Бендер: великий комбинатор в Подпольной империи

Он бодро шагает вперёд, а Киса, обречённо вздыхая, плетётся следом, в очередной раз чувствуя, что его втянули в омут, из которого уже не выбраться.

ЭТАП: Сарай Миши. Поздняя ночь, неделю спустя.

Обстановка: Сарай преобразился. Рядом с примитивным аппаратом Миши теперь стоят два больших стеклянных баллона, купленных в аптеке, мешки с древесным углём, связки сушёных трав (полынь, мята, тмин, анис), банки с мёдом и лимонами. В воздухе витает уже не вонь сивухи, а сложный букет: спирт, трава, цитрусы. Это — импровизированная лаборатория «Бендер & Воробьяниновъ».

Действие: Три дня ушло на эксперименты. Сначала угольная фильтрация сырца — мутная жидкость стала заметно прозрачнее. Потом настаивание на травах в разных пропорциях. Бендер, с блокнотом в руках, как алхимик, записывал всё: «Полынь — 10 грамм на литр, слишком горько»; «Мята + лимонная цедра — освежает, но слишком мягко»; «Тмин + щепотка аниса — похоже на что-то знакомое, крепко, с характером».

И вот — финальная проба. В трёх чистых стаканчиках на столе из-под ящика стоит итоговый продукт трёх видов:

«Полынная горечь» (зеленоватый оттенок).

«Лимонная свежесть» (лёгкий желтый цвет).

«Тминный заряд» (прозрачный, как слеза).

Пьют все трое: Бендер, Киса и сам Миша, смотревший на всю эту «буржуазную возню» со скепсисом.

Проба:

Миша (хлебнув «Тминного заряда», широко открывает глаза, потом кашляет, но не от отвращения, а от неожиданности): О-хо! Это… это не моя водка! Это… как из магазина! Только крепче! Как ты сделал?

Киса (осторожно пригубив «Лимонную свежесть», медленно опускает стакан. На его лице — смесь шока и удивления): Остап Ибрагимович… это… это даже пить можно. Я бы сказал… приятно. Совсем не похоже на ту мерзость, что была.

Бендер (пробует все три варианта, смакуя. Его лицо — маска концентрации. Он отставляет стакан с «Тминным зарядом», который явно пришёлся ему по душе. Он медленно вытирает губы чистым, специально припасённым для этого момента, носовым платком).

Наступает торжественная пауза. Он смотрит на свои «произведения», на сияющего от профессиональной гордости Мишу и на ошарашенного Кисе. В сарае тихо, только потрескивает печка.

Бендер (его голос звучит негромко, но с той самой непередаваемой интонацией — смесью торжества, иронии и безграничной уверенности в себе): Господа… Лёд тронулся.

Он делает ещё одну паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей.

Бендер: Теперь, когда технология отработана, а продукт обрёл приемлемые, я бы даже сказал, выдающиеся кондиции… Командовать парадом буду я. – Он встаёт, и его фигура в свете керосиновой лампы кажется вдруг больше.

Бендер (обращаясь уже как генерал, отдающий приказы): Миша. Твоя задача — сырец. Только сырец. Увеличиваем объёмы втрое. Качество — как было. Не лучше и не хуже. Постоянство — ключ к успеху. Ипполит Матвеевич. Ты отвечаешь за упаковку. Завтра идёшь к печатнику — заказываем этикетки. «Бендер & Воробьяниновъ. Одесский оригинал. Дистиллировано по старинному рецепту». И маленькими буквами — варианты: «Полынная», «Лимонная», «Традиционная». Ищем бутылки — не какие попало, а одинаковые, с узким горлышком. Солидность!

Киса (автоматически): Слушаюсь, но… печатник, бутылки… это же деньги…

Бендер: Деньги у нас есть. Инвестиция работает. Я займусь стратегией сбыта. Завтра же наношу визит на кухню к нашему греку-грузчику. Потом — к тем сербам, о которых говорил Лифшиц. Мы начинаем не с продажи, а с дегустации. Дарём первую бутылку. Получаем отзывы. И первые заказы.

Он обводит взглядом свой маленький «завод» и своих двух «акционеров».

Бендер: Мы сделали невозможное — превратили свинью в шёлковый кошелёк. Теперь нужно убедить мир, что этот кошелёк — эксклюзивный аксессуар. Работа закипела, господа! Не время расслабляться. К утру — первый тираж!

В сарае воцаряется деловая суета. Миша, воодушевлённый, начинает что-то настраивать на своём аппарате. Киса, окрылённый успехом, лихорадочно ищет в блокноте, что нужно для этикеток. А Бендер стоит, прислонившись к косяку, и смотрит на тёмное небо за дверью сарая. На его лице — та самая улыбка, с которой он когда-то заходил в Старгород. Лёд действительно тронулся. Парад, ведущий прямиком к золотым горам Атлантик-Сити, начался, и дирижёрскую палочку он уже не выпустит из рук.

ЭТАП: Сарай Миши. Утро.

Обстановка: На грубом столе выстроились в ряд, как солдаты на параде, тридцать бутылок. Они действительно выглядят солидно: одинаковые тёмно-зелёные стеклянные сосуды с узким горлышком, аккуратно закупоренные. На каждой — изящная этикетка с виньетками, геральдическим двуглавым орлом (нарисованным Кисой с большим трудом) и надписью на двух языках: кириллицей «Бендер & Воробьяниновъ» и английским «Bender & Vorobyaninov. Odesa Original». Ниже указан сорт: «Polynnaya», «Limonnaya», «Classic».

Запах в сарае теперь — смесь свежей типографской краски, клея и едва уловимого аромата специй. Это уже не подпольная самогонка, а товар.

Действие: Миша, с гордостью прадеда, смотрит на бутылки. Киса, уставший, но довольный, протирает последнюю этикетку тряпочкой. Бендер оценивающе молчит, проверяя качество укупорки.

Диалог:

Миша (похлопывая по столу, обращаясь к Бендеру): Ну что, босс? Товар есть. Теперь продавать. У меня есть клиенты. В деревне, за болотами. Мужики на лесозаготовках. Они мою старую брагу пили, а эту новую — проглотят за милую душу! Давай я свезу им пару ящиков. Деньги сразу, наличными.

Бендер (не отрывая взгляда от бутылки, которую он вертит в руках, изучая игру света на стекле. Его голос спокоен, но в нём слышится лёгкое презрение к предложению): Лесозаготовки… Мужики… Наличные сразу… – Он медленно ставит бутылку на стол и поворачивается к Мише. – Это, конечно, вариант. Но это — вариант для тебя, Миша. Для мелкого шинкаря. Ты думаешь в категориях «проглотят».

Миша (обиженно надувает губы): А как ещё? Товар делаем — товар продаём. Какие ещё категории?

Бендер (делает широкий жест, словно обнимая весь свой «бренд»): Мы продаём не товар, Миша. Мы продаём историю. Легенду. Бутылку, которую ставят на стол не чтобы «проглотить», а чтобы произвести впечатление. Наши клиенты — не лесорубы с заскорузлыми глотками. Наши клиенты — иммигранты, которые скучают по дому, но хотят пить не грубую самогонку, а «что-то из прошлого, но благородное». Или местные любители экзотики, которые хотят блеснуть перед гостями «настоящей русской водкой с царским гербом». Твой рынок, Миша, — это прошлое. Наш рынок — будущее. Но…

Он делает паузу, и в его глазах мелькает практицизм.

Бендер: …но для обкатки, для быстрого оборота наличности… мелко, но для начала сойдёт. – Он берёт со стола шесть бутылок — по две каждого сорта. – Вот. Бери. Отвези своим лесорубам. Продавай. Но! Не дешевле, чем по два доллара за бутылку. Скажи, что это — эксклюзив, пробная партия из Европы. Посмотрим, как пойдёт. Остальное — мы везём в город.

Миша (хватает бутылки, довольный, что его мнение учли, хоть и покривившись на слове «мелко»): Два доллара? Они охнут! Ладно, посмотрим. А в городе куда?

Бендер (уже надевает своё менее потрёпанное пальто): В город — туда, где тоскуют. Первая точка — наш грек, Спиро. Он ждёт нас сегодня на ужин. Вторая — пекарня в Маленькой Италии, владелец которой, по слухам, любит выпить чего-нибудь «эдакого». Мы не продаём оптом. Мы создаём дефицит. Мы оставляем бутылку «на пробу». А дальше — сарафанное радио сделает своё дело. Ипполит Матвеевич, взяли чемодан для образцов? Поехали. Наш парад выходит на главную улицу. Пусть и по обочине, но выходит.

Он берёт чемоданчик, в который Киса уже аккуратно уложил по несколько бутылок каждого сорта. Они выходят из сарая. Миша машет им вслед, упаковывая свои шесть бутылок в мешок из-под картошки.

На дороге в город, Бендер говорит Кисе:

Бендер: Видишь, Ипполит Матвеевич, разницу в подходах? Миша думает, как лавочник. А мы должны думать, как создатели моды. Сегодня мы оставим бутылку у Спиро. Завтра о ней будут знать все греческие моряки в порту. Послезавтра — их жёны захотят такую же «для гостей». А потом, глядишь, и до конторы Нуки Томпсона дойдут слухи, что появился какой-то эксклюзивный импортный товар… для особых случаев. Вот тогда мы и развернёмся. А пока… пока пусть Миша кормит лесорубов. Это даст нам оперативные деньги. Но наше будущее — не в болотах. Оно — там. – Он кивает головой в сторону сверкающих на солнце высоток центра Атлантик-Сити.

ЭТАП: Городские слухи. Неделя спустя.

Обстановка: Атлантик-Сити живёт своей двойной жизнью. На фоне курортного шика и подпольного бизнеса по каналам, недоступным для официальной хроники, поползли новые разговоры.

Действие: Слухи живут своей жизнью, обрастая подробностями. Они просачиваются:

В портовых тавернах: Греческие и итальянские моряки, осушая кружки пива, спорят: «У Спиро был такой напиток… “лимонная свежесть” называется. Как будто летний ветер с Эгейского моря, только крепкий! Говорят, его лично граф какой-то привозит».

На кухнях иммигрантских кварталов: Женщины, закупая продукты, перешёптываются: «Мария купила бутылочку для Антонио на именины. С орлом! Он пил и плакал, говорил, как у его отца в Сицилии пахло анисом. Теперь все соседи спрашивают, где взять».

В подсобках подпольные заведения среднего звена: Бармены, протирая стаканы, делятся с доверенными поставщиками: «Ко мне приходил один тип, с чемоданчиком. Оставил на пробу. Не виски, не джин… что-то травяное, необычное. Гости спрашивают. Надо бы разузнать, кто этот “Бендер”».

В прихожей у мелких букмекеров и ростовщиков: Клиенты, ожидая приёма, болтают: «Слышал, у Лифшица теперь не только деньги даёт. У него можно заказать “то самое, одесское”. Для особого случая. Дорого, но говорят, стоит».

Даже в гардеробной у девушек из колеса «Babylon Club»: Одна шепчет другой, поправляя перья на костюме: «Вчера тот брокер с Уолл-стрит угощал… не шампанским. Зелёная такая бутылка, вкус… будто полынь, но приятно. Сказал, это теперь самый модный секрет в городе. “ Бендер что-то ”».

Суть слухов: Никто не видел цеха. Никто не знает адреса. Появляется мифическая фигура «графа» или «профессора» (смешиваются описания Бендера и Киси), который тайно привозит элитный, сложный напиток из «старой, погибающей Европы». Его хвалят не за дешевизну или силу, а за вкус и историю. Он становится символом не просто выпивки, а определённого статуса — ты в курсе, у тебя есть доступ к чему-то эксклюзивному, интеллектуальному, с налётом трагической романтики.

Слухи доходят и до ушей тех, кому не положено:

Какой-то помощник Джимми Дармоди слышит разговор в баре и докладывает: «Появилась какая-то новая марка, не из наших каналов. Люди хвалят».

Кто-то из людей Лаки Лучано получает задание «посмотреть, что за птица этот Бендер, не лезет ли он на наши поля».

И, наконец, сам Нуки Томпсон, просматривая отчёты о доходах с подконтрольных баров, замечает лёгкий спад продаж виски в паре заведений. На вопрос «в чём дело», управляющий пожимает плечами: «Говорят, народ увлёкся чем-то новеньким, импортным. Какой-то “одесский оригинал”. Ерунда, наверное, мода пройдёт».

Но Нуки не любит «ерунду», которая отвлекает от его доходов. Он кивает головой одному из своих людей: «Узнай».

ЭТАП: Кабинет Нуки Томпсона в «Babylon Club». Поздний вечер.

Обстановка: Роскошный кабинет. Тёмное дерево, кожаные кресла, бар с хрустальными бокалами. В воздухе — запах дорогих сигар и виски. За большим столом сидят Нуки, Джимми Дармоди и парочка «деловых партнёров» из Чикаго. На столе, среди бутылок шотландского виски и коньяка, стоит одна зелёная бутылка с этикеткой «Bender & Vorobyaninov. Classic». Она выглядит скромно, но инородно, как простой солдат, попавший в генеральское собрание.

Действие: Разговор зашёл в тупик. Чикагские гости скучны и жадны. Чтобы разрядить обстановку, Нуки, с привычной для него театральностью, подзывает бармена.

Нуки: Эдди, принеси-ка ту новинку, о которой все говорят. «Одесскую». Давай попробуем, что там у них.

Бармен разливает напиток по стопкам — маленьким, для пробы. Все, кроме Джимми, который смотрит на бутылку с лёгким презрением, поднимают бокалы.

Проба:

Чикагский гость 1 (хлебнув, морщится): Уф! Крепко! И… травой отдаёт. Не по-нашему.

Чикагский гость 2 (смакует, причмокивает): Необычно… Но есть характер. Как тот самогон, что валлийцы гонят.

Нуки Томпсон (медленно пробует. Он не морщится. Его лицо — маска концентрации. Он держит жидкость во рту, потом проглатывает. Ставит стопку на стол. Молчит секунду, изучая послевкусие).

Нуки (наконец, говорит, его голос ровный, задумчивый): Интересный вкус. Не виски. Не джин. Что-то… своё. С историей. Или с легендой. – Он берёт бутылку, изучает этикетку с двуглавым орлом. – «Бендер и Воробьянинов». Звучит как адвокатская контора. А не винокурня. Кто такие?

Он поворачивается к Джимми. Взгляд Нуки — не гневный, а изучающий. Он почуял не конкуренцию, а феномен. Что-то, что выбивается из привычной схемы.

Нуки: Джимми. Ты что-нибудь слышал об этих… птицах? Они по нашим каналам работают?

Джимми Дармоди (пожимает плечами, отодвигает свою недопитую стопку. Он видит в этом мелочь, отвлекающую от больших дел): Слухи ходят. Пару недель. Какой-то мелкий бизнес для иммигрантов. «Ностальгия в бутылке». Я слышал, они через Лифшица, того ростовщика, крутятся. Никакой сети, никаких складов. Кустарщина.

Нуки (не сводя глаз с бутылки, крутит её в руках): Кустарщина… которая становится темой для разговоров. Которая заставляет людей спрашивать в моих барах не виски, а «то самое, одесское». Которая продаётся не ящиками, а поштучно, и, судя по цене, которую мне назвали, маржа у них… очень приличная. – Он смотрит на Джимми уже строже. – Это не кустарщина, Джимми. Это бренд. Крошечный, но уже свой. И он появился на моей территории без моего ведома. Мне это не нравится.

В кабинете повисает напряжённая тишина. Чикагцы понимают, что попали на семейную сцену, и замирают.

Нуки (говорит тихо, но чётко, отчеканивая каждое слово): Узнай, кто они. Откуда. На кого работают. И главное — какие у них амбиции. Мне нужен не просто отчёт. Мне нужна встреча. Приведи их ко мне. Веди себя… вежливо. Пока что. Мне интересно посмотреть в глаза людям, которые смогли с нуля, без крыши, создать шум. Возможно, они просто талантливые маркетологи. А возможно… – он отставляет бутылку, и в его глазах мелькает холодный огонёк, – они представляют собой что-то большее. В любом случае, я хочу, чтобы они играли в моей лиге. И по моим правилам. Понятно?

Джимми (кивает, его лицо стало каменным. Он понимает приказ и скрытое недовольство Нуки тем, что Джимми упустил этот растущий «феномен»): Понятно. Я всё узнаю.

Нуки (снова превращается в гостеприимного хозяина, поворачиваясь к чикагцам): Простите за небольшое отвлечение. Местный бизнес. Выпьем ещё? На этот раз — нормального виски.

Но его взгляд ещё раз скользит по зелёной бутылке. Он не выпил её до конца. Он оставил немного, как образец. Образец проблемы. Или возможности.

ЭТАП: Сарай Миши. Следующий день, предзакатное время.

Обстановка: Бендер и Киса как раз принимают новую партию сырца от Миши. В сарае пахнет спиртом и свежими этикетками. Внезапно снаружи раздаётся звук тормозящих автомобилей, хлопанье дверей. Дверь сарая с силой распахивается, и на пороге появляются три фигуры, заслонив свет. Впереди — Джимми Дармоди в хорошем, но неброском пальто, с холодными, оценивающими глазами. За ним — два крепких парня, руки в карманах.

Действие: Миша замирает у аппарата, бледнея. Киса инстинктивно пятится за бочку, роняя пачку этикеток. Бендер, стоя у стола с готовыми бутылками, лишь медленно поворачивает голову. Его лицо не выражает страха, скорее любопытство и лёгкую досаду, как у человека, которого отвлекли от важного дела.

Диалог:

Джимми (не заходя дальше, окидывает взглядом «производство»: аппарат, бутылки, банки со специями. На его лице — смесь брезгливости и иронии. Он говорит тихо, но чётко): Ну и местечко вы нашли для своей… лаборатории. Пахнет, будто здесь лечат лошадей. Или калечат.

Бендер (спокойно кладёт на стол бутылку, которую держал в руках, и делает полшага навстречу. Его поза расслаблена, но в глазах — мгновенная аналитическая работа: дорогое пальто, уверенность, тип лица — не грубая сила, а управляющий. Опасность, но и возможность).

Бендер (на ломаном, но уверенном английском): Добрый день. Видимо, вы ошиблись дверью. Мы здесь занимаемся… фитотерапией. Производством лечебных настоек. А вы, собственно, кто? Санитарный инспектор? Или представитель фармацевтической гильдии?

Джимми (коротко усмехается, без удовольствия): Очень смешно. «Фитотерапия». – Он указывает подбородком на бутылки с этикетками. – У ваших «лечебных настоек» очень громкое название. И, как я слышал, они неплохо лечат тоску по родине. И кошелёк у покупателей.

Один из парней за спиной Джимми тихо хихикает.

Джимми (делает шаг внутрь, его взгляд пристально фиксируется на Бендере): Вы знаете, что занимаетесь нелицензированным производством алкогольной продукции? На территории, где у всего, что льётся в стакан, есть хозяин?

Бендер (пожимает плечами, с лёгкой театральной недоуменной улыбкой): Хозяин? Мы скромные ремесленники. Мы создаём продукт для узкого круга ценителей. Мы никому не мешаем. Мы даже… облагораживаем местный рынок, внося культурное разнообразие. Наши клиенты — люди, которые не находят на полках обычных магазинов того, что им нужно. Мы заполняем нишу. Скромно.

Джимми (смотрит на него, словно на интересный экспонат. Бендер не лебезит и не грубит. Он держится на удивление уверенно для человека в вонючем сарае).

Джимми: «Скромно»… – Он повторяет это слово с иронией. – Вы создали шум на пол-города своими «скромными» настойками. Это уже не ниша. Это факт. Меня интересуют факты. Ваши имена.

Бендер (слегка наклоняет голову, как бы представляясь на светском приёме): Остап Бендер. Мой партнёр — Ипполит Воробьянинов. Мы — специалисты по европейским дистиллятам.

Джимми (кивает, запоминая. Его взгляд скользит по перепуганному Кисе, потом возвращается к Бендеру): Бендер… Ладно. Вы говорите, никому не мешаете. Это вам так кажется. В этом городе всё, что приносит деньги, либо работает на мистера Томпсона, либо… мешает мистеру Томпсону. Вы пока что — серая зона. Но серые зоны имеют свойство или становиться чёрными, или исчезать. Поняли?

Он не ждёт ответа. Он сделал, что хотел: посмотрел в глаза, оценил обстановку, нагнал страху, но не перешёл черту. Он разворачивается к выходу.

Джимми (на пороге, оборачивается в последний раз): Не расширяйтесь. Не умничайте. И будьте на связи. Возможно, с вами захотят поговорить. По-деловому.

Он выходит. Слышно, как хлопают дверцы машин, двигатели урчат, и они уезжают.

В сарае повисает гробовая тишина. Миша вытирает пот со лба. Киса выползает из-за бочки, дрожа всем телом.

Киса (шёпотом, полный ужаса): Остап… Это же… это же бандиты! Нас сейчас убьют! Он сказал «Томпсон»! Тот самый!

Бендер (стоит неподвижно, глядя в пустой дверной проём. На его лице нет страха. Есть сосредоточенность игрока, который только что получил информацию о силе и стиле противника).

Бендер (тихо, больше себе): Не бандиты, Ипполит Матвеевич. Менеджеры. Менеджеры высшего звена. И они вышли на нас не с дубинками. Они вышли с вопросом. – Он поворачивается, и в его глазах загорается знакомый огонёк. – Это не конец. Это приглашение. Правда, без права отказа. Лёд не просто тронулся, Ипполит Матвеевич. Нас понесло в самое сердце айсберга. Теперь главное — не разбиться, а… проложить внутри него тоннель.

ЭТАП: Кабинет Нуки Томпсона. Вечер, перед важной встречей.

Обстановка: Тот же роскошный кабинет. Нуки уже в смокинге, готовясь к серьёзным переговорам. Рядом его брат, шериф Илай Томпсон, в полицейской форме, мрачный и недовольный предстоящим общением с преступниками. Джимми Дармоди стоит у бара, наливая себе виски. В воздухе висит напряжение предстоящей встречи с людьми Лаки Лучано из Нью-Йорка.

Диалог:

Нуки (поправляя манжеты, обращается к Джимми, не глядя на него): Ну что, Джимми, разобрался с нашими… винокурами-ботаниками? С этой одесской бурдой?

Джимми (отхлёбывает виски, пожимает плечами с показным безразличием. Он не хочет признавать, что потратил время на какую-то ерунду, и тем более — что эти «ботаники» его хоть чем-то зацепили): Пустяки. Нашёл их. Двое иммигрантов. Гонят самопал в сарае за болотами. Один — болтун с претензиями, второй — тряпка. Местные деревенские дурачки с красивыми этикетками. Никакой сети, никаких связей. Лифшиц им в долг дал, вот они и играются.