Развод по-драконьи. Ты утратила ценность

– Разве твой подопечный не горит? Или думаешь, что поможешь ему своими травками? – усмехается Лирен. – Готова взять на себя такую ответственность?

Готова ли я?

Дракону и правда хуже, а я не уверена, что Ксар поделится частичкой своего тела. Да еще ради дракона.

Но даже если и поделится, то сейчас дракариона нет.

Лирен – опытная лекарка, – именно то, что сейчас нужно Райгару. Но что-то внутри сжимается при мысли о том, чтобы впустить Лирен в дом, позволить ей приблизиться к раненому дракону.

Словно прочитав мои мысли, Лирен делает шаг вперёд.

– Айви, я не знаю, кого вы там прячете, но дракону я точно не наврежу.

– И ты пришла посмотреть? – голос мой звучит резче, чем мне хочется.

– Я пришла помочь. Я смогу. – она вздыхает. – Ты стала такой недоверчивой, Айви.

– Разве не без причины? – бросаю я, и старая боль вновь переворачивает все внутри.

Тринадцать лет назад Лирен была моей лучшей подругой. Я доверяла ей всё – свои секреты, мечты, даже первые неумелые заклинания.

Я доверила ей свою тайну.

А потом Лирен предала меня.

В глазах бывшей подруги вспыхивает пламя.

– Ты до сих пор считаешь, что я виновата? – её голос дрожит.

– Не время для этого разговора, – обрываю её. – Если действительно хочешь помочь – идём.

Оглядываюсь по сторонам в поисках дракариона, но Ксара всё нет и нет. Куда он мог подеваться? И почему именно сейчас, когда он так нужен?

Другого варианта нет, как принять помощь лекарки.

– Слава богам, ты пришла, – говорит Мирая Лирен. – Ему хуже. Лихорадка усилилась.

От теплого приема няни сердце пронзает ядовитой иглой ревности. Ну а на что я рассчитывала? Мирая в деревне всю жизнь прожила. Она знает Лирен с детства. Да, она лечит няню.

Конечно, Мирая доверяет ей.

Райгар по-прежнему лежит на кровати, его серебристая чешуя тускло мерцает в утреннем свете.

Обнажённый торс покрыт повязками, многие из которых пропитались кровью. На лбу выступили капли пота, дыхание тяжёлое, прерывистое.

Лирен почему-то застывает на пороге, при одном взгляде на дракона. Её лицо бледнеет, глаза расширяются, а рука, держащая корзину, начинает дрожать.

Понимаю ее страх и не осуждаю.

– Лирен? – окликаю её, но она словно не слышит.

Её взгляд прикован к лицу Райгара, и в нём читается такое изумление, такая боль, что мне становится не по себе.

– Ты знаешь его? – спрашиваю тихо.

Лирен вздрагивает, словно очнувшись ото сна.

– Нет, – резко отвечает она. – Конечно, нет. Просто... никогда не видела дракона в таком состоянии.

Лирен приближается к кровати, поставив корзину на пол, лекарка начинает доставать склянки, мешочки с травами, чистые бинты.

Её движения точны и уверены, но от меня не ускользает то, что Лирен избегает прикасаться к обнаженной коже Райгара. Она работает через ткань или касается только чешуи, словно боится контакта с его человеческой частью.

Понимаю. Прикасаться к чужому мужчине нельзя. И я не прикасалась бы специально. Просто случайно так вышло, что мне пришлось волочить его до кровати. Не бросать же беднягу на холодном полу?

– Что с ним? – спрашиваю я, помогая снять старые повязки.

– Отравление, – отвечает Лирен, принюхиваясь к ране на боку. – Кто-то использовал особый яд. Он не убивает сразу, но не даёт обратиться полностью – ни в человека, ни в дракона.

– Можешь помочь?

Лирен кивает, доставая из корзины маленький флакон с тёмно-фиолетовой жидкостью.

– Это должно помочь. Его нужно влить прямо в рану, а потом дать ему выпить остаток.

Я помогаю приподнять Райгара, пока Лирен готовит лекарство. Я даже забываю, что приличнее прикасаться к дракону через ткань. Но неужели сейчас время для таких условностей?

Он же не голый, хвала Богам! Низ его прикрыт свободными полотняными штанами.

Лирен наклоняется над раной с флаконом, и в этот момент рука Райгара взлетает вверх, хватая её за запястье.

Его хватка крепкая, несмотря на состояние. Девушка застывает, не смея пошевелиться.

Глаза Райгара остаются закрытыми – он всё ещё без сознания, но его пальцы сжимаются вокруг запястья Лирен, словно он пытается что-то сказать. Или вспомнить.

Время замирает. Я смотрю на их соединённые руки – его тёмные пальцы с серебристыми когтями вокруг её бледного запястья.

Что-то не так.

Наконец, Райгар обессиленно разжимает пальцы, и его рука падает обратно на кровать. Лирен выдыхает, ведь всё это время не дышала. На её запястье остаются красные следы от его пальцев.

– Продолжай, – прошу я, стараясь не обращать внимания на странное напряжение, возникшее в комнате.

Только бы она не убежала.

Но Лирен удивляет меня. Кивнув, она наклоняется к ране, вливая в неё несколько капель зелья. Райгар вздрагивает, из его горла вырывается тихий стон.

– Держи его, – командует Лирен, и я прижимаю плечи Райгара к кровати, пока она продолжает лечение.

Когда последняя капля лекарства исчезает в ране, Лирен прикладывает к ней свежую повязку, пропитанную какой-то пахучей мазью.

– Теперь нужно дать ему выпить остаток, – говорит она, поднося флакон к губам Райгара.

К счастью, он выпивает. Теперь все должно быть хорошо.

– Спасибо, – смотрю я на Лирен.

– Почему…

Лекарка не договаривает. Именно в этот момент снизу раздаётся оглушительный поросячий визг, а следом – знакомый рык, от которого вздрагивают даже стены.

Что там происходит?!

Глава 27

Я срываюсь с места, едва услышав визг. Лирен следует за мной, на ходу вытирая руки о передник. Мы вылетаем из дома и…

– Боги…

– Святые небеса! – выдыхает Лирен.

Ксар стоит посреди сада, гордо подняв голову. А в зубах его извивается и визжит розовый поросенок – упитанный, с белыми пятнами на боках.

Животное отчаянно брыкается, пытаясь вырваться, но челюсти дракариона крепко держат его за шкирку, не причиняя, впрочем, серьезного вреда.

Увидев меня, Ксар делает несколько шагов вперед, притаптывая увесистой тушей невысокую траву.

Его чешуя переливается на солнце, а глаза сияют гордостью охотника. Склонив голову, он осторожно опускает визжащего поросенка в мои руки.

"Ужин," – звучит самодовольный голос дракариона. – "Свежее мясо для тебя, не для дракона!"

Смотрю на несчастное животное, которое, почувствовав свободу, пытается выпрыгнуть из моих дрожащих рук. Сердце болезненно сжимается от его испуганного взгляда и жалобного хрюканья.

Убить? Нет, как можно?!

– Беги, какой кошмар! – шепчет Лирен за моей спиной.

– Где? – оборачиваюсь я и вижу, как она застыла. Лицо лекарки бледнее полотна, а глазах плещется дикий страх.

Она разве ни разу не видела дракарионов?

Ксар переводит взгляд на Лирен и неодобрительно щурится. Его ноздри расширяются, втягивая запах незнакомки.

"Кто эта тощая девица? Она боится, но мало. Пусть визжит от ужаса" – говорит он, не сводя глаз с лекарки. – "Можно я немного напугаю её? Обещаю, только чуть-чуть."

– Нет! – резко отвечаю я. – Даже не думай. Она помогает вылечить дракона. Ты же хочешь, чтобы он быстрее покинул наш дом?

Поворачиваюсь к Лирен, которая выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание.

– Не бойся, – произношу я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Ксар тебя не тронет. Он... он мой друг.

Дракарион фыркает, выпуская облако пара в сторону Лирен. Не огонь, просто горячий воздух, но даже этого достаточно, чтобы лекарка отшатнулась.

Поросенок под моей рукой всё ещё визжит, теперь уже пытаясь вырваться и убежать от меня.

Визг его разносится по всей округе, и внезапно, с соседнего двора доносится пронзительный женский крик:

– Воры-ы-ы-ы! Украли! Украли моего Шунтика! Средь бела дня поросёнка украли-и-и!

Шунтик?

Как я раньше не подумала?! Это же очевидно, что поросенок не дикий. И, судя по крикам, хозяйка уже подняла на ноги всю деревню.

Проблем точно не избежать.

И действительно, через мгновение со дворов начинают выбегать люди – кто с вилами, кто с метлой. Они слышат визг поросенка и устремляются к моим воротам.

– О, нет, – шепчу я. – Только не это.

Ксар поднимается на задние лапы, расправляя крылья. Выглядит он внушительно. Так что никто из местных не торопится пройти во двор.

Соседи останавливаются у ворот, не решаясь войти. Люди в ярости, но в глазах читается страх. Конечно, кто в здравом уме приблизится к дракариону.

– Это ваш зверь украл моего Шунтика! – кричит тучная женщина в цветастом переднике, указывая пальцем на Ксара.

Остальные ей поддакивают. Им лишь бы повод спустить на меня всех собак. Вот он и появился.

– Послушайте, – начинаю я, – это недоразумение. Ксар не знал, что поросёнок домашний. Он думал...

Но Лирен неожиданно выступает вперёд, перебивая меня:

– А почему, собственно, ваша животина свободно бегает по деревне? – возмущенно произносит она. – Разве в Осеннем Холме не принято держать скотину в загонах? Или вы считаете, что ваш поросёнок имеет право гулять по чужим дворам?

Толпа затихает, не ожидая такой прямой атакой от лекарки. Женщина в переднике открывает и закрывает рот, не зная что возразить.

– Но... но... это же мой Шунтик! – наконец выдавливает она.

– И что? – скрещивает Лирен руки на груди. – Если бы вы следили за своим Шунтиком должным образом, он бы не оказался на чужой территории. Дракарион защищал свой дом, как и положено. Вам стоит благодарить Айвилену, что она вообще вернет вам это глупое животное.

Что происходит?!

Не верю своим глазам, что Лирен меня защищает. Зачем?

Лирен решительно подходит ко мне, забирает поросёнка, который тут же замолкает в её уверенных руках, и направляется к воротам.

– Вот, забирайте своего беглеца, – говорит она, передавая животное хозяйке. – И впредь будьте внимательнее. В следующий раз он может забрести не в тот двор, и тогда уже никто не вернёт вам даже хвостика.

Женщина прижимает поросёнка к груди, бормоча что-то неразборчивое, но явно не смея спорить с лекаркой. Толпа начинает расходиться, недовольно переговариваясь.

Обернувшись, Лирен говорит:

– Мне нужно вернуться к своим делам. Я оставила все необходимые лекарства и инструкции для Мираи. Если будет нужна моя помощь – ты знаешь, где меня найти.

Она бросает последний взгляд на дом, затем решительно выходит за ворота.

А я стою и смотрю ей вслед, пока Ксар подходит ближе, тыкаясь носом мне в плечо.

"Она пахнет странно," – говорит он. – "Как... как одна из нас."

ГЛАВА 28

– Не говори глупостей, – отвечаю я, когда последние зеваки разошлись. – Она обычная девушка.

Затем поворачиваюсь к дракариону и, глядя ему прямо в глаза, произношу:

– Ксар, я благодарна тебе за заботу, но так нельзя. Нельзя брать чужое. Мы же не хотим, чтобы деревня ополчилась против нас, верно?

Дракарион фыркает, выпуская струйку дыма из ноздрей.

"Я хотел помочь. Твоему дракону нужно мясо, чтобы восстановить силы. И чтобы он быстрее убрался отсюда"

– Знаю, – Вот не могу я строго с Ксаром. – И я ценю твою заботу. Но пожалуйста, больше не приноси живых существ. Я... я не смогу их убить.

Ксар непонимающе смотрит на меня.

"Люди странные," – наконец произносит он. – "Едите мясо, но не хотите видеть кровь."

– Это так, – вздыхаю я.

Как объяснить дракариону тонкости человеческой морали?

– Я пойду, – говорю я. – Нужно проверить, как там Райгар.

Я даже не успеваю переступить порог, как наверху раздается треск.

Бросившись наверх, я перепрыгиваю через ступеньки. Сердце колотится где-то в горле, пока в голове проносятся десятки жутких предположений. Распахнув дверь, я замираю на пороге.

– Боги…

Райгар, изогнувшись, лежит на полу. Под ним – лужа темной крови, расползающаяся по деревянным доскам. Повязка на боку почти полностью пропиталась алым.

– Мирая, что случилось? – спрашиваю я, бросаясь к дракону.

– Я не знаю, что случилось! – дрожащим голосом произносит няня. – Он пытался встать, я хотела помочь, но он упал и...

– Потом расскажешь, – перебиваю я. – Помоги мне поднять его.

Мы обхватываем Райгара с двух сторон. Он тяжелый, даже слишком для его состояния. Мышцы напрягаются под нашими руками, но дракон не приходит в сознание. Только тихо стонет, когда мы пытаемся сдвинуть его с места.

– На счет три, – командую я. – Раз, два... три!

Напрягшись, мы поднимаем его. Мирая тихо охает от тяжести, но держится. Шаг за шагом, мы тащим Райгара к кровати. Наконец, с последним рывком, укладываем раненого на смятые простыни. Они тут же начинают пропитываться кровью.

– Принеси, пожалуйста, воды и чистые тряпки, – прошу я Мираю.

Она выбегает из комнаты, чем немало меня удивляет, а я бросаюсь к шкафу, где Лирен оставила лекарства. Руки дрожат, когда перебираю склянки, пока не нахожу нужную – темно-зеленую, с настойкой ивовой коры и еще каких-то трав.

Вернувшись к кровати, я прислушиваюсь. Райгар дышит тяжело, прерывисто, но душит. Его лицо бледное, на лбу выступили капли пота.

Нужно снять повязку. Боги, рана снова открылась, и теперь кровь течет сильнее.

– Смочи одну и держи наготове, – прошу я, когда Мирая вбегает с кувшином воды и охапкой чистых тряпок.

Затем выливая часть настойки прямо на рану. Райгар дергается от резкой боли и стонет громче, и Мирая испуганно отшатывается.

– Все хорошо, – успокаиваю я одновременно обоих. – Это поможет остановить кровь.

Вдвоем мы обрабатываем рану, накладываем свежую повязку. Кожа дракона горячая, словно внутри бушует пламя. Жар усилился с тех пор, как его осматривала Лирен.

– Принеси еще воды, – прошу я Мираю. – Холодной, из колодца. И нам нужна большая миска.

Когда она уходит, я сажусь на край кровати и прикладываю влажную тряпку ко лбу Райгара. Дракон беспокойно мечется, бормочет что-то на драконьем языке.

Мирая возвращается с холодной водой, и мы наполняем миску. Окунув в нее чистую тряпку, я начинаю обтирать пылающее тело Райгара.

Шея, плечи, грудь... Я не задерживаюсь на одном месте. Главное, помочь дракону. Нельзя допустить, чтобы он умер.

Вдруг, когда прохладная ткань касается его груди, Райгар вдруг хватает меня за запястье. Его хватка удивительно сильная для человека, который находится одной ногой на том свете.

– Шайра, – шепчет он. – Шайра таинер...

Что он говорит?

Глаза Райгара все еще закрыты, но брови сведены.

– Тише, – говорю я мягко, не пытаясь высвободить руку. – Все хорошо. Ты в безопасности.

– Не уходи, – голос его звучит надломлено. – Не оставляй меня снова...

– Я здесь, – шепчу я, хотя понимаю, что он принимает меня за кого-то другого. – Я никуда не уйду.

Мирая молча наблюдает за нами, прижав руки к груди.

– Может, позвать Лирен? – спрашивает она тихо.

– Думаю, так будет лучше.

Мирая уходит за лекаркой, а я продолжаю обтирать тело дракона. Все это время Райгар не отпускает мою руку, словно боится, что я исчезну, стоит ему разжать пальцы. Затем, к моему ужасу, дракон тянет меня на себя, а в следующий миг…

– Шайра, – шепчет он, и его голос звучит иначе.

И тут за моей спиной раздается рычание.

Низкое, утробное, полное ярости.

Медленно обернувшись, насколько позволяют руки Райгара, которые не отпускают меня, и…

– Бездна… – вырывается у меня.

В дверном проеме стоит Драгон. Его глаза. В них клубится такая ярость, какой я никогда прежде не видела.

Это не просто гнев. Это древняя, первобытная ненависть, глубокая как океан и горячая как лава. Взгляд, от которого стынет кровь в жилах и останавливается сердце.

Взгляд, который говорит яснее любых слов: или ты, или я. Нам обоим не жить.

– Убери… от нее… свои лапы!

Г