Савант

– Так кошелек украли? – уточнил Леонард, Кристофер ничего не ответил, но кивнул, продолжая рассказ.

– Ребята из патруля решили, что это по нашей части. Жертва лежала обнаженная на белой простыне, вся покрытая цветами. Тело обмыто, волосы расчесаны, ногти острижены. Таким образом, убийца привел жертву в порядок для похоронной церемонии.

– Вряд ли он имел в виду именно это, – покачал головой Савант. Тут уж Кристофер не выдержал и, быстро обернувшись, смерил Леонарда недовольным взглядом.

– Давай, Савант, удиви догадками, ты же у нас знаток психопатов, – фыркнул Кристофер. От этих слов Леонард хмыкнул и покачал головой. Выпады Райса давно перестали впечатлять.

– Да, именно так, психопаты – мой профиль, – согласился Савант, чем вызвал несмелую улыбку на лице Темпл. Он не обращал внимание на то, что девушка даже после неловкого разговора в кафе с интересом рассматривает его. Эти любопытные взгляды похожи на наблюдение врачей, заинтересованных удивительным случаем изменения человеческой психики. Леонард множество раз видел подобное. Словно рядом с лекарями не человек, а лабораторная крыса. – Кража кошелька – не мотив, и так понятно. Жертва обмыта и расчесана, значит, что убийца хотел, чтобы ее вид вызывал не отвращение, как все, что связано со смертью. Он хотел, чтобы ею восхищались, несмотря на смерть. Цветы, скорее всего, инструмент.

– Аромат цветов может перебить запах смерти. Возможно, поэтому убийца осыпал тело цветами, – вставила слово Темпл. Савант заинтересованно приподнял бровь, больше Темпл не улыбалась. На миловидном лице появилось знакомое выражение сосредоточенности, которое Леонард часто видел у Кристофера. Все же, брат с сестрой удивительно похожи. И крашенные в серебристый цвет волосы Темпл не смогли бы никого обмануть. Савант легко мог представить мисс Райс с такими же темными волосами, как и у Кристофера. Тем временем Темпл продолжила. – Обычно для похоронных церемоний подбирают цветы с ярко выраженным ароматом. Например, лилии или хризантемы. Белые лилии со времен Земли-1 считаются похоронными цветами.

– Понятно, – кивнул Бенджамин, а потом повернулся к Кристоферу. – Какие цветы были на месте преступления?

– Не лилии, – качнул головой Райс. – Красные маки.

– Как удобно, что в машине оказался эксперт по цветам, – усмехнулся Бенджамин и вопросительно посмотрел на Темпл. Девушка нахмурилась.

– Что вы можете рассказать об этих цветах? – поинтересовался Леонард. Темпл на несколько мгновений отвела глаза, вспоминая. Ее рот приоткрылся, и Савант заметил шрам на подбородке.

– Насколько я знаю, красные маки являются символом чистоты. На Земле-1, в стране под названием Египет, красные маки символизировали женскую красоту, грацию, очарование и молодость. В то же время поля красных маков воспринимались, как земли, орошенные кровью воителей или солдат. Так что однозначной трактовки символизма красных маков не существует.

– Интересная ремарка, спасибо, – кивнул Бенджамин и уставился в окно, раздумывая о своем. Вечернее небо заволокло тучами, вот-вот должен начаться дождь.

– А их аромат? – задал вопрос Леонард. Темпл неопределенно пожала плечами.

– Трудно выделить что-то особенное в аромате цветов, Леонард, – проговорила девушка. Савант вздрогнул от того, как просто она обратилась по имени, переходя на «ты». Это резануло слух не только ему, Кристофер напрягся, но ничего не сказал, продолжая вести машину. – Если лилии пахнут резко и свежо, то маки – из другой оперы. Их аромат сладкий, слабо пряный. Особенно мягким и нежным аромат маков становится на холоде.

– Скорее всего, убийство произошло вечером. Прошлой ночью было холодно, – заметил Кристофер, Савант согласно кивнул.

– Ты прав, – Леонард задумался об услышанном, совершенно не замечая, что уставился в лицо Темпл. Несколько мгновений она смущенно ерзала, а потом поняла, что смотрит Савант не на нее конкретно, а сквозь. Серые глаза Леонарда в затемненной машине казались темно-синими, а из-за отрешенного взгляда по коже Темпл пробежались мурашки. В слабом освещении фонарей с улицы четко выделились скулы мужчины, тонкие губы приоткрылись. В этот момент Савант выглядел жутко. Усмехнувшись глупым мыслям, девушка отвернулась к окну. Начался дождь.

Оставшийся путь спутники ехали в тишине. В полицейском участке Кристофер угрожающим тоном велел Темпл оставаться в кабинете и не высовываться. Вечер пятницы, весь участок стоял на ушах. В канун выходных и праздников случалось большинство задержаний. Люди расслаблялись, кто-то умудрялся найти дешевый и некачественный алкоголь... А где алкогольное опьянение, там и мысли, что человеку дозволено все.

– Все, идем. Посмотрим на тело, хватит разговоров, – сурово проговорил Бенджамин и, не обращая внимания на неподдельный интерес, смешанный с толикой страха, во взгляде Темпл, закрыл перед ее лицом дверь кабинета. – Райс, Савант, шевелитесь.

И Леонард, и Кристофер ничего не ответили и направились за следователем. В полицейском участке Бенджамин преображался – в облике проявлялась удивительная решимость, выражение лица становилось каменным, во взгляде невозможно уловить и намека на мысли, которые крутились в голове следователя. Саванта подобная метаморфоза приводила в изумление. Насколько разными могли быть люди в зависимости от окружающей обстановки! Ему казалось, что сам он всегда одинаковый. Одинаково отстраненный.

– Плохо, что мы не смогли посмотреть на жертву в месте преступления, – произнес Кристофер, Леонард согласно кивнул. Да, оценить место, где нашли тело, было бы лучше и результативнее, чем жертву и место по отдельности. Но выбирать не приходилось.

– Осмотрим и проанализируем то, что есть, – отмахнулся Бенджамин. – Завтра мы с тобой, Райс, отправимся на место преступления, а Савант, – следователь обернулся к Леонарду, – составит правдоподобный портрет убийцы, а еще обдумает парочку версий на тему мотива.

– Понял, сделаю, – кивнул Леонард. Завтрашний день обещал быть насыщенным. С утра Саванта ждут в лечебнице, а к вечеру на столе Бенджамина должен лежать доклад. Леонарду нравилось быть занятым и неважно, где именно. Главное, что он чем-то занимался, а значит, был полезен. Постоянное внушение, что люди, живущие на Земле-3, обязаны быть полезными, принесло плоды. За прошедшие одиннадцать лет под знаком «неполноценного» Савант успел научиться не воспринимать чужие речи, но даже он чувствовал воздействие каждодневной пропаганды. Общество считало бесполезных индивидов такими же неполноценными, как и больных людей. Леонард думал, что Земля-3 с ее одурманенными жителями более больна, чем все пациенты в лечебнице Миддл-Таун вместе взятые.

Когда трое мужчин оказались в подвальном помещении полицейского участка, которое являлось одновременно моргом и местом работы медицинских экспертов, в воздухе повис противный сладковато-приторный запах формалина. Но в привычном аромате раствора формальдегида проявлялись и другие нотки – масло и цветы.

На железном столе лежало тело молодой женщины, по грудь накрытой белой простыней. Ее каштановые волосы разметались и больше не выглядели расчесанными и красивыми, выражение лица оставалось безмятежным. Губы выделялись голубоватым цветом на бледной, почти прозрачной коже. Если бы не явные признаки смерти, можно было подумать, что женщина крепко спит.

– Окоченение толком не прошло, – произнес появившийся из смежной комнаты медицинский эксперт. Пожилой мужчина с внушительной седой бородой и холодным взглядом синих глаз – Джордж Томпсон. – Доброго вечера, коллеги, – Джордж кивнул Леонарду и Кристоферу и протянул руку Бенджамину.

– Не такой уж и добрый, Джордж, – покачал головой следователь, отвечая на рукопожатие. – Значит, прошло не больше тридцати шести часов?

– Около двенадцати-четырнадцати, если быть точным, – согласно кивнул Томпсон. – Причина смерти тебе понравится, Савант. Девушке вырезали сердце.

Леонард нахмурился. Многие в участке, наверно, думали, что он несказанно счастлив, когда происходят ужасные убийства. Но Савант не видел ничего, что могло бы порадовать. Какому нормальному человеку могло нравиться подобное? Разве что тому, кто сам принимал в этом участие.

– Чем ее усыпили перед убийством? – задал вопрос Леонард. Джордж улыбнулся и кивнул.

– Сразу к делу? Мне нравится подход, – начал Томпсон. Он подошел к столу, на ходу натягивая перчатки. Потом Джордж приспустил простыню, открывая неприятный вид на обезображенное женское тело. Посередине груди тянулся аккуратный разрез, было заметно, что убийца накладывал швы, и сделано это довольно профессионально. Джордж указал рукой на разрез. – Прежде чем делать операцию, убийца вколол жертве быстродействующее усыпляющее средство в область шеи. Мои подопечные уже определяют состав. Скорее всего, это сделали со спины, так как после потери сознания, жертва упала плашмя. На коленях и животе есть ссадины от столкновения с асфальтом. После убийца перенес тело жертвы в укромное место, где с помощью профессиональных хирургических инструментов провел операцию по удалению сердца.

– Охотники за органами? – задал вопрос Кристофер.

– Вряд ли, – ответил Томпсон. – Слишком странно в таком случае вырезать исключительно сердце. Женщина абсолютно здорова. Будь я охотником за органами, то вырезал бы все.

– Сердце обнаружено на месте преступления? – поинтересовался Бенджамин, Джордж покачал головой.

– Нет, так и не нашли ни на месте преступления, ни в окрестностях. Возможно, новый убийца-психопат предпочитает оставлять себе частичку жертвы на память, – на этих словах Томпсон улыбнулся, будто произнес что-то действительно смешное.

– Господи, ну и чувство юмора! – повысил голос старший следователь. – Мы смотрим на труп молодой женщины, а ты умудряешься смеяться.

– Смех продлевает жизнь, товарищ следователь, – отмахнулся медицинский эксперт. – Возможно, будь женщина более смешлива, она была бы жива…

– Понятно, что дальше? – перебивая Джорджа на полуслове, спокойно проговорил Савант. Он видел, что от пренебрежительных слов в глазах Бенджамина вспыхнул гнев, способный вылиться в ненужную перебранку.

– После убийца вынул сердце жертвы, но не спешил закрывать разрез. Вместо этого залил в грудную клетку эфирное масло.

– Эфирное масло? – недоуменно переспросил Бенджамин, мгновенно забывая о непозволительном поведении эксперта. – Зачем?

– Чтобы внутри она пахла так же хорошо, как и снаружи, – ответил за Джорджа Савант. Он задумчиво смотрел на тело, пытаясь понять логику убийцы. Но то, что совершивший подобное зверство человек является психически неуравновешенным, ясно уже сейчас. Не обращая внимания на вопросительные взгляды Райса и следователя, Леонард продолжил рассуждать. – Он вынул сердце, залил внутренности эфирным маслом… Что это было за масло? Какой состав?

– Грейпфрут и ветивер, – с готовностью проговорил Томпсон, с неприкрытым восхищением смотря на Саванта.

– Грейпфрут и ветивер, – повторил Леонард, складывая руки на груди. – Эфирное масло с подобным составом раньше называли смесью Афродиты – богини красоты и любви в Древней Греции времен Земли-1. То есть можно предположить, что убийца вложил в мертвое тело частичку красоты, а потом аккуратно зашил разрез, правильно?

– Верно, Савант! – с восторгом в голосе воскликнул Джордж Томпсон, а потом, повернувшись к Бенджамину, заговорил шепотом. – Когда твой ручной эксперт начинает строить теории, я весь трепещу. Удивительный ум!

– Далее убийца сделал все, чтобы жертва выглядела цветущей и красивой: обмыл тело, обрезал ногти, расчесал волосы, уложил их в элегантную прическу. Он даже позаботился о том, чтобы, когда тело найдут, она все еще была чистой – постелил под жертву простыню. И последним штрихом стали цветы. Красные маки, обладающие терпким сладким ароматом, способным перебить даже запах смерти, – закончил Леонард, не отрывая взгляда от жертвы. Ему в голову приходили странные мысли, наподобие той, что будь молодая женщина живой и не отмеченной печатью смерти, то имела бы много общего с его собственной матерью. Те же густые темные волосы, та же стройная фигура и руки, на которых виднелись следы тяжкого ежедневного труда.

– Реалистичная картина. Молодец, Савант, – произнес старший следователь и нахмурился. После обратился к медицинскому эксперту. – Что насчет отпечатков?

– Ничего нет. Скорее всего, убийца использовал перчатки. Мои эксперты с утра поработают на месте преступления, но сомневаюсь, что что-то найдут. Убийца основательно подошел к делу, – покачал головой Томпсон.

Пару минут они молчали, каждый думал о своем.

– Есть еще что-нибудь, что мы должны знать? – наконец, задал вопрос Кристофер, которому, похоже, не терпелось покинуть морг.

– Возможно, это важно, – кивнул Джордж Томпсон. – Жертва не была подвергнута сексуальному насилию, хотя и найдена обнаженной. Помимо ссадин и разреза после извлечения сердца, нет никаких признаков побоев. Очень чистая и профессиональная работа. Я бы подумал, что операцию делал человек с медицинским образованием, если бы не знал, насколько изумительные работы могут проделывать психически неуравновешенные люди, ничего общего с медициной не имеющие.

– Ясно, спасибо, Томпсон, – сосредоточенно кивнул Бенджамин и направился вон из морга.

После удушающего аромата формалина, масла и цветов, воздух в участке показался чистым. Вдохнув полной грудью, Леонард медленно выдохнул, приводя мысли в порядок. На него произвело впечатление это дело, и он будет счастлив, когда психопата, совершившего подобное, упекут за решетку.

Войдя в кабинет, мужчины остановились возле рабочего стола. Темпл, свернувшись калачиком, спала на старенькой софе. На лице играла загадочная улыбка, будто сон радовал. Леонарду в голову пришла случайная мысль. Насколько непохожи сейчас та мертвая женщина на железном столе и Темпл Райс, буквально пышущая жизненной энергией и здоровьем. Савант подумал, что не хотел бы, чтобы Темпл когда-нибудь оказалась в такой безвыходной ситуации, как и молодая женщина с красивыми каштановыми волосами.

– Дело жуткое, – тихо, стараясь не разбудить Темпл, вынес вердикт Бенджамин. – Но будем придерживаться плана. Завтра мы с Крисом отправимся на место преступления и попробуем найти зацепки, а ты, Савант, продолжай думать. У тебя отлично получается.

– Хорошо, – кивнул Леонард, ловя недовольный взгляд Райса. Тот заметил, как внимательно Савант смотрел на его спящую сестру и явно заподозрил что-то не то. – Тогда пойду домой. Завтра с утра меня ждут в лечебнице.

– Все, договорились, доброй ночи, Леонард, – дружелюбно, но все еще мрачно (явно под впечатлением от увиденного в морге), произнес Бенджамин и хлопнул парня по плечу. Леонард махнул рукой Кристоферу, но тот никак не отреагировал, поэтому Савант направился к выходу.

Уже наступила настоящая ночь, и на улице моросил неприятный дождь, но Леонард предпочел пройтись пешком несколько кварталов до своей квартиры. Что-то не так, это дело становилось особенным с каждым мгновением раздумий. В памяти постоянно всплывал образ жертвы и то, как каштановые волосы рассыпались на железном столе морга. Саванта мутило от осевшего в носу и мозгах запаха эфирного масла и цветов. Пройдя несколько кварталов, он понял, что не может справиться с позывами организма. Завернув за первый попавшийся угол, Леонард облокотился о стену, чувствуя головокружение. Его немедленно стошнило.

Глава 2

– Вас снова мучили кошмары? – голос ровный, не выражающий ни одной эмоции.

Тишина.

– О чем вы думаете? – спокойно допытывался врач.

Тишина.

– Возможно, хотите что-то рассказать? – о, вот здесь проскальзывает толика надежды.

Но в ответ снова тишина.

Савант никогда не вдумывался в смысл вопросов, которыми лекари закидывают пациентов Миддл-Таун. Каких ответов они ждали? Несчастные, попавшие под знак неполноценных, в большинстве своем, действительно больны. Перечень психических заболеваний использовался со времен Земли-1, периодически дополняясь. И Леонард этот список знал досконально. Каждую мелочь, любой симптом видел мгновенно. Иногда это здорово мешало жить. Поэтому Савант научился отключать взгляд эксперта.

Хоть в больнице он значился санитаром, его ценили. Прекрасная память и сосредоточенность при выполнении задач вкупе с удивительной исполнительностью – Савант оказался незаменим в Миддл-Таун. Так, во всяком случае, не уставали повторять изнеможенные ночными сменами медсестры.

Персонала катастрофически не хватало. Неудивительно, что на работу принимали каждого, кто изъявил желание. Леонарду повезло. С его медицинской карточкой и отсутствием образования было сложно найти хорошую работу. Впрочем, ему повезло дважды. В первый раз, когда в Миддл-Таун закрыли глаза на диагноз, во второй – когда Бенджамин Уокер появился в жизни Саванта.

Он смотрел на то, как доктор с равнодушным выражением лица повторял вопросы, а пациент – худой мужчина лет сорока – продолжал молчать. Как и десять лет до этого. У пациента в карточке диагноз «мутизм», и пока что никаких результатов методики лекарей не давали. Савант терпеливо ждал, когда врач закончит, чтобы помочь больному принять лекарства и устроиться на жесткой постели.

Когда лекарь исчез из палаты, Леонард точными движениями выполнил свои обязанности, удостоившись кивка благодарности от пациента, но уходить не спешил. Он знал наверняка, что больного не тяготит его общество, ведь Савант, как и сам пациент, хранил молчание. Каждый думал о своем.

Леонард стоял возле зарешеченного окна и смотрел вдаль на машины. Их не слышно в лечебнице, будто это место находится под невидимым куполом, защищающим от вторжения извне. Иногда Савант ощущал подобный купол и вокруг себя: только он, и рядом никого – ни людей, ни звуков, ни запахов.

Медленно переведя взгляд на задремавшего пациента, Леонард задумался. С утра в голове крутились мысли о деле. Савант размышлял о деталях, складывая их, как частички мозаики, в большую картину. Было легко представить убийцу в белоснежной форме пациента Миддл-Таун. Савант не сомневался, что корни сотворенного где-то в нарушенном, искаженном травмой, разуме. Что могло толкнуть человека на совершение столь изощренного преступления? Отторжение чувства отвращения к смерти, замещение эмоций восхвалением и красотой мертвого тела. Словно смерть – переход в лучший мир, а не боль, потеря и горе.

Ощущение смерти Савант знал не понаслышке. Ему приходилось испытывать боль потери. Он помнил скромные похороны матери и немногочисленных людей, пришедших проводить женщину в последний путь. В смерти не было ничего прекрасного. Как бы красиво и аккуратно человек не выглядел, в гробу над ним висел символ отчаяния и потери. Красотой там и не пахло.

Что своим представлением хотел показать преступник? Из-за чего возникла ужасная потребность убивать? И будут ли другие жертвы?

На эти вопросы Леонард не мог дать ответа, но совсем скоро он разберется.

Пациент еле слышно засопел, и молодой санитар решил больше не оставаться в палате. Больные нуждались в отдыхе. Кто знает, возможно, состояние сна – единственный способ для пациентов оставаться собой. Вдруг во сне они не страдают от навязчивых состояний и болезни? Вдруг только в сновидениях они снова гуляют по паркам с родными и близкими, наслаждаясь лучами летнего солнышка, просачивающимся сквозь изумрудную листву деревьев.

На Леонарда сон не воздействовал. Возможно, дело в том, что ему редко снилось хоть что-то, что он не забывал в первые же минуты после пробуждения. Сны – единственное, что Савант мог забыть. Все остальное, хоть раз прочитанное, впечатывалось в память. И Леонард не в силах исправить это. Иногда он целенаправленно пытался добиться забвения, но ни алкоголь, ни медицинские препараты не спасали.

– Леонард! – негромко позвала медсестра, и парень неторопливо направился к ней. Это Луиза, у нее двое несовершеннолетних детей. Именно поэтому женщина нагружала себя сменами, пытаясь в одиночку прокормить семью. Насколько Леонард знал, мужа у нее нет. Иногда Савант угощал Луизу купленными в пекарне пончиками, а она его – домашним сидром, изготовленным по собственному рецепту. Леонарду нравилась Луиза. Хотя бы потому, что она была добра. А еще Луиза красивая, несмотря на темные круги под глазами.

– Что-то случилось? – поинтересовался Савант, подойдя ближе. Луиза вымученно, но искренне улыбнулась и покачала головой. Две прядки, выпущенные из-под шапочки медсестры, качнулись из стороны в сторону.

– Просто хотела сказать, что сегодня твоя смена закончена. Никаких процедур не назначено, можешь идти домой.

– Хорошо, спасибо, – кивнул Леонард и, развернувшись, собирался пойти в раздевалку для персонала, как его догнала фраза Луизы.

– У ворот тебя ждут, – в голосе медсестры проскользнула смешинка. Савант недоуменно обернулся и приподнял бровь. Никто, кроме Бенджамина, никогда не заходил в Миддл-Таун. Луиза, хитро улыбаясь, пояснила. – Девушка. Очень вежливая и милая. Правда, несмотря на это, ее не пропустили. Поэтому она ждет у ворот.

Леонард ничего не ответил, пожал плечами и направился переодеваться. Он понятия не имел, кто эта девушка, хотя мысли, конечно, имелись. Когда Савант вышел за пределы лечебницы, догадки подтвердились. Возле машины Кристофера Райса, скрестив руки на груди и смотря в сторону, стояла Темпл. Она будто не замечала мелкий дождик, который не прекращался с прошлой ночи, капая на ее не покрытую капюшоном серебристую макушку. Стояла и смотрела в никуда, захваченная мыслями.

Савант не смог определить эмоцию, которую испытал, увидев Темпл. Недоумение? Настороженность? Возможно… интерес?

– Что ты здесь делаешь, Темпл? – без приветствий, задал вопрос Леонард, вырывая девушку из размышлений. Темпл вздрогнула и поежилась, словно только сейчас заметила, что погода не слишком теплая. Обратив внимание на Саванта, девушка улыбнулась и неопределенно пожала плечами.

– Была рядом с лечебницей и подумала, что могу тебя подвезти, раз уж мне все равно нужно в полицейский участок. Хорошо, что не опоздала, и ты не уехал без меня, – ровно ответила Темпл и направилась к водительскому месту, как бы подразумевая, что отказа быть не может. Открыв дверь, девушка спокойно села и посмотрела на все еще стоявшего на месте Саванта. – Садись, Леонард, я не кусаюсь.

– Сомневаюсь в этом, ты же Райс, – пробурчал Савант, но в машину сел.

Некоторое время они ехали молча, хотя у Темпл явно имелись вопросы. Леонард мог прочесть это по выражению лица. Ему казалось забавным стойкое сопротивление Темпл желанию выпалить вопросы в один миг. Именно поэтому Савант молча наслаждался тем, как нагнетается обстановка. Темпл не выдержала примерно на десятой минуте тишины.

– Так как дела, Леонард? – начала девушка. С губ Саванта сорвался смешок, и Темпл кинула быстрый взгляд. Нахмурившись, она закусила губу. – Отсчитывал минуты, когда я заговорю? Я для тебя как открытая книга, не так ли? Ты легко считываешь эмоции.

– Верно, – согласился Савант и отвернулся к окну. – Но это не страшно. Наверняка найдется кто-то, кто посчитает тебя невероятно загадочной, мужчины любят загадки. Тебе не стоит переживать.

– Я и не переживаю, – холодно заявила Темпл, чем вызвала у Саванта очередную улыбку. Он снова ее задел. Но, кажется, в этот раз мисс Райс не собиралась отступать. – Как ты это делаешь?

– Что именно? – переспросил Леонард, не отрывая взгляда от города за стеклом. Осень на Земле-3 не красно-желтая, а серая. Впрочем, как и любое другое время года. Бенджамин рассказывал, что раньше осень называли золотым сезоном. Города утопали в желтой листве, вызывая восхищение. Ничего, кроме тоски, у Саванта осень не вызывала. Восхищаться серостью и слякотью – глупо.

– Как ты замечаешь детали, позволяющие догадываться о мыслях и чувствах людей? – пояснила Темпл, внимательно следя за дорогой. Дождь значительно усилился. Но щетки на стекле с пронзительным скрипом справлялись со своей работой. Равномерный и монотонный звук успокаивал.

– Не знаю, это происходит само по себе, – честно ответил Савант. Он действительно не знал. Разбираться не хотелось.

– У Кристофера есть соображения на этот счет, – заметила Темпл. Леонард хмыкнул.

– Конечно, есть. Твой брат терпеть меня не может с самого знакомства. Легко угадать его мысли по поводу всего, что связано со мной.