Золотая для дракона

Она прижалась к стене, взялась за ручку, кивнула Кайдану — мол, прикрой. Он встал с другой стороны двери, и она заметила, как вокруг его пальцев заструился синий магический дымок. Наготове. Всё-таки полезный, подумала она.

Рывок. Дверь распахнулась.

В комнате горела одинокая свеча. У окна стояла фигура в плаще.

— Фантом, — выдохнула Адэль. — Руки вверх. Медленно. Без резких движений.

Фигура обернулась.

И Адэль выругалась.

Перед ними стоял не Фантом. Тощий парнишка лет шестнадцати, бледный как полотно, с перепуганными глазами и трясущимися губами. На плечах у него болтался плащ — да, тот самый серый плащ, который Адэль видела в храме.

— Госпожа, не убивайте! — взвизгнул парнишка. — Я ничего не сделал! Мне заплатили! Просто надеть плащ и бежать! Я не знаю, кто это был!

Адэль опустила нож, но не убрала.

— Кто заплатил?

— Мужчина. Сказал — наденешь и побежишь в Нижние кварталы, зайдёшь в «Чешуйчатый плут», поднимешься сюда и будешь ждать. Он дал пять золотых!

— Когда?

— Полчаса назад! У храма!

Адэль переглянулась с Кайданом.

— Отвлекающий манёвр, — произнёс тот.

— Он знал, как я работаю, — медленно сказала Адэль. И от этой мысли у неё похолодело в груди. Фантом изучал её? Готовился? Или — что хуже — кто-то сливал ему информацию?

— Парень, — она повернулась к мальчишке, — тот мужчина, который заплатил, — он говорил что-нибудь ещё? Что-нибудь странное?

— Н-нет... Только сказал передать...

— Что?

— Если женщина с короткими волосами и злым лицом спросит, кто его нанял, передать: «Ты не в том мире играешь в свои игры, Райт. Здесь другие правила». Простите, госпожа, я просто повторил!

Адэль медленно втянула воздух сквозь зубы.

— Кто-то знает моё имя, — произнесла она. — Фантом не мог знать. Он вообще не знал, что я его веду. Он думал, что оторвался три перехода назад.

— Значит, это не Фантом, — резюмировал Кайдан.

— Значит, у Фантома появился местный друг. Очень информированный друг.

Она отпустила парнишку — тот пулей вылетел из комнаты и скатился по лестнице, только пятки засверкали. В комнате повисло напряжение.

— Ты говорила, что твой мир далеко отсюда, — сказал Кайдан. — Откуда здесь кому-то знать твоё имя?

— Это мне и не нравится.

Она подошла к окну, выглянула. Узкий переулок, тёмный, пустой. Фантом и его загадочный сообщник были уже далеко.

— Нужно возвращаться в зал, — решила она. — Если мальчишка был приманкой, значит, тот, кто его послал, хотел, чтобы мы ушли с дороги. Возможно, он сейчас в таверне. Возможно, мы просто дали ему время сделать то, за чем он сюда приходил.

Они спустились в зал — и сразу поняли, что атмосфера изменилась. Народу прибавилось, шум стал громче, а в центре зала теперь стоял... дракон.

Настоящий дракон в человеческой форме — Адэль уже научилась их различать по характерной ауре. Этот был высокий, поджарый, с волосами цвета тёмного аметиста и глазами, отливающими фиолетовым. Одет неброско, но дорого: кожаный жилет поверх тёмной рубашки, высокие сапоги, на поясе — несколько кинжалов и незнакомый Адэль магический прибор. Он держался расслабленно, почти вальяжно, но в этой расслабленности чувствовалась готовность в любой момент взорваться действием.

Кайдан замер.

— Что? — спросила Адэль.

— Это лорд Рейнхарт. Аметистовый род.

— Друг?

— Коллега по Совету. И... не совсем друг.

— Конкурент?

— Скорее тот, кто всегда считал, что Сапфировый род слишком много на себя берёт. У Аметистовых особая способность — они чуют магию. Любую. На большом расстоянии. Говорят, Рейнхарт может определить расу дракона по одному лишь запаху, даже если тот в человеческой форме.

Адэль напряглась.

Лорд Рейнхарт тем временем заметил их. И — вот незадача — направился прямиком к ним. Улыбка у него была открытая, дружелюбная, совершенно непохожая на холодную надменность Кайдана.

— Кайдан! — воскликнул он, разводя руками. — А я слышал сплетни, что твоя свадьба сорвана и что ты теперь ходишь по Нижним кварталам с загадочной незнакомкой. Думал, врут. А это, выходит, правда!

— Рейнхарт, — сдержанно кивнул Кайдан. Голос его звучал так, словно он проглотил лимон и теперь пытался делать вид, что это мёд. — Что ты здесь делаешь?

— Пью. В основном. А ещё жду кое-кого. Но теперь, когда я вижу тебя в такой компании, моё любопытство требует немедленного удовлетворения. — Он повернулся к Адэль и отвесил галантный полупоклон. — Лорд Рейнхарт Аметистовый, к вашим услугам. Можно просто Рейн. А вы, надо полагать, та самая особа?

— Адэль Райт, — представилась она, пожимая протянутую руку. — Межмировой патруль. Та самая, которая опер, а не особа.

Рейн расхохотался.

— Межмировой патруль? Да ладно! Я с ними работаю! Вернее, с вами. С вашим отделом. Межмировое соглашение, потом-кровью-подписанное и всё такое.

Адэль удивлённо вскинула брови.

— Вы — официальный представитель драконьего мира в Межмировом совете?

— Единственный и неповторимый. Я тот самый дракон, который заполняет бесконечные формуляры, мирится с вашей бюрократией и пьёт отвратительный кофе в комнате ожидания вашего штаба. Кажется, мы с вами даже на одном этаже работаем — я видел дверь вашего отдела. «Особо опасные», да?

— Одиннадцатый этаж, — кивнула Адэль. — Третья дверь направо.

— О! Моя — пятая налево. Соседи, получается.

Кайдан переводил взгляд с одного на другого, и выражение его лица становилось всё мрачнее.

— Ты не говорил, что работаешь с Межмирьем, — процедил он.

— А ты не спрашивал, — пожал плечами Рейн. — Ты вообще редко интересуешься делами Аметистового рода, Кайдан. Кажется, последний раз ты разговаривал со мной на Совете три месяца назад и сказал «не загораживайте проход».

— Это было не тебе.

— Вот именно. Всему Совету — а я там сидел. Обидно, между прочим.

Адэль невольно хмыкнула. Этот Рейн ей определённо нравился. Лёгкий, ироничный, не лебезящий перед Верховным лордом. И главное — он знал её организацию. Это могло быть полезно.

— Лорд Рейнхарт, — сказала она, переходя к делу, — вы говорили, что ждёте кого-то. Не могли бы вы уточнить, кого именно?

— Информатора, — ответил Рейн, и его тон неуловимо изменился. Исчезла шутливость, появилась деловитость. — У нас в Нижних кварталах последние дни творится что-то странное. Появилось новое зелье. Очень опасное. Жертвы превращаются в пустые оболочки.

Адэль переглянулась с Кайданом.

— «Сияние», — сказала она.

— Вы знаете? — удивился Рейн.

— Это мой профиль. Я гонюсь за распространителем. Он скрылся в вашем мире несколько часов назад — и уже успел обзавестись местным сообщником.

— Вот как... — Рейн нахмурился. — Тогда у нас с вами общее дело, госпожа Райт.

— Можно просто Адэль.

— Адэль, — он словно попробовал имя на вкус и улыбнулся. — Красивое. И подходит вам.

Кайдан издал какой-то невнятный звук — нечто среднее между кашлем и рычанием.

— Может, перейдём к делу? — поинтересовался он ледяным тоном. — Или вы планируете обсуждать имена до утра?

— О, кто-то ревнует, — хмыкнул Рейн. — Забавно. Никогда не видел, чтобы ты ревновал, Кайдан. Обычно ты холоден как лёд.

— Я не ревную, — отрезал Верховный лорд.

— Конечно-конечно. А эта метка истинности на твоём запястье, которая светится всякий раз, когда я смотрю на Адэль дольше двух секунд, — это просто декоративный элемент, да?

Адэль бросила взгляд на запястье Кайдана. Метка действительно пульсировала мягким синим светом.

— Так, стоп, — сказала она, поднимая руку. — Во-первых, я не чья-то. Во-вторых, у нас тут наркодилер, разрушающий сознания, и с каждой минутой он уходит всё дальше.

Рейн вскинул руки в примирительном жесте.

— Прошу прощения. Вы правы. Дело. Итак, что я знаю: мой информатор должен был принести мне сведения о том, кто продаёт «Сияние» и где его лаборатория. Он опаздывает. Это нехороший знак.

— Лаборатория? — насторожилась Адэль. — Фантом — курьер, не химик. Он распространяет, но не производит. Если у него есть лаборатория, значит, он работает на кого-то ещё. Или с кем-то.

— Именно. И я подозреваю, что этот «кто-то» — дракон. Зелье слишком сильное для человеческой магии. В нём чувствуется драконья кровь.

— Драконья кровь? — переспросил Кайдан. — Это запрещено. Использование крови в зельях — преступление против всех родов.

— Как и многое другое, что происходит в Нижних кварталах, — пожал плечами Рейн. — Но кому-то плевать на запреты. Отсюда и мой интерес.

Адэль напряжённо думала. Драконья кровь — это серьёзно. В Межмирье такие субстанции были под строжайшим контролем. Но Фантом мог найти способ. И если в этом замешан местный дракон, ситуация становилась опаснее в разы.

И тут Рейн сделал нечто странное.

Он подошёл к ней ближе — не настолько, чтобы это выглядело угрожающе, но достаточно, чтобы нарушить личное пространство — и втянул воздух. Так, словно принюхивался.

— Что вы делаете? — Адэль отступила на шаг.

— Простите, профессиональная привычка, — он виновато улыбнулся, но в его фиолетовых глазах мелькнуло что-то непонятное. Заинтересованность. Любопытство. И ещё что-то, чего Адэль не смогла расшифровать.

— И что же вы унюхали?

— Ничего особенного, — ответил он слишком быстро. — Просто... вы интересно пахнете.

— А как?

— Не могу определить. Что-то очень знакомое, но ускользающее. Давно забытое.

Кайдан напрягся. Его рука непроизвольно легла на плечо Адэль — собственнический жест, от которого она тут же стряхнула его ладонь.

— Хватит нюхать мою... — Кайдан осёкся. — Хватит нюхать её, Рейнхарт.

— А ты, выходит, уже считаешь её «своей»? — ухмыльнулся Рейн.

— Господа драконы, у нас расследование. Давайте отложим обсуждение запахов, меток и прочих глупостей до тех пор, пока я не надену наручники на преступника. Согласны?

— Полностью, — кивнул Рейн. — И в знак примирения позвольте предложить помощь. Я знаю Нижние кварталы как свои пять пальцев. У меня есть связи, информаторы и доступ к Межмировому порталу. Если ваш Фантом захочет сбежать в другой мир, ему придётся пройти через меня.

Адэль задумалась. Предложение было дельным. Этот аметистовый дракон мог стать ценным союзником. Кроме того, он работал с её начальством — а значит, был проверен.

— Я согласна, — сказала она. — При одном условии. Я ведущая в этом расследовании. Вы оба — консультанты.

— Я Верховный лорд, — напомнил Кайдан. — Я не могу быть консультантом.

— А я живое доказательство того, что Верховному лорду иногда приходится быть консультантом, — парировала Адэль. — Ты в деле или нет?

В его глазах что-то промелькнуло. Уважение? Раздражение? Смесь того и другого?

— В деле, — сдался он.

— Отлично. Тогда давайте найдём столик в углу, где никто не подслушает, и Рейн расскажет нам всё, что знает.

Они устроились в самом тёмном углу таверны, подальше от любопытных ушей. Рейн заказал три кружки пряного эля, но Адэль к своей даже не притронулась — профессиональная привычка, никаких напитков в полевых условиях, тем более в незнакомом мире.

— Итак, — начал Рейн, понижая голос, — неделю назад в Нижних кварталах появилось «Сияние». Сначала — единичные случаи. Бедняки, бездомные, те, кого не будут искать. Потом — чаще. Сейчас, по моим подсчётам, около тридцати жертв.

— Тридцать?! — Адэль сжала кулаки. — В других мирах он действовал осторожнее. Здесь он словно с цепи сорвался.

— Или ему нужны не жертвы, а что-то другое. Что-то, что он ищет. Или тестирует.

— Что вы имеете в виду?

Рейн помедлил, прежде чем ответить.

— Мой источник сообщил, что Фантом — или тот, кто стоит за ним, — ищет что-то конкретное. Что-то связанное с вымершим родом.

— Какой именно род? — спросила она ровно.

— Не знаю. Информатор не уточнил. Сказал только, что это как-то связано с золотом.

Повисла пауза. Адэль чувствовала, как Кайдан и Рейн смотрят на неё — каждый по-своему. Один — с напряжением собственника, второй — с непонятным ей любопытством.

— Золотые драконы вымерли больше двадцати лет назад, — сказал Кайдан. — Они были уничтожены. Все.

— Кроме, возможно, одного, — тихо добавил Рейн, и его взгляд на мгновение задержался на Адэль. — Ходили слухи, что последняя наследница рода осталась жива. Многие считают это легендой. Но что, если нет? Что, если Фантом ищет именно её?

— Зачем ему наследница вымершего рода? — спросила Адэль.

— Кровь Золотого дракона, — ответил Рейн, — обладает уникальными свойствами. Говорят, она усиливает любую магию. Делает её абсолютной. Если кто-то создаёт зелье, стирающее личности, и добавит в него золотую кровь... Получится оружие невероятной силы.

Адэль смотрела на свои руки. На метку, пульсирующую на запястье. На пальцы, сжимавшие столешницу так, что побелели костяшки.

Значит, золотые драконы существовали. Они были уничтожены. И кто-то ищет выжившего.

Совпадение? Вряд ли.

— Ладно, — произнесла она вслух. — Значит, Фантом ищет Золотого дракона. Это меняет дело.

— И что ты предлагаешь? — спросил Кайдан.

— Предлагаю начать с лаборатории. Если мы найдём, где производят «Сияние», — найдём и Фантома. Рейн, что с вашим информатором?

— Жду его здесь, в таверне. Он должен был появиться час назад.

— Значит, ждём вместе. Если не появится — сами идём его искать.

— Опасное место — Нижние кварталы ночью, — предупредил Рейн. — Даже для драконов.

— А я вообще человек, — усмехнулась Адэль. — Значит, мне всё равно.

Рейн посмотрел на неё долгим взглядом, и в его фиолетовых глазах мелькнуло.

Он чуял, что с ней что-то не так.

Прошло ещё два часа. Информатор так и не появился.

Таверна постепенно пустела. Те немногие посетители, что ещё оставались, косились на странную троицу в углу, но предпочитали не связываться. Адэль успела изучить карту Нижних кварталов, набросанную Рейном на салфетке. Кайдан пил эль и сверлил взглядом аметистового коллегу, который, в свою очередь, сверлил взглядом входную дверь.

— Дело дрянь, — резюмировала Адэль, когда стрелка на её наручном хронометре (единственном работающем приборе) перевалила за полночь. — Информатор мёртв или похищен. Либо он испугался и сбежал. В любом случае, ждать больше нечего.

— Согласен, — кивнул Рейн. — У моего источника была квартира в Восточном переулке. Можем проверить. Только это небезопасно.

— Уже поняла. Идём.

Они поднялись. Кайдан бросил на стол золотую монету — значительно больше, чем стоил эль. Хозяин таверны, мрачный тип с крючковатым носом, поймал её на лету и поклонился так низко, что едва не стукнулся лбом о стойку.

На улице их встретила сырая прохлада. Фонари горели через один, мостовая блестела после недавнего дождя, где-то вдалеке лаяли собаки.

— Нам налево, — сказал Рейн. — Восточный переулок в десяти минутах ходьбы.

Они двинулись. Адэль шла быстро, автоматически сканируя окна и крыши — привычка, от которой она не могла избавиться даже во сне. Кайдан шагал справа, держась чуть ближе, чем требовала необходимость. Рейн — слева, внимательный и настороженный.

— Ты всегда так работаешь? — спросил вдруг Кайдан.

— Как?

— Быстро. Без колебаний. Как будто каждый раз идёшь на войну.

— Я иду на работу. Это немного другое.

— Нет, — возразил он. — Я видел многих воинов. Ты двигаешься как воин. Как тот, кто привык, что каждая секунда может стать последней.

— Может, и привыкла. Девять лет в Межмировом патруле — это не прогулка по парку.

— А что было до этого?

Адэль споткнулась о булыжник. Совершенно случайно — просто булыжник оказался не на том месте. Никакого отношения к вопросу.

— Ничего интересного, — сказала она.

— Ты уходишь от ответа.

— А ты задаёшь слишком личные вопросы. Мы вроде как не на свидании, лорд Кайдан.

— А жаль, — вставил Рейн и тут же получил два убийственных взгляда. — Что? Я просто поддерживаю беседу.

— Поддерживай её молча, — посоветовал Кайдан.

— О, точно ревнует.

— Я не...

— Ревну-ешь. У тебя чешуя на скулах потемнела. Так всегда бывает, когда ты злишься.

Адэль перевела взгляд на Кайдана. Чешуя действительно стала тёмно-синей, почти чёрной. Он поймал её взгляд и демонстративно отвернулся.

— Мы почти пришли, — сказала она, чтобы сменить тему. — Рейн, где именно квартира?

— Вон тот дом, с покосившейся дверью. Третий этаж, окно на восток.

Дом выглядел нежилым. Облупленные стены, тёмные окна, запах сырости и запустения.

— Идём, — сказала Адэль. — Тихо.

Они поднялись по скрипучей лестнице. Дверь в квартиру информатора была приоткрыта. На полу — тёмные пятна.

— Кровь, — констатировал Рейн, приседая. — Ещё свежая.

Адэль вытащила нож. Вошла первой — медленно, плавно, держась стены. Квартира была перевёрнута вверх дном. Кто-то что-то искал. В углу, рядом с опрокинутым стулом, лежал человек. Вернее, то, что от него осталось.

— Овощ, — тихо произнесла Адэль.

Человек дышал. Глаза его были открыты — но совершенно пусты. Он смотрел в потолок и не видел ничего. Не реагировал. Не двигался. Просто оболочка.

— «Сияние», — сказал Рейн. Голос его звучал глухо, без обычной весёлости. — Это явно оно.

— Здесь было двое, — произнёс Кайдан, принюхиваясь. — Один — человек. Второй — дракон. Я чувствую запах магии.

— Какой род? — спросил Рейн.

— Не могу определить. Что-то тёмное. Старое. Возможно, теневые драконы.

— Теневые вымерли вместе с Золотыми, — покачал головой Рейн. — Это не может быть...

— Я знаю, что я чувствую.

Адэль стояла посреди разгромленной комнаты, и в голове у неё всё начинало складываться. Вымерший род. Драконья кровь. «Сияние», стирающее личность. Кто-то ищет Золотого дракона. Кто-то, кто знает о вымерших родах больше, чем все остальные.

— Нужно возвращаться, — сказала она наконец. — Здесь больше ничего нет.

— А как же информатор? — спросил Рейн.

— Он уже ничего не расскажет. — Она кивнула на пустую оболочку. — Но он оставил нам главную подсказку. Фантом здесь не один. У него есть местный покровитель, который использует вымершую магию. И нам нужно узнать, кто это, прежде чем они найдут то, что ищут.

Они вышли из квартиры. Спустились по лестнице. Улица была пуста и безмолвна.

— Я вернусь в Совет, — сказал Рейн. — Подниму архивы. Узнаю всё, что можно о теневых драконах. А ты, Кайдан, береги свою истинную. Она, кажется, ввязалась в очень опасную игру.

— Я сам разберусь, — ответил тот.

— Как всегда. — Рейн усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. Потом повернулся к Адэль: — Удачи, соседка по этажу. Если что — моя дверь открыта. В прямом и переносном смысле.

— Спасибо, Рейн.

Он развернулся и растворился в темноте переулка.

— Странный тип, — произнесла она.

— Очень странный, — согласился Кайдан, и в его голосе слышалось плохо скрываемое облегчение. — Но полезный.

— Да уж. Полезный.

Они пошли обратно, к храму, где их ждал экипаж. Ночь сгущалась. Где-то в недрах Нижних кварталов скрывались Фантом и его союзник. А где-то глубоко внутри Адэль зарождалось странное, незнакомое чувство — словно что-то просыпалось. Медленно. Неспешно. Но неотвратимо.

Она гнала это чувство прочь. Ей нужно было работать.

Но метка знала то, чего она ещё не понимала.

Глава 3. Шрамы, которые не видны

Знаете, что самое паршивое в бессоннице? Не сама усталость. Не красные глаза поутру. А мысли. Те самые, от которых ты пытаешься сбежать днём, заваливая себя работой, погонями и отчётами. Ночью они догоняют. Устраиваются поудобнее у тебя в голове и начинают свой мерзкий показ — кинофестиваль «Травмы Адэль Райт», эксклюзивный показ, только для одного зрителя.

Я лежала в гостевых покоях верховного храма — огромная кровать с балдахином, шёлковые простыни, пахнущие лавандой, — и смотрела в потолок. Метка на запястье слабо пульсировала, напоминая о том, что где-то в этом же крыле, за несколькими стенами, спит (или не спит) Кайдан Сапфировый, Верховный лорд, самый властный и раздражающий мужчина из всех, кого я имела несчастье встретить. Он выделил мне отдельные покои в своём дворцовом крыле, едва мы переступили порог храма после возвращения из Нижних кварталов. Я пыталась возражать — мол, сниму комнату в городе, не хочу быть обязанной. Но он упёрся: «Ты моя истинная. Обеспечить тебе безопасность и кров — минимум, который я могу сделать. Пока ты здесь, ты будешь жить у меня. Это не обсуждается. Бла-бла-бла». Это звучало властно, почти грубо. Но в его глазах я заметила что-то ещё — не просто собственничество, а искреннюю тревогу. Я хотела поспорить, но сил после ночной погони, сражения с магическим барьером и допроса в таверне уже не оставалось. Так я и оказалась в этой чужой, слишком мягкой кровати.

Мы вернулись из Нижних кварталов три часа назад. Я была вымотана так, что перед глазами плыло. Но стоило голове коснуться подушки, как мозг включил обратную перемотку — и понеслось.

Детский дом.

Мне было пять, когда меня нашли на пороге приюта Святой Магдалены в Бруклине. Маленькая девочка с платиновыми волосами и странной золотой прядью. Без документов. Без имени. Без единого слова — я не разговаривала почти полгода.

Потом выяснилось, что я вообще не помню ничего из того, что было до пяти лет. Чистый лист. Tabula rasa, как любила говорить наша психолог, миссис Голдберг. Она считала, что я пережила какую-то травму, и мой мозг заблокировал воспоминания, чтобы защититься.

Может, так и было. А может, всё куда сложнее.