Тёмный мёд

Мы с ним как две стороны одной монеты. Я — тень. Он — свет. Я не хочу, чтобы меня замечали. Он — хочет. Я презираю людей. Он — обожает играть с ними, как кошка с мышкой. Я работаю в тишине. Он — в овациях.

Но за этой обаятельной улыбкой скрывается холодный, расчётливый ум. Он — манипулятор. Он заставляет людей делать то, что ему нужно, и они даже не понимают этого. Они думают, что это их идея. В этом его талант. И в этом — наше сходство. Мы оба знаем: мир — это не сказка. В сказках добро побеждает зло. В реальности побеждает тот, у кого больше информации, денег и связей.

Мы не друзья. Мы — союзники. И этого достаточно.

Но сегодня что-то изменилось. Сегодня я увидел девушку, которая не вписалась ни в одну из моих категорий. Она не была целью. Не была заказчицей. Она была... никем. И одновременно — всем, о чём я не мог перестать думать.

Это раздражало. И интриговало. Я хотел понять. А когда я хочу понять — я не останавливаюсь.

***

Она.

Девушка в сером с прямой спиной и пухлыми губами, которые она наверняка никогда не красила яркой помадой. Прошла мимо, будто я был не человеком, а предметом мебели. Не задела. Не заметила. Не оценила. Просто прошла — и всё.

Ну хорошо. Давай поиграем, ведьмочка. Ты даже не представляешь, во что ввязалась. Вернее — во что я тебя ввяжу. Потому что я, блядь, обожаю игры, в которых я выигрываю. А я всегда выигрываю.

Я пролистал студенческую группу Лоутергейта. Меня добавляли туда постоянно — какие-то девицы надеялись, что я заявлюсь к ним на вечеринку и, видимо, сразу разложу их на бильярдном столе. Я не ходил. Мне было лень. Но сейчас чисто от скуки решил глянуть, кто там из новеньких. И нашёл её.

Кэролайн Блэквуд.

Фото с документов — строгий взгляд, ни намёка на улыбку. Я увеличил снимок и присвистнул. Она была красива. Серьёзные глаза, чёткие скулы. И губы — пухлые, мягкие, такие, которые созданы не для того, чтобы поджимать их в праведном негодовании, а совсем для другого. Для медленного, влажного, глубокого... Я одёрнул себя. Реально, Торн? Тебя завели губы на фотке студенческого билета? Ты достиг дна.

Смотрит в камеру, как смотрит училка, когда ты не сдал домашку: «Я разочарована, но не удивлена». А под этим серым костюмом — я знал, я видел, когда она выходила из машины, — скрывается фигура, от которой у любого мужика сорвёт крышу. Тонкая талия, плавные изгибы, бёдра, которые так и просятся в ладони. И грудь — она прятала её под жакетом, но я заметил. Я всегда замечаю. Тяжёлая, округлая — интересно, какая она на ощупь? Как реагирует на прикосновение?

Я смотрел на фото и представлял, как эта блузка расстёгивается. Медленно, пуговица за пуговицей. Как она краснеет — сначала шея, потом ключицы, потом грудь. Как пытается сохранить это своё грёбаное выражение лица — «я выше этого», — но дыхание уже сбито. Как я провожу пальцем по этим пухлым губам, и они приоткрываются. Не для «нет». Для «пожалуйста, ещё».

Она сто процентов девственница. Или из тех, кто в свои восемнадцать думает, что член — это что-то, что показывают только в учебниках анатомии. И то — с разрешения родителей. Бедная девочка. Ты даже не представляешь, что можно сделать с твоим телом. Что можно заставить тебя почувствовать. Что от одного прикосновения можно разнести всю твою идеальную выдержку, как карточный домик. Что я могу заставить тебя стонать так громко, что с