Полонное Солнце. 3

Божан отвечал монотонно, не поднимая головы. Он всегда так делал, когда ничего хорошего для себя не ждал.

- Скребся теперь чем?

Божан нагнулся к сапогу и достал из голенища нож. Вернее всего, такой способ сокрыть его он подглядел у Юна.

- Откуда железа сия у тебя есть? – Веслав чертыхнулся, неизвестно зачем начав плести словеса сейчас и осердившись сам на себя за такое.

- Ероха подарил. Когда из Каффы уезжали. У него свой был… Я наточил хорошо. Обещал сберечь… Он сказал, когда вырастет, приедет на Русь, и тогда я ему отдам…

- Убег отчего от меня? Али ты виновен в чем?

Божан поднял голову и посмотрел на Веслава с какой-то затаенной болью.

- Ну? Чего молчишь? Неужто сказать теперь нечего?

Божан явно хотел что-то произнести, но страшился. Веслав подошёл ближе, приподнял его голову, крепко ухватив за подбородок, и осмотрел щеки:

- Чисто вышло. Хороший нож… Береги его...

Божан замер, не шевелясь, и тяжело задышал.

И тут Веслав не выдержал:

- Божан! Ну чего ты, глупый? Ты ж сказать чего-то хочешь? Не бойся теперь! Говори смело!

Божан поглядел на Веслава внимательно и произнес с отчаянной лихостью, будто бросаясь с обрыва в море и не умея еще плавать:

- Ты другой стал, господин Веслав. Мы на Русь приехали, а ты тот, какой раньше был, в Каффе остался. А здесь иной совсем. Я подумал… Станет… Теперь… Как с Романом… С Ромэро…

И он опустил голову, будто испугавшись ещё больше своей откровенности. Веслав замер. Так вот почему парень ведёт себя так тихо последнее время!

Глаз не поднимает, говорит скупо. Страшится сделать лишний жест. Да ещё Веслав их проучил всех. Божан решил, что все повторяется.

- Божан, я не изменился вовсе, я всегда таким был. Но я не Ромэро! Тебе нечего бояться. Ни тебе, ни другим. За драку я всех проучил, это верно, но и мне от такого досталось знатно... И душа болела, и руки. Ты пойми, глупый, мы же отряд! Походом идём. Вы мне помощниками должны быть, а не смуту чинить меж собою. Этак мы и не дойдём никуда. И вид у нас должен быть не как у татей лесных, а справный, чтоб все нас уважали, даже враги наши. Понял? И забудь ты про дядьку своего! Нет его в судьбе твоей больше! И таких, как он, тоже тут нету!

Божан кивнул, не поднимая головы, а потом сказал тихо:

- Мне сказать надо тебе, господин Веслав. Важное.

- Говори! И не страшись больше!

Божан подумал немного и начал:

- Я, когда сюда пришёл, сначала хотел в другом месте схорониться. А тут сокрыться негде, только сундук большой стоит. Тогда я под постелю забрался, думал, когда Мария придёт, я выйду. Ждал. Слышу шаги...

Божан задумался, вспоминая то мгновение. Дверь тогда отворилась тихо, почти без шума какого, и кто-то осторожно вошёл. Божан уже собрался выбраться, когда заметил, что это не Мария. И замер в тревоге. Вошедший постоял самую малость, будто раздумывая, потом повернулся и направился к сундуку. Судя по звуку, открыл его и принялся рыться в нем. Искал он что-то долго, шепча себе под нос недовольным голосом. Слов было не разобрать. Потом крышка сундука опустилась. Человек ещё походил по комнате, затем подошёл к кровати и начал что-то искать под покрывалом. После сделал шаг и ударился ногой... Зашипев от боли, он выругался.

- Ну? И что тебя в том обеспокоило?

- Он на чужом языке гневался, господин Веслав. Я языки некоторые разумею немного, но сказать, какому народу наречие сие принадлежит, сразу не смогу. В Каффе я такого не слышал ни разу. Ромэро, как генуэзец говорить пытался, но у него плохо выходило. А на том наречии, что мы в Моравии говорили, он сразу толковать запретил и вспоминать запретил, откуда мы.

- А человека, что в вещах Марии рылся, ты узнал?

Божан повесил голову:

- Нет, господин Веслав. То-то и оно, что я не разобрал, кто это был.

- А по сапогам не узнал? Может, сапоги какие приметные?

- Нет, обычные сапоги. И самое удивительное, что ни у кого из нас я таких не видал.

- Странное дело. Может, из челядинов кто. Здесь так слуг называют.

- Так он без спросу зашёл… Сам. Покуда Марии не было. К ней даже Юн так не ходит. Сперва спрашивается, и дверь никогда не затворяет, ежели у неё сидит.

Веслав усмехнулся такому. Но наличие человека, что рылся в чужих вещах, ему не понравилось. И то, что тот говорил на чужеземном языке ещё сильнее все запутывало.

*

И вот теперь Божан сидел под дверью, пытаясь разобрать то, о чем говорил Юн с господином Веславом. Выходило плохо.

Кто-то тронул его за плечо. Он поднял голову. Тамир присел рядом:

- Говорят меж собою?

Божан кивнул.

- Гневается Веслав?

- Не слышно ничего. Стены тут толстые, голоса до ушей не допускают.

- Колдовство это, а не стены. - К ним подошёл Некрас. - Орден балует. Это они звуки приглушают, говорю вам. Тамир усмехнулся, а Некрас продолжил:

- Терем деревянный, а пол и лестницы не скрипят, бревна подогнаны так, что ножик в щель не вставить. А со двора шум улиц не услыхать теперь.

- Тут переулок навроде тихий. Окраина города, поди. - Божан смотрел на Некраса в удивлении.

- Да? Тут храм недалеко, тебе вон перезвон по нраву. А где он? Мы уже пару дней тут, а до сих пор ничего не слыхать было. Говорю вам, колдуны они лютые. Лошадь Веславу колдовскую подсунули, да и нам всем тоже. За три недели из Таврии с ними вместе сумели до границ Руси добраться. Это ж кому сказать, не поверят.

- Ну, мы ещё не добрались никуда. - Тамир хмыкнул. - Нам ещё отсюда до Новгорода, Веслав говорил, седмицы две.

- Ты прав, Тамир, но скажи-ка мне, сколь остановок в день мы в походе делаем, чтоб лошадям отдохнуть дать, да и самим ноги размять? Я, когда с отрядом в Лавру шёл, не так все было. Хоть нам князь тоже коней хороших предоставил и сказал нигде не задерживаться.

- Довольно, Некрас. Может, ты и прав, но мы с такой долей нашей согласились. Стало быть, Веслав знает, что делает. Ему отряд надо сохранить, да жизни наши, а остальное неважно. - Тамир встал, подошёл к дверям и прислушался.

- Чего они там? Сам его Веслав позвал, что ли?

Божан покачал головой:

- Веслав на меня осердился, а Юн защитить меня вздумал. Как всегда. Да как всегда со своим языком острым перестарался.

- Вот черт! - Некрас тоже прижал ухо к доскам двери. Голоса было слышно, но приглушенно и слов не разобрать.

- Веслав ещё сердит на нас. С Юном с того случая почти не говорит совсем. Я заметил. - Тамир посмотрел на Некраса и Божана.

- Юн его слуга. Оруженосец. Обязан был драку остановить, а он сам в неё всем туловом влез. Вот Веслав и осерчал на него.

Божан понимал все верно, не зная всей правды. Тамир улыбнулся. Горан рассказал ему, как переживает Веслав, что не удаётся помириться с Юном, как мается и опасается, что тот обижен из-за расправы на постоялом дворе, а Юн держался, как кремень, хоть, Тамир знал наверняка, сам весь извелся, что новоиспеченный отец теперь не простит его. Видать, настало время им объясниться.

Подошла Мария. Лицо её было грустным:

- Вы чего тут собрались? Юн к Веславу пошёл?

- Ага. Ждём, чем все закончится.

Мария тоже подошла к двери, прислушиваясь и сжимая руки:

- Это я виновата. Рассказала Юну, что ко мне Степан приходил, и я еле его спровадила. Как бы он чего сотворить не удумал.

- Зачем приходил? - Тамир поднялся с пола в страшном волнении.

- Замуж позвал меня, дурень. Видать, напился где. Я его выгнала, да сдуру Юну нажаловалась. Он Степана в доме отыскать не сумел, к Веславу, видно, пошёл. Тот Степану верит отчего-то.

- А они с младых годов знают друг друга. - Пояснил Некрас. - Степан же тоже в полоне был, а Веслав его выручил. Он, считай, самый первый полоненный русич, какого Веслав уже из Каффы вытаскивал. Судьбина у Степана больно горька оказалась.

Тот Веславу весь израненный достался и замученный. Где он был и у кого, неизвестно, но Веслав его жалел страшно и выкупил тогда, не торгуясь. Ему тетка Степана в ноги падала в благодарность. А отец, он тогда ещё воеводой был, каждый раз молебен в храме за здравие заказывал. Матери-то у Степана нет с младых годов. Сбежала. Никто уже не помнит, кто она, да откуда...

С того мига, как домой возвернулись, молва про Веслава и пошла, как про спасителя лучшего! Он же сначала с отрядом ездил. Они по горячим следам полонных отбивали. Ну это тех, кому в пути не повезло, в Новгород кочевники не совались, боялись. Там же леса кругом, а они леса жуть как опасаются.

А потом Веслав уже сам начал в поход ходить. У него прозвище было - Невидимый. Он так добираться до места умел, что его перехватить никто не мог. Это уж потом он старше стал, его во главе дружинных звеньев поставили. Он уже меньше ездить стал, все больше с нами возился.

Некрас при этих словах улыбнулся тепло.

- Мы его любили все. Он хоть нрава крутого, чуть что и кулаком объяснить сумеет, но справедливый. Мы его Папаней прозвали. Он все замечал. У кого любовь безответная, у кого дома плохо, кому с родичами чего решить надо, у кого с женой не ладится. Это ж все на дружине отражается. Вот он и помогал, как мог.

- Юн с ним сейчас пошутил неудачно. Веслав рассердился, даже меня погнал. - Божан грустно вздохнул.

- Обойдётся все. - Некрас ухмыльнулся. - Веслав расположен к нему. Жалеет больше. Ежели и всыплет, то не сильно, поди.

Все тяжело вздохнули и вновь приникли к дверям. И в это мгновение они распахнулись.

- Поди ж ты! - Ахнул Веслав, широко улыбаясь. - Опять народу тьма, и все подле дверей обретаются! Мёдом вам тут мазано?

Все молча замерли, таращась на него в испуге, и тут за его спиной показался Юн. Тоже с улыбкой на лице.

- Ну слава богу, помирились, никак? – Спросил возникший незнамо откуда Горан.

Веслав оглянулся на Юна и потрепал его по голове. Тот засмеялся радостно, хоть Мария, да и следом за ней Тамир, заметили, что глаза у их друга серьезны. Стало быть, не все так гладко прошло.

- Помирились. Да мы и не ругались особо. Так только. Самую малость если.

Веслав так ощутимо повеселел, будто с плеч его свалился страшный груз, давивший все это время. Зелёные глаза его искрились. Лицо разгладилось и сразу помолодело. Да и Юн вновь превратился в того хулиганистого шебутного парня, каким был в начале пути. Из-за спины Горана вышел Вэй, он тоже улыбался, поняв, что грозовые тучи, висевшие долгое время над ними, разошлись, наконец. И выглянуло солнце. То самое, знакомое им, не чужое для многих, рыжее солнце Руси, уже начавшее согревать их.

С этого мгновения всё сразу проснулось от странного дремотного состояния. И задвигалось. Гор сказал, что завтра Орден намерен сокрыть шкатулку с каменьями на веки вечные. Сделать это они намереваются прямо здесь, во дворе терема, уже нашли хорошее место. Схоронят её на большой глубине, на случай, ежели в грядущем на этом месте соберутся возвести какой другой терем или амбар, чтобы схрон не пострадал от устройства их основания… Гор пригласил тех, кто желает, поучаствовать. Согласились все. Кроме Баатура. Тот, на вопрос Веслава, пояснил свой отказ так:

- Люди твои, Веслав, мне не доверяют. Понять их можно, я из вражеского стана, а подле вас кружусь. Чтоб кривотолков не было, и никто по мою душу никаких сомнений не имел, пусть лучше место сие для меня тайной останется. Тогда, ежели вдруг все откроется, на меня никто не подумает и в предательстве не обвинят.

- Хитер ты, Баатур. - Улыбнулся Веслав. - И умен. Всё, как надо, разумеешь. Ну что ж. Будь по-твоему. Более докучать тебе вопросами не стану.

Шкатулку опускали в землю на заре, когда сонный утренний туман с реки ещё окутывал ближайшие кусты сирени, зацепившись за её ветви. Глубина была устроена в рост человека, ежели не того более.

Стены сей схронницы, обложенные странного вида серыми бревнами, сокрыли её хорошо. Сверху все засыпали столь же странным серым песком и залили водой. После укрыли тяжёлой деревянной крышкой в несколько слоев досок, которую опускали сразу шестеро ратников Ордена. Веслав подозревал под досками железы, но спрашивать не стал. Затем все засыпали землёй, утрамбовали ногами, сравняв с поверхностью. Скоро даже никто бы не догадался, что за чудо спрятано тут от чужих глаз.

- И что теперь? - Веслав посмотрел на улыбающегося Гора, пожимающего запястья своим ратникам в благодарность. Те поклонились всем и молча ушли.

- Теперь все. - Горислав глядел на хорошо утоптанную землю под ногами. Все, кто стоял рядом с ним, проделали то же самое.

- Шкатулка начнёт работать через которое время. Она образует невидимые своды над городом, и он примется с тех пор расти. И усиливаться. Никто не будет понимать, почему, но это вскорости случится. Вибрации камней возрастут примерно через сотню лет и начнут расходиться по поверхности земли, будто круги по воде, все дальше и дальше, защищая город. И он сделается неуязвимым.

- Твои бы речи, да Богу в уши, Гор. - Улыбнулся Веслав неверяще.

- Так будет, Веслав. Не сомневайся!

Веслав посмотрел на главу Ордена:

- Кто вы такие, все ж таки? Откуда дела грядущие вам столь известны? Неужто колдовская сила вам и впрямь подвластна? Скажите нам, мы вас не выдадим и тайну вашу сохраним.

- Нет, Веслав, мы не лукавим пред вами. Нет тут колдовства. Ум человеческий есть да силы, какие ему открыты, а более и нет ничего. Знания Аркаима, что сохранялись тысячелетия и оказались на время утеряны, мы, оставшиеся потомки его жителей, смогли отыскать и применить для жизненных нужд. А о грядущем знаем, потому как окружили себя словно бы коконом, что нас защищает от вреда всяческого. В нем все времена перемешаны и на ось нанизаны, будто ступени на лестнице. Коли сподобишься на первую ступень встать и голову поднять, так можно разглядеть, что на последней находится.

- Мудрено. - Веслав слушал внимательно, но по блеску в его глазах становилось ясно, что он понимает, о чем речь.

- Скажи нам тогда, друг, не зря ли усилия наши, что мы предпринимаем сейчас, и как мучения земли этой, на коей мы стоим сейчас, отзовутся? Благое ли дело мы затеяли?

Гор усмехнулся, обведя их взглядом:

- Скажу вам по чести. Дело, что вы затеяли, на благо земле этой пойдёт и усилит её многократно, а имя правителя вашего, что сейчас престол княжий занял, в веках останется, в пример потомкам. Знать его будет стар и млад, с рождения и до смерти за деяния его многие. И под своды светлых чертогов он войдет, равный многим великим.

Веслав ахнул. Он не знал, верить или нет сказанному, но ясно было одно, что слышать подобное было весьма радостно теперь.

- Неужто правду говоришь ты, Горислав? Не шути только с нами, мы люди верующие, к каждому знаку доброму готовы поворотиться. А вера, скажи? Вера наша в веках сохранится? - Веслав смотрел с надеждой.

- Не только сохранится, но и усилится многократно, и под знамёна её многие потомки ваши встанут и с именем божеским на устах дела великие вершить будут...

Веслав и Горан переглянулись. Они очень хотели верить предсказанию, но понимали, что скорее всего сказки все, и Гор просто успокаивает их страх перед грядущим.

- А кочевников изгоним мы с земли нашей?

Гор улыбнулся:

- И да, и нет.

И увидев их удивленные лица, добавил, смеясь:

- Силы их иссякнут постепенно, но докучать они ещё долго станут и урон нести вам, а после - всё. Растворятся на просторах земли вашей и с вами в единое целое сойдутся, будто персты разные в кулаке едином. Но годов минует для того немало, покуда так сделается. Повоевать вам, други, и потомкам вашим, и их потомкам ещё придется...

Все. Более не скажу ничего. И так открыл вам многое. И сделал так, потому как вижу, не верите вы мне, стало быть, ничего страшного от моей правды быть не может, и никому она не помешает.

- Ну хоть что-то скажи, чтоб мы, ежели не сейчас, так потом тебе поверили. - Веслав смотрел серьёзно. - Коли случится такое, то мы вспомним твои слова и поймём, что ты прав был.

Гор ухмыльнулся:

- Хорошо. Скажу. Через двух десяти годов у князя вашего народится сын еще. Вот он во главе града этого встанет, и при нем камни, что мы сокрыли, из глубин земных отзовутся. Так что совсем немного вам ждать осталось. Ежели родится отрок мужеского полу, стало быть, и свершится то, что я вам тут обещал.

(Через девятнадцать годов Веслав, возясь с одним из внуков своих и обучая его бою на мечах, услышит, как Лад возвратится со службы своей домой. Лицо у взрослого сына будет до крайности удивлённым, и он, усевшись на скамью на берегу, рядом с отцом, скажет негромко:

- Разрешилась княгиня-то.

Все будут знать, что княгиня ждёт четвёртое чадо свое и по всем приметам выходит, что будет у них дочь…

Лад посмотрит на совершено седого, как лунь, Веслава хитрым взглядом своих серых глаз, улыбнётся широко, тряхнет своими светлыми волосами, на которые время уже щедро к тому мгновению добавит седины, окрасив их полностью в серебро, и скажет коротко:

- Мальчишка… Крепкий. Говорят, живучий будет… В рубахе родился…

И Веслав тогда засмеется радостно, стукнув себя руками по коленам).

А пока и он, и Горан недоверчиво выслушали слова Гора, улыбнулись вежливо и замолчали, не в силах поверить сказанному.

На следующий день Орден выделил им двух ратников, что будут помогать им весь оставшийся путь, и их отряд покинул город, какой стал им прибежищем на столь короткое время. Некрас вёз в дорожном мешке шкатулку. Деревянные камни Аркаима не обладали столь великой силой, как зелёные, но Орден пообещал, что и от них польза будет немалая. Некрас не верил, но понимал, что это намного лучше, нежели он вернулся бы домой с голыми руками вовсе. Гор заверил его, что особого обмана не будет, просто в случае с зелёными камнями, ОНИ работали на людей, а в случае с деревянными, ЛЮДИ - на камни, создавая благодатное время своими усилиями. Несколько раз Горислав назвал такое положение полем, чертыхнулся, попытался объяснить, что он имеет ввиду, но все поняли…

- Это как поле с пшеницей. - Улыбнулся тогда Веслав, - Ежели не работай на нем, не сажай, да с жуком не воюй, ничего и не вырастет. А коль приложишь руку-то, то и урожай получишь добрый. Вот и выйдет то самое поле. Поняли мы все, не старайся Гор. Чай не дураки...

Гор засмеялся тогда, кивнул и похлопал Веслава по плечу в знак одобрения. Он ещё долго стоял в воротах этого странного волшебного дома, когда они уезжали, провожая их. Несколько раз Веслав повернулся и махнул ему. И в последний уже раз, когда Сторожка готова была повернуть за угол большого деревянного забора, что стоял в конце улицы, чтобы вывести их к выездным воротам крепости, ему вдруг показалось, что к Гориславу быстро подошёл человек в странных одеждах. Наклонившись к нему, человек поднес ладонь к голове, а после будто сообщил что-то. Гор внимательно слушал, не спуская глаз с их отряда и продолжая махать им рукой. А Веслав все смотрел и смотрел на подошедшего, не понимая, во что тот одет. То, что подошедший был ратником, не оставляло сомнений, но вот латы его, странный округлый шлем с непонятным забралом и оружие, отдаленно напоминающее только начинающие появляться в обиходе арбалеты, вызвало его вопросы.

Долгое время ехали молча. Город остался позади, так же, как и его пригороды, а они всё молчали, погруженные в свои мысли.

- Ты это видел, Веслав? - Некрас подъехал сбоку, чуть потеснив двигающегося рядом Юна.

- Ратника?

- Да. Станешь утверждать, что и это не колдовство?

- Не знаю, Некрас.

- Это не колдовство, Некрас. - Юн приблизился и наклонился к ним. - Это время…

- Какое время? - Некрас посмотрел на него с недоумением, а Веслав распахнул глаза, вспоминая рассказ Гора о времени, будто диковинной лестнице. Подумать, что ратник сей спустился с одной из её верхних ступеней было жутко. Самого колдуном назначат. Или дурнем. А, мож, и тартыгой, какой с пьяных глаз чудит.

- То самое…

Веслав, слушая их разговор, посмотрел на двух молчаливых ратников Ордена, едущих чуть впереди. Они были самыми обычными, ничем не отличающимися от остальных людьми. С виду. Веслав поежился… С кем они разделяли путь все это время? Что это были за люди и откуда они пришли? Думать об этом не хотелось, сразу охватывал страх... Но, главное, что эти люди помогали, и также воевали с ворогом, не щадя себя. Остальное было не важно.

Примерно через неделю добрались до Твери, переночевали на отдаленном, едва отстроенном после нашествия кочевников постоялом дворе, большом и шумном, и вновь отправились в путь… Впереди их ждал Новгород…

Примерно ввечеру, ратники Ордена показали им лесную дорогу, что вела в самую чащу, петляя и запутывая следы. Дорога была хорошо утоптанной, хоть путников на ней и не наблюдалось.

На ветвях шебуршились птицы, перелетая с место на место, устраиваясь к вечеру на ночлег. Затрещали несколько сорок, предупреждая сородичей об опасности, метнулись по веткам, и те шумно закачались. Чуть в стороне лес неожиданно расступился, и на поляне показался бревенчатый амбар, с большими воротами, чем-то похожий на тот, в котором они ночевали по пути к Москве. Ворота амбара были закрыты. Ратники Ордена остановились перед ним. Остальные тоже. Спешившись, один из ратников достал ключ, провернул его в большом, тяжелом с виду замке, и распахнул ворота, деревянные большие створы отворились на удивление легко, без скрипа… Прямо на лошадях все въехали внутрь… И замерли, пораженные увиденным. В земле (а в амбаре не было деревянного пола) открывался огромный пологий спуск, непонятно чем и как освещенный. Удивительный белый свет лился, казалось, из самых земляных стен, и Юн узнал его. Точно такой же он видел в доме Камрана, в одной из дальних комнат, куда привел его Гор после ссоры с Веславом. При этаком свете все было видно во сто крат лучше, он легко указывал на все потаенные углы, но где сокрыты были удивительные светильники, понять было невозможно.

- Дальше вы пойдёте сами. - Произнёс один из ратников, глядя на остальных посветлевшим взглядом. Он был темноволос, бородат и очень крепок с виду. Веслав помнил, что этот ратник легко защитил его от ордынца, какой напал со спины во время короткого боя и чуть не снёс ему голову.

- Как долог будет наш путь в этом подземелье? - Спросил Веслав, разглядывая амбар. Остальные молча сидели в седлах, и только пофыркивание лошадей иногда нарушало гнетущую тишину. Всем явно было не по себе. Казалось, будто их заманивают в ловушку.

Ратник словно прочёл их мысли:

- Это не ловушка, не страшитесь, други. Вы проведёте под землёй какое-то время, затем вам откроется небольшая пещера со сводами, там вы остановитесь на ночлег. Это нужно будет сделать, иначе ни у вас, ни у лошадей не будет сил для дальнейшего пути. Затем вы поедете дальше. Подземная дорога приведёт вас к ещё одному амбару, уже там вы подниметесь на поверхность. По земле путь будет недолгим. Примерно через половину дня вы уже окажетесь у застав Новгорода.

Все зашумели удивлённо.

- Такого не может быть! - Веслав покачал головой и посмотрел на Некраса, какой недовольно хмурился.

- Не может подземная дорога настолько сократить нам путь!!! Даже отсюда до Новгорода неделя пути. Да и то, ежели умалить привалы.

Ратник смотрел на них добродушно. Как на малых детей. К нему приблизился второй и остановился рядом. Его рыжеватая лошадь фыркала и прядала ушами, кивая головой в нетерпении. Будто ждала, когда ей позволят уже пуститься в галоп.

- Мы не лжем вам. Гор приказал помочь сократить вам путь. Так нужно, поверьте. Нам нет нужды заманивать вас в ловушку. Мы наизворот хотим вас от всяческих ловушек избавить. - Сказал он. Первый ратник кивнул, соглашаясь.

Все переглянулись.

- Вы колдуны. Очень сильные. Признайтесь уже! - Некрас подъехал к ним на расстояние вытянутой руки и глядел, насупившись, переводя взгляд с одного на другого.

- Для вас мы, вернее всего, волхвы, чтобы вам было понятнее. - Ухмыльнулся первый ратник. - Но мы давно приняли вашу сторону, верьте нам. И мы не вредим вам. Наша задача - помогать.

Некоторое время все молчали, а затем Веслав подъехал и протянул руку. Первый ратник взял его за запястье и сжал его крепко, кивнув головой. Второй повторил его жест. Скоро каждый из отряда так попрощался с проводниками. Остался один Юн.

- Удачи тебе, парень. – Произнес первый ратник, внимательно глядя на него. Тот удивлённо распахнул глаза, а ратник продолжил.

- Запомни имя - Бату. Через семь годов. Он задаст тебе вопрос. Ты ответишь ему - нет. Этим ты спасешь жизнь князя. И всех остальных. Ничего не бойся. - Тихо произнёс второй ратник, наклонившись к молодому человеку и пожимая ему руку.

Юн внимательно посмотрел на него, ощущая тепло и крепость его руки. Взглянул в глаза… И голове вдруг будто бы взорвалось…

Через семь лет он вместе с князем и его людьми отправится в Орду. Они проведут там целый год, не имея возможности сообщить о себе. Однажды холодной темной ночью, ветреной и тревожной, один важный ордынец призовет его тайно к себе и протянет кинжал, предложив убить князя и тем самым заслужить себе всяческие блага. И свободу… Он ответит "Нет!". Его бросят на колена, и он закроет глаза, ожидая, что хорошо вооруженный охранитель ордынца, стоящий подле в ожидании приказа, сейчас перережет ему горло.