Ночные тени Петербурга

-- Долго вы, я уже отчаялся. Не могу больше, ничего не понимаю. Избавьте меня от всего этого!

-- Так, спокойно, Евгений Степанович -- командным голосом произнес участковый. – Со мной специалисты, у них медицинское оборудование. Необходимо провести экстренный анализ, а то знаете… Непорядок!

-- Да делайте, что хотите, я уже на все согласен, -- в глазах «сердечника» мелькнуло отчаяние.

Савелия удивило, что тот не узнал его. Хотя, что можно требовать от пережившего приступ.

Марина деловито вошла в квартиру и спросила, где установить оборудование. Хозяин провел их в спальню и указал на столик, заваленный разными блистерами и пластиковыми баночками из-под лекарств.

-- Ложитесь, -- приказала ему Марина и начала уверенно оперировать электродами и катетерами. Савелий на минуту застыл, завороженный, наблюдая, как ловко она управляется с аппаратурой.

Сердечник смирно лежал, обвешанный проводами и трубками, а Марина, глядя на экран монитора постепенно менялась в лице. Наконец она резко встала, отсоединила все от пациента и начала нервно складывать провода и трубочки в пакет.

-- Все нормально, отклонений нет, -- сказала она дрожащим голосом, обращаясь ко всем. Потом присела на кровать и обратилась к больному:

-- Евгений Степанович, вас что-то беспокоит?

-- Милая, я места себе не нахожу, слоняюсь без сна по дому, есть не хочу, пить не хочу, голоса в голове. С ума скоро сойду!

У Марины задрожал подбородок и забегали зрачки.

-- У вас очень редкий синдром. Мне нужно посоветоваться с профильными специалистами.

-- Вы же сказали, что все нормально!

-- Да, для жизни угрозы нет. Не беспокойтесь. Нужно уточнить некоторые детали. Мы поможем вам. Заглянем на днях.

Евгений Степанович сел на кровати, подтянул колени, и беззвучно зарыдал. Марина глазами показала на выход и поспешила выйти из квартиры первой. Вниз по лестнице она уже бежала и остановилась только на улице.

В воздухе висела мелкая водная взвесь. Не дождь и не туман, а какая-то вездесущая влага, мерзко проникающая во все щели.

Савелий подошел к Марине, и она прижалась к нему, дрожа всем телом. Участковый смущенно переминался с ноги на ногу неподалеку от них.

-- Он…

Марина, не закончив, вдруг заплакала навзрыд, ее затрясло в истерике, и Савелий ничего лучшего не мог придумать, как только сильнее прижать ее к себе.

Но вскоре она вырвалась из его объятий, дрожащими руками достала аппарат из пакета и включила запись обследования.

-- Смотри, Савва, я не хочу сходить с ума одна!

Монитор показывал прямые линии и нули.

-- Он мертв, верно? – Участковый достал сигарету, вздохнул и прислонился к стене.

-- Как ты понял? Ты даже не смотрел… -- Марина подняла на него опухшие глаза.

-- Опыт. Я просто чувствую смерть.