Вторая жена моего дракона

Вивиен.

Женщина в дорогом платье, слишком ярком для моего дома.

Ткань переливается при каждом её шаге, ловит свет очага и отражает его холодным блеском. Всё в этой женщине говорит о деньгах, положении, власти.

Прямая спина, холодные глаза, идеально уложенные тёмные волосы. Даже в чужом доме она держится так, словно это мы вторглись на её территорию.

Она смотрит на меня так, будто я – грязь под её сапогами.

Я чувствую этот взгляд всей кожей. Он давит сильнее гадких слов, лишает воздуха, заставляет невольно напрячься. В этом взгляде нет ничего хорошего, только презрение и тщательно скрытая ярость.

Вивиен – сестра великого генерала Лиордана. Его слово не обсуждают, его имя произносят с почтением и страхом. Его влияние простирается далеко за пределы армии, и Вивиен знает это. Она привыкла, что перед ней склоняют головы. Привыкла получать желаемое.

Именно её выбрали в жёны Рэйду, но он не послушался отца и женился на мне. Это стало для Вивиен личным оскорблением.

Она надеялась стать женой Рэйда, это не было тайной. Она смотрела на него так, будто уже считала своей собственностью – ещё до того, как он сделал выбор.

Богатый, красивый мужчина. Доблестный воин, прошедший войну бок о бок с её братом. Человек, чья репутация выстрадана кровью и верностью. Для Вивиен такой мужчина был не любовью, а трофеем. Доказательством её ценности, продолжением статуса, достойным украшением фамильного древа.

Рэйд должен был стать мужем Вивиен.

Так решили за него.

Так было правильно по их меркам.

Но он предпочёл безродную простушку. Меня. Женщину без титула, без громкого имени, без связей. Ту, кого нельзя вписать в родословную без стыда.

Для Вивиен это стало невыносимым унижением. Не просто проигрышем, а публичным падением. Напоминанием о том, что даже власть и имя не гарантируют победы.

И с этого момента её взгляд на меня перестал быть просто холодным. Он стал опасным.

Какое-то время у нас не было никаких связей с семьёй генерала, но потом однажды Вивиен появилась на нашем пороге. Якобы по приказу брата. Генералу Лиордану понадобилась помощь Рэйда с какими-то военными документами, и он прислал их с Вивиен.

Рэйд не мог ослушаться приказа генерала, и Вивиен осталась у нас. Каждый день они с Рэйдом закрывались в кабинете, чтобы разбирать старые военные бумаги.

Я толком не знала, что именно они делали, но Рэйд однажды признался, что не видит смысла в этих старых документах.

Однако с приказом генерала не поспоришь.

Вивиен ходила по нашему дому злой тенью. Я то и дело ловила на себе её ненавидящий взгляд. Один раз я услышала, как она говорит Рэйду.

– Линария – безвкусная простушка, у неё даже имя безвкусное. Ты правда считаешь, что она тебе ровня? Ты унизил себя этим браком.

Рэйд ответил жёстко и зло. Сказал, что любит меня и не нуждается в её одобрении.

Однако слова имеют вес, особенно когда их произносят снова и снова, что Вивиен и делала.

8

Потом приехал сам генерал – высокий, суровый, с лицом человека, привыкшего командовать. Он не удостоил меня даже взгляда.

– Ты совершил ошибку, – сказал он Рэйду. – Опустил себя до уровня простолюдинки.

– Не смейте так говорить о моей жене! – возмутился Рэйд.

– Уверен, что она только твоя и не смотрит в сторону других мужчин? У простолюдинок простые и доступные нравы, – холодно парировал генерал.

Каждое гадкое слово убивало меня, но тогда я ещё верила, что любовь сильнее всего остального.

А потом на меня полился яд.

Вивиен не обвиняла напрямую, а намекала. Сначала будто между делом.

– Я видела Линарию на рынке. Слишком уж весело она разговаривала с мясником, а потом они скрылись в его магазине. Ты разрешаешь ей уединяться с другими мужчинами?

– Говорят, к ней часто заходят мужчины, когда тебя нет. Интересно, что они делают…

– Ты уверен, что знаешь её прошлое? Я слышала, что у неё было много любовников.

Вивиен находила свидетелей, готовых подтвердить её слова. Подкупленных, запуганных – я не знаю. Но они были.

Мы с Рэйдом начали ссориться.

Он стал смотреть на меня иначе. С сомнением. С болью. Я клялась, плакала. Умоляла его верить мне. Любить меня, как раньше.

– Я не могу поверить, что генерал и его сестра лгут, – сказал он однажды. – Они – честь королевства и никогда бы не запятнали своё фамильное древо ложью.

А потом он сказал то, что разбило моё сердце.

– Ты всего лишь простушка, Линария. Может, для тебя свободные нравы привычны, но если я узнаю, что ты и правда была с другим мужчиной, то выгоню тебя прочь, и ты никогда больше не увидишь своих детей.

Я помню, как закричала на него, пыталась достучаться до его разума и совести. На его сердце я уже не надеялась, потому что любовь Рэйда отцвела, как цветы-одногодки.

Я помню как мир раскололся на «до» и «после» тех слов.

Рэйд запер меня.

Темница была холодной, каменной. Я сидела там, не зная времени дня. Не зная, сколько прошло дней и ночей. Я плакала, звала Рэйда, умоляла, чтобы он пришёл и поверил, что я ни в чём не виновата.

И он пришёл.

Я помню, как он стоял у решётки. Измождённый. Отчаявшийся.

Тогда я поняла, что его сердце не было мёртвым до конца, в нём ещё оставалось немного любви.

– Прости меня, – сказал он. – Мне не следовало запирать тебя здесь, но я был очень зол. Возвращайся в свою комнату, а после ужина я выслушаю всё, что ты хочешь мне сказать.

Он говорил тихо, устало, будто каждое слово давалось с усилием. Я видела в его глазах сомнение и стыд, но на дне взгляда всё ещё горели подозрения, которые в него вселили чужие слова.

Меня выпустили из темницы, и я наконец смогла увидеть детей.

Я помню, как дрожали ноги, когда я шла по коридорам дома. Как прижимала детей к себе, шептала, что всё хорошо, что мама рядом, что я больше никуда не уйду.

В тот момент я снова поверила, что всё можно исправить.

Я готовилась к вечерней встрече с мужем, как к самому главному событию моей жизни. Перебирала слова, отказывалась от упрёков, уговаривала себя быть спокойной, убедительной, честной. Я верила, что если Рэйд услышит меня по-настоящему, если посмотрит в глаза без чужого шёпота за спиной, мы сможем начать сначала.

Однако разговор не состоялся.

Вместо Рэйда пришли люди Вивиен. Взяли меня под руки и потащили в сад, а дальше…

Провал в памяти.

Чёрная, выжженная пустота.

Как будто кто-то вырвал целый кусок жизни, оставив лишь обугленные края. Я пытаюсь заглянуть туда – и ничего не вижу. Ни образов, ни слов, ни лиц. Только ощущение утраты и безымянного ужаса.

Помню только холод и чьё-то прикосновение к вискам.

Но теперь я знаю, что сделала Вивиен.

Она стёрла мою память и магию, отправила в лес на границе королевства и приставила Зильду за мной следить, чтобы я не вернулась.

Чтобы я исчезла.

Навсегда.

9

Стою посреди комнаты с закрытыми глазами.

Внутри меня такой шторм, что удивительно, как я до сих пор держусь на ногах. Всё, что было спрятано, удерживаемое печатью, разом обрушилось на меня, ломая, кроша, раздирая изнутри.

Память не щадит, показывает мне всё и сразу. Предательство, потерю и неизмеримую боль.

Мужчина, которому я доверила жизнь, детей, саму себя, позволил другим всё решить за него. Усомнился во мне, поверил лжецам. Пустил гадюку в наш дом и позволил ей отравить нашу жизнь.

Во мне не просто рана, а выжженная пустота, где когда-то была любовь.

Рэйд.

Вспоминаю его красивое лицо, когда-то любимое. Он оказался слабым человеком, а слабость иногда страшнее зла.

Вивиен.

При мысли о ней во мне разжигается ярость. Бурная, ослепляющая. Она поднимается из глубины, заставляет пальцы дрожать. Толкает меня к действиям, чтобы попытаться восстановить справедливость.

Но сильнее всех остальных чувств – тоска.

Она как тёмная вода, в которой тонешь.

Мои дети. Я вижу их лица так ясно, что хочется протянуть руки и обнять их. Вспоминаю, как малыши прижимались ко мне, как смеялись, как безоговорочно мне доверяли. Я оставила их. Не по своей воле, но разве это имеет значение?

Пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает в горле. Давлюсь, выдыхаю из себя боль и отчаяние. Хочу закричать, но не могу. Крик застревает где-то внутри, разрастается.

Где мои дети?!

Что с ними сделали за это время? Кто рядом с ними? Знают ли они, что я жива? Думают ли, что я их бросила?

Я найду их.

Заберу их, чего бы мне это ни стоило.

Пусть мир рухнет. Пусть мне придётся пройти через огонь, кровь и страх. Пусть мне снова будет больно, это уже не важно.

Важно только одно: я их мать, и я иду за своими детьми. Найду их и заберу.

Наконец делаю глубокий вдох, а потом медленно выдыхаю.

– Спасибо, Калиэстор. Спасибо за то, что выполнили мою просьбу и сняли печать.

Голос звучит глухо, будто не мой. Открываю глаза, смотрю на Калиэстора и коротко киваю.

– А теперь прощайте.

Разворачиваюсь. Ноги подкашиваются, тело всё ещё слабое, будто из меня вынули опору, на которой я держалась годами. Кладу на тёмную столешницу оставшиеся золотые.

Делаю шаг к выходу, когда ощущаю движение за спиной.

Калиэстор подходит к столу, сгребает деньги в ладонь и в следующий миг оказывается рядом. Его пальцы сжимаются вокруг моей руки, и он кладёт золото в мою ладонь.

– Ты куда собралась? – грубо бросает он. – Совсем ума лишилась?

– Я мать, – говорю спокойно, хотя внутри всё дрожит. – И я должна забрать своих детей. Рэйд недостоин того, чтобы называться их отцом. После того, как он поступил, он вообще ничего хорошего не достоит. Он повёл себя как последнее ничтожество. Моим детям нужна мать.

– У них теперь есть мачеха, – отвечает Калиэстор резко.

Слова бьют, как удар в грудь, и я непроизвольно делаю шаг назад.

– Что?..

– Вивиен, – продолжает он сухо. – Она замужем за Рэйдом.

Мир кренится, сходит с оси. Хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Но я не могу позволить себе обморок, пока не узнаю всю правду до конца.

– Как… как она к ним относится? – вырывается у меня. – С ними… с ними всё в порядке?

Калиэстор закатывает глаза, показывая, что ответ очевиден.

– А ты как думаешь?

Колени подгибаются, и только холодный камень под ладонью удерживает меня на ногах.

– Они… – голос срывается. – Они живы?

– Живы, но их отослали из дворца, – отвечает он.

10

Моих детей отослали, выгнали из родного дома при живом отце.

– Куда их отправили и почему? – Мой голос дрожит от гнева.

– Когда ты исчезла, обнаружились улики того, что ты сбежала с мужчиной.

– От… отк-куда они могли обнаружиться? – еле выговариваю, хотя и так знаю ответ. Вивиен хорошо подготовилась к тому, чтобы меня уничтожить.

– Думаю, ты и сама догадываешься, откуда. Против тебя было выдвинуто обвинение в измене Рэйду. Генерал Лиордан привлёк мага, и тот подтвердил, что Рэйд не является отцом детей. Они заключили, что ты родила детей от любовника, а потом сбежала с ним, оставив детей.

– К-к-как они м-могли придумать такой бред?! П-простите, не буду больше задавать глупые вопросы, и так всё понятно. Если уж сам генерал в этом завязан, то никто не усомнится в его слове. А он ещё и мага привёз… Прошу вас, продолжайте!

– Вашу с Рэйдом брачную связь разорвали, и он женился на Вивиен. Она настояла, что раз дети не Рэйда, то им не место во дворце, и их отправили жить в деревню с бездетной семьёй. Возможно, это к лучшему, потому что они добрые и приличные люди, не чета Вивиен. Но если ты туда явишься, то детей тебе не отдадут и сразу поймают. Против тебя очень много обвинений, а ты не сможешь помочь детям из тюрьмы.

– Я всё равно пойду, – говорю упрямо. – Я ни в чём не виновата! Я заберу детей, и никто не посмеет меня остановить.

Калиэстор делает шаг вперёд и встаёт у меня на пути.

– Хватит говорить глупости! – говорит резко. – Кого ты пытаешься впечатлить? Надеюсь, не меня. Меня уже ничем не впечатлишь, поверь. Я хорошо различаю смелость и пустую браваду, как у тебя сейчас.

Он наклоняется чуть ближе.

– Что ты будешь делать, когда на тебя бросится охрана? Тебя сразу узнают и поймают, а Рэйд прикажет тебя схватить и наказать. Думаешь, тебя просто так подпустят к детям?

Я молчу, потому что знаю, что Калиэстор прав. Я и сама прекрасно понимаю, что просто так детей не забрать.

– Даже считая, что дети не его, Рэйд почему-то не убирает охрану. Возможно, он сомневается в заключении генеральского мага. А возможно, он догадывается, что однажды ты вернёшься за детьми, и поэтому устроил тебе ловушку. Вот так, Линария. А ты собираешься идти туда одна. Без плана. Без защиты.

– У меня есть план, – упрямо говорю я. – Я заберу детей и поеду в деревню, где родилась. Я умею шить и готовить, буду зарабатывать, нам хватит денег. Или увезу детей в другое королевство, где меня никто не знает. Не волнуйтесь, я справлюсь. Мне надо только забрать детей и скрыться от Рэйда.

Калиэстор усмехается.

– «Только» забрать детей и скрыться! Я тебе про это и говорю. Это будет непросто, но я дам тебе совет. Хочешь – пользуйся. Не хочешь – нет. Я всё равно его дам. Не ради тебя, а ради твоих детей. Невинные существа не должны расплачиваться за ошибки взрослых.

– Я буду благодарна вам за совет. Спасибо.

– Иди в бар «Последний соблазн» на окраине города, – говорит он. – Не удивляйся, это грязное, шумное место. Туда приходят те, кому нечего терять. Найди там человека по имени Рикан. Скажи, что тебя послал Калиэстор. Он мой должник, поэтому не сможет отказаться тебе помочь. – Маг усмехается. – Так же, как и я не смог отказаться. А если ты предложишь деньги, то Рикан тем более согласится. Он поможет тебе забрать детей и довезти их туда, куда ты скажешь. Иди, Линария! И будь добра, постарайся выжить. Ради детей.

11

В следующую секунду я оказываюсь сидящей на пне около старой, заброшенной мельницы.

Я всё ещё в шоке. Сжимаю ладони в кулаки, пытаясь унять дрожь. Хочется вскочить и побежать куда-то, кричать о несправедливости, о предательстве…

Но кому нужна моя правда, если сам генерал Лиордан замешан в заговоре против меня? Он помог своей сестре заполучить Рэйда и стереть всё и всех, кто стоял на пути.

Она стёрла меня, а потом отправила моих детей к незнакомцам.

Я хотела узнать правду, но не была готова к такой страшной лавине горя. Чувствую себя стекляшкой, по которой ударили молотом.

Конечно же, я понимаю, что одна не справлюсь. Ни с Вивиен, ни с людьми Рэйда, ни с той паутиной лжи, которую сплели вокруг меня.

Но и предложение Калиэстора тоже вызывает сомнения. «Последний соблазн» – даже по названию этого заведения очевидно, что ничего хорошего я там не найду.

Однако выбора нет. Я должна найти хоть кого-то, кто меня защитит. Нельзя идти безоружной в логово врага.

Бреду обратно по пыльной дороге. В голове всё ещё звучат откровения Калиэстора, и от этого мне так плохо, что хоть кричи.

Навстречу идёт старик с морщинистым лицом и юркими глазами. Спрашиваю его, где находится бар «Последний соблазн», и он ахает и отшатывается от меня.

– Да ты что, девонька? Не делай этого! Ты же ребёнка носишь. Не падай так низко. Если голодна, пойдем, я тебя накормлю. Но в этот бар не ходи, не продавай себя.

Прекрасно.

Замечательно.

Что и требовалось доказать. Калиэстор сначала отчитал меня за опрометчивость и глупость, а потом отправил в самое подозрительное место в городе. Как будто я и сама не знаю, что мне понадобится помощь!

Но мне нужен надёжный человек, а не неизвестно кто, прожигающий жизнь в самом запущенном заведении города.

Пытаюсь объяснить старику, что мне нужно попасть в бар, чтобы найти там одного человека.

– Кого именно?

– Рикана.

Старик морщится и качает головой:

– Поверь, уж он-то тебе точно не нужен.

С одной стороны мне приятна его забота, а с другой… Как же меня раздражают люди, которые любят решать за других и навязывать своё мнение!

– Вы скажете, где находится бар, или мне спросить кого-то другого? – спрашиваю резко.

Старик продолжает ворчать, однако показывает направление. Однако при этом предупреждает:

– Они не откроются до вечера.

Ситуация меняется из плохой в очень плохую. Мне придётся идти в «Последний соблазн» в темноте.

Остаток дня я провожу в небольшой таверне. Пытаюсь составить хоть какой-то план, прокручиваю в голове варианты действий, но не придумываю ничего существенного.

Защитить меня некому. Мне не доказать, что я не изменяла мужу, и что дети – его. Слуги теперь наверняка на стороне новой хозяйки, и никто из них не посмеет даже пикнуть в мою защиту.

Родных у меня нет. Соседи в деревне не смогут предоставить никакие доказательств того, что я невиновна.

Я могу обратиться к магу и узнать, как определяют отцовство, но что-то мне говорит, что и этот путь заведёт в тупик, потому что никто не рискнёт пойти против мнения генеральского мага.

Другими словами, всё плохо.

Остаётся только один путь: пробраться к тому месту, где держат детей, узнать, как их охраняют, и найти способ их забрать.

А потом сбежать из королевства и надеяться, что Вивиен не позволит Рэйду нас искать.

План прост – и одновременно безумен. Но другого у меня нет. И я должна попробовать. Обязана.

За медную монету сын владельца таверны провожает меня к «Последнему соблазну». Воздух здесь пахнет дымом, кислой брагой и чем-то приторным, тяжёлым, липким, будто сам воздух пропитан грехом. Ещё издалека я слышу музыку, к ней примешивается грубый смех. Грубый, пьяный, слишком громкий. Иногда – выкрики, иногда – брань, иногда – звон бьющейся посуды.

Чем ближе мы подходим, тем сильнее сжимается всё внутри. Сердце колотится неровно, ладони становятся влажными. Я неосознанно прикрываю живот рукой – защитный жест, который не поможет, если случится что-то плохое.

«Последний соблазн» зазывает меня внутрь облупившейся вывеской и красным фонарём у входа. Свет в окнах мутный, жёлтый. Дверь распахнута настежь, и из неё валит шум, дым и смесь запахов – пот, жареное мясо, дешёвые благовония.

– Дальше сама, – быстро говорит парень, который меня проводил, и прежде чем я успеваю что-то сказать, исчезает в темноте переулка.

Я остаюсь одна.

Стою несколько мгновений перед входом, слушая музыку и смех и ощущая, как дрожат колени. Потом глубоко вдыхаю, собираю остатки решимости и захожу внутрь.

Внутри – полумрак. Воздух густой от дыма и пара. Пол липкий, столы исцарапанные, лавки кривые. Люди сидят вплотную друг к другу: наёмники с грубыми лицами, женщины в слишком открытых платьях, торговцы, шулеры – те, кто живёт сегодняшним днём и не задаёт лишних вопросов. Кто-то хохочет, кто-то ругается, кто-то спит, уронив голову на стол.

Музыканты в углу играют без остановки, будто боятся тишины. За стойкой трактирщик разливает мутные напитки.

Я делаю ещё один шаг внутрь, и дверь за моей спиной захлопывается.

Назад дороги нет.