Бендер: великий комбинатор в Подпольной империи

ЭТАП: Доки Атлантик-Сити. Через два дня.

Обстановка: Самый оживлённый и грязный уголок порта. Не парадные причалы, а зона «ночного разгрузочного фронта». Здесь грузят/разгружают легальный товар – рыбу, уголь, стройматериалы, но все понимают, что это лишь прикрытие. В воздухе висит напряжение: воры, грузчики, надсмотрщики, полицейские на довольствии – все следят друг за другом. Бендер быстро выяснил, что нанимают через грузчика по кличке Болт (Bolt) – рыжего ирландца с разбитым носом, который за пачку сигарет может вписать кого угодно в смену.

Действие: Бендер и Киса, в грязной рабочей одежде, купленной за последние центы в лавке подержанных вещей, стоят в очереди таких же оборванцев. Бендер смотрит уверенно, Киса пытается спрятаться за его спиной.

Диалог с Болтом:

Болт (оценивающе смотрит на Бендера, потом на трясущегося Кисе): Эй, шпиц! (тычет пальцем в Бендера). Ты сгодишься. А этот дедушка (кивает на Кисе) – он не сдохнет, пока дотащит ящик?

Бендер (на ломаном английском с притворной простоватостью): Он силён, как бык. Только тихий. Мы из… Будапешта. Много работали на Дунае. Знаем толк в ящиках. Молчать и работать – это мы умеем.

Болт (хмыкает): Смотрите, чтоб только работать и молчать. Особенно – молчать. Про то, что увидите. За смену – два доллара. Не нравится – до свидания.

Час спустя. Они в самом сердце процесса. Разгружают ящики с треской со старого траулера «Эсмеральда». Но Бендер сразу замечает странности:

Двойное дно: Некоторые ящики с рыбой неестественно тяжёлые. Их ставят не на общую гору, а аккуратно в сторонке.

Особый приём: К этим ящикам подходят не грузчики, а двое в чистых кепках. Они быстро вскрывают один ящик отвёрткой. Бендер, проходя мимо с ношей, видит блеск стеклянных горлышек, упакованных в солому, под слоем тухлой рыбы.

Логистика: Эти особые ящики грузят не на грузовик «Atlantic City Fish Co.», а в чёрный форд без номеров, который стоит в тени ангара.

Болтовня: В перерыве, куря махорку, старый грузчик-итальянец бурчит: «Опять этот Лучано со своим “шотландским виски”. Каждый раз пахнет, будто кошки в нём сдохли. Лучше бы нормальное вино гнали...»

Вечер, в их комнате. Киса стонет, растирая спину. Бендер сидит за столом, на чистом листе из блокнота (купленного в дорогой канцелярской) рисует схему.

Диалог:

Киса: О, Господи… Я никогда в жизни… Спину оторвало. И эта вонь рыбы… она въелась в кожу. За два доллара! Это кабала!

Бендер (не отрываясь от схемы): Молчите, Ипполит Матвеевич, вы заработали не два доллара. Вы заработали бесценную информацию. Я теперь знаю:

Один: Поставки идут морем, под рыбой. Траулер «Эсмеральда» – ключевое звено.

Два: Приёмкой занимается не Нуки напрямую, а люди Лаки Лучано. Видимо, это его личный канал из Европы или Канады.

Три: Разгрузка идёт в тени, но в открытую. Значит, полиция и портовые на довольствии. Но… – Бендер ставит точку на схеме, – есть слабое звено.

Киса (с надеждой): Слабое? Какое?

Бендер: Рыба. Она воняет, она заметна, она портится. Это неряшливо. Значит, Лучано либо экономит, либо у него проблемы с логистикой. Он вынужден пользоваться этим вонючим прикрытием. А где неряшливость – там потери. Где потери – там можно предложить оптимизацию.

Киса: Опти… что?

Бендер: Оптимизацию, дорогой мой! Представьте: вместо вонючей рыбы – безобидный уголь или гранитная крошка. Или лучше – легальный груз с двойным тайником. Нужны вложения, связи на таможне. У Лучано, видимо, не хватает ни того, ни другого здесь, в Атлантик-Сити. Он чужой на этом празднике жизни. А Нуки, я уверен, не в восторге от того, что кто-то вяжет самостоятельные узлы на его территории.

Киса (испуганно): Ты хочешь пойти к этому… Лучано? Да он нас пристрелит, как назойливых мух!

Бендер: К Лучано? Нет. Сначала – к его проблеме. Точнее, к тому, кто от этой проблемы страдает. Нужно найти мелкого дистрибьютора, который получает этот «рыбный» товар. Того, чьи клиенты жалуются на запашку в бутылках. Он будет наш первый клиент. Мы предложим ему… систему фильтрации и ребитинга. За скромный процент.

Киса: Ре… что?

Бендер (встаёт, потягивается с довольным видом стратега): Неважно. Главное – мы нащупали нить. Завтра мы идём не на разгрузку. Завтра мы идём по питейным заведениям второго сорта. Будем нюхать воздух. В прямом и переносном смысле. И искать того, кто сморщится от запаха «шотландского виски от Лаки». Спокойной ночи, Ипполит Матвеевич. Мы на правильном пути.

ЭТАП: Номер в «Seaview Boarding House». Поздняя ночь.

Обстановка: Та же убогая комната. На столе — пустая бутылка из-под содовой и два стакана. Деньги аккуратно сложены стопочкой, как священный артефакт. Киса, согнувшись, пытается зашить порваный рукав рабочей блузы. Бендер расхаживает по комнате, отмеряя шагами её крохотное пространство. В его голове, словно на биржевом табло, мелькают цифры, маршруты и лица.

Диалог:

Бендер (внезапно останавливается, щелкает пальцами): Ипполит Матвеевич, у меня родилась мысль. Она столь же проста, сколь и гениальна. Мы с вами смотрим на проблему с конца.

Киса (уколов палец иголкой, сосёт его и хмурится): Опять? У нас всегда какая-то проблема. То денег нет, то спина болит, то рыбой воняет. Какая теперь?

Бендер: Проблема поставок! Эти уважаемые люди вынуждены маскировать виски под тухлую треску. Это варварство! Это оскорбление для благородного напитка и для носа потребителя. А что, если… – он делает паузу для драматизма, – что, если предложить им товар, который не нужно так похабно маскировать? Товар, который сам по себе — отличная легенда?

Киса (подозрительно): Какой ещё товар? У нас же ничего нет.

Бендер: У нас есть прошлое, Ипполит Матвеевич! Одесса! Чёрное море! Вспомните запах одесского порта — не вонь гниющей рыбы, а аромат чернослива, миндаля, дубовых бочек… Мадера, портвейн, коньяк! А главное — водка. Кристально чистая, как слеза невинной девы. Или, на худой конец, отличный самогон, который гонят в молдаванских катакомбах. Там у меня остались… деловые связи.

Киса (с нескрываемым ужасом): Остап Ибрагимович! Ты с ума сошёл! Плыть обратно? Через пол-мира? Нас же там ждут греки с турецким сеном и, не дай Бог, уже и чекисты! Это самоубийство!

Бендер: Кто сказал про «плыть»? Мы не будем плыть. Мы будем организовывать. Мы станем здесь, на американском берегу, представителями. Эксклюзивными дистрибьюторами. «Бендер & Воробьянинов: элитные спиртные напитки из старой Европы». Представь: здесь у них виски — это хорошо. Но это местное, обыденное. А водка… это диковинка! Это экзотика! Это напиток русских аристократов и казацкой вольницы. Мы создадим легенду! «Поставки с личной винокурни графа Воробьянинова, тайно вывезенные из охваченной пламенем революции России». Каждая бутылка — с историей!

Киса (его дворянское самолюбие на секунду задето, но страх побеждает): Но… но у меня не было винокурни! И как мы будем получать этот товар? Телеграмму посылать? «Дорогой Фима, пришли сто ящиков водки в Америку, деньги потом»?

Бендер (машет рукой): Детали, Ипполит Матвеевич, сущие детали! Первый шаг — не поставка, а спрос. Нам нужно заинтересовать здесь, на месте, влиятельного человека. Например, того же Лаки Лучано. Мы приходим к нему не как попрошайки, а как партнёры с уникальным предложением. Говорим: «Мы видим вашу проблему с логистикой. Мы можем её решить. У нас есть канал не из Канады, где все под колпаком у королевской полиции, а прямо из Одессы. Незаметно, надёжно, и товар — премиальный». Он заинтересуется. А получив его заинтересованность и, что важно, аванс, мы… находим поставщика.

Киса (окончательно запутавшись): Как находим? Из воздуха?

Бендер (снисходительно): Ипполит Матвеевич, мир велик. В том же Нью-Йорке, я уверен, есть целый район, где живут наши бывшие соотечественники. Среди них наверняка есть умельцы с медным аппаратом и хорошим рецептом. Или есть каналы через Ригу, через Константинополь… Наш товар — не конкретная водка из Одессы. Наш товар — идея. Идея эксклюзивного, загадочного, статусного напитка. А уж жидкость под эту идею… её всегда можно найти. Главное — чтобы бутылка была красивой, а этикетка — с двуглавым орлом.

Бендер снова начинает ходить, его энергия зашкаливает.

Бендер: Это даже лучше, чем просто посредничество. Это создание нового рынка. Сначала мы продадим идею Лучано. Потом, когда у него пойдут разговоры в высших кругах о «русской водке», мы выйдем и на Нуки. Скажем: «Томпсону — только самое лучшее, самое респектабельное». Мы будем не грузчиками, Ипполит Матвеевич. Мы будем импресарио запретных удовольствий!

Киса (сдавленно): Мне кажется, это очень рискованно. Обманывать таких людей…

Бендер (останавливается и смотрит на него с театральной грустью): Кто говорит об обмане? Мы предлагаем улучшение. Обогащение палитры. Мы — новаторы! Ну, подумай. Что лучше: вонючая рыба или бутылка в бархатном футляре с гербом? Правильно. А теперь спи. Завтра мы идём не в порт. Завтра мы идём в библиотеку.

Киса (ошеломлённо): В библиотеку? Зачем?!

Бендер: Изучать геральдику, дорогой друг! И основы виноделия. И английские слова для «эксклюзивный контракт». Нашему графу Воробьянинову нужно подтянуть теорию. А я займусь практикой — поиском того самого «одесского канала» среди местной диаспоры. Игра пошла по-крупному.

Он гасит свет. В темноте слышно, как Киса тяжело вздыхает, ломая голову над геральдическими дебрями, а Бендер улыбается в потолок, мысленно рисуя этикетки и считая проценты.

ЭТАП: Номер в «Seaview Boarding House». Утро следующего дня.

Обстановка: Узкий луч солнца пробивается через грязное окно, освещая пылинки в воздухе. Запах вчерашней салями и мыла. Киса, с красными от бессонницы глазами, сидит на кровати и смотрит на Бендера, который уже бодр, выбрит (с помощью тупой бритвы) и что-то чертит в блокноте.

Диалог:

Киса (голос сиплый от волнения): Остап Ибрагимович… Я всю ночь думал о твоём плане с водкой. У меня сердце не на месте. Скажи мне честно, как губернатору: это же чистый обман. Мы будем продавать местную бормотуху под видом одесской? Нас же раскусят в первый же день! И кто нам продаст этот алкоголь? Любой владелец винокурни спросит лицензию, накладные… А если и продаст, то донесёт тут же этим… Томпсонам и Лучано! Нас раздавят, как клопов!

Бендер (не отрываясь от блокнота, спокойно): Ипполит Матвеевич, успокойте ваше дворянское сердце. Вы мыслите категориями мирного времени и легальной торговли. Здесь и сейчас — иное. Мы не идём на винокурню. Мы идём в подполье, но не к вершине, а к основанию.

Он откладывает блокнот.

Бендер: Представь себе не крупного бутлегера, а мелкого. Какого-нибудь ирландца, который гонит самогон у себя в гараже где-нибудь на окраине. Или итальянца, который тайком делает граппу. Их продукт — крепкий, дешёвый, но… без изюминки. Без истории. Он продаёт его оптом перекупщикам за гроши. Вот он — наш идеальный «поставщик».

Киса (непонимающе): Но он же нам не поверит! Зачем ему мы?

Бендер (улыбается, как учитель терпеливому, но туповатому ученику): Мы придём к нему не как покупатели. Мы придём как… маркетологи. Скажем: «Ваш продукт обладает потенциалом, но ему не хватает позиционирования на рынке. Мы готовы выкупить у вас всю партию по цене выше, чем дают перекупщики, но с одним условием: вы не спрашиваете, зачем и куда. Мы даём вам наличные, вы даёте нам товар. И все молчат». Для мелкого шинокара это рай. Никаких вопросов, никаких рисков, чистая прибыль.

Киса (начинает вникать, но новые страхи тут же накатывают): А… а куда мы его денем? Как будем продавать? Подойдём к первому встречному бару и скажем: «Купите нашу одесскую водку»? Нас же вышвырнут в шею!

Бендер: Конечно, нет. Мы начнём с малого. С таких же, как мы, «чужаков». В каждом портовом городе есть свои диаспоры. Греки, поляки, сербы… А уж русских эмигрантов, уверен, полным-полно в Нью-Йорке, а здесь, в Атлантик-Сити, наверняка есть хоть кто-то. Вот им мы и предложим. Не в бар, а на дом. Через знакомых. «Эксклюзивно для своих». «Настоящий вкус родины, который нельзя найти в магазинах». Ностальгия, Ипполит Матвеевич, — самый мощный двигатель торговли. Они купят. Не из-за качества, а из-за надписи кириллицей на бутылке.

Киса (закусывает губу, в его голове идёт борьба между страхом и зарождающейся алчностью): И… и как мы назовём эту… жидкость?

Бендер (встаёт, принимает ораторскую позу): «Бендер & Воробьяниновъ». С твёрдым знаком на конце. Для солидности. Этикетку нарисуем сами. Двуглавый орёл, обязательно. И надпись: «Дистиллированная по старинному рецепту графов Воробьяниновых. Одесса». Красиво, туманно и ни к чему не обязывает. А содержимое… – Бендер пожимает плечами, – содержимое будет достаточно крепким, чтобы смыть с души тоску по родине. Этого достаточно для старта.

Киса (после паузы, с надрывом): А если… если к нам придут те, от кого мы будем отбивать клиентуру? Если наш ирландец-самогонщик работает под чьим-то крылом? Или если греческая община платит кому-то за «спокойствие»?

Бендер (его взгляд становится холодным и расчётливым): Вот это, Ипполит Матвеевич, и есть ключевой вопрос. Риск. Поэтому мы и начинаем с самого низа, с таких теней, которые никому не интересны. Мы будем малы, незаметны и мобильны. Мы не создаём склад. Мы покупаем — переупаковываем — продаём. За наличные. Без свидетелей. А если почувствуем хоть малейший интерес со стороны «больших ребят»… мы не будем драться. Мы придём к ним. С образцом. И предложим партнёрство. Скажем: «Мы создали бренд. У нас есть клиентская ниша. Давайте работать вместе — вы даёте защиту и каналы, мы даём идею и маржу». Из диких кошек мы станем… домашними, но очень полезными хорьками в их хозяйстве.

Он подходит к окну, смотрит на кирпичную стену.

Бендер: Но это — гипотетическое будущее. А сегодня… сегодня мы ищем нашего первого самогонщика. И первую бутылку, которую зальём в нашу «одесскую» тару. Всё гениальное просто, Ипполит Матвеевич. И нагло. А теперь — завтракать. Нам нужны силы. Сегодня мы вступаем на путь мелкотоварного, но высокомаржинального производства.

ЭТАП: Окраина Атлантик-Сити, болотистая местность. Сарай румына Миши.

Обстановка: Два дня поисков и расспросов среди портовых босяков привели их в это гиблое место. Старый дощатый сарай, притулившийся к высохшему болоту. В воздухе витает едкий, сладковато-кислый запах браги, перебиваемый дымом из трубы. Хозяин — Миша, седой, с обветренным лицом и хитрыми, как у барсука, глазками. Он не спрашивает лишних вопросов — Бендер сразу сунул ему в руку доллар «за консультацию».

Действие: Внутри сарая — примитивный самогонный аппарат из медных труб и бочки. На столе — грязная стеклянная банка с мутной жидкостью. Миша, ухмыляясь, наливает по глотку в две консервные банки.

Проба:

Киса (после осторожного глотка, давится, глаза наливаются слезами): Кха-кха! О, Господи… Это же… это же отрава! Это пахнет… ваксой и грязными портянками! Такую гадость… продать невозможно!

Бендер (медленно пропускает жидкость по нёбу, как сомелье, лицо непроницаемо. Он чувствует жгучий, грубый спирт, отвратительные сивушные масла и какой-то странный привкус, будто самогон гнали через старый ковёр).

Бендер (вытирает губы, обращается к Мише на ломаном английском, перемежая жестами): Крепко. Очень крепко. Но… аромат сложный. Первичный.

Миша (хрипло смеётся, показывает на котёл): Я делаю, как мой отец в Карпатах! Крепко, дёшево, много! Кто покупает — не нюхает, пьёт быстро!

В сарае, пока Миша копошится у аппарата, Бендер отводит Кисе в сторону.

Диалог:

Киса (шёпотом, с отчаянием): Остап, это провал! Из этой бурды даже одеколон не сделаешь! Нас с таким товаром осмеют!

Бендер (спокойно, достаёт из внутреннего кармана потрёпанный блокнот и карандаш): Ипполит Матвеевич, вы — человек тонкой душевной организации, но в технологиях не разбираетесь. Этот продукт — не конец, а начало. Это — сырьё. Алкогольная основа. Чистый, крепкий спирт, пусть и с душком. А душок мы уберём.

Киса: Как?! Дистиллировать ещё раз? У нас же нет аппарата!

Бендер: Есть способ проще. Мне показывал один старый одесский аптекарь, когда мы с ним немного… сотрудничали. Нужна очистка углём и ароматизация. – Он начинает что-то быстро чертить и писать в блокноте.

Бендер (шепчет, рисуя схему): Берём этот самогон. Пропускаем через несколько слоёв древесного угля — это уберёт сивушные масла и запах. Потом — ключевой момент. Добавляем настой. Вариантов миллион. – Он начинает перечислять на пальцах. – Вариант первый: настой полыни и аниса. Получится что-то вроде абсента, очень модно в богемных кругах. Вариант второй: настой цедры лимона, мяты и немного мёда. Освежающий, благородный напиток. Вариант третий, для простоты: крепкий настой тмина и укропных семян. Будет похоже на немецкий шнапс или что-то славянское. Главное — добавить сахару для мягкости и дать отстояться.

Киса (смотрит на Бендера, как на шамана): Ты… ты умеешь это делать? Из этой гадости?

Бендер (закрывает блокнот с таинственным видом): Ипполит Матвеевич, великий комбинатор должен разбираться во всём: от философии Канта до основ винокурия. Это ремесло. А любое ремесло подчиняется законам. Мы купим у Миши не готовый продукт, а сырец. И будем дорабатывать его на нашей «фабрике» — то есть в раковине нашего номера, с помощью купленного угля, специй и пары больших стеклянных бутылей. Себестоимость — копейки. А на выходе — эксклюзивный «одесский» продукт с таинственным рецептом.

Он подходит к Мише.

Бендер: Миша. Хороший товар. Мы покупаем. Но не это. – Он указывает на банку с самогоном, а на котёл с сырцом. – Мы покупаем это. Ещё не готовое. По цене твоей готовой. И привезём свои бутыли. Тебе меньше работы, нам — нужная консистенция. Договорились?

Миша, подсчитав выгоду (меньше возни, та же цена), пожимает Бендеру руку. Сделка заключена.

По дороге назад, Киса всё ещё не верит.

Киса: Остап, а где мы возьмём эти травы? Уголь?

Бендер (уверенно): Уголь для очистки — в любой аптеке, его используют при отравлениях. Травы и специи — на рынке, в лавке для иммигрантов. Бутыли — найдём. Наш номер превратится в маленькую алхимическую лабораторию. «Бендер & Воробьяниновъ» начинают производство. Сначала мы сделаем пробную партию, сами попробуем. Потом — предложим первому доверенному клиенту. Например, тому самому греку-грузчику, который тоскует по родине. Он будет нашим первым тестером и, если повезёт, распространителем. Вперёд, Ипполит Матвеевич! Мы на пороге великих дел!

ЭТАП: Лавка «Золото и Серебро» на окраине Little Italy. Вечер.

Обстановка: Тесная, заставленная полками комната, больше похожая на ломбард. За стеклами — часы, украшения, стопки книг. В воздухе — запах старой бумаги, металла и ладана. За прилавком — Абрам Моисеевич Лифшиц, худой, с острым птичьим носом и глазами, которые мгновенно оценивают стоимость всего, на что падает взгляд. Бендер узнал о нём через того же грузчика-грека — «даёт всем, но проценты кусаются».

Действие: Бендер, после небольшой словесной разведки, излагает свою идею. Кратко, ярко, с упором на эксклюзивность и «ностальгический рынок». Он не просит деньги на водку. Он просит инвестиции в «уникальный этнический бренд с высокой маржой». Киса стоит сзади, ёрзая и глотая слюну.

Диалог:

Лифшиц (слушает, не перебивая, постукивая костлявыми пальцами по прилавку. Потом смотрит на Бендера поверх очков): Молодой человек. Вы рассказываете сказки. «Одесская водка»… здесь? Кому это нужно? Тем, кто сбежал оттуда от погромов и голода? Им нужно забыть, а не вспоминать.

Бендер (уверенно): Именно потому и нужно, уважаемый Абрам Моисеевич! Ностальгия — это болезнь. А лучшие лекарства — или время, или… хороший напиток, который напомнит о доме, но не о плохом. Мы продаём не водку. Мы продаём иллюзию хорошего прошлого. И мы уже нашли поставщика сырья и разработали уникальную технологию очистки. Нам нужны деньги на оборудование, тару и первую партию специй.

Лифшиц (прищуривается): Сколько?

Бендер: Пятьдесят долларов. На месяц.

Лифшиц (тихо свистит): Пятьдесят… За такие деньги можно купить небольшой ящик нормального канадского виски. Риск большой. Мне — какой профит?

Бендер: Ваши пятьдесят вернутся вам через месяц. Плюс двадцать процентов от чистой выручки с первой проданной партии.

Киса (не выдерживает, вскрикивает по-русски): Двадцать процентов?! Да это грабёж средь бела дня! Остап, он нас обдирает как липку!

Бендер (резко, почти свирепо, оборачивается к Кисе, тоже по-русски, сквозь зубы): Закрой рот, старый дурак! Я здесь дела делаю! Ты хочешь ночевать под краном и грызть крабов с пирса? Молчи и улыбайся!

Он поворачивается обратно к Лифшицу, и на его лице снова — обаятельная, деловая улыбка.

Бендер: Извините, мой партнёр… волнуется за дело. Он не понимает, что двадцать процентов от успеха — это лучше, чем сто процентов от пустого кармана. Мы согласны. Пятьдесят долларов. Двадцать процентов с чистой прибыли первой партии. Честное слово.

Лифшиц (медленно открывает ящик под прилавком, достаёт пачку потрёпанных банкнот, но не отдаёт. Держит в руке): Честное слово… это не контракт. Вы не отдадите — я найду. У меня здесь все на виду. Вы не первые, кто пытается сделать бизнес на «сухом законе». И не последние. Но вы… с идеей. Мне это нравится. – Он отсчитывает деньги. – Месяц. И двадцать процентов. И ещё… небольшой совет.

Бендер (внимательно): Слушаю.

Лифшиц: Не лезьте на районы больших людей. Ваша сила — в маленьких, тихих, своих. Греки, сербы, евреи… им нужно своё, родное. Продавайте не в бары, а на кухни. Через женщин. Они решают, что пить в семье. И… – он смотрит на Бендера пристально, – если у вас получится, приходите ко мне снова. У меня могут быть… каналы сбыта побольше. Но это если получится.

Он протягивает деньги. Бендер берёт их твёрдой рукой.

Бендер: Получится, Абрам Моисеевич. Вы не пожалеете. Через месяц мы вернёмся с вашими деньгами и вашим процентом.

На улице, в сумерках. Киса весь в поту.

Киса: Двадцать процентов, Остап! Это же кабала! Мы будем работать на него!

Бендер (пересчитывает деньги, довольный, кладёт их во внутренний карман): Ипполит Матвеевич, вы ничего не поняли. Он дал нам не просто деньги. Он дал нам кредит доверия. И ценный совет. И потенциального крупного покупателя в будущем. Эти двадцать процентов — не плата за деньги. Это плата за вход в его сеть. Это выгоднее, чем брать у уличного ростовщика, который просто сломает нам ноги. А теперь — марш за углём, травами и бутылями! Наш стартап получил начальное финансирование!