Демон для монашки

Суккуба была высокой, брюнеткой, с ногами от шеи и в облегающем платье, которое, казалось, было нарисовано на ней. Она рассматривала смеситель с таким видом, будто решала, стоит ли соблазнять его или сначала помыть.

— Это она? — шепнула Рэйвен.

— Она, — ответил Азазель. Сказал он воодушевленным голосом.

Рэйвен почувствовала, как что-то горячее и иррациональное поднимается от желудка к горлу. Она не знала, как это называется. Она никогда не ревновала. Даже к брату. Даже к Богу.

— Иди, поговори с ней, — сказала она сквозь зубы. — Ты же у нас специалист по демонскому этикету.

—А ты?

— А я пока поищу, где тут продают динамит.

Суккуба обернулась. У неё были фиолетовые глаза и улыбка, от которой у мёртвого встало бы.

— Азазель, — мурлыкнула она. — Какая встреча. Ты ли это? Тот самый генерал, который теперь ходит на поводке у монашки?

— Лилит, — кивнул Азазель. — Ты всё такая же… токсичная.

— А ты всё такой же красивый. — Она провела пальцем по его груди. — Как же ты тут оказался? Пришёл извиниться, что не позвонил последние три тысячи лет?

— Пришёл узнать, кто открывает порталы.

Лилит рассмеялась. Смех был похож на звон разбитых бокалов.

— Прямо так сразу? Без прелюдий? Ты испортился, Ази. Раньше ты хотя бы делал вид, что я тебе интересна.

— Ты была интересна ровно два вечера в первом веке до нашей эры. А потом ты украла мою колесницу и продала её римлянам.

— У неё были хорошие колёса.

— Лилит. — Азазель шагнул ближе. Его голос стал тише, опаснее. — Я не играю. Моя хозяйка — психопатка с дробовиком. Если я не принесу ей информацию, она пристрелит тебя, а потом заставит меня запивать это виски. А я не хочу запивать. У меня режим.

Из-за стеллажа с ваннами вышла Рэйвен. Она держала в руках унитазный ёршик. Не как оружие, а как намёк.

— Привет, шлюха, — сказала она Лилит. — Рассказывай про порталы, или я сделаю из тебя бронзовую статуэтку для дачной уборной.

Лилит скрестила руки под грудью. Оценила монашку. Оценила дробовик. Оценила ёршик. И решила, что жить — это хорошая стратегия.

— Ладно, — сказала она. — Есть один смертный. Колдун. Работает на Князя Преисподней Вельзевула. Зовут Абрахас. Он открывает порталы в обмен на бессмертие. Качество хреновое — демоны часто выпадают не в тех телах, но дёшево и сердито.

— Где его найти? — спросила Рэйвен.

— Я не знаю. Он прячется. Но его фишка — он использует котов как ретрансляторы. Коты видят порталы. Если кот долго смотрит в одну точку и шипит — там скоро откроется дыра.

— Ты серьёзно? — Азазель поднял бровь.

— Абсолютно. Это самая дебильная магия, которую я видела. Но работает. — Лилит усмехнулась. — Вельзевул любит кошек. Иронично, да?

Рэйвен опустила дробовик. На секунду. Этого хватило, чтобы из-за стеллажа вылетел кот.

Обычный рыжий кот, толстый, с оторванным ухом. Он нёсся прямо на Лилит, глаза горели зелёным огнём, а из пасти шла сера.

— Ой, — сказала Лилит. — Кажется, это мой информатор. – Только зачем ты вселился в кота?

Кот приземлился на плечо суккубы, выпустил когти и зашипел. Но шипел он не на Рэйвен. Он шипел на Азазеля. Голосом, который явно не принадлежал кошачьей глотке.

— Азазель, предатель. Ты нюхаешь её грехи. Мы знаем.

— О, заткнись, Бархат, — устало сказал Азазель. — Ты и сам не лучше , посмотри на себя, ты простой блохастый кот.

— Я не кот. Я — посланник.

— А я — аллергик. Слезай с бабы, пока я не превратил тебя в ковер персидский.

Рэйвен не стала ждать. Она выхватила святую воду из кармана рясы и плеснула в кота. Кот заорал — не по-кошачьи, а так, что в соседнем отделе с красками упали банки.

— Азик! Работаем! — крикнула она.

— Что значит «работаем»? Это кот! Ты хочешь, чтобы я изгнал демона из кота?

— Да! Быстро!

— Это унизительно! Я изгонял из королей! Из пророков! А теперь из рыжего ублюдка!

— Азазель! — Рэйвен схватила его за грудки и притянула к себе. — Если этот кот умрёт, я сделаю так, что ты будешь мяукать до конца своих соляных дней. Понял?

Он понял.

Азазель закрыл глаза. Положил ладонь на голову кота. Кот бился, плевался серой, но демон внутри него вдруг замер.

— Выходи, — тихо сказал Азазель. — Выходи по-хорошему. Или я расскажу Вельзевулу, как ты проиграл в покер Люциферу и отдал свой трон за бутылку абсента.

Кот чихнул. Из его пасти вылетело что-то чёрное, жирное, похожее на переваренную карамель. Эта штука повисела в воздухе секунду, а потом растворилась с противным хлюпаньем.

Кот открыл глаза. Обычные, кошачьи, жёлтые. Он посмотрел на Рэйвен, потом на Азазеля. И сказал:

— Мяу.

Обычное «мяу». Никаких демонов.

— Спасла, — выдохнула Рэйвен. — Животинку спасла.

— Ты идиотка, — сказал Азазель, вытирая руки о джинсы. — Мы только что провели экзорцизм коту. В «Леруа Мерлен». Это войдёт в анналы.

Кот ткнулся носом в ногу Рэйвен. Она наклонилась, почесала его за ухом.

— Ты присмотришь за этим котом, раз уж твой информатор в него вселился!— сказала она Лилит. — И если увидишь ещё раз этого Абрахаса — скажи ему, что за ним идёт монашка с пушкой. И её домашний демон-красавчик.

— Домашний? — возмутился Азазель.

Глава 7. Ревность, которую никто не признает

- Ну, а чем не домашний? – сказала Лилит и обвилась вокруг Азазеля, как змея. – За животинкой присмотрю, давно хотела рыжего домашнего котика, да и от демонического питомца я бы тоже не отказалась…

Её пальцы скользнули по его рубашке, расстегнули ещё одну пуговицу, обнажая гладкую грудь с едва заметным шрамом — следом от руны Рэйвен.

— Бедный Ази, — мурлыкнула суккуба, прижимаясь бёдрами к его ноге. — Ты ходишь на поводке у этой... как её... недотраханной монашки. Она же не даёт тебе даже почесаться. А я могу дать всё.

Рэйвен застыла. Её пальцы сжали дробовик так, что дерево затрещало.

—Я оставлю вас наедине..- Рэйна отошла к стелажу с унитазами. - Идиотка, — прошептала она себе под нос. — Плевать. Мне плевать. Это мой инструмент.

Но в груди, там, где билось два сердца, закипало что-то чёрное и липкое. Она не знала этого чувства. Даже когда Дэнни отдали в интернат — не было так больно. Даже когда мать сказала «ты мне не дочь» — не было так горячо.

Азазель не отстранился. Он даже улыбнулся — той опасной улыбкой, от которой в аду падали ниц.

— Лилит, — сказал он тихо. — Ты прекрасна. Как всегда. Как грех. Как отрава.

— Так возьми меня, — прошептала она, проводя языком по его шее. — Прямо здесь. За смесителями. Я заставлю тебя забыть её имя.

— Вот тут ты ошибаешься, — Азазель вдруг взял её за запястье и аккуратно, но твёрдо отвёл руку. — Я не могу забыть то, что вросло в мою сущность. Эта «недотраханная монашка» — моя жизнь. Буквально. И знаешь что?