его другом. Леонард уверен в одном: его до чертиков настораживали и пугали подобные желания незнакомых людей. Никогда никому не было дела до него, а теперь в окружение настойчиво пытается ворваться миловидная девушка с решительностью носорога, которая совершенно не умеет скрывать чувства, да к тому же задает провокационные вопросы.

– Опять тишина, – Темпл усмехнулась, и Савант порадовался, что они приехали в участок. Как только машина остановилась, Леонард собирался выскочить из машины и спасаться бегством. Позорно? Возможно. Благоразумно? Еще как!

Но Темпл снова спутала планы. Ее узкая ладонь вдруг оказалась на руке Леонарда, заставляя вздрогнуть и быстро поднять взгляд на спутницу. Кажется, в отличие от него, у Темпл нет проблем с коммуникабельностью. Если человек приглянулся, то для жертвы оставалось два пути: разрешить Темпл разобраться или же уезжать подальше – в надежде, что любопытство исчезнет само собой.

У Темпл нежная кожа, и из-за близости Савант вновь ощутил мягкий аромат роз. Купается она в лепестках, что ли? Леонарду стало неуютно. Красивая девушка проявляла интерес к его персоне, но ощущение такое, что за искренними улыбками стоит что-то более опасное и недопустимое, чем сближение. Савант понял – он боялся, потому что понимал, что Темпл, кажется, по силам задеть его сердце. Решительность и добродушие мисс Райс пугали, хотя Леонард и не привык бояться хрупких блондинок. В ней чувствовалась сила и легенда, способная заинтересовать Саванта. Но он помнил, что она – сестра Кристофера. А это опасная территория.

– Эй, Леонард, – произнесла девушка, и он напряженным взглядом посмотрел в ответ. Темпл тепло улыбалась. Казалось, за улыбкой нет скрытых мотивов. Саванту почти захотелось, чтобы это было так. В зеленых глазах Темпл сверкали смешинки. – Знаешь, меня мало кто может заинтриговать и… Я знаю, просьба может показаться наглостью, но…

– Тогда не задавай вопрос, Темпл, – перебил Савант, на что она сильнее заулыбалась, а яркие глаза засверкали ярче, словно девушка вот-вот готова рассмеяться.

– Нет уж, я его задам. Сегодня у меня работа до позднего вечера, но после я абсолютно свободна. Не мог бы ты меня встретить? Я бы с удовольствием прогулялась перед сном. К тому же, чтобы хорошо мыслить и поймать преступника, тебе тоже периодически нужно проветривать мозги.

Леонард внимательно смотрел на Темпл, не понимая, что же такого она увидела в нем, раз отчаянно хочет сблизиться. Игра в гляделки прервалась настойчивым стуком в стекло. И Темпл, и Леонард вздрогнули, быстро приходя в себя. Девушка мгновенно убрала ладонь с руки Саванта, и начала суетливо вытаскивать что-то с заднего сидения. Леонард вышел из машины, сразу же натыкаясь на недовольный взгляд Кристофера. Савант устало вздохнул. Еще этого ему не хватало.

– Какого черта ты делаешь с моей сестрой, Савант? – выпалил Райс, гневно сверкая зелеными глазами, словно пытаясь пробуравить взглядом в Леонарде дыру.

– И тебе привет, – фыркнул Савант и устремил взгляд на Темпл. Он не собирался объясняться, пусть хитрая барышня сама разруливает ситуацию. Темпл выпорхнула из машины, неся в руках пакет с едой. С невинным видом девушка торжественно вручила обед брату и только потом заговорила.

– Не сердись, Крис. Я решила подвезти Леонарда до полицейского участка, все равно нужно было к тебе, – улыбнулась Темпл. Кристофера перекосило, и он готов был сказать что-то наверняка нелицеприятное, но сестра решила его добить. Она шустро повернулась к Леонарду и произнесла решающую фразу. – Жду тебя в половину одиннадцатого возле центрального сквера. У меня осталось примерно тысяча вопросов, на которые ты должен ответить!

На этих словах Темпл махнула рукой в знак прощания и немедленно ретировалась, оставляя невозмутимого Саванта наедине с разъяренным Кристофером.

– Ты… – начал Райс, Леонард прищурил уставший взгляд. Лично у него создалось впечатление, что Темпл только рада позлить брата. И почему-то Леонарду думалось, что он в этом шоу выступал в роли инструмента? Тем временем Кристофер взял себя в руки. – Не смей приближаться к моей сестре, Савант.

– О, я и не собирался, – хмыкнул Леонард и направился к входу. Ему уже надоела только-только начавшаяся игра Темпл. Но на встречу с ней он, конечно, явится. Хотя бы ради того, чтобы высказать все, что думает. Ну и проводить девушку поздно ночью до дома было бы правильно, не так ли? Отсутствием должных манер Савант не страдал.

– Я не договорил, Савант! – зарычал позади Кристофер, направляясь следом. Райс злился. Ох, как он зол! Леонард чувствовал гнев коллеги, поэтому ему не терпелось поскорей увидеться с Бенджамином. В присутствии главного следователя Райс не станет переходить на оскорбления и говорить о личных делах. На работе нужно делать работу. И Леонард именно этим и собирался заниматься, а не защищаться от несправедливых нападок. Он выскажет Темпл все, что думает по этому поводу. Вечером. А сейчас нужно сосредоточиться на деле, ведь именно этого от него ждет Бенджамин.

– Добрый день, – ровно проговорил Леонард, как только вошел в кабинет. Тот сидел за столом, внимательно читая тоненькую папку с делом новоявленного убийцы. Увидев Саванта, на лице следователя появилась улыбка. Но строгость во взгляде не исчезла ни на мгновение.

– Привет, Леонард, – бодро ответил Бенджамин и со вздохом отложил папку в сторону. Он хотел сказать что-то еще, но в кабинет вихрем ворвался Кристофер, сжимая в руке пакет с едой так сильно, что бумага жалобно поскрипывала при каждом движении. – Крис, и ты здесь! Славно. Нам необходимо небольшое совещание.

– Как скажешь, – грубо выговорил Райс, кинув пакет на стол и тут же яростно уставившись на застывшего с невозмутимым видом Саванта. Бенджамин в замешательстве переводил взгляд с одного на другого, а потом, словно сдавшись, покачал головой.

– Как дети малые, ей-богу! Когда вы прекратите? – произнес следователь, а потом, выпрямившись в кресле, заговорил о деле. – Но в сторону все, кроме нашего убийцы. Савант, с утра мы с Райсом были на месте преступления…

– Нашли что-нибудь? – заинтересовался Леонард, аккуратно облокачиваясь о стол и скрещивая руки на груди. Он уже забыл свое недовольство поведением Темпл, работа вышла на первый план. Если бы еще Кристофер перестал сверлить гневным взглядом, стало бы совсем замечательно.

– Нет, все чисто. Убийца оказался на редкость предусмотрительным. Никаких зацепок, которые указали бы на дальнейшее развитие расследования. Единственное, мы выяснили, что место проведения операций должно находиться в непосредственной близости. Возможно, даже точно, у убийцы есть машина.

– Тогда мы не можем быть уверены, что это мужчина, а не женщина, – предположил Савант.

– Верно, но все же – стиль убийства больше подходит мужчине.

– Убийство совершено поздним вечером, неудивительно, что он провернул все без свидетелей. Ночью даже в центре мало кто появляется на улице, а уж в рабочих районах…

– Точно, – кивнул Бенджамин. – Завтрашним утром родственники убитой устраивают похороны. Есть шанс встретиться с ними сегодня. Нас ждут через полтора часа.

– Родственники? – переспросил Савант. Об этом он совсем забыл, погружаясь в раздумья о мотивах убийцы. – Кто у нее остался?

– Престарелая мать и малолетний сын, – с печалью в голосе проговорил Бенджамин. Кристофер отвел взгляд, а Леонард кивнул. Он не испытал грусти. Да, жаль родственников, потерявших родного человека. Но намного больше Саванта занимал вопрос убийцы.

Не говоря ни слова, Леонард махнул рукой Бенджамину и направился в комнату отдыха. Естественно, у него не было своего кабинета в участке. И Леонард предпочел работать не под суровым взглядом Кристофера. Нужно сосредоточиться, оставалось полтора часа до встречи с родственниками жертвы. И за это время Саванту необходимо наработать хоть какие-то версии произошедшего.

Леонард сел за угловой столик возле окна, чтобы не привлекать внимания, и достал из кармана блокнот и карандаш. Сосредоточенно записывая на пожелтевшей бумаге мысли по поводу дела, Савант и сам не понял, как начал проигрывать в голове разговоры, которые велись об этом происшествии. То, что сказал Кристофер по дороге в участок, информация Темпл о цветах, вердикт Томпсона, минимальные заключения Бенджамина после осмотра места преступления… Все складывалось в загадочную картину, в которой не доставало массы элементов.

В чем особенность жертвы? Почему убийца выбрал ее? Означает ли внешность, что у психопата есть типаж? Довольно сложно сказать наверняка, обладая лишь одним телом в морге. Или убийца не выбирал специально? Она стала жертвой обстоятельств, наткнувшись на психопата в темном переулке? Может ли это убийство быть чем-то личным? И знала ли жертва убийцу?

Что именно маньяк хотел показать своим представлением Савант уже понял. Это ясно, несмотря на отсутствующий мотив. Но ведь иногда жажда убийства является единственным мотивом. Что, если это как такой случай?

– Савант, – через какое-то время произнес кто-то рядом. Леонард вздрогнул, словно очнувшись от сна. На самом деле, когда он погружался в размышления, мало что могло помешать. Шум превращался в тишину, взгляды переставали волновать. Ничего не мешало Саванту думать. Но сейчас кто-то недовольно тряс его за плечо, хватаясь холодной рукой и сжимая так, словно хотел причинить боль. Кристофер. – Пошли, пора ехать к родственникам жертвы.

Леонард несколько мгновений заторможено осознавал сказанное Райсом, а потом встряхнулся, заодно скидывая руку Кристофера. Поднявшись на ноги, Савант спрятал блокнот и карандаш в карман и направился к выходу.

– Савант, – проговорил Райс. Леонард, нахмурившись, обернулся и вопросительно приподнял бровь, – Темпл – единственная моя семья, ясно?

– Предельно.

– И я не хочу, чтобы с ней случилось что-то плохое. Моя сестра любит влипать в истории из-за чрезмерного любопытства, но разговор не об этом, – продолжил Кристофер. То, куда клонил Райс, озадачило Саванта, заставляя чувствовать недоумение. Неужели Кристофер действительно думал, что Леонарду это нужно? Все эти игры с Темпл. Неужели Райс действительно так глуп?

– Если думаешь, что я заинтересован, то ошибаешься, – ровно проговорил Леонард. Его голос прозвучал холодно, хоть он этого и не хотел. Но лицо Кристофера смягчилось. Савант ясно увидел это – Райс действительно переживает за сестру.

– Ей не нужно это, – уверенно произнес Кристофер. – Она не должна быть в компании с такими, как ты. Дай слово, что будешь держаться подальше.

Савант на мгновение опешил. Но обиды не было, он чувствовал себя таким же спокойным и собранным, как и всегда. Леонард раздумывал над ответом лишь несколько секунд.

– Скажи это сестре, Райс, не мне, – отрезал Савант и, развернувшись, вышел из комнаты, оставляя Кристофера в одиночестве. Леонард представил, как бы ответила на слова братца сама Темпл. Он живо вообразил недовольное лицо и то, как чуть приоткрывается рот, готовый выпустить на волю импульсивную, непродуманную речь. Яркими зелеными глазами Темпл бы метала молнии, а руками активно жестикулировала, наглядно показывая негодование.

* * *

Дом жертвы находился рядом с местом преступления. Полуразрушенное кирпичное здание, которое исправно давало приют множеству семей. Возле входа стояла деревянная скамейка, на которой крепким сном спал мужчина в потрепанной одежде. Он тяжело дышал и прижимал к себе старенькую сумку, из которой виднелся пакет с бумагами. Савант подумал, что, возможно, мужчина работает в курьерской службе. На более респектабельную работу его бы ни за что на свете не приняли в таком виде.

Проходя мимо, Кристофер нахмурился от едкого запаха грязи, но ничего не сказал. Леонард заметил и усмехнулся. К подобному можно привыкнуть. На Земле-3 люди работали не покладая рук, совершенно забывая о самых элементарных нуждах. Савант мог поспорить, что и жилья у мужчины нет. Поэтому и спит на скамейке в рабочем районе, где никто не потревожит.

Поднявшись на второй этаж, следователи и Леонард остановились возле старой двери, которая еле держалась на петлях. Из недр квартиры слышался плач ребенка. Мужчины обменялись взглядами, и Бен постучал. Плач на мгновение стих, послышались тяжелые шаги. Когда дверь распахнулась, перед следователями появилась женщина с полностью седой головой. Она была худой, почти костлявой, но глаза светились ярким синим цветом. Леонард подумал, что у людей с такими глазами, наверное, до последнего мгновения жизни разум остается чистым и ясным, как в молодости. А еще в глазах женщины читалась стойкость. Савант испытал что-то вроде симпатии к этой бедной, наказанной жестокими обстоятельствами, женщине. Сам Леонард не питал иллюзий по поводу старости. Лекари много лет неустанно повторяют, что неполноценные не живут долго.

– Вы из полиции, – произнесла женщина и отошла в сторону, пропуская мужчин. – Вижу по лицам, что не поздороваться зашли. А ты кто? – мать жертвы остановила Леонарда рукой, заставляя того отодвинуться. Он уловил еле заметный запах мыла и заставил себя смотреть прямо в яркие глаза.

– Меня зовут Леонард Савант, я помощник следователей в деле убийства вашей дочери, – спокойно ответил Леонард. Женщина несколько секунд внимательно разглядывала его лицо, а потом, словно сдавшись, пропустила в квартиру.

– Не нравятся мне все эти эксперты, помощники и далее по списку. Предпочитаю, чтобы приходили официально уполномоченные лица, – пояснила она. – Меня зовут Ридда, а там, в комнате, ревет Джон. Мне пришлось сказать ему все как есть. Завтра нужно похоронить его мать. Никак не могу успокоить мальчишку. Я, к сожалению, не отличаюсь умением ладить с детьми.

– Я смогу успокоить его, – вдруг сказал Савант. – Если вы, конечно, не против, – он и сам не знал, чем руководствовался, когда вызвался. Ридда окинула его подозрительным взглядом, но махнула рукой в сторону комнаты, словно решив, что хуже не станет. Леонард посмотрел на Бена, и тот кивнул.

– Иди, присоединишься позже, – произнес следователь. Леонард неспешно отделился от коллег, направляясь к сыну жертвы. Когда он почти достиг двери в комнату, до него дошла фраза Ридды, провожающей следователей вглубь квартиры.

– Проходите дальше. Я знаю, что сейчас начнется. Куча вопросов о дочери. Но ничего стоящего, к сожалению, я не сообщу.

Савант зашел в комнату, открыв скрипучую дверь. На одно мгновение плач стих, а потом возобновился с новой силой. Леонард остановился на пороге, осматривая комнату и чувствуя, как сердце сжимается. На стенах наклеены серые обои, а пол довольно грязный. Но возле стены стоял шкаф, забитый книгами и журналами. На полках не было пыли, словно каждый экземпляр постоянно использовался по назначению. Этот шкаф напомнил Леонарду собственную старую комнату. Там, правда, не было полок, и книги лежали на полу, аккуратно сложенные в стопки. Но общая атмосфера серости считывалась с легкостью. Это семья бедняков.

Напротив шкафа расположилась кровать, на которой и распластался источник плача.

– Эй, привет, Джон, – ровно произнес Леонард и медленно подошел ближе. Худой мальчишка лет десяти никак не отреагировал на Саванта, продолжая утыкаться лицом в тонкую подушку, кажется, полностью промокшую от слез. – Я здесь, чтобы помочь тебе.

У Саванта мало опыта общения с детьми. Но он легко чувствовал настроение и эмоции людей, и это могло помочь в нелегком деле успокоения ребенка. Во всяком случае, Леонард очень надеялся.

Плач на мгновение стих, и мальчишка приподнял голову, чтобы посмотреть на говорившего. Внимательно осмотрев Саванта с ног до головы, мальчик шмыгнул носом и поменял положение, облокотившись о стену. Он уселся и обнял мокрую подушку руками, прижимая к себе. От долгого плача раскраснелось и припухло лицо.

– Вы вернете маму? – тихо поинтересовался Джон, и Леонард застыл. Наивный и такой простой вопрос. Несколько секунд он молчал, а потом, покачав головой, ответил честно.

– Никто и ничто не вернет тебе маму, Джон.

Наступила тишина. Леонард продолжал стоять, смотря на Джона, отмечая, что у него такие же яркие глаза, как у бабушки. Джон, закусив губу и прижимая подушку с такой силой, что побелели костяшки пальцев, старательно пытался не зареветь.

– Тогда вы ничем не можете мне помочь, сэр, – тихо проговорил мальчик и отвел взгляд в сторону.

Леонард, обдумывая дальнейшие слова, молчал, а потом присел на жесткую кровать. Раздался скрип, отвлекая Джона от созерцания книжного шкафа.

– Да, твоя мама умерла, – аккуратно начал Савант, – но ее убийца не найден, а это значит, что я могу тебе помочь.

– Вы полицейский? – в голосе мальчика появилась заинтересованность.

– Нет, но я работаю с полицейскими, расследующими дело, – честно ответил Леонард. Ему трудно смотреть на Джона из-за вспыхивающих в голове воспоминаний из собственного детства. В день смерти матери к нему приходил человек, и он тоже пытался быть добрым и чутким к осиротевшему молодому человеку. Савант помнил, что тогда ему не нужна была жалость. Тогда было нужно сострадание и честность. – Видишь ли, Джон, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь и какие эмоции испытываешь.

– Да что вы говорите, – в словах мальчишки появился яд, но Леонард не отреагировал. Злость – часть вихря эмоций от утраты родного человека. Поэтому Савант кивнул.

– Моя мать погибла пять лет назад. Я был старше, и мне было легче смириться с этой мыслью. Хотя сравнивать боль от потери близких людей кажется неуместным.

Джон не ответил и снова отвел взгляд. Леонард продолжил речь.

– Тогда меня мало волновало хоть что-то, я цеплялся за реальность, пытаясь не утонуть в море сожалений. Мне казалось, я слишком редко говорил, что люблю ее или что ценю все, что она делает. Что я благодарен за шанс быть ее сыном, и что горд, что именно она – моя мать, – с грустью выговорил Леонард. Ему не приходилось вспоминать. Все эмоции пятилетней давности застыли в сердце, не померкнув с годами.

– Вы не один такой, – вымолвил Джон, и Савант мысленно поразился, насколько по-взрослому прозвучала фраза из уст мальчика.

– Да, подозреваю, что так и есть, – кивнул Леонард. – Людям кажется, что время для подобных слов всегда есть и будет. Но когда что-то ужасное случается, они жалеют о том, чего не сказали.

Слезы на щеках Джона высохли, краснота медленно проходила. Мальчик хмурил брови, все еще цепляясь за подушку, словно пытаясь сдержать чувства.

– Послушай, ты молод, и сможешь выбрать любую дорогу. У тебя есть бабушка, которая, я, больше, чем уверен, не даст свернуть с намеченного пути…

– Моя бабушка раньше была начальницей в местной аптеке, – вставил Джон.

– То, что она бывшая начальница – это заметно, – ухмыльнулся Савант, и мальчишка впервые за весь разговор слабо улыбнулся.

– Она строгая, но справедливая.

– И она – твоя семья. А семья – это сила, понимаешь? – продолжил Леонард. Он и сам не знал, откуда берутся правильные слова. Но, глядя на приходящего в себя мальчишку, Савант понимал, что все делает верно. – Разве можно лежать, уткнувшись в подушку, и плакать, когда рядом есть близкий человек? Бабушка немолода, и ей также больно, как тебе. Но ты должен позаботиться о ней. Так же, как она заботится о тебе.

– Да, – отважно кивнул Джон и, отбросив мокрую подушку в сторону. Во взгляде появилось что-то похожее на решимость, – бабушка страдает. И ей нужна помощь, – взлохматив непослушные волосы, мальчишка встал с кровати. – Пойдемте, сэр, если бабуля увидит меня в нормальном состоянии, то и сама приободрится.

Леонард кивнул и направился вслед за решительно шагающим к двери мальчишкой. Тот остановился, когда открыл дверь. Он раздумывал пару секунд, прежде чем обратиться к Саванту.

– Вы и вправду сможете найти того, кто отнял у нас маму? – тихо спросил Джон, глядя Леонарду в глаза. Савант кивнул.

– Я сделаю все возможное.

– Я верю вам.

И, развернувшись, Джон прошествовал в другую комнату, где тихо беседовали следователи и Ридда. Леонард шел следом за мальчиком и успел увидеть на лице женщины толику удивления и гордости, когда Джон подошел и поинтересовался, нужно ли что-нибудь сделать на кухне.

– Будет хорошо, если бы ты заваришь чай, – промолвила Ридда, не отрывая пораженного взгляда от внука.

Когда мальчишка скрылся из комнаты, все три пары глаз уставились на Леонарда. В глазах Бенджамина появилась искра тепла, а Кристофер был явно обескуражен.

– Вы успокоили его! Он выглядит таким собранным и сильным, – взволнованно вымолвила Ридда, – но как? Как у вас получилось?

– Мы просто поговорили, – пожал плечами Леонард и присел рядом с Райсом. – Ваш внук сильный. Пройдет время, и он справится с горем.

Снова наступила тишина. Ридда, не отрываясь, всматривалась в лицо Саванта, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке. У женщины тяжелый взгляд. Казалось, она с легкостью может видеть то, чего не видят другие.

– Прошу прощения, – заговорил Бенджамин, женщина тут же отвлеклась, и у Леонарда чуть не вырвался вздох облегчения, – вы говорили, что помимо пекарни ваша дочь подрабатывала в курьерской службе?

– Да, именно. Она разносила выпечку по ближайшим кафе. Знаете, для нас это было значительной суммой. Тем вечером у дочери был только один заказ – в кафе, что на выезде из рабочего района, – четко выговорила Ридда, смотря исключительно на следователя. От ее слов Савант ощутил тревогу. В том самом кафе они вместе с Райсами и Бенджамином ужинали, когда узнали об убийстве. Не слишком ли много совпадений? К тому же в голове Леонарда вспыхнуло воспоминание о безумном мужчине в уборной. Он твердил что-то о гнилье и цветах… О красных маках!

Леонард напрягся, старательно воспроизводя в памяти момент. Он помнил все досконально: отвратительные зеленые стены, тусклый свет, встревоженное лицо мужчины.

– На этом все, извините за беспокойство, Ридда. И мы соболезнуем вашей утрате, – выговорил Бен, поднимаясь с места. Ридда больше не выглядела серьезной и решительно настроенной, как при первой встрече. После разговора о дочери она выглядела так, как и должен выглядеть человек, потерявший близкого – Ридда была растерянной и опечаленной. Когда входная дверь уже была открыта, и Крис с Беном вышли, женщина ухватила Леонарда за предплечье, заставив остановиться. Он вопросительно посмотрел на нее, в очередной раз поражаясь яркости.

– Ты не такой, как все остальные, не так ли? – тихо спросила Ридда. Кажется, вопроса не услышали даже следователи, удивленно смотря на представившуюся сцену. Савант пожал плечами.

– Смотря, что именно вы имеете в виду.

– Я не говорю об особенной медицинской книжке, молодой человек. Не смотри так удивленно, я всю жизнь работала, облегчая больным людям жизнь, – усмехнулась Ридда. Дыхание Леонарда сбилось, он приоткрыл рот, чтобы хоть что-то ответить, но так и не сказал ни слова. Очень редко люди замечали в нем неполноценного и то, что для Ридды это не стало секретом, удивительно. – Я говорю об этом, – она положила худую ладонь на грудь Саванта, – у тебя доброе сердце, полное милосердия. Когда-нибудь именно это спасет тебя или же обречет на смерть.