Апогей пурпура и порчи

— Телохранители — не моя и не ваша забота! За себя отвечайте! За свои поступки и ошибки!

— Дело-то мы всё же сделали! — возразил приподнявшийся на одном локте Вьюн. — Нет разве? Без нас бы Серый на выручку не успел!

— Не успел, — подтвердил я.

— Вы и без него справиться должны были! — возразил отец Бедный. — Не говоря уже о том, что могли не стоять столбом, а вывести дочь его преосвященства из-под удара!

— Так просто будто! — буркнул Кабан.

Священник отмахнулся от него и потёр левую сторону груди.

— По самому краешку прошлись! По самому краешку!

Кочан уселся на кровати и уточнил:

— Так никто нашу яхту не арестовывал, выходит? Всё это не взаправду было? Обвели нас вокруг пальца, да?

Отец Бедный зло прищурился.

— А контрабанда тоже не взаправду была?

— Взаправду, — был вынужден признать Кочан.

— Ну а если контрабанда была, — вкрадчиво произнёс священник, — как могло обойтись без ареста? Или хотите получать за свой труд как прочие трудники лишь моральное удовлетворение?

Вьюн поёжился и спросил:

— Это тут при чём?

— А откуда, думаете, взялись средства на оплату вашего обучения в университете и подготовки в школе Пылающего чертополоха? Содержал вас всё это время кто, а?

Я озадаченно хмыкнул.

— Значит, дело о контрабанде замяли, а полученные от Щурёнка деньги пустили на оплату услуг братии? Но к чему такая таинственность?

— На это имелись свои резоны, — ушёл отец Бедный от конкретного ответа. — У его преосвященства слишком много недоброжелателей, чтобы играть по правилам. Главное, зарубите себе на носу: никакого вознаграждения за свои труды от меня вы не получали и помогали от чистого сердца!

Кочан поскрёб подбородок.

— А остаток денег?

— Размер и сроки выплаты вознаграждения оговорены заранее и пересмотру не подлежат! — отчеканил священник. — Лечение — сверху. Лечение оплатит епархия.

— А яхта? — напомнил Кабан.

— А яхта пусть у церковного причала стоит! — быстро вставил Кочан. — Бесплатно, как и было оговорено изначально!

Отец Бедный с улыбкой кивнул.

— Пусть так. — И он указал мне на дверь. — Брат Серый! — А остальным сказал: — Отдыхайте и набирайтесь сил. Они вам вскорости понадобятся!

— И мне тоже? — обречённо вздохнул я.

— Тебе они понадобятся прямо сейчас! Тебя желает видеть его преосвященство!

Глава 2

17-33

Но вопреки этому своему заявлению священник отвёл меня не в приёмную епископа, а в собственный кабинет.

— Присаживайся! — указал он на одно из кресел. — Его преосвященство пришлёт за тобой. — И предложил: — Вина?

— Не пью, — отказался я, плюхнулся в мягкое удобное кресло и постарался расслабиться, но напряжение и не подумало отпустить. — Если можно, выпил бы чая.

— С ромом?

— Хорошо бы.

— Побывавшие за морем приобретают там странные привычки, — покачал головой отец Бедный и достал из буфета бутылку зелёного стекла и пару гранёных стопок. — Впрочем, теперь недостатка в хорошем роме мы испытывать не будем. Тегос осаждён и будет взят в самое ближайшее время.

Он дёрнул шнурок звонка и велел заглянувшему в кабинет монаху заварить чай, а я вдруг подумал, что не имею ни малейшего представления, какое место в церковной иерархии занимает мой собеседник. Он определённо стоял выше отца Острого и мог позволить себе вести собственную игру, в остальном же — полная неопределённость.

Наверное, отчасти именно невозможность просчитать хозяина кабинета, дабы должным образом выстроить разговор с ним, и заставила меня излишне резко бросить:

— Отрадно слышать о скором падении Тегоса, но меня сюда ведь не ради светской беседы привели, так?

Священник откупорил бутылку и разлил ром по стопкам, после чего опрокинул одну из них в себя. Я пригубил янтарного оттенка напиток, и хоть тот мягкостью нисколько не уступал бренди, коим нас потчевали в представительстве школы Пылающего чертополоха, этим глоточком и ограничился.

— Что ты завёз домой, брат Серый? — спросил хозяин кабинета. — В карете от тебя тянуло чем-то вроде кровавой порчи, а теперь — чист.

Я ничего отрицать не стал и беспечно отмахнулся.

— Давайте не будем об этом.

Но не тут-то было.

— Что мои люди отыщут в твоей комнате, брат Серый?

Вопрос не понравился до крайности, но я сдержался и не вспылил, пожал плечами.

— Что бы они там ни нашли, сам факт обыска поставит крест на нашем дальнейшем сотрудничестве. Это я могу гарантировать со всей ответственностью.

В иной ситуации моё заявление никакого впечатления на собеседника не произвело бы, но пару часов назад я предотвратил похищение дочери его преосвященства, а отец Бедный представил всё нашей общей заслугой, и потому ссориться со мной ему было не с руки. Но и сдать назад он не пожелал.

— Если ты раздобыл кровь нападавшего и взрастил из неё проклятие…

Я покачал головой и позволил себе священника перебить.

— Нет! У меня всего лишь была при себе вещица, которой не пошло на пользу пребывание в астрале.

— А в епархию ты её с собой не взял, потому что…

— Просто показалось неразумно приезжать сюда с нестабильным боевым артефактом.

Отец Бедный покачал головой, но выпытывать подробности не стал, а там уже нам принесли чай. Я вылил половину стопки в свою чашку, и какое-то время мы молча пили горячий терпкий напиток, а потом хозяин кабинета спросил:

— Что скажешь о сегодняшних событиях? Интересен взгляд на это незамыленным глазом.

Я подумал-подумал и заявил:

— Дуэль!

— Поясни, — попросил священник.

— Из-за дуэли при Заряне в момент нападения не оказалось Волота, который мало того, что аспирант, так ещё и ориентируется в астрале.

— Притянуто за уши, — заявил в ответ отец Бедный. — По твоим словам, это Волот вызвал на дуэль Цареслава, а не наоборот. Более того — Цареслав ему до того даже слова не сказал!

— Цареслав оскорбил Дарьяна, а в случае поединка тот выбрал бы в секунданты либо меня, либо всё того же Волота.

— Неубедительно. Ты что-то имеешь против дома Огнедуба или пытаешься использовать их натянутые отношения с епархией?

— Всего лишь посмотрел на дело незамыленным взглядом.

— Незамыленным и предвзятым! — припечатал меня священник. — Нападение готовилось не один день, никто бы не стал полагаться на случайную встречу и ссору, которой могло бы и не случиться. Нет, дочь его преосвященства попытались бы похитить сегодня вне зависимости от её свиты.

— Почему?

— Назавтра ей предстояло пройти преломление, а по ряду объективных причин даже пиковый аколит куда уязвимей для разного рода тлетворных воздействий, нежели самый завалящий аспирант.

Я допил чай, поставил чашку на блюдечко и нейтральным тоном произнёс:

— Не буду спорить.

— Спорить и не нужно! — кивнул отец Бедный. — Что ещё?

— По нападению — больше ничего. Разве что сообщник похитителя, подкарауливший нас в астрале, был аспирантом.

— С чего ты это взял?

— От асессора мы бы точно не удрали.

Священник рассмеялся.

— Ты недооцениваешь себя, брат Серый! Астрал необычайно опасен для обычных тайнознатцев ещё и тем, что умаляет их силы. Думаю, с аспирантом там ты бы справился играючи.

— Это почему ещё? Я ведь тоже обычный!

— Ты заготовка астрального рыцаря! — уверил меня хозяин кабинета. — И касательно сообщника тоже дал маху. В астрале вас караулил похититель, а та пакость на площади — всего лишь его марионетка. Полагаю, это был высший кадавр.

— Духолов? — насторожился я. — Нас взял в оборот перекованный духолов?

— А что тебя так удивляет? Эта публика недолюбливает церковь.

Я задумчиво зажал в ладонях лицо.

— Видел я позавчера одного духолова. На том берегу, на выселках.

Отец Бедный выслушал меня и поднялся из кресла, подошёл к одному из шкафов, вытянул из него вроде бы случайную папку, но зачитал выдержку из рапорта с точнейшим описанием знакомца Дарьяна.

— Он, — подтвердил я.

— Мимо! — заявил священник и вернул папку на место. — Не сказать, будто совсем уж добропорядочный персонаж, но он знает и блюдёт границы дозволенного.

— Ладно, — буркнул я. — А что насчёт секты Кровавой зари? Говорят, у них есть свои люди в городе.

— У них есть свои люди везде, но они трусоваты, брат Серый. Обыватели, страшащиеся демонического вторжения. Думают, если проредить человечество и радикально уменьшить количество тайнознатцев, потусторонние твари позабудут о нашем мире. С тем же успехом они могут спрятаться под кровать!

Столь уничижительная оценка мало сочеталась со страхом Горана Осьмого, но ввязываться в спор я не стал и сказал о другом:

— Мало ли какие они могли преследовать цели!

Отец Бедный покачал головой.

— Во-первых, ни один из той секты никогда не сунется в астрал — для них это табу. Во-вторых, тени и тлен меньше всего походят на их обычную магию. И в-третьих, с ними у нас трений прежде не было.

— А с кем были, если не секрет? — тут же поинтересовался я.

Священник развёл руками.

— Разгром клуба «Под сенью огнедрева» и арест руководства Черноводской торговой компании задел интересы не только их теневых партнёров, но и немалого количества влиятельных персон. Именно показания о связях торгашей со жрецами демонических культов позволили организовать Небесный поход, а усиление позиций Церкви за морем страшит очень многих.

Тут раздался осторожный стук в дверь, и в кабинет заглянул один из дежуривших в приёмной монахов. Отец Бедный сделал приглашающий жест, тот подошёл и что-то негромко зашептал на ухо.

— Новостей нет, — не дожидаясь расспросов с моей стороны, заявил священник, когда монах нас покинул. — Осмотр места происшествия результатов не дал, но…

Он замолчал, и я счёл возможным собеседника поторопить.

— Но?

— Тебя желает видеть дочь его преосвященства. Прямо сейчас. Иди, тебя проводят.

Я поднялся из кресла и направился к входной двери, сразу же обернулся и уточнил:

— Потом могу быть свободен или придётся задержаться для общения с его преосвященством?

— Если не последует новых распоряжений, можешь быть свободен. Только город не покидай.

— И не собирался.

В итоге после недолгих блужданий по каким-то пустынным переходам меня провели в круглый холл, в котором дежурили три аспиранта. Два средних лет тайнознатца обладали склонностью к церковному небесно-голубому аспекту, третий оказался огневиком, судя по оттенку радужек — из дома Пламенной благодати. Серьёзные люди, явно успевшие понюхать пороху — произвели они несказанно более сильное впечатление, нежели парочка молодых людей, приставленных к Заряне до того.

На мне скрестились изучающие взгляды, а следом почудилось касание чужой воли, но оно лишь затронуло метку на духе и сразу пропало.

— Проходи, — сказал огневик.

Высоченную дверь пришлось распахивать самостоятельно, за той обнаружилась просторная светлая комната, обставленная скорее со вкусом, нежели богато, но я нисколько не сомневался, что достижение подобного эффекта потребовало ещё даже больших вложений. Дежурили там две монахини и суровая дама в наряде горничной, который шёл ей примерно как корове седло. Сразу видно — ряженая, а не служанка, пусть даже в отличие от монашек и обделена колдовским талантом.

— Минуту! — сказала она и постучала во внутреннюю дверь, после чего заглянула в комнату. — Сейчас вас примут, — заявила дама, обернувшись. — Располагайтесь!

Я не стал задаваться вопросом, что это за тётя, и молча опустился в кресло, в очередной раз порадовавшись тому, что заехал к себе и переоделся.

Пару минут спустя распахнулась дверь, и к нам вышла молодая женщина — миловидная и даже красивая, с радужками цвета расплавленного янтаря. Точно из дома Пламенной благодати, и судя по покрою платья — в положении.

Я незамедлительно встал и слегка поклонился, впервые за всё время пребывания в епископской резиденции сняв с головы картуз. Дворянка ответила заинтересованным взглядом и благосклонно улыбнулась, ну а мнимая горничная сказала:

— Проходите!

Медлить я не стал, подошёл к оставшейся чуть приоткрытой двери и шагнул — нет, не в спальню, пожалуй, а в будуар. Просто как-то разом сообразил, что комнату с диванчиками, несколькими столиками и зеркалами следует именовать этим мудрёным словцом, услышанным как-то раз от Дарьяна.

Книжник тогда сокрушался, что нет никакой возможности обустроить его для Агны в её съёмной квартире, а вот Заряну наличие собственного будуара как-то и не радовало вовсе. Она сидела в кресле, напряжённая почище струны, и нервно теребила платочек. Левый её глаз закрывала повязка, но я задавать вопросов на сей счёт не стал и улыбнулся:

— Рад видеть, что ты в порядке!

— Я не в порядке! — передёрнула плечами барышня. — Как я могу быть в порядке?

— А что такое? — разыграл я недоумение, опускаясь на мягкий диванчик.

— Меня хотели похитить! Лина мертва!

— Но не похитили же! — возразил я. — И ты-то жива!

Заряна аж вспыхнула.

— Нельзя так, Серый! Она ведь погибла из-за меня! Это я выбрала её в компаньонки!

Я покачал головой.

— Погибла она не из-за тебя. Её убило то страшилище, а не ты. И это она решила пойти к тебе на службу, ты её не неволила. Был выбор!

— Это всё только слова!

— Всё на свете только слова! — всплеснул я руками. — Помнишь Звана?

— Кого? — недоумённо уставилась на меня Заряна.

— Звана, — повторил я. — Паренька, которого мы взяли в небесный омут. Он ещё оставил себе паучье яйцо.

— А-а! Да, помню. Но при чём тут он?

— Вылупившийся из того яйца паук сожрал Звану печень. Но разве это делает нас виновными в его смерти? Вовсе нет! Это был его собственный выбор!

— Серый! — аж привстала в кресле девчонка. — Мне, по-твоему, из-за этого легче стать должно?!

— Должно, — подтвердил я и вдруг спросил: — С глазом у тебя что?

Заряна откинулась на спинку и скривилась.

— С глазом всё хорошо.

— Тогда зачем…

Прежде чем я успел договорить, барышня сдёрнула с лица повязку и взглянула на меня обоими глазами: правым с радужкой близкого к оранжу оттенка и левым с радужкой холодного цвета лунного серебра.

— Ох ты! — непроизвольно вырвалось у меня. — Это как?!

— Да просто я ужасная трусиха! — невпопад ответила Заряна, обхватила себя руками и нехотя продолжила. — Я испугалась, понимаешь? Очнулась неведомо где в объятиях непонятного страшилища, вот и хватанула до предела небесной силы, прежде чем закричать…

— В астрале нет небесной силы, как мне говорили.

— В том-то всё и дело! Пусть во мне всего лишь восьмушка крови лунного беса, но я сумела дотянуться до изначальной энергии!

— И заработала из-за этого дисбаланс? — предположил я.

Барышня кивнула.

— И что хуже всего — в тот момент с ядром случилась необратимая метаморфоза…

Я аж присвистнул.

— Ты поднялась на восемнадцатую ступень возвышения и при этом сумела жахнуть своим воплем? Да у тебя талант! Ты гений! Кто бы другой на твоём месте лежмя потом лежал!

— Перестань! — прикрикнула на меня девчонка. — Как я теперь преломление проходить буду? Меня же разорвёт!

— Ерунда! — беспечно отмахнулся я. — Выправишь ещё энергетику. Не так это и сложно.

Заряна вскочила с кресла.

— Тебе это откуда знать?!

— Ну а я, думаешь, как из белого перекрасился? Сначала замарался порчей и заработал дисбаланс, ходил с одним пурпурным глазом, будто проклятый… — Я поднялся с диванчика и огляделся, после спросил у разинувшей рот от изумления девчонки: — Тут можно говорить свободно?

— Да, — подтвердила та и потребовала объяснений: — Как ты сумел вернуть баланс?

— Легко! — беспечно усмехнулся я.

— Серый! — зло прищурилась Заряна, сразу став удивительно похожей на свою маменьку. — Хватит вешать мне лапшу на уши! Как тебе это удалось?

— Беляна помогла. Но об этом никому. Это секрет.

— Почему?! — выпалила барышня, но тут же спросила о другом: — А ты знаешь, что нужно делать?

— В общих чертах, — нехотя произнёс я. — Но основную часть действа пробыл в бессознательном состоянии, поэтому сам ничего такого повторить не смогу.

«И даже пытаться не стану, — добавил уже мысленно. — Особенно с тобой»

— Ну конечно! — всплеснула руками Заряна. — И вот где Беляна, когда она так нужна? Что мне без неё делать? Скажи!

Я задумчиво потёр подбородок.

— И в самом деле — что же тебе, бедненькой, делать? Как тебе в твоём горе могут помочь папенька-епископ и поддержка цельного дворянского дома? Не знаю, даже не знаю…

— Серый, я тебя сейчас ударю! — пригрозила девчонка. — Я с тобой как с другом…

— Ты погоди меня бить. Ты ещё за прошлый раз не извинилась!

— Это за какой ещё прошлый?

— А кто меня огненным воплем приложил? Та страхолюдина — это я ведь и был!

Заряна фыркнула.

— Да поняла уже, когда ты меня из астрала выбросил! А извиняться не буду. Не за что! Знал бы ты, как я испугалась! Вот чего ты такую жуткую личину на себя натянул?

— Это не личина, а боевая форма! — возразил я. — Она и должна быть страшной!

— То-то тебя за демона приняли!

В дверь постучали, и сразу же та распахнулась, но вместо давешней горничной в будуар прошёл епископ Ясный собственной персоной.

— Ваше преосвященство… — наметил я поклон.

— Папа? — удивилась Заряна и зажмурила левый глаз. — Что-то случилось?

Глава епархии окинул меня быстрым взглядом, от которого по спине пробежался холодок, и обратился к дочери:

— Чарослав из рода Пурпурного змея просит его принять…

— Нет! — резко бросила девчонка. — Я не желаю никого видеть!

Епископ тяжело вздохнул.

— Молодой человек принимал участие в твоём спасении, было бы уместно проявить вежливость…

— Я не в состоянии… Как-нибудь в другой раз. Не сегодня!

В голосе Заряны зазвучали истеричные нотки, и её папенька настаивать на своём не стал.

— Хорошо. Но тогда позволь украсть у тебя брата Серого. Нам требуется кое-что с ним обсудить.

И вновь по спине у меня побежали мурашки, только на сей раз не столько колючие, сколько огненные. Зареслав из дома Пламенной благодати явно не привык сдерживаться, и сейчас необходимость идти на уступки давалась ему с немалым трудом. Не желая раздражать его, я взял брошенный на низенький столик картуз и двинулся к двери.

— До встречи, сударыня…

— Нет, погоди! — остановила меня Заряна и упрямо взглянула на отца. — Я с ним ещё не закончила!

— Дело не терпит отлагательств!

— Дай нам пять минут!

Папенька и доченька принялись мериться взглядами, и епископ в итоге сдался.

— Пять минут! — повторил он и покинул будуар.

Я развёл руками.

— Ну и почему не принять Чарослава? Он же тебе понравился!

— Вздор! — отмахнулась Заряна. — С чего ты это взял?

— Ну я же не слепой!

— Не выдумывай! Чарослав — самовлюблённый зазнайка!

— Он — боярин, ему простительно!

— Вот именно что — боярин! Не удивлюсь, если папенька вознамерился выдать меня за него замуж! В случайность нашей встречи могла поверить только неисправимая дурочка!

— Ну и что с того? Хорошая партия!

— Я не собираюсь выходить замуж ради амбиций отца! — отрезала Заряна.

— Не уверен, что дело в амбициях. Скорее уж он выводит тебя из-под удара. Сначала разрешает отойти от семейной традиции и тем самым убирает причину для конфликта с отпрысками старшего брата. Ну а если ты выйдешь замуж за боярина, то войдёшь в род Пурпурного змея и не сможешь основать младшую ветвь дома.

— То есть это такая забота, ты считаешь?

— Не словом, но делом.

Барышня фыркнула.

— Тоже мне забота! Да как я ему в таком виде покажусь? Мало меня в приюте бесовкой обзывали?

Она указала на свой левый глаз, и я пожал плечами.

— Разве так сложно шляпку с вуалью найти?

— Не заговаривай мне зубы, Серый! — отмахнулась Заряна. — Кого вызвал на дуэль Волот? Хорива?

Вопрос таким уж неожиданным не оказался, ждал его с самого начала, поэтому спокойно покачал головой.

— Нет, не Хорива. Цареслава.

Девчонка закатила глаза.

— Час от часу не легче.

— Цареслав нашу братию отребьем назвал, Волот не стерпел. Дело вовсе не в тебе.

— И чем закончился поединок?

— Не уверен даже, что он успел начаться. — Я указал на дверь. — Пойду. Не стоит заставлять твоего папеньку ждать.

— Иди! — вздохнула барышня и проследовала за мной, выглянула в прихожую.

Епископ общался с дамочкой в наряде горничной, Заряна сказала:

— Приму Чарослава завтра! — И закрыла дверь.

Его преосвященство вопросительно посмотрел на меня, но ничего говорить не стал. Лишь когда мы зашагали по коридору, он не утерпел и спросил:

— Что ты ей сказал?

— По поводу? — не понял я.

— Моя дочь не из тех, кто меняет единожды принятое решение. Почему же она согласилась встретиться с Чарославом?

Парочка сопровождающих епископа двигалась за нами на достаточном удалении, поэтому я разыгрывать недоумение не стал и сказал:

— Вуаль.

— А-а! — протянул Зареслав из дома Пламенной благодати. — Стоило бы подумать об этом самому! — Он покачал головой и произнёс: — Брат Серый, я должен поблагодарить тебя за спасение дочери, но у меня есть к тебе просьба…

Я разрешил, будто собеседник в этом разрешении нуждался:

— Слушаю, ваше преосвященство.

— С политической точки зрения было бы предпочтительней, чтобы мою дочь спас боярин из рода Пурпурного змея, а не трудники или охранники…

Фраза повисла в воздухе незавершённой, и я каким-то неведомым чутьём угадал неприязнь, которую испытывает ко мне собеседник, но хоть и относился к нему ничуть не лучше, без малейших колебаний сказал:

— Разумеется, ваше преосвященство!

Епископ Ясный остановился и посмотрел на меня.

— Вот так просто?

— Почему нет? Чарослав спас мне жизнь.

Его преосвященство покачал головой.

— Но об одолжении прошу я, а не род Пурпурного змея.

— И что с того? — развёл я руками. — В конце концов, наша братия выполняла поручение епархии.

Епископ кисло глянул на меня, изобразил улыбку и сказал:

— Благодарю за понимание, брат Серый.

За спасение дочери он меня так и не поблагодарил, а дальше и вовсе попросту огорошил, заявив:

— При всём моём к тебе расположении епархия больше не может игнорировать претензии монастыря Пепельных врат. Некрасивая история с той барышней бросает тень на всю вашу братию, а теперь косвенно и на мою семью. Формальное разбирательство состоится завтра в десять утра во дворце правосудия. Представлять твои интересы будет отец Бедный.

Услышанное поразило до глубины души, но виду я не подал и беспечно пожал плечами.

— Как скажете. Мне и самому эта ситуация уже изрядно поднадоела.

Понятия не имею, какой именно реакции ожидал от меня епископ Ясный, ну а тут он скупо улыбнулся и заявил:

— Да будет так!

На этом наше общение и подошло к концу, а дальше за меня взялся отец Острый, который битый час выпытывал детали произошедшего, задавая вопросы когда уточняющие, а когда и попросту каверзные. Интересовали его не только обстоятельства нападения, но и условия найма нашей братии отцом Бедным, и я ничего выдумывать не стал, предпочтя сослаться на незнание.

— Я просто был на подхвате, — заявил я священнику.

Тот не поверил и надулся, но прижать меня не попытался и разрешил проваливать.

Вышел я во двор епископской резиденции вымотанным не только физически, но и морально. После удара семейным арканом рода Пурпурного змея у меня до сих пор так и ломило всё тело, а кожу болезненно тянуло, но сколь ни хотелось отправиться домой и завалиться на кровать, в первую очередь следовало выяснить, как обстоят дела с дуэлью Волота и Цареслава. Надо понимать, поединок отложили или даже отменили, но…

Но тут взгляд зацепился за чёрного змея на лиловом фоне боярского герба! По спине неуютным холодком пробежалось чужое внимание, и я едва не накинул на себя магическую броню — лишь в самый последний момент опомнился и ограничился предотвращающим неожиданные атаки арканом, да ещё добавил к нему защиту разума от ментальных поползновений и полностью закрыл свой дух.

Последним озаботился, когда распахнулась дверца пассажирского отделения и вслед за Чарославом самоходную коляску покинул средних лет тайнознатец с радужками противоестественно-чёрного оттенка. Судя по характерным магическим возмущениям, был это асессор, и пусть я не ощутил ни малейшего намёка на ненависть, во рту моментально пересохло.

Точно ведь меня ждали! Но на кой чёрт?!

Глава 3

17-34

«Охраны и челяди — нет», — машинально отметил я и хоть сразу сообразил, что асессору ничего не стоит прихлопнуть аколита собственноручно, паниковать раньше времени не стал. Как ни крути, двор епархии — не самое подходящее место для выяснения отношений, пусть ты даже десять раз боярин. Особенно сегодня, когда церковники на нервах из-за нападения на дочь его преосвященства.