Две стороны равновесия. Тени сгущаются

— Пилюли Укрепления Небесных Каналов, — произнес Великий старейшина. — Помогают стабилизировать и усиливать меридианы после тяжелых прорывов.

Он открыл вторую шкатулку. Там уже находились темно-зеленые пилюли с плотной древесной аурой.

— А это пилюли Медленного Истока. Они не ускоряют культивацию напрямую, зато позволяют значительно мягче накапливать духовную силу без перегрузки меридианов.

Линь Сюэ осторожно взяла шкатулки в руки. Даже для нее подобные ресурсы были весьма ценными. А уж для ученика внешнего двора… Практически сокровищем.

Сам же Великий старейшина, заметив выражение лица внучки, тут же спокойно добавил:

— И не вздумай отдавать ему все сразу. Как и не стоит ему говорить о том, что это такое на самом деле.

Девушка мгновенно кивнула.

— Я поняла.

— По одной-две пилюли. Иногда. Под подходящим предлогом. — Он внимательно посмотрел на нее.— И самое главное — без навязчивости.

Линь Сюэ слегка отвела взгляд. А старик снова едва заметно усмехнулся. Кажется, внучке действительно придется многому научиться, если она захочет добиться расположения такого необычного человека.

В конце концов разговор подошел к концу. Линь Сюэ покинула павильон заметно более задумчивой, чем пришла. А сам Великий старейшина еще некоторое время стоял возле окна. Молча глядя в темноту за пределами резиденции. После чего тяжело вздохнул. Потому что теперь, когда разговор с внучкой был закончен… Наступало время заняться куда более опасной частью всей этой истории. Познанием силы этого Мин-сока.

Размышляя обо всём случившемся, старик медленно прикрыл глаза. Сегодняшний прорыв слишком сильно выбивался из нормы. И дело было даже не в масштабе выброса энергии. Нет. Хуже всего была сама природа этой силы. Она ощущалась неправильно. Слишком плотной. Слишком тяжелой. Слишком разрушительной даже для обычной энергии Инь. А ведь Великий старейшина Линь, за свою долгую жизнь, видел немало редких техник и необычных культиваторов. Но подобное… Встречал впервые. И именно поэтому он больше не собирался ограничиваться общедоступными знаниями Академии.

Приняв такое решение, старейшина медленно развернулся и покинул резиденцию. Ночь уже полностью накрыла Академию Небесного Свода. Лунный свет серебрил крыши павильонов и тренировочных площадок. Но Великий старейшина двигался спокойно и уверенно, словно тьма вокруг вообще не имела для него значения. Очень скоро он достиг библиотеки академии. Огромного древнего здания, вырезанного прямо внутри горного склона. Даже ночью здесь ощущалась невероятная плотность духовной энергии. Тысячи свитков… Трактатов… Техник… Записей… Собранных за многие поколения существования Академии… Обычные ученики имели доступ лишь к малой части этого места. Наставники — к более глубоким секциям. Но существовала и другая часть библиотеки. Закрытая. Скрытая. Та, куда не допускали никого, кроме старейшин высшего ранга. Именно туда сейчас и направлялся Великий старейшина Линь.

Массивные каменные двери открылись перед ним практически бесшумно. За ними начинался длинный темный коридор, освещенный лишь редкими духовными лампами. Здесь воздух был тяжелее. Старше. Словно сами стены помнили слишком многое.

Привычно передвигаясь по этим коридорам, Великий старейшина Линь шел медленно. А в его голове всплывали слова Ли Юньсюэ. Молодая наставница уже успела передать ему полный доклад о своих попытках изучить особенности силы Мин-сока. И вывод оказался крайне неприятным. В открытых трактатах Академии почти не было полезной информации. Лишь общие описания. Теории. Полумифические рассказы. Старые философские рассуждения о равновесии сил Инь и Ян. И постоянно повторяющаяся мысль:

“Инь — редка. Инь — опасна. Инь — превосходит Ян по качеству силы.”

Но на этом практически все и заканчивалось. Никаких подробных техник. Никаких нормальных описаний меридианных систем. Никаких исследований. Словно кто-то специально вырезал большую часть знаний об этой силе. И это не нравилось Великому старейшине все больше и больше. Потому что подобное обычно происходило лишь в двух случаях. Либо знания были утеряны. Либо… Их намеренно скрывали.

Старик медленно остановился возле массивной нефритовой двери в глубине закрытой секции библиотеки. На поверхности резной двери мерцали древние символы ограничивающих формаций. Запретные архивы Академии. Это было то самое место, где хранились знания, которые считались слишком опасными для обычных культиваторов, идущих по пути постижения Дао Цзы. Техники запрещенных путей. Исследования безумцев. Сведения о древних катастрофах. И возможно… Ответы о природе той странной силы, которой обладал Мин-сок.

Приблизившись к этой преграде, Великий старейшина медленно положил ладонь на нефритовую поверхность. Защитные формации вспыхнули. Узнали его ауру. И двери начали медленно открываться…

Запретная секция библиотеки Академии Небесного Свода практически всегда была погружена в почти абсолютную тишину. Только редкие духовные лампы, закрепленные на стенах древнего хранилища, отбрасывали тусклый золотистый свет на бесконечные ряды старых свитков, нефритовых табличек и потрепанных временем трактатов…

………

Великий старейшина Линь находился здесь уже много часов. И с каждой новой найденной записью его настроение становилось все тяжелее. Потому что информации о силе Инь действительно оказалось слишком мало. Подозрительно мало. Словно само существование подобных культиваторов в какой-то момент начали намеренно вычеркивать из истории. Большинство найденных трактатов повторяли одно и то же.

“Инь опасна…”

“Инь разрушительна...”

“Культиваторы Инь встречаются крайне редко…”

“Путь Инь нестабилен…”

Но все это были лишь поверхностные описания. Обрывки. Полумифы. И ничего по-настоящему ценного. Старик уже собирался временно прекратить поиски, когда его внимание вдруг привлек один крайне старый свиток, лежащий в самом дальнем углу хранилища. Он был настолько древним, что ткань, в которую тот был завернут, буквально рассыпалась от прикосновения. Даже защитные формации на нем почти полностью разрушились от времени.

Задумчиво посмотрев на него, Великий старейшина Линь медленно нахмурился. Подобные вещи обычно либо не содержали ничего важного… Либо, наоборот, хранили крайне опасные знания.

Затем старик осторожно развернул свиток. Большая часть текста оказалась уничтожена временем. Некоторые символы стерлись практически полностью. Другие были разорваны. Но кое-что все же сохранилось. И чем дальше Великий старейшина читал… Тем сильнее менялось выражение его лица. Потому что написанное внутри… Объясняло слишком многое.

Старик медленно сел за низкий каменный стол. И начал более внимательно перечитывать поврежденные строки. В древнем трактате говорилось о фундаментальном законе равновесия мира. О законе компенсации энергий. И, согласно этим записям… В любом мире, где одна из фундаментальных энергий находится в недостатке, сама Вселенная компенсирует этот дисбаланс качеством силы. То есть… Чем меньше определенной энергии существует в мире… Тем разрушительнее становится каждая ее частица. Глаза Великого старейшины постепенно становились все серьезнее. Но он продолжал читать.

“Если мир насыщен Ян, но испытывает недостаток Инь…”

“Тогда Инь становится носителем силы равновесия…”

“Одна капля Инь будет равна реке Ян…”

Прочитав это, старик резко замер. А затем вновь опустил взгляд на свиток. Дальше шло еще более тревожное объяснение. Простейшее плетение. Самая обычная техника. В исполнении культиватора Ян обладала стандартной силой. Но… Та же самая техника, исполненная культиватором Инь в мире, где Инь крайне мало… Могла превосходить аналогичную атаку Ян в десятки… А иногда и в сотни раз. Все из-за закона компенсации. Закона Равновесия Вселенной и всего Мироздания.

Пытаясь осмыслить прочитанное, Великий старейшина медленно прикрыл глаза. И в памяти сразу вспыхнул сегодняшний прорыв Мин-сока. Тот чудовищный выброс энергии. Та разрушительная плотность силы. Та аура… Которая ощущалась слишком тяжелой даже для старейшин. Теперь все начинало складываться в единую картину.

Немного подумав, старик вновь посмотрел на свиток. Древний текст продолжался:

“Мироздание не терпит абсолютного перевеса…”

“Недостающее всегда компенсируется качеством…”

“Инь редка — потому Инь разрушительна…”

“Ян многочисленна — потому Ян слабеет в количестве…”

Прочитав эти строки, Великий старейшина медленно покачал головой. Шокировано. Потому что теперь… Теперь он наконец понял, с чем именно они столкнулись. Мин-сок. Этот мальчишка… Был не просто редким культиватором Инь. Нет. Он являлся обладателем силы, которая в их мире буквально усиливалась самим законом Равновесия всего Мироздания.

В этот момент старик невольно вспомнил, как этот немного странный молодой парень, всего лишь на стадии первой звезды Да Доу Ши, создал выброс энергии, сопоставимый с полноценным мастером этого уровня, как минимум, пятой – седьмой звезды. Тогда это казалось невозможным. Теперь же… Все постепенно вставало на свои места.

Стараясь всё это осмыслить более тщательно, Великий старейшина медленно выдохнул. Если этот древний трактат говорил правду… То Мин-сок уже сейчас был способен сражаться с противниками, превосходящими его по уровню на несколько ступеней. А возможно… И значительно выше. Потому что сила Инь в их мире компенсировала собственную редкость чудовищной разрушительной мощью.

Старик медленно откинулся назад. И впервые за многие годы действительно почувствовал холодок тревоги. Потому что теперь он начал представлять последствия. Это сейчас Мин-сок был лишь начинающим Да Доу Ши. Юношей. Молодым учеником их Академии. Но что будет потом? Через десять лет? Двадцать? Что произойдет, если такой культиватор достигнет уровня Предка? Или даже поднимется выше? В этот момент великий старейшина почувствовал, как по его спине медленно проходит неприятный холод. Потому что ответ, что сейчас всплывал в его голове, совершенно не нравился старику. Такой человек… Может стать настоящим бедствием для всего региона. Или наоборот. Его величайшей опорой. Все зависело лишь от того, на чьей стороне он окажется.

Мысленно хмыкнув, старик вновь медленно посмотрел на древний свиток. А затем тихо покачал головой.

— Я был прав… — едва слышно произнес он в пустоте библиотеки.

Такие силы нельзя оставлять без внимания. И уж тем более… Нельзя превращать их во врагов. Нет. Подобного человека нужно либо держать рядом. Либо хотя бы сделать дружественным. Потому что однажды… Если этот мальчик действительно раскроет весь потенциал своей силы… Сражаться против него может оказаться попросту невозможно.

Запретная библиотека вновь погрузилась в тишину. Тусклый свет духовных ламп дрожал на древних стенах, а в воздухе ощущался тяжелый запах старых свитков, пыли и времени. Великий старейшина еще долго сидел за каменным столом, не сводя взгляда с поврежденного трактата. Сейчас старик не торопился. Подобные знания нельзя было воспринимать поверхностно. Особенно такие. Потому что сейчас в его руках находилось не просто древнее философское рассуждение о равновесии Инь и Ян. Нет. Это была информация, способная изменить отношение ко всему происходящему вокруг Мин-сока.

Старейшина медленно провел пальцами по потрескавшейся поверхности свитка. И вновь мысленно вернулся к словам древнего трактата.

“Одна капля Инь будет равна реке Ян…”

Даже сейчас эти строки звучали почти абсурдно. Но сегодняшний прорыв мальчишки полностью подтверждал написанное.

Великий старейшина медленно прикрыл глаза. А затем задумчиво покачал головой. Потому что теперь он начал понимать кое-что еще. Если подобные знания попадут в руки остальных старейшин… Ситуация вокруг Мин-сока станет значительно опаснее. Старик слишком хорошо знал человеческую природу. Особенно природу культиваторов, идущих по пути постижения Дао Цзы.

Даже внутри Академии Небесного Свода далеко не все отношения были настолько мирными и спокойными, как казалось со стороны. Фракции. Союзы. Скрытое соперничество. Борьба за влияние. Все это существовало всегда. И если кто-то окончательно поймет, насколько огромным потенциалом обладает этот мальчишка… Начнется настоящая борьба за право контролировать его. Причем далеко не факт, что она останется мирной.

Великий старейшина медленно открыл глаза. Нет. Подобную информацию пока лучше скрыть. Даже от союзников. Особенно от союзников. Потому что именно союзники чаще всего первыми начинают борьбу за ценные ресурсы. А Мин-сок сейчас постепенно превращался именно в такой ресурс.

Думая об этом, старик тихо вздохнул. После чего аккуратно свернул древний трактат. Его движения были предельно осторожными. Этот свиток был слишком стар. Казалось, одно неверное прикосновение — и он рассыплется окончательно. Великий старейшина медленно поднял руку. На его пальце вспыхнуло пространственное кольцо. Тонкий серебристый свет мягко окутал древний свиток. И спустя мгновение тот исчез внутри пространственного хранилища. Старик еще несколько секунд сидел неподвижно. Размышляя. А затем наконец поднялся со своего места. Пора было уходить. Он и так провел здесь слишком много времени.

Закончив, Великий старейшина медленно двинулся к выходу из закрытой секции библиотеки. Тяжелые нефритовые двери за его спиной бесшумно закрывались одна за другой. И чем ближе он подходил к основным залам… Тем отчетливее начинал ощущать чужие ауры.

Заметив это, старик едва заметно прищурился. А затем… Тихо усмехнулся. Потому что он уже понял, кого именно встретит при выходе из этого сектора библиотеки. И едва Великий старейшина вышел в основной коридор закрытой библиотеки… Как сразу услышал приглушенный спор.

— Это невозможно!

— Тогда почему в архивах почти ничего нет?!

— Потому что подобные знания могли быть уничтожены еще столетия назад!

— Или скрыты!

Голоса были раздраженными. Сдержанными. Но в них отчетливо ощущалось напряжение.

Великий старейшина спокойно свернул за угол. И тут же увидел двух старейшин Академии. Оба были достаточно стары. Оба занимали высокое положение. И оба сейчас стояли возле стеллажей с древними трактатами, явно крайне недовольные результатами своих поисков. Один из них держал в руках нефритовую табличку. Другой раздраженно перебирал старые свитки. И стоило Великому старейшине Линь появиться… Как оба мгновенно замолчали. На несколько секунд в коридоре воцарилась тишина. А затем один из стариков сухо кашлянул.

— Хм… Великий старейшина Линь.

Тот спокойно посмотрел на них. И мысленно окончательно убедился:

“Как и ожидалось.”

Они тоже пришли сюда из-за Мин-сока. Причем явно искали именно информацию о природе его силы. И судя по раздражению на их лицах… Не нашли почти ничего полезного. Это лишь укрепило уверенность Великого старейшины в том, что он правильно спрятал найденный свиток. Потому что теперь было очевидно главное… Остальные старейшины уже начали охоту за знаниями об истинной природе силы этого мальчишки. А значит… Очень скоро начнется и борьба за влияние на него. Впрочем, сам Великий старейшина, никак не выдал собственных мыслей. Наоборот. Он лишь слегка нахмурился и спокойным голосом произнес:

— Старейшины…

Оба старика сразу выпрямились.

— Споры следует вести в зале совета.

Его взгляд медленно скользнул по древним полкам библиотеки.

— А не в библиотеке.

Ответом ему была тишина. А Великий старейшина чуть прищурился.

— Здесь хранятся знания многих поколений нашей Академии. И это место любит спокойствие и тишину.

При этих словах оба старика слегка смутились. Совсем немного. Но все же одновременно кивнули.

— Вы правы.

— Приносим извинения.

Великий старейшина Линь спокойно кивнул в ответ. После чего неторопливо прошел мимо них дальше по коридору. А сам мысленно едва заметно усмехнулся. Потому что теперь ситуация становилась окончательно понятной. Охота уже началась. И пока остальные старейшины только пытались разобраться в природе силы Мин-сока… Он уже обладал знанием, способным полностью изменить расстановку сил вокруг этого мальчишки. А значит… Основное преимущество сейчас было именно на его стороне…

Последствия ошибок

Ночь над Академией Небесного Свода становилась все глубже. Большая часть павильонов уже погрузилась в тишину. Лишь изредка где-то вдалеке вспыхивали огни тренировочных площадок, где особо усердные ученики продолжали ночную культивацию. Но на одном из внутренних пиков Академии царила совсем иная атмосфера. Тяжелая. Давящая. Наполненная скрытой яростью.

В просторных покоях старейшины Чан уже давно не осталось ни одного целого предмета. Разбитая нефритовая чаша валялась у стены. Дорогой стол из духовного дерева треснул пополам. А по полу до сих пор были разбросаны осколки какого-то древнего сосуда, уничтоженного вспышкой духовной энергии.

Сам старик сейчас метался по комнате, словно раненый зверь. Его аура была нестабильной. Тяжелой. И наполненной настолько сильным раздражением, что даже защитные формации покоев едва заметно дрожали под давлением его силы. Лицо старейшины Чан выглядело мрачнее грозовой тучи. Сейчас в его глазах горела плохо скрываемая ненависть. А пальцы рук периодически сжимались так сильно, что костяшки начинали хрустеть.

— Проклятый мальчишка…

Голос старика прозвучал глухо. Почти сдавленно. Но от этого становился лишь страшнее. Потому что внутри этих слов кипела настоящая ярость. Максим. Этот никому неизвестный паренек. Ученик, который еще совсем недавно был обычным новичком внешнего двора. Слабаком. Практически никем. А теперь… Теперь именно его имя обсуждала половина Академии. Старейшина Чан резко ударил ладонью по стене.

БАМ!

От его ярости камень столешницы тут же пошел трещинами.

— Да как такое вообще возможно?!

Его духовная энергия вспыхнула вокруг тела тяжелыми волнами. Потому что происходящее окончательно выходило из-под контроля. И хуже всего было то… Что причиной всех его нынешних проблем являлся именно этот мальчишка. Если бы не Мин-сок… Ничего этого бы не произошло. Его внук сейчас не сидел бы в тюремной башне Академии. Не было бы расследования. Не было бы позора. Не было бы шепотков за спиной. Не было бы взглядов остальных старейшин. Но теперь… Теперь вся Академия знала о произошедшем. Игла разрушения меридианов. Попытка покалечить собственного товарища во время экспедиции. Подлость удара в спину. Предательство. Даже если его внук утверждал, что действовал не по собственной воле… Это уже ничего не меняло. Потому что репутация семьи Чан теперь оказалась запятнана. И самое страшное… Под удар попал сам старейшина.

Резко выдохнув, старик остановился посреди комнаты. Его морщинистое лицо исказилось от злости. Потому что в последние дни он все чаще слышал одни и те же разговоры.

“Старейшина Чан плохо контролирует собственную семью.”

“Если его внук способен на подобное, то чему он вообще учил своих потомков?”

“Может ли человек, воспитавший преступника, продолжать занимать место старейшины Академии?”

Эти слова не произносили ему прямо в лицо. Пока что. Но он прекрасно чувствовал изменение отношения окружающих. Некоторые старейшины начали держаться холоднее. Некоторые — подчеркнуто вежливо. А некоторые… Уже откровенно пытались расшатать его положение.

Медленно покачав головой, старик тяжело выдохнул. В его возрасте потерять статус старейшины означало практически политическую смерть. Потерю влияния. Потерю ресурсов. Потерю уважения. И самое унизительное… Все это происходило из-за какого-то мальчишки, который пришел в Академию совсем недавно.

Подумав об этом, старейшина Чан резко сжал кулак. И перед его глазами вновь всплыл сегодняшний день. Тот чудовищный выброс энергии… Паника в Академии… Старейшины, спешащие к тренировочной площадке… А затем… Тот самый Мин-сок… Этот проклятый мальчишка… Сидящий в центре разрушенной площадки после прорыва… Даже сейчас старик чувствовал неприятный холод в груди, вспоминая ту ауру. Слишком тяжелую. Слишком опасную. Слишком… ненормальную. И именно это и пугало его больше всего. Потому что теперь Мин-сок стал ещё сильнее. А значит… Еще опаснее.

Старейшина Чан медленно подошел к окну. Ночной ветер слегка колыхал его длинные седые волосы. Но старик почти не замечал этого. Его мысли сейчас были наполнены исключительно ненавистью.

— Почему именно он… — тихо прошипел старик.

Почему этот мальчишка вообще появился в Академии? Почему постоянно оказывается в центре внимания? Почему именно ему так благоволят судьба и небеса? Поход на поле Древней битвы Богов… Стычка с темными сектами… Прорыв… Интерес Великого старейшины Линь... Даже внучка Великого старейшины теперь крутилась рядом с этим мальчишкой. И это тоже было крайне плохим знаком. Потому что старейшина Чан и сам прекрасно понимал главное… Если Мин-сок получит поддержку семьи Великого старейшины… Его положение станет практически неприкосновенным.

При этой мысли старик сразу же почувствовал, как внутри вновь поднимается волна ярости. В следующую секунду рядом с ним взорвался еще один нефритовый сосуд. Осколки которого разлетелись по полу.

— Ненавижу…

Слова сорвались с его губ почти бессознательно. Старейшина Чан уже не видел в Мин-соке обычного ученика. Нет. Для него этот мальчишка постепенно превращался в источник всех своих бед. В угрозу. В врага. И именно это было особенно опасно. Потому что чем сильнее становился Мин-сок… Тем сильнее рос страх самого старейшины Чан. А страх у подобных людей очень часто превращался в желание уничтожить проблему любой ценой.

Дверь покоев старейшины Чан медленно открылась. В комнату вошел высокий мужчина средних лет в темных одеждах семьи Чан. Его лицо выглядело уставшим. Под глазами залегли тяжелые тени. А движения были слишком медленными для культиватора его уровня. Словно за последние несколько дней он постарел сразу на десяток лет. Это был Чан Гань. Сын старейшины Чан. И отец того самого юноши, который сейчас находился в тюремной башне Академии Небесного Свода.

Едва войдя в комнату, мужчина тяжело опустился в кресло. Даже не пытаясь скрыть собственного изнеможения. Старейшина Чан мгновенно повернулся к нему. В его глазах тут же вспыхнула надежда. Точнее… Отчаянное желание услышать хоть какие-то хорошие новости.

— Ну?! — резко бросил старик. — Что удалось узнать?!

Чан Гань несколько секунд молчал. А затем медленно покачал головой. И этого движения оказалось достаточно, чтобы лицо старейшины Чан мгновенно исказилось.

— Бесполезно?…

Мужчина тяжело выдохнул.

— Полностью.

В комнате повисла тяжелая тишина. Чан Гань устало потер переносицу. И только сейчас стало заметно, насколько плохо он выглядит. За последние дни ему пришлось обойти едва ли не половину старейшин Академии. Итог оказался одинаковым везде. Никто не собирался вмешиваться. Никто не хотел связываться с делом, связанным с попыткой разрушения меридианов ученика. Особенно после того, как к расследованию проявил интерес сам Великий старейшина Линь.

— Доступ к тюремной башне сейчас есть только у карательного отряда и у самого Великого старейшины Линь. — глухо произнес Чан Гань.

Старейшина Чан резко сжал кулак.

— А остальные?!

— Никого не пускают… Даже наставников внутреннего двора… Даже старейшин…

Мужчина горько усмехнулся.

— Нас фактически отрезали от него.

Старик резко отвернулся. Его аура вновь начала становиться нестабильной. Потому что теперь ситуация выглядела еще хуже, чем он думал. Если к делу подключился лично Великий старейшина… Это означало только то, что замять происходящее уже не получится. А Чан Гань тем временем продолжал:

— Пока не будет доказано отсутствие вины…

Он ненадолго замолчал. А затем тихо добавил:

— Его не выпустят.

Эти слова прозвучали почти как приговор. Потому что все прекрасно понимали правду. Доказать невиновность сейчас практически невозможно. Слишком много свидетелей. Слишком очевидны были обстоятельства. Слишком серьезным оказалось преступление.

Старейшина Чан медленно повернулся обратно. На его лице сейчас читалась смесь злости и плохо скрываемого страха.

— Он ведь мой внук! — яростно прошипел старик. — Неужели эти ублюдки действительно собираются сгноить его там?!

Чан Гань тяжело прикрыл глаза. И тихо ответил:

— Да.

Это было всего лишь одно короткое слово. Но от него атмосфера в комнате стала еще тяжелее. Потому что оба прекрасно знали, чем на самом деле является тюремная башня Академии Небесного Свода. Для обычных людей это место казалось просто тюрьмой. Но для культиваторов… Это было нечто гораздо хуже. Чан Гань медленно поднял взгляд на отца.

— Ты ведь знаешь, как устроены те формации.

Старейшина Чан мрачно промолчал. Конечно, он знал. Тюремная башня Академии строилась не для простого удержания преступников. Нет. Она создавалась именно для культиваторов. Для тех, кто способен разрушать стены голыми руками. Для тех, кто может сбежать при помощи духовной силы. Именно поэтому вся башня была буквально пронизана подавляющими плетениями. Древними формациями. Запечатывающими массивами. Которые весьма старательно вытягивали из заключенного любую духовную энергию. Медленно. Постоянно. Без остановки. Любой культиватор внутри такой тюрьмы не мог нормально восстанавливать силы. Не мог полноценно медитировать. Не мог накапливать энергию. Все, что он пытался собрать внутри собственного тела… Башня постепенно и неумолимо пожирала. Оставляя лишь самую основу жизненной силы. Но для культиватора подобное было страшнее обычной боли. Потому что путь культивации становился невозможен. А духовное ядро постепенно слабело. Разрушалось. Умирало. Чан Гань тихо произнес: