Женоненавистник

- Да я бы за такие шутки им самим бы черепушки вскрыл и лишнее бы там выскреб! - воскликнул Сашка. - Теперь сказали называть себя Рута-112 или просто Рута.

Сашка сидел в теле, явно сделанном для тяжёлой работы, хозяйской постели и рождения детей, которые также с самого детства будут рабами. Он пытался держать плечи по-мужски, но новая грудь под топом, бедра и чужой центр тяжести ломали каждую привычную позу.

Марка это рассмешило так, что он присел на корточки:

- Рута блин. Сашка-Рута. Заказчик то со вкусом.

Сашка резко повернулся к нему:

- Что?

Марк обошел его кругом. Вид другого парня в ловушке дал ему гадкое наслаждение.

- Красиво вышло говорю, - сказал он. - Уже вижу тебя на поле в деревенском сарафане, вечером на сеновале, в кресле-качалке с огромным брюхом и сиськой во рту младенца, хозяин явно доволен будет покупкой.

- Закрой рот, - вспылил Сашка

- Или что? Топиком задушишь? Сашка, ты пощупай, что там теперь внизу, не бугорок, а углубление. Старая жизнь закончилась.

Сашка бросился на него. Сила в новом теле была, но привычки не было. Он шагнул слишком широко, бедро повело, плечо ушло раньше стопы. Марк встретил рывок, перехватил руку, развернул и впечатал Сашку спиной в стену не сильно, но достаточно, чтобы все увидели: Марка не останавливает ошейник. Сашка зашипел и попытался ударить коленом, промахнулся, и Марк наклонился ближе.

- Теперь понял, как это работает? - сказал он почти в лицо. - Когда кто-то сильнее, твоё "не хочу" звучит смешно.

- Тогда почему ты в этой клетке с нами и в ошейнике? - выдавил Сашка.

Аня шагнула вперёд и тут же согнулась от предупреждающего разряда.

- Марк! Остановись, придурок!

Марк не остановился. Он хотел показать Сашке, в кого того превратили, хотел показать пиратам, что умеет быть жестким, хотел доказать самому себе, что власть у него теперь есть. Его рука пошла туда, где было то самое углубление на новом теле Сашки, Сашка дёрнулся всем телом, но Марк удержал. В трюме никто не вмешался: не потому, что одобряли, а потому что ошейники уже научили всех смирению.

- Вот видишь, сильный берёт что хочет, - сказал Марк оттягивая шорты Сашки спереди. Он взял Сашку за волосы и с силой наклонил голову, показывая то место на теле, на которое тот боялся даже посмотреть.

В этот момент створка открылась снова. Золотозубый пират хлопнул в ладони.

- О, да тут без нас адаптация пошла. Нет, Марк, товар портить не будем. Тебе ошейник не для того приглушили, чтобы ты мясо мял.

За ним стояли два санитара и Борр. Марк отпустил Сашку медленно. Сашка сполз вдоль стены, обхватил колени руками и дрожал уже не только от стыда, а от ужаса: теперь с ним так может сделать любой, у кого хватит силы. Аня сорвалась с места, подошла к Сашке и обняла его. Марка подозвали. Он вышел из клетки в окружении пиратов и успел увидеть Аню. Она смотрела ему в след не с жалостью, а с холодным отвращением. Сашка сидел у стены в своём новом теле, уткнувшись в плечо Ани. Марк хотел сказать что-нибудь напоследок, но ничего не нашёл.

Глава 3. Лира-17

Марк заставил себя идти спокойно, потому что после клетки, где на него смотрели с отвращением или страхом, сам факт отдельного разговора с Крейном казался повышением. Ошейник не бил, санитары не тащили его за руки, только шли рядом, а Борр держался так близко, что Марк спиной чувствовал его дыхание. Марк решил, что это проверка: пираты смотрят, не сорвется ли он, Крейн смотрит, можно ли иметь с ним дело, а значит надо держать лицо и не вести себя как бесправный раб.

- Я справился? - спросил Марк.

Золотозубый хмыкнул.

- Ты чуть товар не попортил.

- Он первый полез.

- Сашка теперь "она", - с удовольствием сказал пират. - По накладной Рута-112. Запоминай, начальник клетки: товар зовут так, как указано в накладной. Ходовая фермерская серия: поле, дом, хозяйская койка, дети-рабы. Док их настраивает и продаёт задорого. А новый хозяин сам решает, что с рабом делать, таких сотни по Содружеству ходит и никто может и не знать об этом.

Марк сжал зубы, но промолчал. Ему хотелось огрызнуться, но он уже решил: если выдержит, поднимется на шаг выше остальных, а если сейчас начнёт изображать героя, снова окажется на полу с горячим ошейником.

Лаборатория Крейна была дальше, чем кабинет диагностики. Туда вели два шлюза, узкий коридор с аварийными поручнями и тяжёлая створка с настоящими механическими замками. Здесь всё выглядело грубее: замки щёлкали железом, датчики проверяли браслеты санитаров, в углу урчал насос охлаждения, а за створкой пахло холодом, горячим пластиком и кровью, которую пытались перебить химией.

Крейн стоял у длинного рабочего стола. На столе лежали инструменты в запаянных коробках, одноразовые контейнеры, прозрачные пакеты с жидкостями и два потёртых пульта. Над столом висел плоский экран. В дальнем углу в вертикальной стеклянной капсуле с прозрачной жидкостью плавало тело человека.

Внутри плавала высокая женщина с белыми волосами и сильным телом. Волосы шевелились в жидкости белым облаком, лицо было тонкое и благородное без кукольной сладости, грудь небольшая и аккуратная, живот плоский, под кожей виднелись сухие канаты мышц, бёдра и ноги выглядели крепкими. Тело казалось предназначенным для богатых и состоятельных людей, так как от него буквально веяло благородством и породистостью.

Марк посмотрел на неё с привычной наглой оценкой.

- Ничего себе тетка, доктор. С такой хоть в рекламу спортзала, хоть кремов для загара. Крепкая. Кто наденет - не пропадёт.

Крейн не обернулся.

- "Наденет", - повторил он. - Схватываете жаргон. Мне нравится, когда земляне быстро вкатываются.

- А как ещё говорить?

Золотозубый у стены присвистнул.

- Док, может, эту рыжему толстосуму на Нергал? Он любит, чтоб работала и не ломалась.

- Не туда, - сказал Крейн. - Эта пока свободная. Лира-17. Тело чистое, дорогое и породистое. Растили для богатого заказчика, но он отказался. Теперь вот висит без дела. Не знаю кому продать, дороговато для рынка, а цену сбивать не хочется.

Марк дёрнул подбородком к капсуле.

- Лира? Красиво назвали.

- Это стандартные названия серий, их несколько десятков, номер - это модификация. Как видишь Лиру не часто берут в отличие от Руты, например, Обычно гражданам содружества нет дела, кто сидит внутри тела, но иногда это позволяет повысить цену изделия.

Марк ухватился за последнюю фразу сразу, потому что она звучала почти как пропуск внутрь команды.

- Значит, работа с товаром продолжается? - спросил он. - Вы же не просто так меня сюда притащили. Хотите посмотреть, могу ли я думать как вы, так дайте задачу.

Крейн повернулся.

- Вы хотите работать?

- Я уже сказал, что хочу, - ответил Марк. - Я не собираюсь сидеть в клетке и ждать, пока меня куда-то продадут. Если тут у вас всё держится на цене и пользе, я буду полезен.

- Хорошо, - сказал Крейн. - Тогда перестаньте смотреть на неё как барный павлин на девицу у стойки и посмотрите как продавец. Не нравится слово "товар" - придумайте другое, но придумайте на какую работу её пристроить, универсал плох одинаково во всем - вот и не берут.

Крейн коснулся пульта. На экране появилась Лира-17 в разрезе: рост, мышцы, кости, нервы, железы, красные точки слабых мест. Марк понял главное: это тело можно было править почти как чертёж машины, если знать, куда нажать.

- Обычный вариант, - сказал Крейн. - Высокая, сильная, для работы или охраны. Дорогая, но не интересная заказчикам. Почему?

Марк пожал плечами.

- Для рынка самостоятельная через край.

Крейн усмехнулся.

- Продолжайте.

- Для работы в поле или охраны хорошо. Для богатого дома тоже, если хозяину нужна служанка, которая мешки таскает и не надрывается. Но если покупатель хочет нечто уникальное - скульптуру работы мастера - тогда силы в ней слишком много. Например, допустим, продаем её в бордель. Такая может врезать, убежать, стулом приложить, нос сломать. А переселенец, скорее всего, это и захочет сделать, ведь его туда насильно затолкали. Клиенты такое не полюбят, они платят не за то чтобы им врезали.

Санитар у стены коротко засмеялся.

- Слышал, док? Земной самородок. Грязный, зато глаз есть.

Крейн поднял палец, не глядя на него.

- Не мешай. Продолжайте пожалуйста, я вас внимательно слушаю, под запись.

Марк уже входил во вкус и говорил так, будто действительно обсуждает тело как тушку для продажи, а не живую оболочку для чьего-то мозга.

- Рост ниже, чтобы удержать проще было клиенту, и чтобы все остальные части тела стали меньше - метр шестьдесят с хвостиком хватит. Волосы светлые и крепкие чуть ниже лопаток, не отрывались от башки, чтобы хватать удобней было и не мешали сильно. Плечи, таз и грудную клетку поуже, чтобы миниатюрней была. Мышцы оставить только для красоты, жир убрать везде. Грудь увеличить и сделать плотной и подтянутой, чтобы сразу цепляла взгляд, не провисала до колен и мешала убегать и держать равновесие - 4-5 размер к примеру. Талию уже в обхват моих рук, чтобы гибко гнулось туловище во все стороны. Бёдра и попу поменьше и таз поуже - чтобы не мешала при выставлении в нужную позу. Губы полнее, но скулы поменьше, так чтобы всё что надо входило и ничего больше, мышцы челюсти тоже на минимум, а то откусит клиенту что не следует. Голос выше чтоб стонала слаще. Кожу гладкую и светлую, чувствительность поднять на максимум, регенерацию выкрутить на максимум, в том числе восстановление слизистых, костей и всего остального, а то попортят быстро. А промежность поуже, чтобы в обе впадины там едва кончик мизинца пролазил. Сделать тело дорогим, слабым и злым от беспомощности и чувствительности, не дающей возможности отключаться и заставляющей прочувствовать всё до конца.

Он говорил и чувствовал, как золотозубый и санитар слушают с веселым одобрением. После клетки, где Аня смотрела на него как на грязь, это одобрение грело душу. Крейн смотрел на экран.

- Мерзко, нахально и умно, - сказал он. - Сделать дорогую слабую девочку, которую легко удержать, быстро вылечить и приятно обламывать.

- Я же говорю, полезен.

- Да. Гадко, зато дельно.

- Это комплимент?

- Это признание ваших талантов. Вы - высший мужлан.

- Можно её надеть на того грубого бугая с татуировкой - такой вырываться будет особенно долго и долго не будет мириться со своей участью. Его обламывать красиво будут, заказчик заработает на ней золотые горы.

Крейн заапплодировал и его подхватили остальные санитары. Он ввёл команды в терминале. Машина за стеклом глухо загудела, в жидкости вокруг Лиры пошли тонкие струи, на экране цифры поползли вниз. Защитная штора закрылась, процесс доработки тела был запущен.

- Браво, коллега, вы превзошли себя и меня. Машина работает, максимум через час готово будет. Эти аграфские технологии творят чудеса, - сказал Крейн.

Он повернулся к Марку.

- Оформим вашу первую сделку.

На столе включился второй экран. По нему прокрутился текст: доля, настройка, согласие, перенос, служебные номера, длинные строки мелким шрифтом. Марк видел слишком много букв и ни одной причины тратить время на чтение, особенно когда Крейн вывел сбоку крупные цифры будущей доли.

- Я хочу 10% с суммы прибыли и это не обсуждается, - заявил Марк.

- Хорошо, как скажешь, Марк. Ты же нас спас по сути от залежалого товара. Не представляешь, сколько ресурсов уходит на выращивание тела. Искин уже сформировал проект типового договора на 80 страницах, он перед вами.

Марк взглянул на экран, исписанный мелкими буквами с цифрой один в самом низу.

- Что я подписываю? - деловым тоном спросил Марк устало потирая глаза.

- Что помогали настраивать тело, - сказал Крейн. - Искин любит бумажки. Без вашего согласия он будет пищать, что вы тут никто и откажется делиться прибылью.

- Это договор о сотрудничестве?

Крейн чуть склонил голову.

- Назовите так, если вам от этого легче.

Марк нажал на большую синюю кнопку "Перейти в конец".

Экран быстро промотался вниз, на нём появилось две кнопки: зелёная "Принять" и серая "Отклонить".

- Первая доля символическая, - сказал Крейн. - Не стройте недовольное лицо, вы пока никто, только стажёр с грязными мыслями и длинным языком. Справитесь - будет больше.

- И ошейник? - спросил Марк. - Вы же понимаете, что человек с рабским ошейником не член команды, а такой же раб.

Доктор кивнул и орк снял с Марка рабский ошейник. Для Марка это было сигналом - его исключили из числа рабов. Он немедленно нажал "Принять".

На экране появилось окно повторного подтверждения и тикающий таймер на 20 секунд.

- Видите тонкую талию? - сказал Крейн, тыкая ему в лицо планшетом со схемой тела Лиры. - Если оставить так, спина посыпется, дыхание собьётся, и покупатель будет орать, что ему подсунули больную модель, а мы уже выпущенное тело исправить не сможем. Нужно чуть усилить связки, тазовое дно, боковые мышцы пресса и широчайшую мышцу спины, в грудь добавить соединительной ткани и немного мышц, кости и суставы тоже укрепить, иначе поломают и заказчику придётся чинить за свой счёт - товар станет дорог в обслуживании и пострадает наша репутация... Ой, нажимайте на "принять" быстро или машина сейчас отменит сделку. Новую я могу и передумать подписывать с таким растяпой.

- Да нажму я.

Марк в спешке нажал "Принять" второй раз. Аппарат тихо пискнул.

Крейн улыбнулся не широко и не зло, а почти устало, как человек, который заранее знал, чем всё кончится.

- Вот теперь всё как надо.

- Что?

Золотозубый захохотал первым. Борр у двери скрипнул клыками.

- Док, да он правда не понял.

Крейн принял лицо лектора, объясняющего очевидные вещи:

- Как я и говорил вам, в Содружестве важнее всего ДНК, на него всё завязано. Если я украду гражданина и захочу пересадить его мозг в Лиру-17, то медкапсула по пересадке органов, которой мы пользуемся, просто откажет это делать. Для этого нужно согласие того, чей мозг перемещается. Оборудование мы это взломать не можем, и никто не может. Технологии производства есть только у Аграфов и раскрывать свои секреты они не спешат. На 80 страницах, что вы подписали, как раз и был такой договор согласия. Описана точная модель новой Лиры-17 с набором модификаций и лицензионный договор, ваш профиль ДНК и то, что вы согласны на перенос. Медкапсула договор уже приняла и согласилась на операцию.

- А в вашем кабинете в прошлый раз я что подписывал?

- Вы предоставили ДНК для настройки Лиры-17 - чтобы не было отторжения мозга телом.

Крейн развернул экран к Марку. Поверх новой схемы Лиры-17 горела строка: "Вы согласились на перенос мозга в выбранное тело. ДНК синхронизировано с телом Лира-17". Марк прочёл. Слова сложились не сразу, потом дошли до него полностью.

- Нет, - сказал он. - Я не согласен. Где мне подписать отказ? Я согласен если что на 9% прибыли. - милостиво заявил Марк. Но голос прозвучал сухо.

- Я думаю, что я возьму 100%. А с вами, как вы недавно сказали, это тело будет сопротивляться ещё дольше и заказчик заработает золотые горы.

- Ты сказал контракт за участие в настройке. Я подписал. Если твоя тупая железяка не слышит, что я говорю, то я не собираюсь с такой дальше работать.

- Вы участвовали, очень активно, я бы даже сказал, творчески. Но железяка не тупая, она просто слишком умная.

Марк шагнул к нему.

- Ты меня дважды кинул. Я дал согласие работать на вас. У нас партнёрский договор.

- Ты будешь работать, но не на меня, а на покупателя по долговому рабскому договору, отрабатывать эвакуацию и предоставление нового тела - между прочим очень дорогого тела, с уникальным набором модификаций, - издевательски протянул Крейн. - Вы, земляне, никогда не читаете мелкий шрифт и вообще договоры. В Содружестве граждане каждую строчку под лупой разглядят, потому что знают цену ДНК-подписи. Даже если бы нам дали похитить гражданина Содружества, он бы нас этими строчками до кости ободрал. А вы жмёте "да, согласен" легко и бодро, даже если это согласие на вашу собственную казнь.

Марк почувствовал, как лаборатория стала теснее. Самым горьким было то, что он действительно нажал сам. Его отвлекали, давили, торопили, но палец был его.

- Дайте мужское тело, - сказал он. - Любое. Старое, больное, с долгами, кривое, какое угодно. Я буду полезен. Я знаю Землю, людей, камеры, бары, дороги. Я могу выбирать цели, могу говорить с ними так, чтобы они сами открывали дверь, приводить в безлюдные места мужчин, женщин, детей, стариков.

Он замолчал, потому что услышал себя. Он уже напрямую торговался другими людьми за право остаться собой, и только сейчас понял, как это прозвучало. Крейн это заметил.

- Вот за это вас и любят такие, как Борр. Честная мерзость. Всем, что вы назвали, у нас есть кому заниматься. Вы не самый хитрый предатель.

- Я не согласен.

- Поздно.

- Я не отдаю тело.

- Вы уже подписали, что отдаете и не потребуете обратно. В договоре пункт...а не важно какой.

- Это обман.

Крейн вздохнул.

- Марк, вас уже обманули. Когда вы сами кого-то обманывали, вас мучила совесть? Вы бы остановились, если бы вас раскрыли? Цинизм - это весело, можно рассказать друзьям какой вы победитель по жизни, пока его не попробуют на вашей шкуре. Мы можем найти другого переселенца в Лиру-17, но зачем, если у нас уже есть вы?

Марк ударил. Он вложил в удар всё, что оставалось от нынешнего тела: барные драки, спортзал, тяжёлые двери, руль в руках, уверенность, что кулак иногда решает быстрее слов. Крейн ушёл в сторону лениво и экономно, кулак прошёл мимо, а Борр сзади ударил Марка плечом в рёбра. Марк не упал, развернулся, схватил со стола металлический футляр и ударил им первого санитара по голове. Санитар охнул и врезался спиной в стойку, контейнеры посыпались на пол.

- Вот это уже похоже на работу пирата, - сказал золотозубый. - Давно я тут скучаю.

Марк рванул к двери. Четыре метра, три, два. Плана не было, он видел путь наружу и надеялся хотя бы убежать. Борр бросился наперерез, Марк нырнул под руку и ударил локтем в живот. Орк только выдохнул, но не согнулся.

Крейн достал из ящика короткий парализатор.

- Живым, - сказал он Борру. - Череп не бить. Он нам ещё нужен.

Марк успел схватиться за край дверного проёма, когда разряд ударил в спину. Боли почти не было, мышцы просто перестали работать. Руки разжались, ноги подломились, он рухнул на пол и увидел открытую дверь совсем рядом. Один шаг. Полшага. Целая жизнь, к которой он успевал бы выбежать.

* * *

Когда зрение восстановилось, его уже укладывали в аппарат для пересадки органов, парную медкапсулу с двумя плитами. Под закрытой крышкой манипуляторы робота-хирурга могли с лёгкостью резать любые ткани и изымать органы. Другие манипуляторы занимались спайкой сосудов, нервных окончаний, лимфотока и восстановлением других жизненно важных систем. Рядом, на второй плите, лежала Лира-17. Уже не высокая крепкая женщина из первой капсулы, а маленькая, худая, беловолосая, хрупкая версия, собранная из его же мерзких предложений.

Марк понял это и задергался так, что фиксаторы лязгнули.

- Нет! Это не для меня, не моя жизнь и не моё будущее!

- Для вас, - сказал Крейн. - И вашими руками сделано. Злая шутка, согласен.

- Я тебя убью!

- Ты же сам настраивал Лиру-17. Она даже в горло мне вцепиться не сможет.

Санитар дёрнул ремень на плече.

- Дергайся меньше, партнёр. Нам от тебя только мозг нужен, всё остальное потом сразу в расход.

Марк попытался ударить головой, но ремень под подбородком удержал его. Крейн подошёл ближе.

- Не тратьте силы. Сейчас они понадобятся, чтобы прощаться. Мы же всё-таки не звери.

- С кем?

Крейн кивнул на зеркальную панель. Она была закреплена на потолке и Марк увидел себя целиком. Широкие плечи. Грудь с тёмными волосами. Руки, которыми он мог поднять свой вес, перехватить руку противника, ударить, оттолкнуть. Шрам на подбородке от детского падения с велосипеда. Неровная костяшка на правой руке после драки у клуба. Колено, которое ныло перед дождём. Живот, который он ругал за лишние килограммы. Голос, который ещё звучал в грудной клетке. Всё его обычное мужское тело, за которое он никогда не благодарил жизнь, потому что считал его просто фактом.

Он понял, сколько оно значило, только когда его начали отнимать.

- Освободите руку, - сказал Марк.

Крейн поднял бровь.

- Зачем?

- Потрогать. Попрощаться.

Золотозубый прыснул.

- Док, запись включи. Хороший товарный плач.

Крейн подумал несколько секунд.

- Правая рука. Без героизма.

Фиксатор раскрылся. Марк коснулся себя: подбородка, щетины, скулы, губ с кровью, носа, который когда-то хотел исправить и не исправил. Потом шеи, где бился пульс, груди, рёбер, волос под пальцами, знакомой плотности мышц. Он провёл ладонью по животу, боку, бедру, насколько позволял ремень, и старался запомнить все: кожу, кость, мышцы, волосы под пальцами, знакомую тяжесть мужского тела, которое до этой минуты казалось ему обычной данностью.

- Это моё, - сказал он.

- Ну да, ну да, - ответил Крейн.

Марк поднял глаза.

- Если там, - он дёрнул подбородком к Лире-17, - я останусь собой, я найду тебя. Если не останусь, значит, ты меня убил. В обоих случаях ты не жилец.

- Если не останешься, то как же ты меня достанешь? - Крейн поймал его на противоречии.

- Потому что то, что ты делаешь, тоже не жизнь. Ты винтик в грязной машине, только добровольный. Я буду рабом по принуждению, а ты уже раб по натуре и ещё гордишься этим.

- Интересная теория от человека, который пять минут назад торговал своим родом, - бросил Крейн, но взгляд у него на секунду стал мрачнее. Он вспомнил не пиратский трюм, а старую кафедру, первую лабораторию, мечты о признании и то, как далеко он от них оказался. Потом он сжал зубы и притянул фиксатор обратно.

- Запиши ещё, - сказал Марк. - Я не согласен. Я не отдаю тело. Я не отдаю имя. Я не становлюсь вашей девочкой, вашим товаром, вашей коробкой для мозга, вашим номером. Вы получили согласие обманом. Первый раз взяли ДНК, второй раз подсунули договор на перенос.

Последние слова заглохли внутри прозрачного кожуха крышки камеры, отделившей операционную зону. Крейн уже не отвечал. Он смотрел в панели и отдавал команды. Операция началась не с ножа, а с холода. Холод пошёл по венам ровно и деловито, как команда телу: замедлиться, подчиниться, стать удобным для машины. Звуки начали уходить. Сначала шаги, потом ругань золотозубого, потом гул насосов. Сердце стало тяжёлым ударом внутри: раз, пауза, раз. Марка выключали.

Крейн говорил рядом уже без насмешки, коротко и по делу:

- Охладить до восьми градусов. Давление держится. Робот к черепу. Сосуды перекрыть. Нервы резать по карте. Приготовить второе тело.

Марк понял, что его не просто "переселяют" и не "превращают". Его охлаждают, вскрывают, вынимают мозг, кладут в новую коробку и сращивают. Марк смотрел в зеркало до последнего. Глаза в отражении стали мокрыми и беспомощными, и он ненавидел это выражение, потому что раньше видел его на лицах других и считал слабостью. Теперь оно было на его лице.

Темнота пришла не сразу. Где-то далеко робот называл числа, Крейн отвечал командами. Вспыхнула боль, но такая далекая, что Марк не понял, его ли она. Последним исчезло ощущение веса. Он в последний раз смотрел на мир своими глазами. Марк держался только за имя - последнее что у него осталось.

* * *