Вкус твоей кожи

«Стоп, почему мне любопытно? Я должна была испугаться. Должна была забыть его через секунду, но стою здесь и думаю, кто он?»

«Глупости», — прошептала я про себя и тряхнула головой, прогоняя наваждение. Всего лишь незнакомец на мотоцикле и его случайный взгляд, зацепившийся на секунду. Всего лишь день, полный новых лиц и событий. Но внутренний голос, который я привыкла игнорировать, настойчиво твердил, что ничего случайного в этом нет.

Я развернулась и пошла к «Элизиуму». Хотя мысли всё ещё крутились вокруг одного. Кто он? И почему я хочу это узнать.

Общежитие «Элизиум» находилось в восточной части кампуса. Трёхэтажное здание из белого кирпича, с колоннами у входа и витражными окнами. Оно больше походило на отель, чем на студенческое общежитие. Вокруг суетились растерянные первокурсники, кто-то уже громко жаловался, что его комната «недостаточно просторная». А их родители, дамы в жемчугах и мужчины в дорогих пальто, раздавали указания кураторам.

Молодые люди в одинаковых бордовых жилетах, носились между группами, выкрикивая фамилии и раздавая ключи. Обычная процедура, первокурсников встречают, провожают в комнаты, помогают с вещами.

Но я не нуждалась в помощи. Беатрис прислала мне план кампуса ещё месяц назад, вместе с расписанием и списком «рекомендованных знакомств». Хоть где-то её дотошность приносила пользу.

Моя комната была на втором этаже, угловая, с видом на парк. Я знала номер и дорогу. Не останавливаясь, я прошла мимо кураторов. Никто не окликнул меня. Никто не заметил.

Внутри пахло свежей краской и дорогим деревом. Полы мраморные, лестница с коваными перилами, а на стенах картины в золочёных рамах. «Элизиум» действительно был элитным. Для сливок общества. Для тех, чьи родители могли позволить себе «пожертвование» на строительство нового крыла.

Я поднялась на свой этаж. Коридор был пуст, большинство студентов ещё толпились внизу, ожидая своей очереди на регистрацию. Я нашла нужную дверь и номер двести одиннадцать.

Ключ лежал в конверте, который мне прислали заранее. Я открыла дверь и вошла.

Комната оказалась меньше, чем я ожидала. Две кровати, два стола и два шкафа, всё симметрично. Левая половина уже была обжита постером рок-группы Queen и разбросанными учебниками. Пахло кофе, корицей и свободой.

Моя половина пустовала. Соседки не было. Но это к лучшему, подумала я. Спокойно разберу вещи, пока никого нет.

Я подошла к окну. Из него открывался вид на парк, в котором я обязательно прогуляюсь этой ночью и на кусочек дороги, ведущей к воротам. Дорога была пуста. Я закрыла шторы и вдохнула поглубже. Здесь пахло иначе, не так, как дома. Здесь пахло возможностью.

Завтра начнутся занятия. Нужно посмотреть расписание, потом прогуляться. А пока тишина. И первый глоток свободы, который я сделала, стоя у окна и глядя на пустую дорогу.

Глава 4

Эротомания

Кристиан опаздывал, впрочем, как и всегда. Я облокотился на мотоцикл у ворот Элизиума и курил уже четвёртую сигарету, смотря на толпу. Первокурсники, родители, кураторы с планшетами. Сраный муравейник. Я не любил этих людишек и суету, которую они создавали. Слишком много шума для биомассы, которая бесконечно копошится в своих проблемах.

— Привет, — произнесла незнакомая мне девушка.

«Шестая или седьмая? Я уже сбился со счёта. Кристиан, мать твою, где ты? Ты сказал, что будешь через пять минут, а прошло уже сорок. Сорок минут я стою тут, как витринный экспонат, а они всё идут. Одна за одной, как будто у меня тут запись».

Я поднял глаза и приветливая блондинка встала перед моим взором. Её подтянутую фигуру подчёркивало короткое чёрное платье от Коко Шанель. А уверенная улыбка говорила о том, что она явно заинтересована во мне. Пожалуй, она была самой симпатичной из тех девушек, что подходили ко мне сегодня. Впрочем, это не делало её хоть немного интересной.

Мягко улыбнувшись ей, я притворился парнем, который не привык к женскому вниманию.

— Привет, — ответил я тихо. — Извини, я тебя не сразу заметил.

Её глаза засияли. Вероятно, ей понравилось, что я не стал отмахиваться и она сделала шаг ближе, поправляя волосы.

— Я Софи. Ты, кажется, один или ждёшь кого-то?

— Да, жду друга, — я затушил сигарету и спрятал руки в карманы. — Прости, если я выгляжу слишком задумчивым, просто уже устал ждать.

— Ничего страшного, — она улыбнулась шире. — Я как раз проходила мимо и подумала, что ты выглядишь немного потерянным. Если ты не против, я могла бы составить тебе компанию, пока твой друг отсутствует.

«Актриса хренова... Подошла ко мне, будто делает величайший подарок. Я даже не хочу знать, сколько часов она оттачивала этот невинный взгляд перед своим отражением. Тошнит от этой дешёвой драматургии.»

— Это очень мило с твоей стороны, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал тепло и благородно. — Правда, мой друг уже должен подойти, так что не хочу отнимать у тебя время.

— О, нет, я никуда не спешу, — она рассмеялась самым дешевым смехом, который я когда-либо слышал. — А для такого симпатичного парня, как ты, я всегда найду минутку.

«Какая скучная кукла, этот её скулёж начинает мне надоедать. Боже… даже если она умрёт прямо сейчас, я всё равно не смогу заставить её заткнуться.»

Я опустил глаза и сделал вид, что улыбаюсь.

— Ты очень добра.

— Ты такой милый! — она придвинулась ближе, положив руку на мой мотоцикл. — Мы могли бы выпить кофе, если хочешь. Я знаю отличное место неподалёку.

«На что надеется эта сука. Неужели она всерьёз вообразила, будто вселенная крутится вокруг её ничтожной персоны? Забавное заблуждение... Но мир вращается исключительно вокруг меня. И я решаю, кто достоин жить, а кто…»

Подняв на неё глаза, моя улыбка стала чуть шире. Только, чтобы позволить себе, ровно на секунду, скинуть маску, улавливая её страх и уничтожая этот жалкий цирк.

— Знаешь, Софи, — сказал я, и голос мой стал чуть ниже. — Ты очень настойчивая. Это довольно… мило, но я бы посоветовал тебе кое-что. Например, соображать быстрее.

Она моргнула, удивлённая сменой тона.

— Что?

Я выдержал паузу, не разрывая зрительного контакта и на долю секунды из меня просочилась ледяная пустота, что всегда жила во мне.

— Соображай быстрее, Софи. Пока я не передумал и не сделал тебя объектом своего внимания, а это… гарантированно разрушит твою жизнь.

Застыв на месте её глаза расширились. Она пыталась понять, шучу я или нет. Но я снова улыбнулся той же мягкой, почти застенчивой улыбкой, как будто ничего не произошло.

— Шучу, просто устал ждать своего прекрасного друга, вот и всё. Извини, если напугал. Я иногда говорю странные вещи, когда нервничаю.

Она выдавила улыбку, но я видел, как её руки слегка дрожат. Она больше не хотела оставаться со мной наедине. Это было видно по тому, как она посмотрела в сторону общежития и как переступила с ноги на ногу.

— Ну… ладно, — сказала она, делая шаг назад. — Я, наверное, пойду. У меня… дела. Встретимся как-нибудь?

— Конечно, — я одарил её широкой улыбкой. — Было приятно познакомиться, Софи.

Она быстро зашагала в сторону общежития, не оборачиваясь. Я проводил её взглядом и позволил улыбке исчезнуть.

Руки всё ещё дрожали от сдерживаемой ярости. Как же меня утомляли эти безмозглые марионетки и их пустая болтовня. Они даже не замечают, как их языки работают отдельно от мозга. Им кажется, что они говорят что-то значимое и великое. А правда в том, что их слова ничего не значат.

Погруженный в мысли и смотря куда-то в пустоту я заметил её.

Она замерла у ворот с чемоданом, выискивая глазами вход. Суматоха из первокурсников и взволнованных родителей казалась ей чужой и далекой. Толпа вокруг кипела, но она существовала отдельно. Как тень, которая не принадлежит никому.

Повернувшись, она, видимо, услышала меня при разговоре с Софи, а я угодил прямо в плен её глаз.

Её глаза, глубокие и золотистые, как у колдуньи, знали куда больше, чем все вокруг. Этот взгляд был подобен бесу, что согласится отдать тело, лишь обменяв его на душу. Казалось, она разглядывает меня подлинного, даже не думая отводить глаз. Вкусная…

Минуты летели.

«Глупая или смелая? Обычно девушки отводят взгляд первыми, но ты... нет и я не понимаю, почему. Ведь ты только что видела, как я отшил очередную куклу, слышала каждое моё слово и всё равно продолжаешь смотреть. Точно вкусная...»

Мы смотрели друг на друга, будто между нами шла немая дуэль. Это было... необычно.

«Другая... Я пока не понимаю, в чём разница. Но я… разберу тебя на детали. Я найду твои слабые места и узнаю, что ты прячешь.»

— Торн, я закончил.

Голос Кристиана раздался сбоку. Я не сразу отреагировал, всё ещё смотря на неё. Потом перевёл взгляд на друга.

— Всё чисто? — спросил я, не оборачиваясь к девушке, что всё ещё наблюдала за мной.

— Да. — Он убрал планшет в сумку и поправил очки. — А ты чего такой довольный, дрочил с утра?

— Да, твоей мамашей, Вейл.

— Прояви великодушие. Она, как-никак, мертва.

— Я устал тебя ждать.

— Оно и видно, у тебя улыбка на лице застыла, как у идиота. — Кристиан сел в машину. — Поехали. Заказ ждать не будет.

Я завёл мотор, надел шлем и перчатки. Прежде чем сорваться с места я бросил последний взгляд в зеркало заднего вида. Она всё ещё стояла там. В своём развратном наряде.

«Вкусная... я найду тебя и выясню, кто ты. Что прячешь за этими медовыми глазами. И почему смотришь на меня так, будто видишь сквозь меня».

Мы ехали, Кристиан был впереди на своей машине. А я следом, на мотоцикле. Дорога вилась через город, потом через промзону, где мы арендовали серверную. Ветер бил в лицо, но мысли всё равно крутились вокруг одного.

Где-то я уже видел эти медовые глаза. Кто же она? Почему так пристально смотрела в мою сторону?

Я не привык, чтобы на меня так глазели. На меня смотрят либо с желанием, либо со страхом. Она же не показала ни того, ни другого. Она была... нейтральна. И это зацепило сильнее, чем я был готов признать.

Мы остановились у серверной. Кристиан вышел из машины, я заглушил мотор.

— Что за девушка? — спросил он, не глядя на меня.

— Какая? — Непонимающе произнес я.

— Та, на которую ты пялился у ворот.

— Не понимаю о чем ты.

— Ты пожирал её взглядом так, словно она была последней каплей воды в раскаленной пустыне, а ты умирающим от жажды путником. — Он открыл дверь серверной и пропустил меня вперёд. — Кто она? Ты уже зарезервировал её или мне можно с ней поиграться?

— Найди себе другую игрушку. — Я стянул перчатки и бросил их на стол.

— Ты же понимаешь, что это странно? — спросил он. — Ты никогда не интересуешься людьми просто так.

— Я её где-то видел и собираюсь это выяснить.

— Ну... удачи в поиске, а я пожалуй поищу горячих первокурсниц, которые готовы развлечься с главным красавчиком Лоутергейта.

— Ищи, только завали уже.

Кристиан хотел что-то пошутить в ответ, но его мысли прервал звонок какой-то женщины.

Ну а я, как обычно, сидел перед монитором, докуривая уже пятую сигарету и смотрел на строчки кода. Но мысли были не здесь. Они были там, у ворот кампуса, где стояла эта девушка со звездами на колготках, которые так нелепо были вписаны в её готический образ.

И чтобы отвлечься от этих мыслей, я прогрузился в работу. Занимаясь поиском информации на разных людишек, естественно не бесплатно, ведь такие данные стоят дорого. А я всегда нахожу то, что общество прячет в своих закрытых подвалах разума. Их страхи и секреты. А потом продаю эту информацию тем, кто готов заплатить. Иногда это муж, который хочет узнать, с кем спит его жена. Иногда политик, который хочет убрать конкурента. Но чаще корпорация, которая ищет компромат на сотрудника. Я не убиваю. Не запугиваю. Просто помогаю найти чьи-то тайны за вознаграждение. Но то, что я нахожу, часто разрушает жизни. Что, впрочем, не моя вина. Я не заставляю людей изменять, воровать или лгать. Я просто нахожу доказательства. А что с ними делают заказчики, это их дело.

Кристиан мой партнёр. Он химик. Мы работаем вместе уже три года. Он единственный, кому я доверяю. Не потому что он хороший человек. А потому, что он полезен.

В отличие от меня, он обаятельный, говорливый, с этой своей вечной улыбкой, от которой женщины теряют голову, а мужчины бдительность. Он умеет нравиться и быть центром внимания. Он заходит в комнату и все сразу смотрят на него. Он этого и добивается. Ему нужно, чтобы им восхищались. Это его топливо. Его наркотик.

Мы с ним как две стороны одной монеты. Я не хочу, чтобы меня замечали. Он хочет. Я презираю людей. Он обожает играть с ними, как кошка с мышкой. Я работаю в тишине. Он в овациях.

Но за этой обаятельной улыбкой скрывается холодный, расчётливый ум. Он манипулятор. Он заставляет людей делать то, что ему нужно и они даже не понимают этого. Они думают, что это их идея. В этом его талант. И наше сходство. Мы оба знаем, что мир далеко не сказка. В сказках добро побеждает зло. В реальности же побеждает тот, у кого больше информации, денег и связей.

Мы не друзья, а союзники и этого достаточно.

Но сегодня что-то изменилось. Сегодня я увидел девушку, которая не вписалась ни в одну из моих категорий. Она не была целью. Не была заказчицей. Она была... никем. И одновременно всем, о чём я не мог перестать думать.

Это раздражало, интриговало. Я хотел узнать эту девушку.

«Ну хорошо. Давай поиграем, ведьмочка. Ты даже не представляешь, во что ввязалась. Вернее, во что я тебя ввяжу. Потому что я, блядь, обожаю игры.»

Я пролистал студенческую группу Лоутергейта. Меня добавляли туда постоянно, какие-то девицы надеялись, что я заявлюсь к ним на вечеринку и, видимо, сразу разложу их на бильярдном столе. Мне не был интересен этот фарс, но сейчас чисто от скуки решил глянуть, кто там из новеньких. И нашёл её.

«Кэролайн Блэквуд. Знакомая фамилия, очень знакомая...»

Фото с документов, строгий взгляд, ни намёка на улыбку. Я увеличил снимок и присвистнул. Она была красива, как и в жизни. Янтарные глаза, чёткие скулы. И губы, пухлые, мягкие, такие, которые созданы не для того, чтобы поджимать их в праведном негодовании, а совсем для другого. Для медленного, влажного, глубокого... Я одёрнул себя. Реально, Торн? Тебя завели губы на фотке для студенческого билета? Ты достиг дна.

«Смотрит в камеру, как смотрит училка, когда ты не сдал домашку: «Я разочарована, но не удивлена». А под этим готическим образом, под корсетом и чёртовой сетчатой блузой, скрывается фигура, от которой у любого появится каменный стояк. Тонкая талия, плавные изгибы, бёдра, которые так и просятся в ладони. И грудь, она прятала её под слоями ткани, но я успел рассмотреть. Тяжёлая, округлая... интересно, какая она на ощупь? Как реагирует на прикосновение?»

Я смотрел на фото и представлял, как я развязываю этот корсет. Медленно, верёвка за веревкой. Как она краснеет, сначала шея, потом ключицы, потом грудь. Как пытается сохранить это своё грёбаное выражение лица «я выше этого», но дыхание уже сбито. Как я провожу пальцем по этим пухлым губам, и они приоткрываются. Не для «нет». А для «пожалуйста, ещё».

Бедная девочка. Ты даже не представляешь, что можно сделать с твоим телом. Что можно заставить тебя почувствовать. Что от одного прикосновения можно разнести всю твою идеальную выдержку, как карточный домик. Что я могу заставить тебя стонать так громко, что соседи по «Элизиуму» будут жаловаться администратору.

Я докурил, усмехнулся и сунул телефон в карман.

«Кто же ты, Кэролайн...»

Посмотрим, кто выиграет, ведьмочка. Я уже в игре. А ты, даже не знаешь правил.

Глава 5

Стекло и камень

Комната оказалась меньше, чем я ожидала. Левая половина бурлила жизнью, где соседка разместила постер рок-группы Queen, чьё название мне ни о чём не говорило, гитару и учебники.

Моя половина была стерильно пуста. Бежевые стены, белый потолок и больше ничего. Но это поправимо, потому что я планировала добавить таблицы Лапласа, Брадиса и пару картин.

Я как раз заканчивала развешивать одежду, когда дверь с шумом распахнулась.

— О, соседка! — Девушка, возникшая на пороге, была полной противоположностью мне. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост, джинсы с дырками на коленях, футболка с логотипом группы, которую я не знала. В одной руке бумажный стаканчик с кофе, в другой связка ключей. — А я думала, ты завтра приедешь. Я Лора. Лора Брукс. Ты Кэролайн, да?

— Она самая, — я повесила последнее платье и повернулась.

Лора присвистнула, оглядывая меня с откровенным любопытством.

— Блэквуд. Ничего себе. Я видела твою фамилию в списках заезда и подумала... ну, знаешь, что ты высокомерная принцесса. Лошади, поместье, личный водитель. А ты... — она замялась, явно подбирая слова повежливее.

— А я?

— Ты настоящая ведьма, которая только что отыграла концерт с хэви-метал группой и ещё не успела переодеться! Слушай, это просто бомба. Серьёзно. Сетчатая блуза, корсет, колготы со звёздочками, цепочка с сердечком, ты выглядишь так, будто сошла с обложки альтернативного журнала. Я в восторге. Честно.

— Спасибо, но ты меня смущаешь.

— Ещё бы! — Лора плюхнулась на свою кровать, скрестив ноги, и принялась разглядывать меня с откровенным любопытством. — Знаешь, я когда ехала сюда, думала, что меня поселят с какой-нибудь скучной зубрилой, которая будет жаловаться на мой храп и требовать тишины после десяти.

— Ну, почти, — я усмехнулась. — Это всего лишь стиль одежды. А так я очень ответственно отношусь к учёбе. Хотя... от вечеринок не откажусь, если позовут.

— Да ладно?! — Лора аж подпрыгнула на кровати. — То есть ты у нас и готическая богиня и ботаник, ещё и потусить не против? Блэквуд, ты вообще реальна? Мне кажется, ты мне снишься. Я сейчас ущипну себя и проснусь в общаге с какой-нибудь занудой, которая будет требовать выключать свет в девять вечера.

— Я реальна. И свет можешь не выключать хоть до утра.

— Всё, — Лора театрально прижала руку к сердцу, — это любовь с первого взгляда. Ты моя идеальная соседка. Я тебя никому не отдам.

— Я не против, — рассмеявшись сказала я.

— Отлично! — Лора просияла. — Но расскажи, что ты здесь забыла. Блэквуды, это же вроде врачи? Я слышала про сеть ваших клиник. На кого ты поступила?

— Финансовая математика.

— Ого. — Лора уважительно покачала головой. — Цифры, проценты, биржевые сводки. Это же с ума сойти от скуки.

— Мне нравится. Цифры моя «Ахиллесова пята».

— А я на журналистике, — она развела руками, будто извиняясь. — Полная противоположность, где люди, их истории и грязные секреты. Будем пересекаться на философии у нас смежные пары по ней. Слушай, а ты не против, если я буду иногда просить тебя объяснить, что там Витгенштейн имел в виду? Я после его текстов чувствую себя так, будто меня переехал поезд.

— Не против.

— Договорились! — Лора хлопнула в ладоши. — Отличный тандем, математика и журналистика. Будем самой странной парой в этом «Элизиуме». Представь, что я беру интервью у какого-нибудь профессора, а ты за моей спиной считаешь, сколько он зарабатывает в минуту.

— И сколько он недоплачивает налогов.

Лора снова засмеялась. Она смеялась так, будто это было самое естественное занятие в мире. Я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ. Рядом с ней было легко. Она не оценивала. Не сканировала взглядом. Просто была шумной, громкой и настоящей.

Мы проговорили ещё час. Лора рассказывала о профессорах, о вечеринках, о том, как однажды заснула в баре и её заперли на ночь. Я слушала и думала, что, кажется, впервые за долгое время кто-то говорил со мной не потому, что нужно, а потому, что интересно.

Когда за окном начало темнеть Лора зевнула и объявила, что ей «срочно нужно поспать, иначе завтра она уснёт прямо на лекции по философии и Витгенштейн останется непонятым навсегда».

— А ты? — спросила она, забираясь под одеяло.

— Прогуляюсь. Здесь рядом парк. Хочу подышать.

— В парке? Там темно вообще-то. И фонари не работают нормально. Ты уверена?

— Я не боюсь темноты.

Лора хмыкнула, но спорить не стала. Через минуту она уже спала, посапывая, как человек, у которого нет забот.

Подождав, я тихо, стараясь не скрипеть половицами, подошла к сумке, накинув на себя джинсы, толстовку с капюшоном и кроссовки. Моя любимая одежда для прогулок, которая не сковывала и давала свободу телу.

Я достала наушники и телефон. Лора перед сном говорила о какой-то группе. «Ты что, никогда не слушала Queen? Серьёзно? Врубай, иначе ты не человек». Я, конечно, слушала рок, но Queen как-то пропустила, так что сейчас самое время познакомиться с этой группой.

Включив песню, первые аккорды ударили по ушам, что-то величественное, оперное, с надрывом. «Bohemian Rhapsody». Я вышла в коридор, закрыла дверь и направилась к выходу.

Парк встретил меня тишиной. Старые дубы, мощёные дорожки, тусклые фонари, которые скорее обозначали свет, чем давали его. Где-то вдалеке ещё слышались голоса. Студенты гуляли, смеялись, но их было мало. Почти все разбрелись по комнатам. Ведь завтра первый день занятий, всем нужно выспаться. Кроме меня. Мне нужно было дышать.

Музыка в наушниках нарастала. Гитара, голоса, и вдруг: «Mama, just killed a man...» Я чуть не споткнулась о бордюр. Серьёзно? «Мама, я только что убил человека»? Интересно, Лора специально посоветовала мне трек про сына, который признаётся матери в убийстве или это вышло случайно? В любом случае, ритм мне нравился. Тяжёлый. Живой. И текст, при всей своей театральности, был честнее, чем девяносто процентов того, что я слышала у себя дома. Там хотя бы признавали преступление. В нашей семье его просто замалчивали.

Я шла по дорожке, вдыхая прохладный воздух и думала о том, как странно всё сложилось. Университет. Крутая соседка с которой я, возможно, подружусь. Музыка, которую я никогда бы не включила сама. Казалось, что клетка, в которой я жила восемнадцать лет, наконец приоткрылась, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы почувствовать сквозняк свободы.

Я едва заметила движение в тени за дубом. Кто-то наблюдал за мной и если бы не тусклый свет фонаря, я бы даже не обратила на него внимание, пройдя мимо.

Он вышел на свет. Высокий. Широкоплечий. Чёрная толстовка с капюшоном, надвинутым на лицо. И маска. Белая, с улыбающейся гримасой. Неестественно широкой, застывшей, как у фарфоровой куклы, которую уронили и забыли подобрать. Глаз видно не было, только чёрные прорези, за которыми пряталась тьма.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Он пристально смотрел на меня. Я знала это, хотя не видела глаз. От этого мой затылок начал зудеть, а пальцы сами сжались в кулак.

Я стянула наушники.

— Решил напугать? — Мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. Пусть не думает, что я боюсь.

Он не ответил. Просто стоял и смотрел. Его молчание было густым, почти осязаемым. Я не видела его глаз, но чувствовала, что он изучает меня, как какую-то букашку под микроскопом.

— Обычно, когда люди хотят познакомиться, они не прячутся в кустах с маской на лице, — продолжила я. — Но, возможно, у тебя свой подход...

Тишина. Только ветер шелестел листвой. Я скрестила руки на груди. Частично от холода, частично чтобы скрыть дрожь в пальцах.

— Ты немой? Или просто не любишь светские беседы? Понимаю. Я сама их не люблю. Но если ты ждёшь, что я закричу и убегу, то разочарую, для этого я сегодня слишком устала.

Он сделал шаг вперёд. Один. Медленный. Как хищник, который проверяет, не сбежит ли добыча. Я стояла на месте.

— Не подходи ближе, иначе я ударю коленом в пах. Это довольно неприятно. Проверено на практике.

Он остановился. И вдруг я услышала звук. Тихий, почти глухой смешок. Этот надменный смех был страшнее любого крика.

А потом он двинулся снова. Быстрее, чем я ожидала. Я не успела среагировать, как его рука уже легла на мою талию, прижимая меня к стволу дуба. Другая рука упёрлась в кору рядом с моей головой. Я оказалась заперта между ним и деревом, как птица в клетке.

— Эй! — выдохнула я, упираясь ладонями в его грудь. Твёрдая. Очень твёрдая. Под толстовкой проступали рельефные мышцы. Он был как скала. — Ты что-нибудь слышал о личном пространстве?

Он молчал. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Белая маска, чёрные прорези, ни единой эмоции. Он пах табаком, ананасом и яблоком, но было ещё что-то металлическое, как воздух перед грозой. И тепло. От него исходило тепло. Горячее, живое, несмотря на весь этот ледяной образ.

Его рука скользнула ниже, с талии на бёдра. Медленно. Не грубо, скорее изучающе. Как будто он пробовал меня на ощупь.

— Убери руки... — сказала я, но голос дрогнул.

Он усилил хватку, а его вторая рука легла на мою талию с другой стороны и теперь он держал меня обеими руками. Его большие пальцы скользнули под край толстовки, совсем чуть-чуть, касаясь голой кожи. Я вздрогнула от его ледяных рук.