Непобедимые. Мистический роман

Собеседница хотела ответить, но в этот момент снаружи донёсся ужасный крик, будто кого-то резали, в соседней комнате завыла-залаяла собака, и всполошённые люди, щёлкнув выключателем, кинулись к окну.

Представшее их глазам зрелище заставило обеих замереть в страхе, а чудовище, покончив со своей жертвой, повернуло голову к наблюдателям.

– Оно нас видит, – прошептала молодая и, выйдя из ступора, стащила с подоконника пятилетнюю девочку, запихнув ту под стол.

– Сиди там, – прошипела она.

Испуганный ребёнок заревел, а неведомый монстр направил шаги к зданию.

Когда снежный человек оказался напротив, женщины завизжали. Голова пришельца склонилась набок, словно он прислушивался, а пальцы сжали ветхую деревянную раму.

Казалось, ещё миг и та, звеня разбитыми стёклами, вылетит из стены, но нет. Внезапно страшное видение взвизгнуло и попятилось, махая кистями «рук», будто обжегшись, а мать с дочерью вздохнули с облегчением.

– Он не может сюда войти, – прошептала старшая, – думаю, мы в безопасности.

И ошиблась.

Воздух завибрировал от яростного воя, и чудище, вцепившись в трухлявую деревяшку, затрясло её так, что, казалось, зашатался весь дом.

Рычание сменялось криками боли, но, несмотря на страдания, чужак вскоре проник бы в слабозащищённое жилище, если бы неожиданно появившийся во дворе незнакомец в светлой одежде не нанёс монстру сильнейший удар.

Потеряв равновесие, тот упал на бок, но тотчас вскочил и ринулся на врага. Между двумя сверхъестественными существами завязался бой, люди были спасены.

– И как с этим бороться? – задал вопрос Хита.

Выглядел он ужасно. Правая глазница зияла багровой пустотой, а лицо походило на изрезанный ножом спелый помидор. Левая рука мужчины висела на перевязи, обнажённую же спину, над которой колдовала его маленькая партнёрша, исполосовали оставленные острыми когтями рубцы.

Его противник расхохотался.

– Так я тебе и сказал. Не-ет, дружище, ищи ответы сам. А я не намерен открывать карты раньше времени.

– Уж не потому ли, – оторвавшись от дела, язвительно поинтересовался хрупкий гений, – что не знаешь способов противодействия? Мой компаньон, столкнувшийся с этим созданием, мог погибнуть, не будь он бессмертным. Но оно сильно повредило сосуд, и Хите придётся долго восстанавливаться. Ты выпустил джина из бутылки, но сможешь ли загнать его обратно?

– Верно она говорит, – подхватила Антака. – Демоны попадаются разные, но ты призвал особо неуправляемого. И мы сами оказались в опасности.

– Спокойно, без паники, – произнёс виновник переполоха. – Он исчезнет, как только сойдёт снег.

Застонав, Хита ухватил себя за волосы здоровой рукой.

– До весны не меньше трёх месяцев, по существу, зима только началась. Ты в своём уме?

– Да, – внезапно разозлился соперник. – И за это время я получу весомое преимущество. В конце концов, что для нас значат человеческие жизни? Эти букашки лишь пешки в нашей игре. А тебе, Добро, там, вообще, нечего делать. Сиди здесь и останешься цел.

– Как бы не так, – зарычала Смерть, – стены нам не помогут. Силы Михики растут, и теперь он легко проникает в дома. А вдруг доберётся и до нас, ведь мы неподалёку.

– Вполне возможно, – пропела Канти, осторожно накидывая рубашку на плечи пациента. – Поэтому предлагаю убраться отсюда, предоставив людей их судьбе. Вернёмся к ледоходу…

И запнулась, заглянув в единственное око Хиты.

– Я не уйду, – решительно и едко сказал он, – и не успокоюсь, пока не отыщу средство загнать монстра в ад. А ты, трусиха, можешь бежать вместе с удирающим злом.

Гений покраснел, потом побледнел и, бросив осуждающий взгляд на замерших тёмных, склонился перед взбешённым напарником. В тишине прозвучали произнесённые тоном покорности слова:

– Я остаюсь, князь. Помогать тебе – мой долг.

Хита удовлетворённо кивнул и, проигнорировав тяжёлый вздох, вырвавшийся из груди Канти, повернулся к опешившим врагам.

Глава 3. Шапито

Нападения в окраинном районе стали настолько частыми, что власти уже не могли игнорировать рассказы выживших очевидцев, дававших точное описание монстра.

Полиция не справлялась, стражи порядка гибли в лапах чудовища, как и рядовые граждане, поэтому вскоре после празднования Нового года было решено привлечь к операции против сверхъестественного маньяка артиллерию.

Но и это не помогло. Разрушенный снарядами агрессивный сугроб на пару дней затихал, но, залечив раны свежевыпавшим снегом, снова начинал бесчинствовать.

Требовалось вмешательство иных сил, а их представителями на Земле по-прежнему оставались лишь соревнующиеся Добро и Зло, лихорадочно пытавшиеся отыскать выход из сложившейся ситуации.

Впрочем, Ахита переживал ровно настолько, насколько это позволяло ему сохранять хорошие отношения с коллегами. Он понимал, что скажи выведенная из себя Антака хоть слово, и турниру придёт конец, поэтому внешне скорбел, но украдкой потирал руки и усмехался, наблюдая, как наградные очки за совершённые Михикой убийства складываются в причудливую мозаику на его карме.

Однако душа человека, в оболочке которого находился сгусток тёмной энергии, оказывала влияние на своего кукловода, и с течением времени тот начал испытывать странное чувство, зовущееся угрызениями совести. И однажды, не выдержав прессинга незнакомых ощущений, Ахита заговорил.

– Я знаю, как покончить с Михикой, – сказал он товарищам.

Полностью восстановивший сосуд Хита кинул на него вопросительный взгляд, Канти встрепенулась, глаза её загорелись надеждой, а Антака шагнула вперёд.

– Ну, и… – вопросила она.

Чёрный человек задумчиво посмотрел на неё и, повернувшись к противнику, промолвил:

– Я готов сыграть в твою пользу, Хита, что мне совершенно не с руки. Но с Михикой, действительно, пора кончать. А без светлых мне не справиться.

– Да говори уже! – вскричала Смерть. – Расправа с демоном невыгодна и мне, но я думаю обо всех нас. Мы тоже рискуем…

– Именно поэтому, – прервал её Ахита, – я и хочу помочь Добру в его непростом деле. Садитесь ближе, не желаю, чтобы меня слышало всё мироздание.

Собеседники послушно придвинули стулья к креслу тёмного, и тот начал делиться с соратниками своими соображениями.

Весна в Россию пришла неожиданно. Ещё вчера под ногами тонко пел схваченный морозцем снег, с деревьев рушились тяжёлые сверкающие шапки, вершил свои чёрные дела ужасный монстр, а сегодня, через сутки после Рождества, по улицам потекли широкие мутные ручьи, смывающие остатки зимнего покрывала и ворочающие накопившиеся за осенние месяцы нечистоты.

А что же чудовище? Исчезло. Растаял материал, из которого оно строило тело, и злобная сила вернулась в свою адскую обитель.

Так думали обрадованные вовремя начавшейся оттепелью люди, но не мистические сообщники.

Те прекрасно понимали, что едва солнце, под воздействием сил гения и привлечённых им ангелов поднявшееся над горизонтом, скатится вниз, и зима вновь вступит в права, монстр вернётся. Ведь притяжение призывных заклятий пока оставалось достаточно сильно.

– Канти, – кричал в космические дали Хита, видевший своего гения сквозь стратосферу, – тебе ещё долго придётся держать светило.

Стратосфера – слой атмосферы, располагающийся на высоте от 11 до 50 км.

Девушка захныкала.

– Но я уже устала, – проныла она, – а настоящая весна придёт нескоро. И, вообще, я к вам хочу.

– Да скинь ты его на ангелов, – хохотнула Антака, – им всё равно, где валяться.

– Точно…

Гений замолчал, по-видимому, проводя инструктаж для небожителей. А через несколько земных часов в тёплой голубизне неба сверкнул яркий метеор, это Канти во весь опор неслась к оставленному ею другу.

Шлёпнувшись на плечо Хиты, она обхватила того за шею и крепко расцеловала в обе щёки.

Тот, рассмеявшись, вытер помокревшее лицо и предложил:

– Ну, друзья, раз тут дела закончены, отправимся куда-нибудь ещё?

Но внезапно посуровел и, сердито посмотрев на антиподов, добавил:

– И чтобы с сегодняшнего дня ни одна сверхъестественная сила не вмешивалась в нашу игру.

Смерть потупилась, а Ахита, отвернувшись, едва слышно проворчал:

– Посмотрим-посмотрим.

Хита не услышал этих слов. Он приглашающе махнул рукой, и вокруг людей возникла стена смерча, унесшая тех на другой конец огромной неблагополучной страны.

– Цирк приехал!

Новость со скоростью света разлетелась по улицам крошечного городка. Детвора визжала от восторга, ведь за последние двадцать лет ни один шапито не вздымал своего купола над двухэтажными домишками провинциального поселения. Слишком уж бедны там были люди, чтобы принести серьёзный доход коммерческой организации.

Но факт оставался фактом: в глубинку прибыла радость, и первый её выплеск назначили на следующий день. Родители напряглись, наскребая по сусекам заветную сотню и в панике спрашивая себя, чем они станут кормить своих чад на грядущей неделе.

Цирк поражал воображение размерами и ухоженностью. В наскоро огороженном внутреннем «дворике» стояли клетки с лоснящимися хищниками, там выгуливали прекрасных тонконогих лошадей, а снаружи размалёванные клоуны зазывали публику, что казалось ненужным, поскольку вечером и без рекламы намечался аншлаг.

Перед входом в святая святых расположилась площадка с немудрёными бесплатными аттракционами. Красочные батуты, маленькая весёлая цепочная карусель, качели-лодочки радовали глаз сочными цветами, и потрясённые дети робко взирали на это великолепие, не осмеливаясь занять свободные места.

А ещё там были скульптуры. Выглядели они очень реалистично, словно ребятишки и животные, окаменели лишь на миг, как в игре с волнующимся морем, и сейчас, «отмерев», продолжат свою возню.

Небольшого росточка мальчик застыл с мячом в руке, девочка справа от него, нагнувшись, гладила лохматую собачку, а слева по бревну тянулось тулово раззявившей пасть большой змеи – зрелище, рождающее чувство опасности.

Марина Салтыкова, пришедшая к шапито с младшим братом Костиком, кинув взгляд на застывшие фигуры, вздрогнула; девушке показалось, что глаза скалившегося тигра, протянувшего к ней когтистую лапу, блеснули красным.

Но она тотчас мысленно отругала себя за глупость, осознав, что этот эффект породили багровые закатные лучи неожиданно наступившей весны, отразившиеся в стеклянных глазах животного. Подтолкнув ребёнка к каруселям, Марина отправилась за билетами.

Когда девушка отошла от кассы и зашарила взглядом по толпе веселящихся детей, отыскивая братишку, ей снова почудилось, что изваяния внимательно наблюдают за её перемещениями.

Посмеявшись над своей впечатлительностью, Марина взяла подбежавшего мальчика за руку, и оба не без душевного трепета шагнули в чудесный незнакомый мир.

Представление было ярким: на самом верху крутились воздушные гимнасты, лошади, умиляя зрителей, танцевали и раскланивались, небольшой добродушный медведь одаривал сладостями сидящих в первом ряду малышей, клоун в пёстром костюме потешал народ, а когда настал черёд хищников, зал замер в напряжённом ожидании.

Послышалось рычание, и в быстро смонтированной прочной клетке появились львы. Увлекшись происходящим на арене, Марина ненадолго отвлеклась, а когда вернулась в реальность, Кости рядом не было.

Встревоженная девушка, поднявшись, закрутила головой. На неё зашикали, и тогда, выбравшись в проход, она быстрым шагом направилась к выходу.

Снаружи брата не оказалось, и поиски не дали результатов. Мальчик исчез бесследно.

– С каких это пор Ахита увлекается цирком? – полюбопытствовал Хита, появившийся в комнате, где на старом пуфике вольготно раскинулась Канти.

Гений выглядел встревоженным.

– Не знаю, что Зло там делает, – нахмурившись, ответствовал он, – только это явно не к добру. Я покружила над шатром, и оттуда явственно веяло магией.

– Он же обещал… – рассердился собеседник.

Но его прервали.

– Не мистикой, а магией, – уточнила Канти. – О ней речь не шла.

Опустившись на стул, Добро задумалось.

– Антака с ним? – поразмыслив, поинтересовался мужчина.

И, не дождавшись ответа, сказал:

– Пойду туда и сориентируюсь на месте.

– Я тоже…

Канти, по обыкновению, вспорхнула на плечо партнёра, и тот направил шаги к цели.

Директор шапито выглядел довольным. Сегодня он получил много материала для своей негласной работы, а это означало, что скоро величайший маг современности Эрмер, скрывающийся под именем Ильи Николаевича Ронина, пожнёт богатый урожай денежных знаков, без которых, увы, дальнейшая его деятельность, да и сытая жизнь, стали бы невозможными.

Преследований он не опасался. Его силы с избытком хватило бы для воздействия на разум и память любого законника, проникшего в помещение, где в тесных клетках плакали и скулили дети и животные.

Он заглянул туда. Да, всё по-прежнему: личинки ноют, псы завывают. Ну, ничего, скоро и те, и другие успокоятся навеки, а Эрмер получит многотысячный гонорар.

Маг вспомнил, как всё начиналось, и вновь почувствовал бесконечную благодарность к простецки одетому незнакомцу в чёрном за дельный совет, позволивший Ронину стать скульптором, главой цирка и хозяином своей жизни.

А кем он был до того? Не слишком удачливым экстрасенсом, целителем и ясновидящим, которого постоянно опережали мошенники от магии, умеющие пустить пыль в глаза доверчивому клиенту.

Но всё изменилось: он оставил соперников далеко позади, стал сильнее, богаче, не намереваясь при этом останавливаться на достигнутом. И бояться ему нечего, ведь теперь он может с потрохами купить любого.

Внезапно в дверь большой деревянной бытовки со всеми удобствами постучали, и Эрмер, вынырнувший из пелены мечтаний, вздохнул, прощаясь с голубыми грёзами, и отправился открывать.

Очутившись у цирка, Хита осмотрелся. Его, как и Марину, поразили скульптуры; они казались живыми, а взгляды их говорящими.

– Странные изваяния, – пробормотала Канти. – Такое впечатление, что внутри каждого плачет душа.

– Ты тоже это почувствовала? – обеспокоился мужчина. – Обоим не может померещиться одно и то же, значит, что-то в этом предположении есть.

Повернувшись, чтобы посмотреть на замерших людей и зверей, Хита увидел сидящую на бревне со змеёй девушку, из глаз которой катились слёзы. Движимый участием человек подошёл ближе.

– Что случилось? – опускаясь рядом, спросил он.

– Я потеряла братишку, – отозвалась горемыка.

И, почувствовав внезапное доверие к собеседнику, рассказала тому всё.

– Дома его нет, я уже проверила, – всхлипывая, добавила она.

Хита задумался.

– Что-то здесь нечисто, – произнёс он наконец. – Скажи, Марина, ты не встречала поблизости незнакомца в чёрной кожаной косухе и… В общем, полностью чёрного.

Девушка покачала головой.

– Да у нас полгорода так одевается, – подавленно ответила она. – Хотя…

Хита подался вперёд.

– Что?

– Костя видел похожего мрачного человека, и ему показалось, что от того веет холодом.

Стукнув кулаком по дереву, Добро воскликнуло:

– Это он, Канти! Я так и знал, что без Ахиты тут не обошлось.

– Как вы меня назвали? – изумлённо спросила Марина.

Хита поднялся.

– Не обращай внимания, – посоветовал он. – Ступай домой…

– Но…

– Иди, – повторил мужчина, – и жди. Я найду твоего брата. А ещё… Не советую обращаться в полицию, они не сумеют помочь.

Вскочив, человек направился к сияющему всеми цветами радуги строению, за дверью которого, как подсказывала сверхъестественная интуиция, вершилось зло. Марина же ещё долго сидела, растерянно глядя ему вслед.

Глава 4. Возмездие

Эрмер распахнул дверь. На пороге стоял высокий светловолосый мужчина, одетый в белое, и голубые глаза его строго смотрели на хозяина. А тот внезапно почувствовал страх. Казалось, от незнакомца невозможно скрыть ничего, даже главную тайну мага.

«Да что это со мной? – смятённо подумал Ронин. – Надо же, как нервы расшатались».

Неизвестный вежливо поздоровался.

– Я хотел бы с вами поговорить, уважаемый… Э-э… – начал он.

– Илья Николаевич, – представился тот. – Простите, но, боюсь, ничего не выйдет. У меня много дел в цирке.

Повернув ключ в замке, маг направился к шапито. Светловолосый двинулся вслед и, хотя Ронин ускорил шаг, легко за ним успевал.

– Вы в курсе, что во время представления пропали несколько детей? – задал вопрос преследователь.

– Что?

Илья Николаевич остановился.

– Понятия об этом не имею, – внешне искренне посетовал он. – Но если бы это произошло, сейчас все стояли бы на ушах. А вы из полиции?

Собеседник хмыкнул.

– Можно сказать и так, – ответил он, – но из более высокой структуры.

И, заглянув спутнику в глаза, продолжил:

– То есть вы ничего не знаете?

– Не-ет, – чувствуя, как к глотке подкатывают слова признания и пытаясь удержать их внутри, промямлил маг.

Ноги его подкашивались.

– А я навёл справки и выяснил, что подобные случаи имели место и раньше, везде, где останавливался ваш цирк.

Хита блефовал, однако удар попал в цель, противник дрогнул. Но когда дознаватель на секунду отвёл взгляд, чтобы посмотреть на скульптурного тигра, допрашиваемый опомнился:

– Чего вы от меня хотите?! – завизжал Эрмер. – Я ни о чём не слышал, и, вообще, оставьте меня в покое, я очень занятой человек.

Топнув ногой, он рысью понёсся к шатру, а Хита, задумчиво всматривавшийся в хищника, пробормотал:

– Всё ясно, исполнитель найден. Остаётся узнать, что же они с Ахитой делают с детьми. А если…

Неоформленная мысль ворочалась в голове воплощения добра, но оно никак не могло ухватить её суть. Сев на скамейку, мужчина долго размышлял, а потом, ударив себя кулаком по колену, воскликнул:

– Да что за ерунда?! Неужели я потерял способность соображать? Или влияние человеческого начала на космический разум оказалось слишком сильно? Несмотря на все свои способности, я становлюсь по-людски глуп, и…

Запнувшись, он хлопнул себя по лбу.

– Какой дурак, – возмущённо сказал он. – Почему я сразу не догадался? А ведь ты, Канти говорила…

– Во-от, слушай меня, – откликнулась с плеча та, до этого молча наблюдавшая за разворачивающимися событиями.

Поднявшись, Хита подошёл к тигру и, положив руку тому на голову, напрягся, считывая информационные колебания. Ресницы затенили лучистые глаза, а губы прошептали несколько слов, не понятых даже гением. Послышался негромкий рык, и оживший хищник припал к ногам спасителя.

Пока животное приходило в себя, Хита продолжил свою работу. Но едва ладонь Добра легла на волосы мальчугана с мячом, как прозвучало резкое:

– Что ты творишь? Зачем вмешиваешься в мои дела?

Перед ним стоял Ахита. Пожав плечами, антипод невозмутимо ответил:

– Я здесь именно для этого. Ты губишь, я воскрешаю. В этом суть нашего состязания.

– Убирайся!

Зло попыталось оттолкнуть конкурента от окаменевшего ребёнка, но в этот момент раздался рёв, и на Ахиту обрушилось тело тигра. Два свирепых хищника мерились силами, а Хита переходил от скульптуры к скульптуре, пробуждая в них ещё не покинувшую их жизнь.

– Я убью тебя, – послышалось шипение, – ты меня разоряешь…

Эрмер, появившийся во всём своём магическом великолепии, кипя от бешенства, сделал несколько пассов, и в светловолосого врага полетел клубок энергии, который уложил бы обычного человека на месте.

Но нечувствительный к колдовскому воздействию представитель высших сил, усмехнувшись, легким щелчком переправил чары обратно, и поражённый ими Ронин упал на колени.

Лицо относительно молодого мужчины мгновенно состарилось, сморщиваясь и ссыхаясь, пока на землю не упала скрюченная мумия злодея с открытым в беззвучном крике ртом.

– А мог бы прожить ещё не один век, – глядя на дело своих рук, произнёс Хита.

И, не обращая внимания на хрипящего в когтях большой полосатой кошки противника, направился к цветастой бытовке.

– Ты представляешь, бабуль, – возмущённо говорила Марина внимательно слушавшей её немолодой женщине, – директор цирка оказался злым волшебником. Он превращал украденных детей в статуи и продавал, как произведения искусства.

Слушательница засмеялась.

– Девочка моя, ты перечитала сказок. Ребят сейчас похищают не для этого, а…

– Она правду говорит, – вступился Костя. – Этот человек при мне заколдовал маленькую Машу Бугрову, вместе с её котёнком, и куда-то унёс.

Улыбка сбежала с лица бабушки, в глазах засветился страх.

– Но кто же их спас? – чуть дрожащим голосом спросила она.

– Мужчина, – неуверенно сказала внучка, – такой – в белом.

– Да, – подхватил Костя. – А ещё там был парень в чёрном, только его съел тигр.

Женщина рассердилась.

– Хватит морочить мне голову, – заявила она, – сами не знаете, что говорите.

И, ворча, ушла на кухню готовить обед. Дети переглянулись.

– Ты помнишь, – нерешительно поинтересовалась Марина, – как они выглядели?

– Кто? – недоумённо вопросил брат.

– Ну, те… Те люди. Около цирка.

Костя уставился на сестру.

– Какого цирка, Маринка? Ты о чём?

Девушка задумалась, пытаясь удержать ускользающую мысль, и неожиданно призналась:

– Мне приснилось, что в город приехал шапито, и там творилось такое… Но всё происходило, как наяву.

Мальчик расхохотался.

– К нам? Шапито? – заливался он. – Да сюда даже карусели никогда не привозят, балда.

Марина покачала головой, но воспоминания о произошедшем вскоре исчезли из её памяти, как и у всех жителей далёкого российского городка.

– Додумался, – бурчала Антака, обрабатывая раны искалеченного Ахиты. – И мне ничего не сказал, зная, что я стану тебя отговаривать.

– Ай, – вскрикнул тот, когда Смерть ткнула пальцем в гноящуюся царапину, – осторожнее! А почему я должен тебе обо всём докладывать? И, да, конечно, ты была бы против, ведь люди не умирали, а лишь замирали. Тебе это невыгодно.

– Ага, – подтвердила Антака.

И лукаво поинтересовалась:

– Тигр тебя не съел, значит, ты сожрал тигра, да?

Ахита фыркнул:

– Как бы не так. Там же верховодило Добро, оно не позволило бы мне этого сделать. А я настолько ослаб, что не осмелился с ним спорить. Кстати, где Хита? Хочу перед ним извиниться.

На сей раз фыркнула Антака. Но промолчала.

Ответила Канти:

– Ищет скульптуры, проданные Эрмером. По моему мнению, он слишком любит людей, я бы не стала их возвращать.

Осторожно поднявшись, Ахита подошёл к окну. Несколько минут он стоял, барабаня пальцами по раме, а потом повернулся к соратникам.

– Мы очеловечиваемся, – произнёс он сокрушённо, – и я начинаю сожалеть, что согласился состязаться в людском обличие. Хита хуже не станет, а у меня появляются несвойственные мне чувства. Ещё пара лет на этой планете, и я уничтожу добром самого себя.

– Возьми отпуск,– посоветовала Антака, – побывай в аду.

И вышла из комнаты.

– Знать бы ещё, где он – настоящий ад, – задумчиво пробормотал Ахита. – Скорее всего, в нас самих.

Пока он переводил дух, остальные участники турнира колесили по миру. Хита не вмешивался в дела человечества, он обещал сохранять нейтралитет до возвращения противника, а пока с большим удовольствием наблюдал за суетой на Земле.

– Видите, не так всё и скверно, – говорил он коллегам, – нам только кажется, что хорошего тут меньше, чем дурного. Посмотрите, каких удивительных индивидуумов мы встречаем, и их гораздо больше, чем тёмных.

Антака и Канти не соглашались.

– Чудак ты, – возражал гений, – вспомни о законе равновесия. Да, возможно, добро в людях доминирует, и таковых предостаточно, но беда, что у власти на планете стоят плохиши. Один их приказ стоит тысяч возражений твоих подзащитных. Ты заметил, с каким трудом последние отвоёвывают крохи добродетели.

Оглядывая земной шар космическим оком, Ахита огорчённо вздыхал:

– Ты права, Канти.

И решительно говорил:

– Потому-то я и должен быть тут. Иначе мою паству окончательно раздавят.

– И тебя вместе с ней, – хихикала Антака, – ведь здесь ты слабеешь. Вот увидишь, вернётся Ахита, отсыплет людям горячих, и ты с ним не справишься.

Хита не реагировал на провокации Смерти, но Канти злилась, и исподволь настраивала компаньона на расставание с тёмной сущностью. Она считала, что Антака лишает Добро уверенности в себе, и то, став почти человеком, действительно, может проиграть битву со Злом. А победу гений считал делом чести.

Но дело было не только в этом. Канти осознавала, что испытывает к соратнику вполне земное чувство, называемое любовью, и прекрасно понимала, что после турнира ей с ним не быть. Каким бы простым не казалось это высшее существо, оно принадлежало к сферам, куда путь девушке был заказан.