Чувства вне закона

А теперь я думаю о девушке, чью жизнь сломали намного жёстче, чем сломали мою.

– Мистер Ривз? Вы меня слушаете? – позвал меня парень, ожидающий моей помощи.

– Слушаю, – соврал я. – Любовь – прекрасное чувство. Но оно не спасает от тюрьмы. Будь готов к свиданиям за стеклом. Срок можно смягчить – чистосердечное признание и отсутствие отягчающих обстоятельств.

Он чертыхнулся. Но больше ничего не сказал. А я почувствовал укол совести – может быть, стоило дать парню надежду? В конце концов, тюрьмы избежать он вполне может. Но лучше пусть не надеется на хорошее. Мало ли что. У меня пока не хватало всех материалов дела, чтобы обнадёжить его при первой же встрече.

** ** **

Первый рабочий день прошёл как-то слишком сумбурно. Я не мог толком сосредоточиться ни на одном из дел, мысли прыгали с одной на другую, и, как следствие, в шесть вечера я захлопнул крышку ноутбука и отправился в кафе на Чарльз-стрит. Я очень любил это место – если не получалось работать в офисе, то кафе было идеальным вариантом. Тихо, уютно и свободно. Я выбрал столик в углу – там меня точно никто не тронет, заказал большую чашку кофе и включил ноутбук. Открыл файл с делом Майкла – того самого угонщика машины и углубился в чтение.

Такие случаи попадались мне не часто, обычно их отдавали стажёрам – всё на поверхности, строить защиту просто, вина очевидна, а возможности спасти клиента от решётки огромны. Но я был рад, что на этот раз с этим делом дали отдохнуть именно мне.

– Ты следишь за мной? – раздался неуверенный голос, и я медленно поднял взгляд, не веря ни своим ушам, ни глазам.

– В настоящий момент, кажется, что это ты следишь за мной, – автоматически ответил я, всё ещё не понимая, что она тут делает?

– У меня была тут встреча. И о ней знал твой отец… Он сказал тебе?

– Ты всерьёз считаешь, что мой отец делится со мной подробностями каждого своего дела? И рассказывает о том, куда и зачем пойдёт его клиент? Или клиентка, – поправил я.

– Я подумала, что…

– Присядь, пожалуйста, – попросил я, кивая на стул напротив.

– Нет, – она отшатнулась, и я разозлился.

Но на кого больше – на себя или на неё – не знал.

– Хорошо, стой, – равнодушно бросил я и уткнулся в компьютер.

Дурацкая затея – пытаться пообщаться с девушкой, чья душа разбита ещё больше, чем изранено тело. Да и зачем мне всё это нужно? Чего я хотел от неё добиться?

Аврора нерешительно переминалась с ноги на ногу. Не уходила, но и не подходила ближе. Мне казалось, что я даже слышу, как громко и тяжело она дышит. Чувствовал, как она дрожит от страха. Принимал её страх и понимал. И даже почти смирился с тем фактом, что лучше всего мне выкинуть её из головы. Ни к чему хорошему всё это не приведёт.

Почти смирился… Но она внезапно присела на край стула, стоящего напротив и позвала официанта, попросив у него чай с мятой.

– Тебе кажется, что я сумасшедшая? – внезапно спросила она.

– Нет, – покачал я головой, украдкой глядя на неё поверх открытой крышки ноутбука. – С чего ты это взяла?

– Ты странно смотришь на меня.

– Я на всех смотрю странно. Рабочая привычка – видеть во всех преступников и задумываться о том, почему они поступают именно так.

– Я не преступница, – тихо пробормотала она.

– Ты – нет, – сказал я чуть громче. – Вот и перестань прятаться.

– Легко тебе говорить.

– Возможно, легче, чем тебе – не буду спорить. Но мне хватает своего багажа негатива за спиной. И делиться им с остальными я не имею ни малейшего желания.

Аврора нахмурилась, очевидно, не до конца понимая, что именно я имею в виду. Неловкость ситуации спас официант, который принёс чай. Аврора налила его в кружку и потянулась за сахаром. Я смотрел, как она кладёт сначала одну ложку… Потом вторую. Третью.

– Не проще было налить чай в сахарницу? – ужаснулся я. – Это же слишком сладко!

– Думаешь, в сахарнице будет менее сладко? – она едва улыбнулась. Но её улыбка показалась мне самым искренним из того, что я видел за всю свою жизнь.

– Думаю, что есть столько сахара вредно, – серьёзно произнёс я.

– Жить, как оказалось, вообще вредно.

– С кем у тебя была встреча? – зачем-то спросил я, не надеясь на ответ.

– С психологом, – задумчиво отозвалась она, делая глоток чая. – Она тестирует какой-то новый метод – смена локаций при разговоре. Считает, что это поможет мне вспомнить… То, что случилось в тот вечер.

– А ты…

Чёрт! Как задать ей вопрос? «Ты что, не помнишь?»

Как человек я понимал, что именно она имеет в виду – память блокировала негатив. Как адвокат – был уверен, что каждая деталь должна быть озвучена. Сначала нужно вспомнить всё, чтобы потом попытаться это всё забыть.

– Я помню всё, – она опустила взгляд. – Но воспоминания туманны и расплывчаты. А они очень важны для дела. Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Я замялся. Потому что не имел права задавать ей такие вопросы. Да что там вопросы! Я вообще не должен был с ней разговаривать, но она почему-то осталась. Хоть и говорила, что никому не доверяет, но не убежала в этот раз в страхе.

– Прости, – искренне извинился я. – Я не должен задавать такие вопросы.

– Я должна привыкнуть к тому, что люди будут спрашивать меня об этом, – пожала она плечами. – Любопытство – это нормально. Со стороны всё это кажется страшным и омерзительным, но люди любят смаковать подробности, в глубине души радуясь, что это случилось не с ними.

– Наверное, ты права. Ты часто бываешь в этом кафе? – сменил я тему.

– Раньше бывала тут с…

Она осеклась и поморщилась. Я молчал, не решаясь задать вопрос и уточнить, с кем именно она была тут. Ответ напрашивался сам собой.

– С женихом, – продолжила она. – Мы познакомились в этом кафе, и какое-то время ходили сюда каждый день.

– А сейчас? – выдавил я из себя, почему-то чувствуя что-то похожее на укол ревности?

Кажется, я начал сходить с ума. Эта девушка – клиентка моего отца. Эта девушка пережила насилие. У неё есть жених. О какой ревности может идти речь?

– А сейчас у меня нет жениха, – просто ответила она, допивая чай. – Как и друзей нет. Я осталась одна.

– Ты не одна, – возразил я. – Возможно, сейчас ты думаешь именно так. Но… посмотри на ситуацию с другой стороны. Ты была напугана – а твои близкие напуганы ещё больше. Возможно, то, что я сейчас скажу, прозвучит эгоистично, но твои друзья боятся не меньше, чем боишься ты. Они не знают, как себя вести рядом с тобой. Сочувствовать, игнорировать произошедшее или выбрать иную тактику? Нужно время, чтобы всё встало на свои места.

– Ты хорошо разбираешься в людях? – прищурилась она.

– Я же адвокат, – пожал я плечами. – Если я не буду разбираться в людях, я потеряю работу. А твой… жених…

– Лучше не будем об этом, – угрюмо произнесла она. – Он приехал ко мне в больницу в первый же вечер и сказал, что не может быть со мной, потому что я не такая. Чёрт, не могу поверить, что я всё это рассказываю тебе! Я же тебя даже не знаю.

– Возможно, поэтому и рассказываешь. С близкими людьми делиться переживаниями куда сложнее, чем с малознакомыми.

– Ты говоришь, как психолог.

– Да, мне часто так говорят.

– Тяжело защищать преступников? – внезапно спросила она.

Как ответить ей на этот вопрос? Сказать «да» будет непрофессионально. А «нет» сказать не мог. Потому что порой это действительно было слишком тяжело.

– По-разному, – туманно ответил я. – Всё зависит от дела.

– А вы с отцом… Вы обсуждаете с ними работу?

– Крайне редко. Этика не позволяет мне делиться с ним подробностями своих дел. Как и ему.

– Тогда откуда ты узнал о том, что произошло?

– Случайное стечение обстоятельств. И нарушение правил. Я залез в папку отца. Но тогда я не знал, что увижу тебя на пороге своего дома. И не сразу связал имя, указанное на папке, с той девушкой, что стояла передо мной.

– А если бы знал?

– А какая теперь разница? Важно то, что есть сейчас. Без каких-либо «бы».

– Почему ты продолжаешь со мной общаться? Почему не убегаешь?

– Потому что не я должен убегать. И не ты бояться. А те, кто творят беззаконие. И до тех пор, пока мы чувствуем вину за то, что сделали они, мир так и останется проклятым и омытым грязью.

Она посмотрела на меня, и на этот раз я не увидел в её глазах болезненного страха. Она смотрела на меня, как на… Друга? Возможно. Но точно не так, как на человека, от которого нужно держаться подальше.

И