Танцы без правил

Движения плавные, ровная спина, и играет музыка. Меня поставили в первый ряд — так девочкам проще ориентироваться. Я задаю темп, ритм и движения.

И мы танцуем, выкладываемся по полной, но внезапно музыка стихает.

— Эй!

— Что это

— Ты. Иди сюда.

Я узнаю его сразу. Анатолий у барной стойки, как обычно, пьет кофе. Кажется, что его литрами глотает и всегда без сахара.

— Здравствуйте.

— Ты уволена.

— Что?!

— У тебя вчера был пропуск. Ты уволена. Собирай манатки и уходи. Анжела с тобой рассчитается.

— Вы не можете!

— Могу. Я тебя предупреждал, девочка: никаких пропусков. Ты нарушила слово.

— Но у меня была уважительная причина! — выпаливаю, а он смотрит на меня сверху вниз. По правде, Анатолий сильно выше меня, потому что да, я метр пятьдесят пять с кепкой, так уж вышло.

Но зато в бальном платье и на каблуках это вообще никогда мне не мешало.

— Здесь никого не волнуют чужие проблемы.

Жадно хватаю ртом воздух: все так, это жизнь, так надо.

— Да, извините. У меня нет никаких проблем, и это больше не повторится. Пожалуйста, разрешите мне остаться!

— Иди на профессиональную сцену, тебе здесь делать нечего.

— А я здесь хочу больше, чем на профессиональной сцене, выступать!

— Упрямая. Как танк прешь. Я ж тебе сказал

— Вы сами знаете, что это я поставила новую программу, она успешна и приносит вам доход!

— Это все лирика.

— Дайте мне второй шанс!

— Почему я должен дать тебе второй шанс?

— Потому что второго шанса все заслуживают.

Он отпивает кофе и ставит чашку на барную стойку, проходит мимо меня.

— Так что Анатолий! Я не подведу, честно. Можно остаться?

Догоняю его, становлюсь напротив, а он смотрит на меня с каким-то раздражением, словно презрением даже.

— Разрешите остаться. Пожалуйста! Мне очень нужны деньги!

— Так иди на панель — в чем проблема?

— Своей дочери вы бы тоже так сказали?

Он молчит. Его взгляд стал на секунду черным.

Глава 10

— Я танцовщица, а не шлюха! И за деньги не продаюсь!

Тихомиров усмехается, словно не верит.

— Расскажи это кому-нибудь другому, девочка.

— Это правда, вы в моих башмаках не ходили и не вам меня судить!

Даю отпор, хотя внутри сердце так сильно бьется о ребра. Он смотрит на меня и, зажав сигарету в губах, бросает:

— Голос не повышай на старших, синичка. Иди танцуй свои танцы.

Синичка. Почему так назвал, не знаю. Хотя на мне это синее платье, девчонки птичкой зовут.

И так я получаю свой второй шанс, который хватаю обеими руками, ведь, по сути, каждый отработанный день здесь — это день жизни моей мамы.

Мы выступаем прекрасно, нам несут цветы и аплодируют стоя. Банкет проходит на ура, но в какой-то момент я чувствую, что меня буквально снимают сцены, больно схватив за руку.

— А-а-а!Я падаю в чужие объятия, чужие мужские руки. Узнаю его сразу — это тот самый влиятельный банкир, или кто он там такой.

— Привет.

— Вы что?! Отпустите!

— Я хочу приват. Станцуй для меня.

— Я не даю приватов. Пустите, больно!

— Заплачу. Не ори, хуже будет. Все равно со мной поедешь.

И вокруг куча народу, музыка орет, но девочки резко прекратили танец. Слышу, как за спиной кто-то из группы пытается за меня вступиться, но этот Сергей Григорьевич меня не отпускает, и мне становится страшно.

— Пусти девочку.

Это Анатолий, и я понятия не имею, откуда он вообще взялся, он вроде уже уходил домой.

— Я ее хочу. Сколько она стоит? Ты оплату принимаешь за нее?

— Не я. Вы, кажется, заведением ошиблись. На наших танцовщиц только смотреть можно. Трогать нельзя. Приваты тоже нельзя.

— Что ты мне тут чешешь?! Я снесу ваш клуб завтра же!

— Попробуй.

Он силен, и даже очень. Тащит меня, как котенка, на выход, но Тихомиров его останавливает.

— Она со мной едет!

— Руки убери от нее!

— А-а! — вскрикиваю, когда Анатолий замахивается и со всей дури бьет этого Сергея Григорьевича по лицу. Тот падает как подкошенный, у него брызжет кровь из носа, и он визжит, как раненая свинья.

— Леня! Прибери это говно!

— Закрою на хрен Закрою всех!

— Мы под Бакиром ходим все, так что даже не пытайся, не то голову медведь откусит.

Этого мужика берут под руки и уводят. Я же стою и дрожу, слезы застыли в глазах. Я испугалась. Думала, уже все.

— Иди в туалет и умойся!

— Хорошо, — все, что могу вымолвить, и скрываюсь от этого позора. В зеркале вижу свою растекшуюся тушь и быстро смываю косметику. Меня знобит, я ведь и правда испугалась, но, когда возвращаюсь, Анатолий сидит за самым дальним углом столика и пьет.

— Ты лучше не лезь к нему.

— Я хотела просто поблагодарить.

— Он не в настроении. А когда Толик такой, ты лучше его не трогай. Вот за сегодня. Отработала.

Анжела протягивает конверт, банкет резко заканчивается, и остаются лишь официанты, которые убирают столики и моют пол.

Я уже должна идти домой, но не могу, хочу поблагодарить его, но у меня не хватает смелости, потому я просто помогаю убирать со столов до поздней ночи.

Не знаю почему, но сегодня первый раз в жизни я ощутила, что я не одна, что мне тут безопаснее, чем дома даже, ведь Толик рядом.

Когда людей в клубе почти не остается и уходит даже Леня, я вижу, что Анатолий так и остался сидеть за столом. Рядом с ним открытая бутылка коньяка, но он выпил всего одну порцию. Он просто сидит и курит, а я не осмеливаюсь подойти к нему.

Не знаю даже почему, просто. Я иду в гримерку и открываю конверт. Того, что заплатила Анжела, мне не хватит. Отчим не хочет продавать квартиру, и все все навалилось просто.

И завтра будет точно такой же день. Я устала, мне страшно, я вымоталась, и я я не продалась этому мужику сегодня.

Потому что мне страшно представить, чтобы он меня касался, хотя представлять то, как Анатолий касается меня, мне не противно.

Глава 11

— Женька, отнеси эту посуду на кухню. Все, я пошла.

— Хорошо, Пока, Анжел.

Я иду на кухню. Оказываюсь здесь впервые. Небольшое помещение, все в белой плитке. Повара ушли, официанты тоже. Этот банкет почему-то вымотал нас всех.

— Здесь нельзя быть танцовщицам.

Оборачиваюсь резко, Анатолий стоит на входе, опираясь плечом о стену, смотрит на меня из-подо лба, он выпил.

— Сейчас уйду.

Ставлю посуду и хочу пройти мимо, но решаю больше не трусить. Останавливаюсь и смотрю на него.

— Анатолий, спасибо, что защитили меня. Хоть вы и не были обязаны.

— Я говорил, что тебе тут не место.

— Мне нигде места нет.

Быстро вытираю слезы. Не знаю, почему расплакалась, дала слабину. Перед ним впервые.

— Что с тобой?

— Ничего. Просто нужны деньги.

— Так любишь деньги. Все время о них только и говоришь.

— Да, именно так. Я такая. И я я не продалась тому Сергею.

— Почему?

Сглатываю, или так, или все равно меня купит другой. А я не хочу другого.

— Потому что хочу, чтобы меня купили вы, Анатолий. Одна ночь. За деньги.

Тихомиров сканирует меня вмиг ставшим тяжелым взглядом, но я не пасую. Безысходность это делает со мной.

Я снимаю с себя платье, оставаясь в одном лишь белье. Да, я предлагаю ему себя. Я это делаю.

— Повтори, чего ты хочешь, Евгения?

— Я хочу быть вашей. За деньги. У меня есть опыт, я все умею. Все сделаю.

Боже, такого позора и ужаса я еще никогда в своей жизни не испытывала, но, пожалуй, настолько смелой я еще тоже не была.

Думаю, сейчас он что-то скажет или попросту рассмеется, но Анатолий не смеется.

— Хорошо. Я куплю тебя. Стой спокойно. Без прикосновений с твоей стороны.

— Поняла.

И все, так я становлюсь продажной девкой, той, кем меньше чего хотела бы стать.

Сглатываю. Вот и все, назад дороги нет. Анатолий медленно идет ко мне.

***

Я смелая и сильная, я выдержу все. Могло быть и хуже, это ведь мой личный выбор. Он.

Анатолий подходит ко мне. Я в одном только белье, он смотрит на меня потемневшим пьяным взглядом.

И все было бы проще, если бы у меня был реальный опыт, а не выдуманный.

— Что мне делать?

— Иди к столу.

Он выставляет меня как куклу под себя. Я опираюсь о столешницу руками и голым животом. Анатолий подходит сзади, а после я чувствую, как он быстро расстегивает мой лифчик и накрывает мои груди руками.

Он высокий против меня, хоть я и на каблуках, и что хуже — он мне не противен. Да, я его побаиваюсь, он меня бесит, но он точно мне не противен.

— Прогнись.

— Хорошо.

Анатолий точно знает, что делать, и, хоть он пьян, твердо стоит на ногах.

Я же едва сдерживаю дрожь. Но бояться поздно, и вот мои трусики оказываются на щиколотках.

— Кто-то войдет.

— Здесь нет никого. Много клиентов так принимаешь?

— Немного, — вру, сама не знаю почему. Просто. Так легче. И ему, и мне тоже.

— Какие проблемы заставляют тебя заниматься этим?

— У меня нет проблем. Я просто люблю секс.

Боже, Женя, остановись, но уже поздно. Ему это неинтересно, а мне слишком больно рассказать правду.

От страха перехватывает дыхание, и все, что могу, — сжать руки в кулаки, когда Анатолий нагибает меня прямо на эту столешницу и коленом разводит мои бедра. Никакой прелюдии, поцелуев, нежных слов. Я продалась ему за деньги.

— А-а-ай! — шиплю, когда чувствую сильное давление, а после и боль. Он входит в меня медленно, с силой сжав мою талию руками.

— Больно?

— Нет — снова вру, боль просто адская, печет там все, но ведь я сама, сама предложила.

Сцепляю зубы и терплю. Анатолий двигается быстро, рывками, крепко держа меня. Никаких нежностей, чистая техника, а я терплю, но в какой-то момент боль отпускает, и я инстинктивно прогибаю спину, подстраиваясь под него.

На кухне полутьма, мы тут одни. Анатолий берет меня без жестокости, но и без ласки тоже. Просто как робот, он тяжело дышит и хочет сбить напряжение.

Под конец мне становится так стыдно. И больно, и все вместе просто, но я молчу. Когда он кончает и выходит из меня, я так и остаюсь стоять у столешницы неподвижно. Меня колотит, я вся дрожу, он лишил меня девственности только что.

Слышу, как Анатолий оделся, а после зашуршали деньги, он положил их рядом со мной.

— Достаточно?

Смотрю на сумму. Она в двадцать раз больше той, которую заплатила мне сегодня Анжела.

— Да, — лепечу, едва сдерживаясь от истерики. Анатолий застегивает ремень и выходит. Я же сгребаю эти бумажки дрожащими руками и тоже одеваюсь. Не помню, как добираюсь домой, как принимаю душ и вижу кровавые подтеки воды, красные отметины от его рук на своих бедрах.

Я была невинной и продалась Анатолию за несколько бумажек. Чтобы моя мама прожила еще, а так-то у меня нет проблем. Все хорошо у меня. Как обычно.

Г