Мама для (оболтуса) дракона

– Елена станет вашей женой? В крепости наконец появится хозяйка?

При слове «наконец» Тристан поджимает губы.

– Нам дана великая честь защищать Елену. Брака не будет. Крепости хозяйка не нужна! – говорит категорично.

7

Крепости нужна хозяйка, причем срочно. В этом я убеждаюсь во время экскурсии, которую проводит для меня сам предводитель. За нами следуют его приближенные рыцари, тоже, безусловно, убежденные, что эта чисто мужская обитель не должна быть осквернена присутствием женщины. То бишь меня.

Вокруг центральной части крепости в небольших приземистых домиках, а также в деревне за пределами и крепостных стен, живут семьи. В таких строениях все как везде, у кого лучше, а у кого хуже. В отдельных бараках живет молодежь, мужчины отдельно, женщины отдельно. А вот в центральной части крепости живет предводитель с его рыцарями. Именно по этому славному месту меня и проводят с целью ознакомить с местом моего нового жительства. Ибо жить я должна именно там, чтобы находиться под неусыпным контролем самовозгорающегося мужчины, который не хочет на мне жениться.

Лучше бы он поселил меня в другом месте. Буквально любом другом. Потому что это строение домом не назовешь. Однако выбора у меня нет, потому что после торжественных речей Великая Мать исчезла. На прощание улыбнулась мне и сказала: «Делай что делается, живи как живется».

Вот я и пытаюсь жить, что совершенно невозможно в этой крепости, не по моим меркам. Полуразрушенные стены покрыты мхом и лишайниками. Ветер выдувает песок и грязь в щели между камнями, создавая ощущение запустения. Всё внутри покрыто пятнами грязи и копоти, на полу среди старой соломы виднеются обглоданные собаками кости, засохшие объедки и прочий мусор. По периметру стоят деревянные столы, грязные, закапанные воском. Тусклый свет, пробивающийся через высокие окна, способствует мрачной атмосфере.

– Это ж как долго вас не было дома, лет двести? – бурчу про себя, однако Тристан слышит и поджимает губы.

Но при этом прячет взгляд. Очевидно и сам не рад запустению.

– Теперь, когда вернется мощь драконьего огня, драконы снова обретут полет, и мне не придется отсутствовать так долго. И с новообретенной силой я смогу лучше защититься от врагов и избежать плена.

Его голос звучит немного обиженно, поэтому срочно улыбаюсь и киваю заодно. Обижать его я не хотела, однако и меня тоже понять можно. Возвращение силы драконьего огня и обретение полета – это, несомненно, серьезные дела, однако и у меня тоже ситуация неординарная. И печалей у меня достаточно, даже если Великая Мать без спросу покопалась в моих эмоциях и наделала там дел.

– Елена, вы будете жить здесь, в резиденции предводителя, под моей личной защитой, а также под защитой моих лучших воинов. Поэтому вам не о чем бояться.

Ну да, кроме как дизентерии, брюшного тифа, холеры… Этот список можно продолжать бесконечно.

Ну и сумасшествия, конечно, его тоже исключать нельзя. Вполне возможно, что после страшной потери я замкнулась в собственных фантазиях. Хотя нет… Я бы ни за что не нафантазировала такую вонь.

– Предлагаю вам выбрать покои и расположиться там, – вежливо говорит Тристан. Перевожу: тебе здесь не место, Елена. Найди себе комнату и сиди там. Вышивай.

Выбрать комнату оказывается нетрудно. Все они одинаково грязные и пыльные, но в некоторых нет окон. Так что беру себе апартаменты с лучшим видом, так сказать. Крепость, лес, поля и даже гора вдали.

Поклонившись, мужчины уходят охранять меня издалека, а я остаюсь «располагаться» в этом средневековом кошмаре. Вернее, нет, не так. Сначала я запираю дверь на засов и рыдаю, долго и до хрипоты. Всё это время сдерживалась, а теперь реальность обрушивается на меня вместе с давящим грузом одиночества и потери.

8

В моей комнате есть туалет.

Об этом я узнаю не сразу, а случайно, когда облокачиваюсь на ковёр, висящий на стене, и чуть не проваливаюсь в дыру. Там в небольшом закутке стоит деревянная скамья с дыркой посередине, под которой виднеется глиняное ведро. Душа радуется удобствам средневекового мира. Хотя, шутки в сторону, хорошо, что мне не понадобится пользоваться общественными удобствами. Буду разводить свою собственную дизентерию. С другой стороны закутка на столике виден таз для мытья и круглое медное зеркало. Вокруг все залито воском свечей. Другого света в закутке нет.

Я бы не отказалась от пары слуг. Пусть объяснят мне, как здесь и что, и помогут хоть как-то расквитаться с грязью и пылью. Одной мне не справиться.

Не успеваю додумать эту мысль, как из дверей раздается: «Госпожа?»

Дородная девица неряшливого вида осматривает меня с головы до ног. Ее наглый взгляд не вяжется с вежливым обращением.

– Господин послал меня к вам. – Слово «господин» сказано с особым выражением и ухмылкой.

– Как тебя звать? – Теперь уже нет сомнений, что ее послали мне в услужение, однако она этому не особо рада.

– А меня не надо звать. Я сама приду, когда захочу. А если не захочу, то и не приду.

Румяная, высокая, полногрудая. Что ж, похоже, я познакомилась с любовницей правителя.

– Мне нужна помощь. Надо постелить чистое белье и подмести.

Девица продолжает хлопать глазами, как будто впервые слышит такую просьбу. От нее проку не будет, поэтому спрашиваю.

– Здесь на этаже еще кто-нибудь есть?

– Только оболтус, наверное. Он обычно тут ошивается.

Понятно, что ничего не понятно.

Машу рукой.

– Ты мне больше не понадобишься, можешь идти.

Удивительно, как быстро я вступаю в новую роль хозяйки. Ненужной хозяйки крепости.

Подхожу к высокому и узкому отверстию в стене, служащему окном, поправляю покосившиеся ставни. Этой крепости срочно нужна хозяйка, но не я, а женщина этого времени, опытная в таких делах.

А пока мне нужна помощь.

Слово «оболтус» обещает исключительно проблемы и никакой помощи, однако вызывает любопытство, поэтому бреду по коридору, по очереди заглядывая в спальни. В одной из них замечаю грязного нечесаного пса. Тот спит, раскинувшись на ковре неопределенного цвета, и не думая охранять хозяина.

Худенький парнишка, ненамного чище пса, смотрит на меня подозрительным, почти затравленным взглядом.

– Чего надо? – пытается басить, но голос совсем еще детский.

У меня сердце сжимается от одного его вида. Потому что он в доме правителя, в одной из лучших комнат, и явно живет здесь, а при этом выглядит и ведет себя, как дикий звереныш.

– Да вот с тобой хочу познакомиться и попросить помощи.

Смотрит на меня с недоверием и сплевывает на пол.

– Да ну на…

– Оп-оп-оп… Никаких грубостей! Я дочь Великой Матери, ты слышал о такой?

Снова сплевывает, поводит плечом. Явно слышал. Великая Мать здесь явно не последний человек.

– Мне-то что?

– А то, что я прошу тебя о помощи. Мне нужен человек, который знает крепость, как свои пять пальцев.

– Тогда иди к отцу, он здесь главный. – Фыркает.

Ну вот и картинка вырисовывается, и постепенно проступают детали. Великий воитель Тристан разъезжал по чужим землям в поисках какой-то горючей гадости под названием драконий огонь, а его сын, которого почему-то называют оболтусом, живет в заброшенном замке без взрослого наблюдения. Наглая подружка Тристана не считается в таком деле.

– А я уже разговаривала с твоим отцом, но его давно не было в крепости, и он все позабыл. Мне нужен человек, который здесь живет.

На секунду мне кажется, что в глазах мальчишки загорается свет, но потом он снова фыркает. Сползает с кровати с таким выражением лица, как будто делает мне огромнейшее одолжение.

– Ладно, чего тебе надо?

Мы выходим в коридор, и следом за нами тащится сонный пес. Не успеваем дойти до лестницы, как раздается громогласный голос Тристана.

– А ты что здесь делаешь, оболтус? Заняться нечем? Дел у тебя нет, да?

Если не ошибаюсь, то он не виделся с сыном со своего возвращения, и это очень странный способ здороваться с родным ребенком.

Замечаю, что мальчик словно весь сжимается, уменьшается ростом, словно хочет спрятаться внутри себя. Пес испуганно прячется за моими ногами.

– Тристан, этот молодой человек был очень любезен ко мне и оказал мне неоценимую помощь. – Чтобы Тристан не поинтересовался, что именно сделал для меня его сын, быстро продолжаю. – Я попрошу у Великой Матери особое благословение для вашего сына.

Тристан пару раз хлопает глазами, будто я кажусь ему привидением. Не благодарит меня, вообще ничего не отвечает. Да и остальные мужчины, и сам мальчик смотрят на меня с изумлением.

Кажется, я ляпнула что-то не то.

9

Мужчины провожают нас непонимающими взглядами, пока мы с мальчиком спускаемся из главной башни в трапезный зал.

– Давай договоримся, что ты всегда будешь говорить мне правду, – прошу тихо.

– Что я, дурак что ли? – фыркает.

– А жаль, потому что я хотела тебе помочь.

– От девчонки не может быть никакой помощи. И мне вообще не нужна помощь.

– Ты доволен тем, что тебя называют оболтусом?

Смотрит на меня исподлобья, как на дурочку, и качает головой.

– Так я и есть оболтус. От меня никакой пользы. Как меня еще называть?

– Во-первых, по возрасту ты слишком маленький, чтобы требовать от тебя какой-то пользы. А во-вторых, ты сын правителя, и у тебя большое будущее.

Снова этот взгляд исподлобья.

– Я побочный сын правителя, а это ничего не значит, кроме стыда. И никакая Великая Мать не даст мне благословения. Если ты ничего о нас не знаешь, то хоть не треплись попусту.

Вот теперь понятно, почему на меня смотрели так странно.

Спорить с ним я не стану. Вполне возможно, что я и правда не смогу ему помочь.

– У тебя есть шанс принести пользу мне. Прямо сейчас. Расскажи, кто убирается в трапезной и кто готовит еду.

Мальчик пожимает плечами.

– Сейчас никто, потому что отца долго не было. А теперь он попросит Марту кого-нибудь найти.

Описываю служанку, которая ко мне заходила. Она и есть Марта, и, судя по тому, что мальчик усмехается, когда говорит о ней и об отце, я угадала, какие услуги она оказывает Тристану.

– Кто здесь живет, кроме тебя?

– Отец, его рыцари и слуги. Но пока отец был в походе, здесь оставался только я, никто другой не имеет права здесь жить без его ведома. Это цитадель правителя.

– Ты жил один. – Кивает. – А твоя мама? – спрашиваю осторожно.

– Мамка умерла. Да и она не ладила с отцом, он не давал ей разрешения меня родить.

Во мне темной волной поднимается негодование.

Это куда же меня забросило? Что значит, не давал ей разрешения родить ребенка?

И что это за мир такой, где презирают незаконнорожденных детей?

Смотрю на мальчика и заставляю себя успокоиться. Ему не нужно знать о моих заморочках. Мои проблемы я решу сама, но и ему постараюсь помочь. Обязательно.

– Ты уважаешь Великую Мать?

Мальчик отшатывается от меня в испуге.

– Как ты можешь такое спрашивать? Конечно, уважаю.

– Так вот она посчитала нужным оставить меня здесь, в вашей крепости. А значит, у нее были для этого важные причины. Я дочь Великой Матери.

Сказав эту наглую ложь, жду реакции мальчика. Наконец он кивает.

– Ну да, что из этого?

– Думаешь, ты сможешь мне доверять?

Пожимает плечами.

На сегодня мне этого достаточно.

– Мне нужна твоя помощь. Вместе с тобой мы сможем добиться очень многого.

Возможно, не в мировом масштабе, однако жить в этом свинарнике я не собираюсь. Если Великая Мать исполнит мое желание, а к тому времени я умру от холеры, будет очень обидно.

– Да не смогу я тебе помочь! – раздраженно восклицает мальчик. – Говорю же, от меня никакой пользы. Вот, смотри!

В следующую секунду из его ноздрей появляется пламя.

Как на такое реагировать? Вызвать скорую?

Постояв так несколько секунд, мальчик снова смотрит на меня.

– Вот и всё, видела?

– Ну… Я увидела пару огненных козявок.

Мальчишка смеется, однако глаза у него невеселые.

– Да, точно. Это все, что я могу сделать, – пару козявок. Это потому что я побочный и унаследовал от отца только каплю драконьего огня. Мамка моя была бесталанной.

– Ага. Значит, чем больше козявки, тем важнее человек? – Улыбаюсь и подмигиваю. – Твой отец может сделать большу-у-ую огненную козявку?

А вот теперь мальчик смеется по-настоящему.

Потихоньку складывается картина этого мира. Похоже, самовозгорание является особым талантом, который очень ценится в этом странном обществе. Две маленькие огненные козявки не котируются по сравнению с буйным пламенем Тристана, и поэтому он называет своего сына оболтусом, оставляет без надзора и ухода в нежилом свинарнике и всячески порекает.

Какое счастье, что Тристан отказался на мне жениться!

Я и в одной крепости не хочу жить с таким человеком. Пусть самовозгорается где-нибудь в другом месте себе на радость.

– Не знаю, какие у вас тут правила насчет огня, но мне твои козявочки очень даже понравились. А теперь давай займемся делом. Искать людей для работы в этом доме будет не Марта, а мы с тобой. Договорились?

Он дергает плечом. Я понемногу учу язык его движений, и это знак согласия.

Возможно, мне кажется, но после шуток о козявочках взгляд мальчика немножко потеплел, поэтому я решаюсь.

– Скажешь мне свое имя?

После недолгих колебаний он кивает.

– Я Дрей, бесталанный сын Тристана.

Насчет «бесталанного» мы еще посмотрим.

10

Мы с Дреем принимаемся за дело. Если сначала мальчик относится ко мне с подозрением, то вскоре увлекается нашим проектом, особенно своей собственной важной ролью. Дело не во мне, а в том простом факте, что этот ребёнок долгое время был предоставлен сам себе, и ему было очень скучно. Да и при этом от окружающих он не знал ничего, кроме унижений и напоминаний о его низком происхождении и мнимой бесполезности. И вот впервые ему доверили важное и ответственное дело, с которым мне без него не справиться. Наём прислуги.

Для этого я получила разрешение одного из людей Тристана и кошель монет. Не то, чтобы предводитель наконец осознал, что ему срочно нужна помощь с его резиденцией. Скорее, мою просьбу восприняли как каприз гостьи, которую им приходится терпеть по просьбе Великой Матери. Мужчины заседали за круглым столом с чашами вина, плесневелым сыром и черствым хлебом и смотрели на меня со снисхождением.

Неудивительно. Если они долгое время были в походе, то для них и такая еда покажется пиром.

Вначале я усомнилась, правильно ли поступила, позволив Дрею выбирать слуг. Первой он привёл с собой беззубую старуху с искалеченными артритом руками. За ней пришли её дочери средних лет. Посмотрев на меня с вызовом, Дрей показал им кухню и велел готовить обед. Сам он ушёл нанимать других работников, а три озадаченные женщины остались на грязной кухне ждать моих указаний. Дать им указания было непросто, так как продуктов в резиденции правителя не имелось. Никаких, кроме остатков хлеба и сыра.

Следом Дрей привёл десяток уличных мальчишек такого же голодного и грязного вида, как и он сам.

– Они выполнят все распоряжения, – сказал он, с гордостью оглядывая свою армию голодранцев.

Вздохнув, я приняла неизбежное. Под моим началом теперь больная старуха, пара угрюмых женщин и десяток мальчишек хулиганского вида. Ни о чем другом я и не мечтала. Наверное.

Однако, поговорив с Матильдой, я поняла, что ошиблась, списав её как бесполезную. В молодости она работала кухаркой, а в последние годы готовила на большую семью и подкармливала бездомных детей. Так они познакомились с Дреем. Благодаря Матильде, он выжил во время отъезда отца. К моему ужасу, остальные бездомные мальчишки оказались побочными бесталанными детьми сильных и высокопоставленных мужчин, как и Дрей. И они тоже живут на улицах как попало. Когда я спросила о девочках, Дрей поморщился и сказал, что презирает девчонок. Однако после моих настойчивых просьб обещал привести их ко мне. Не сомневаюсь, что найду для них работу.

Отсыпав половину денег Дрею, я отправила его с дочерьми Матильды на рынок за продуктами. А мальчишек построила в ряд, дала каждому хлеба и сыра, пообещала оплату и еду и отправила работать.

Знала ли я что делаю? Конечно же нет. Однако дел столько, что не остаётся времени бояться и сомневаться.

Заколов волосы в узел, я с осторожностью ступаю на каменную лестницу. Обмотав тряпкой длинный раздвоенный сук, очищаю стены от пыли, копоти и мха. Трое мальчишек оттирают грязь и воск со столов щётками из конского волоса. Ещё трое сгребают с пола старую солому, перемешанную с мусором, и выносят её во двор для сожжения. Другие следом заносят свежую солому и раскладывают её по полу вперемешку со стеблями лаванды.

Мальчики повыше стирают пыль с полок и балок. Вскоре прибывают девочки и сразу включаются в работу. Тех, кто умеет шить, я усаживаю в самую светлую комнату в доме и вместе с помощниками приношу туда сундук с тканями. Пыльными, пахнущими сыростью, однако вполне пригодными для одежды. Нескольких отправляю на кухню, убирать и готовить. Получив указания, девочки принимаются за работу. Остальные протирают столы, перила, полки и двери травяным настоем с ароматом лаванды и розмарина.

Мы заканчиваем работу незадолго до обеда. Не до конца, конечно, впереди ещё недели тяжкого труда. Однако кухню и трапезную не узнать, и главное – можно обедать, не опасаясь смертельной болезни.

Тристан появляется раньше времени, как раз, когда семнадцать малолетних работников сидят в его трапезной и уплетают наваристый суп со свежим хлебом. Вполне возможно, что предводителя привел сюда запах вкуснейшего супа, который распространился по его резиденции.

Он заходит в зал и останавливается посередине.

Выражение его лица нечитаемо.

Сначала он смотрит на замерших в испуге детей. Некоторые из них даже скользят по скамейке, собираясь бежать, чтобы спастись от гнева великого предводителя.

Потом Тристан осматривает трапезную, ничего не упускает. Даже поднимает горсть соломы с пола и принюхивается к ней. Если бы он сделал это утром, то после этого его бы ещё долго тошнило. Потом он снова смотрит на детей. Пара испуганных мальчишек подскакивают с места и бросаются бежать, но их останавливает грозный окрик.

– Сидеть!

Они понуро возвращаются на место.

И тогда Тристан поворачивается ко мне.

11

– Елена, дочь Великой Матери, нам надо поговорить.

Упс.

«Нам надо поговорить». За этой фразой никогда еще не следовало ничего хорошего.

Зацепив одну ногу за другую, делаю подобие книксена. Явно от испуга, потому что никогда ничего подобного не делала. Да и не средневековое это дело.

– Буду рада беседе, правитель! – Отвечаю вежливо, но, скорее, для показухи, чем искренне, потому что уважать Тристана пока что не за что. Его способность бурно самовозгораться меня совершенно не впечатлила, а его отношение к сыну очень меня расстроило. Да и что это за место, где незаконнорожденных детей выбрасывают на улицу?

Тристан оборачивается, собираясь вести меня куда-то по лестнице, но я касаюсь его локтя.

– Правитель, может, вы согласитесь сначала отобедать, пока еда горячая, а потом мы поговорим. Дрей и его люди подготовили зал к вашей трапезе. У нас все готово.

Вот такая я хитрая. В данный момент у меня нет никакого оружия, кроме супа, хлеба и тушёного мяса с овощами. Однако ими я буду пользоваться без зазрения совести.

Очевидно, что Тристан хочет отказаться, однако, принюхавшись, сдаётся.

– Дрей!

Его сын подскакивает, как током ударенный. На его лице изумление. Возможно, отец давно не называл его по имени, только оболтусом.

– Да… правитель?

– Отведи своих… людей на кухню, пусть доедают там.

Дрей с готовностью кивает. Остальные хватают плошки и за считанные секунды исчезают из зала.

Тристан поворачивается ко мне. Что-то он не выглядит благодарным и впечатлённым чистотой зала и запахом еды.

– Ты привела сюда детей! – рычит.

Мне казалось, что моя неприязнь к Тристану давно достигла пика, однако я ошибалась. Моего негодования прибыло.

– Эти дети за несколько часов работы сделали больше, чем твои слуги за месяцы твоего отсутствия. А ещё эти дети – будущее твоего народа, однако их выкинули на улицу, потому что они показались недостойными их великих родителей.

Мне надоело с ним церемониться. На людях он получит от меня книксены и вежливые слова, однако лицом к лицу я буду говорить как есть. Мне с ним не жить и детей не растить, но, если за время моего пребывания здесь смогу хоть чем-то улучшить жизнь Дрея, буду очень рада.

Пару секунд Тристан взвешивает мои слова, словно надеется, что ослышался. Потом щурится и говорит.

– Дочери Великой Матери славятся своей скромностью и мудростью.

Киваю. Ага, всё это обо мне. Так и есть.

– Тристан, я здесь ненадолго и не собираюсь вмешиваться в твои дела. Однако я предпочитаю не умирать в этой крепости от грязи, болезней и запустения. У меня большие планы на дальнейшую жизнь. А твоя резиденция была в таком отвратительном состоянии, что выжить здесь не представлялось возможным. Ни мне, ни твоим людям, и уж точно ни детям.

Такое чувство, что взгляд Тристана прожигает меня до самого позвоночника.

Готовлюсь к страшной каре, но меня спасает один из его людей. Зайдя в трапезную, тот присвистывает.

– Вот это да! Что здесь приключилось, и что это за божественный запах… – Слова застывают в его глотке, когда он замечает рассерженный взгляд Тристана. – Мне уйти? Хотя нет, не могу уйти… Я должен понять, откуда идёт этот запах. Слюнки текут!

– Зови всех к обеду и пригласи Мудрейшего присоединиться к трапезе, – приказывает Тристан.

Отчитал меня, а теперь приглашает гостей. Ну и где здесь логика?

Спасаясь от негодующего взгляда правителя, иду на кухню и прошу принести еду в трапезную. Когда возвращаюсь, все мужчины уже в сборе. С ними древний старик с бородой и венцом длинных седых волос вокруг лысины, наверняка он и есть Мудрейший. Он изучает меня бесцветными мутными глазами, потом поворачивается к Тристану.

– Так значит, вот она – Елена, дочь Великой Матери, от которой ты отказался и которая подарит Вестину сильнейшего наследника.

Подтверждаю, да, я та самая Елена, и Тристан действительно от меня отказался. Я бы ни за что в жизни себя ему не предложила, однако сейчас моя судьба в чужих руках. С тем, что меня временно считают дочерью Великой Матери, я уже смирилась. А вот насчёт сильнейшего наследника, которого я якобы должна родить неизвестному пока Вестину, это для меня новость. Конечно, именно за этим я и попала сюда, – чтобы Великая Мать помогла мне родить ребенка. Однако во мне все еще теплится надежда, что я вернусь к Мише, он признает свои ошибки, и мы будем счастливы вместе. В последнее время наши отношения были сложными, но это неудивительно после многих неудачных попыток завести ребенка. Такое случается со многими парами.

Задумавшись, пропускаю ответ Тристана, но его слова явно не впечатляют Мудрейшего.

– В отличие от тебя Вестин не упустит такой возможности. Он уже ждёт двух наследников от сильных женщин, а если возьмёт в жены дочь Великой Матери, и она родит ему сильнейшего благословенного сына, то ты проиграешь в вашей борьбе за лидерство. Когда драконы объединятся и изберут единого правителя, они предпочтут Вестина, который уважает своё наследие, а не тебя, озлобленного и одинокого, даже если именно ты защитил границы земли драконов.

И вот тогда Тристан поворачивается ко мне и задумчиво оглядывает меня с ног до головы.

Ага. Значит, теперь он мной заинтересовался. А нечего было от меня отказываться, тогда родила бы тебе благословенного самовозгорающегося сына! А теперь и не надейся, не будет тебе от меня потомства. Эй! А ну прекрати пялиться! Никаких тебе наследников, гад! У тебя уже есть сын, о котором ты совершенно не заботишься, а я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Вслух ничего не говорю, однако мои глаза кричат достаточно громко, чтобы Тристан отвёл взгляд.

Однако ненадолго.

Видимо слова Мудрейшего запали ему в голову, потому что он приглашает всех к столу, а потом протягивает мне руку.

– Елена, дочь Великой Матери, сядь со мной!

Сесть – это единственное, что я сделаю рядом с этим поганцем.

Изображаю из себя диву, сажусь на кончик стула, попиваю вино из недавно промытого бокала, но потом не выдерживаю.

– Господа!..

Не знаю, как ещё к ним обратиться, не «товарищи» же они.

– Господа, у меня есть просьба к правителю.

Тот уже скалится. Быстро учится! Уже знает, что подвох может появиться в любой момент.