Мама для (оболтуса) дракона

– Правитель, можем ли мы пригласить к столу Дрея, вашего сына, который управлял вашей резиденцией в ваше отсутствие и приготовил пир в честь вашего возвращения.

Если судить по взгляду Тристана, то детей у нас с ним не будет, только если можно забеременеть посмертно, потому что он сейчас меня убьёт.

12

Дрей сидит с самого края. Ничего не ест, слишком взволнован тем, что его пригласили присутствовать на трапезе и сидеть за столом с его отцом. Это немыслимо и неправильно, однако мне следует остыть и не лезть куда не надо. Я здесь временно, только дожидаюсь возвращения Великой Матери с новостями насчет моего замужества. Никакого согласия на оное я не давала, однако потенциальный жених меня интересует намного меньше, чем другие вопросы. Что я здесь делаю? Куда делся Миша? В чем состоит мое задание в этом безумном и отвратительно отсталом мире?

Слова Великой Матери «Делай что делается, живи как живется» совершенно ничем мне не помогают. Так я могу поссориться с правителем и нажить себе кучу проблем, потому что очень хочется вмешаться в его жизнь, особенно в его отношения с побочным сыном.

Мудрейший откашливается и заводит разговор на явно очень волнующую его тему.

– Каждому достойному правителю нужен наследник, желательно даже несколько. Вестину очень повезло…

Тристан явно его не слушает, потому что склоняется ко мне и говорит.

– Там, откуда привезла тебя Великая Мать, ты привыкла командовать мужчинами?

Молчу, загипнотизированная его взглядом.

– Так вот, милая Елена, здесь тебе этот навык не понадобится, – продолжает с нажимом и еще вдобавок сверкает взглядом. – Мы очень рады тому, что ты стала нашей гостьей и будешь гостить у нас недолгое время.

Кажется, меня только что поставили на место.

У меня много недостатков. К сожалению, один из них – это неспособность оставаться равнодушной к страданию детей. Взрослые могут творить с собой что хотят, но дети… у них должна быть лучшая, счастливая и безопасная жизнь.

– Благодарю вас, правитель! – отвечаю елейным тоном. Даже снова называю его на «вы», чего он, честно говоря, не заслуживает. Везде грязь, неугодных детей выбрасывают на улицу, а правитель скитается неизвестно где, оставив сына жить на помойке. – Я очень благодарна за ваше гостеприимство, пока Великая Мать договаривается о моём браке с великим Вестином, которому я подарю благословенного сына.

Что это за звук? Скрип зубов правителя?

Ничего такого я делать не собираюсь, однако надо же было хоть как-то поддеть Тристана, а то ведёт себя как неблагодарный свинтус.

– Простите, если я проявила своеволие и немного убралась в вашем доме. Только прикажите, и мы вернём грязь на место, а еду выбросим. – Повысив голос, чтобы было слышно всем за столом, добавляю. – Прошу прощения, но мне нездоровится. Разрешите покинуть вас и пожелать вам благословенного вечера.

На этом я ухожу. Возвращаюсь в свою грязную комнату, ложусь на грязную кровать и злюсь. Потому что все силы и время ушли на уборку кухни и трапезной, а ответом мне стал выговор. Лучше бы заботилась о самой себе и убрала эту спальню, а то завтра проснусь с брюшным тифом.

Кладу пару платьев поверх матраса, благо они хотя и жесткие, и кусачие, но чистые. Ложусь и думаю. Как дождаться возвращения Великой Матери, вконец не рассорившись с правителем? Я понимаю, что здесь другие времена и нравы, но не могу равнодушно смотреть на то, как обижают детей. Я не смогла родить и горюю о потере ребенка, а Тристан не ценит своего сына.

Не могу оставаться к этом равнодушной.

Интересно, а, может, Вестин разрешит мне взять Дрея с собой и усыновить его?

Стоп. Ни за какого Вестина я замуж не собираюсь. Как только сделаю то, чего ожидает меня Великая Мать, вернусь домой, найду Мишу, и тогда у нас будет ребенок.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

Это ещё кто?

– Елена! Я знаю, что ты еще не спишь.

Как я могу спать в этом гнезде вони и пыли?!

Подхожу к двери, отодвигаю тяжелую щеколду. Ногой удерживаю дверь, чтобы открылась только небольшая щель.

– Правитель, чем могу служить.

Он поднимает руку, в которой держит свечу, и заглядывает в спальню. Видит ворох одежды на постели и хмурится.

– Ты куда-то собираешься?

– Нет, я сплю.

– А почему там одежда?

Молчу. Не хочу быть невежливой, а он мог бы и сам догадаться. Матрас выглядит так, будто его протащили сквозь грязь и болота. Одеяла я вообще трогать побоялась.

Тристан заставляет меня отойти и пропустить его в комнату. Поднимает ворох моей одежды и осматривает матрас.

Потом какое-то время стоит и думает.

– Меня долго не было. Я привык к походным условиям, поэтому мне любая постель кажется роскошью, но ты права, мой дом не в лучшем состоянии. Когда была жива моя мать, в доме было чисто, красиво и сытно. Я верну былую роскошь.

С этими словами он уходит.

Насчет роскоши не знаю, но раз он хочет все сделать сам, я буду только рада, и еще поаплодирую. А мне есть чем заняться.

13

Марта снуёт по дому в плохой имитации уборки. Больно смотреть на то, как она машет метлой, поднимая жуткие клубы пыли в коридорах. С трудом разыскав ключ от моей спальни, запираю её, а то вдруг она решит навести в ней свой «порядок». А вот комнату Тристана пусть переворачивает вверх дном и покрывает пылью. Может, хоть тогда он поймёт, что его подружку нельзя подпускать к работе.

Причём Марта смотрит на меня с лютой ненавистью. Знает, что именно из-за меня Тристан заставил ее работать. А она надеялась и дальше зарабатывать исключительно постельным трудом.

Из-за ее так называемой уборки дышать в коридорах невозможно, поэтому выхожу во двор. Там тоже дел по горло. Если по-настоящему наладить здесь жизнь, то очень многое придется изменить. То, как они живут, куда сливают нечистоты, откуда берут воду, как ее обрабатывают, что едят и как. Тот самый случай, когда надо держать себя в руках и не пытаться изменить мир с первого дня. А то, если начну менять, а Великая Мать увезет меня куда-нибудь в другое место, без меня здесь останется полная непонятность.

Замечаю, как Дрей идет через двор. Старательно обходит стороной других мальчишек, нервно косится на них. Я видела их раньше, они сыновья людей Тристана. Девочки держатся поодаль, но тоже не особо приветствует Дрея. Мальчик полностью изолирован, и вина в этом не людей Тристана, и не жестоких детей, а самого правителя.

Один из мальчишек отделяется от толпы и отвешивает Дрею затрещину. Остальные смеются, кричат оскорбления в адрес «бесталанного оболтуса».

Да уж, изменить здесь необходимо слишком многое.

И я совершенно не уверена, что мне это по зубам. Без помощи Тристана уж точно ничего не смогу сделать. А он мне не то, что помогать не хочет, а вообще не воспринимает меня как человека.

Дрей ускоряет шаг, прячется в конюшнях.

Мне его так жалко, что ноет в груди. Худенький, щупленький, откуда ему взять силы и уверенность в себе? Ему нужны качественная, обильная еда, физические упражнения и родительская любовь.

Подхожу ближе к группе мальчишек. Смотрю на них, недовольно щурясь. Они собираются было надо мной посмеяться, но вовремя вспоминают, кто я такая, поэтому молчат. Ждут, стану ли я защищать Дрея или нет. Уже всем известно, что он помогал мне убираться в доме, и что после этого его пригласили на трапезу с правителем. Мальчишки ждут, что я встану на защиту Дрея и в этот раз. Однако я этого не сделаю, иначе будет только хуже. Дрей должен сам постоять за себя и нарастить свою уверенность. Только как этого добиться?

Обхожу дом по кругу. Замечаю крошащиеся стены, ягодные кусты, за которыми никто не следит. Заросли сорняков, под которыми угадываются бывшие грядки.

– Это был огород моей матери, – раздается глухой голос за моей спиной.

Тристан подходит и встает рядом, хмуро разглядывая то, что раньше было садом.

– Как долго тебя не было?

– Семь лун.

Всего семь месяцев? Если судить по запустению, то правитель отсутствовал несколько лет.

Однако ничего не говорю. Не отчитываю его, и так уже достаточно отметилась. Да и вижу, что он наконец сам понимает масштаб проблемы. Похоже, он долгое время был слишком занят, чтобы следить за тем, как ведется его хозяйство. В еде он неприхотлив, поэтому и не заметил упадка. А потом уехал.

– Ты осуждаешь меня? Считаешь плохим хозяином? – спрашивает с ноткой вызова.

Поворачиваюсь к нему, чтобы смотреть в глаза.

– Нет. У меня нет на это никакого права. Это вообще не мое дело. Каждый живет так, как хочет и может.

Какое-то время он молчит. Продолжает таращиться на меня, словно изучает мое лицо.

– Нет, Елена, ты осуждаешь меня. Я это чувствую.

– Это так. Есть кое-что, с чем я категорически не согласна. Однако опять же, у меня нет права настаивать на переменах.

Он хмыкает. Угол его рта приподнимается в усмешке.

– Почему-то мне кажется, что ты из тех женщин, которые сами добывают свои права. Давай уж говори, с чем ты категорически не согласна.

– Я очень люблю детей, поэтому мне мучительно смотреть, как ты пренебрегаешь своим сыном. Никакой он не оболтус, а растущий, печальный, всеми забытый мальчик, который очень хочет быть полезным и добиться твоей похвалы.

На секунду в глазах Тристана мелькает ярость, но потом он вспоминает, что сам спросил меня об этом.

– Дрей бесталанный, он мой побочный сын. Его мать была гулящей, бесталанной девкой. Таким не разрешено иметь детей, а она меня обманула и родила Дрея в надежде, что тогда я буду ее содержать и возьму к себе в дом. То, что я взял Дрея к себе и позволил ему жить в доме, это уже большая милость по нашим понятиям. Обычно таких детей просто оставляют на улицах.

– Неужели тебе не жалко Дрея? Неужели ты ничего к нему не чувствуешь? Кем бы ни была его мать, ты его отец.

– Ты не знаешь наших правил, Елена, и нашей жизни. В нашем мире без драконьего огня ты ничто. А у Дрея его всего капля.

– Значит, я тоже ничто?

– Ты дочь Великой матери, а значит несешь с собой магическое благословение. Это даже сильнее драконьего огня. Так что не суди, Елена. Ты ничего не понимаешь в нашей жизни.

– Я понимаю одно. Ты Тристан, великий правитель этих людей. Если в вашей жизни есть правила и законы, которые обижают беззащитных детей, то именно ты должен их изменить. Вся ответственность на тебе.

В чем-то Тристан прав: я и правда ничего не знаю об их земле. Однако не может быть никаких уважительных причин, по которым побочные дети, которых считают бесталанными, остаются на улицах.

14

– Дрей, мне нужна твоя помощь.

Ну хоть какие-то положительные сдвиги! Если раньше мальчик избегал меня и не особо стремился помогать, то теперь сразу спрыгивает с забора, хотя и с недовольной миной на лице. В отличие от хозяина, собака ластится ко мне и преданно заглядывает в глаза. Животные не забывают людей, которые их кормят.

– Я хочу научиться владеть оружием и защищаться от врагов, – поясняю, когда он подходит ближе.

После этих моих слов Дрей долго смотрит на меня в надежде, что я пошутила, а потом снова запрыгивает на забор.

– Тебе этого не надо, ты девчонка.

– А что, если я буду в комнате одна, и на меня нападут?

– Позовёшь на помощь.

– Я позвала тебя на помощь прямо сейчас, а в ответ ты снова запрыгнул на забор.

– Это дурацкая помощь.

– Для меня она очень важная. Я не знаю, куда отправит меня Великая Мать и какие там будут люди, поэтому хочу научиться быть сильной и защищать себя от врагов.

Мальчик хмурится, потом пожимает плечами.

– Тебя отдадут Вестину, он сильный правитель. Но если хочешь, можешь тренироваться. Мне то что.

– Ты знаешь всех людей отца. Посмотри, как быстро ты нашел правильных людей, которые привели в порядок дом. Марте никогда не справиться.

– Она никогда и не пыталась справиться, только на отца заглядывается.

Я сказала правду мальчику, он не только хорошо разбирается в людях, но и умеет их организовывать. Так что никакой он не бесталанный. Я найду способ доказать это его отцу.

А также найду способ сделать так, чтобы Дрей поверил в себя.

– Помоги мне выбрать одного из воинов твоего отца, который согласится учить меня сражаться.

Ответ приходит моментально.

– Только Андор тебе поможет, другие не станут связываться с женщиной. А у Андора недавно умерла жена. Если ты предложишь шить и штопать его одежду, да еще и приготовишь ему что-нибудь вкусное, то он согласится на всё что угодно. И он один из лучших воинов отца.

– Спасибо, Дрей. Надеюсь, ты понимаешь, что я не смогу тренироваться с ним один на один. Это неприлично для женщины. Мне понадобится еще один учитель. Кто-то, кому я смогу доверять. Могу я попросить тебя тоже стать моим учителем? Я буду шить и штопать твою одежду и готовить тебе что-нибудь вкусненькое.

Дрей в изумлении расширяет глаза.

– Ты меня просишь? Да я ж совсем хилый и ничего не умею. Отец отказывается меня тренировать, говорит, что я ни на что не способен.

– А я следила за тобой и вижу, что ты способен на очень многое. Ты выжил на улицах и в замке один, и я хочу этому у тебя научиться. Когда Великая Мать отправит к меня к Вестину, мне придется выживать неизвестно в каких условиях.

По лицу мальчика вижу, что он теперь смотрит на свою ситуацию с другой стороны. И, может быть, если мне повезет, мои слова добавят ему хотя бы капельку уверенности в себе.

Я права, Дрей и правда хорошо разбирается в людях. Суровый Андор соглашается меня тренировать. Когда я говорю, что нанимаю сразу двух учителей, его и Дрея, он сначала смеётся, но потом, задумчиво посмотрев на меня, кивает.

– Моя жена погибла в родах, у меня должен был родиться сын, – говорит он мрачно.

И тогда мы понимаем друг друга без слов. Пережив потерю ребёнка, начинаешь по-другому смотреть на то, как другие относятся к детям.

– Мне кажется, что у Дрея много талантов, которые проявятся, если немного ему помочь, – говорю осторожно.

– Возможно, вы правы, – соглашается Андор.

Первое занятие проходит на следующее утро. Мне физическая закалка, конечно, не повредит, но главное для меня – помочь Дрею. Именно ради него я и начала эти занятия. Андор схватывает мою задумку на лету и сразу настаивает, что мы все трое должны выполнять упражнения вместе. Дрей хотя и ворчит, но принимается за дело с огромным рвением. Вскоре я отхожу в сторону, откладываю деревянный меч и просто наблюдаю за мужчинами. И я не единственная, с холма на нас смотрят другие дети и даже взрослые.

В стороне от всех стоит Тристан, но смотрит он только на меня.

И когда мы возвращаемся в дом вдвоём с Андором, чтобы я могла забрать его одежду для штопки и снять мерки, правитель идёт за нами, не сводя с нас глаз. Держится поодаль, однако, когда мы закрываемся в комнате Андора, я продолжаю ощущать на себе пристальный взгляд Тристана.

Тем вечером я почти засыпаю, когда раздаётся стук в дверь. Хмурясь, сажусь на постели и гадаю, о чём пойдёт речь. В том, кто именно ко мне пожаловал, я не сомневаюсь. Кажется, я научилась узнавать правителя по стуку.

– Кто это? – спрашиваю для проформы.

Дверь открывается. Бросив на меня мимолётный взгляд, Тристан заходит в спальню и закрывает за собой дверь. Подняв свечу в руке, оценивает перемены в комнате: чистоту, побелённые стены, свежую солому на полу. Принюхивается к запаху сушёной лаванды.

Разумеется, всё это сделала я сама, Марту даже не подпускала к моей комнате.

Тристан садится у окна.

Какое-то время мы смотрим друг на друга, потом он спрашивает.

– Ты девственна?

Э-э-э…

– Я не думаю, что это приличная тема для разговора.

– Ты была с Андором?

Так вот, о чём он! Думает, я приехала совращать его воинов.

– Почему бы вам не спросить Андора, была я с ним или нет?

– Я уже спросил. Он оказывается отвечать.

А вот это уже интересно…

15

– Чего ты хочешь? – спрашивает резким, раздражённым тоном.

Значит так мы теперь разговариваем с Великой Дочерью! Знать бы ещё, с какого перепуга у меня появился этот громкий титул. Ну да ладно, с привилегиями не спорят.

– Я хочу выспаться, чтобы завтра чувствовать себя свежей и бодрой.

А ещё очень хочу завтра изобрести электричество. Чтобы в следующий раз, когда Тристан смотрит на меня с таким недовольным оскалом, я могла нормально это разглядеть.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Ты о чем-то попросила Великую Мать, и я хочу знать, что тебе нужно. Это должно быть что-то крайне важное, раз ты пошла к ней в услужение.

Разумеется, я ничего ему не скажу. Однако соблазн велик, потому что рассказ о моих бедах можно совместить с очередной лекцией о том, как отвратительно его люди относятся к детям.

– Если у тебя возникли вопросы, тебе следует обсудить их с Великой Матерью, – отвечаю строго.

Как и ожидалось, это ещё больше его злит. Ну и зря. А ведь я собиралась помочь ему совершенно безвозмездно: навести порядок в доме, разобраться в джунглях, которые раньше были садом и огородом. Но раз Тристан нарывается, то и я не буду сдерживаться.

Он пристально смотрит на меня, щурится.

– Мне нужен сильный сын.

А если он будет говорить такие вещи, то я уж точно не буду держать слова за пазухой.

Смотрю на него с вызовом.

– У тебя уже есть замечательный сын.

– Я не буду повторять то, что уже сказал тебе насчёт Дрея. Я… – Мнётся, скрипит зубами. Явно не хочет продолжать, но заставляет себя. – Я должен признать, что ты права: Дрей не виноват в своём происхождении.

– Не только Дрей! Никто из детей не виноват в том, что совершили их родители, и какими они родились. Как правитель, ты должен защитить их и обеспечить…

– Я тебя услышал! Хватит! Я подумаю о твоих словах. Закон останется неизменным, потому что нам нужны сильные наследники, это главное для выживания и процветания. Однако я найду способ позаботиться об остальных.

Немного лучше, но всё равно недостаточно.

– Подожди, Тристан! Не обижайся на меня, но нельзя измерять силу наследника одним огнём. Я понимаю, что для вас это очень важно, но существуют и другие таланты…

– Я тебя услышал! – кричит.

Поднимаю руки, символизируя, что сдаюсь. Покрывало сползает, и Тристан с интересом смотрит на моё подобие ночной рубашки.

Снова поспешно закутываюсь и забиваюсь в угол кровати. С его внезапным разговором о сильном сыне, мне лучше не отсвечивать полуобнажёнными прелестями.

– Мне нужна твоя помощь, – говорит Тристан сурово.

Шутки в сторону, но такие слова от жёсткого мужчины значат очень много. Однако, если он опять заговорит о сильном сыне, мне придётся куда-то уехать. Только вот куда? Уж точно не в низину. Я видела, как там живут люди и что там происходит. В основном там проживают как раз те женщины, которые обслуживают свободных мужчин поселения. Попасть в их число совершенно не хочется.

– Чем я могу тебе помочь?

– Мне нужен сильный сын. – Заметив, как я поджимаю губы, Тристан качает головой. – Я уже сказал тебе про Дрея и повторять не буду. Я о нём позабочусь, но мне нужен сын, благословенный Великой Матерью.

На меня внезапно наваливается свинцовая, чёрная грусть. А вот я приму любого малыша и буду любить его до безумия. Ничего не выбираю, ничего не требую. Просто хочу ребёночка.

Тем временем Тристан продолжает уговоры.

– Ты наверняка обижена, что я от тебя отказался. Но я клянусь тебе, что это никак не связано с тобой. Для правителя связь с женщиной это слабость. Я знаю, что Вестин считает по-другому, и поэтому Великая Мать собирается выдать тебя за него. У меня не будет постоянных женщин, и я не собираюсь заводить жену. Однако, если ты согласишься подарить мне сильного сына, то я позволю тебе навсегда остаться моей гостьей и управлять моим домом. Более того, я обещаю, что буду выслушивать твои просьбы и жалобы.