Астрея

— Это останется между нами, — сказала она, не глядя на него. — Пока.

— Сабрина…

— Я сказала — пока, — она повернулась, и в её глазах не было ни нежности, ни стыда. Только холодный расчет. — Ты мне нужен, Райан. Ты пилот, тебя слушают. А мне нужен голос в этом лагере, кроме голоса Корсакова. И ты будешь этим голосом. За определенную плату.

Райан почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Он только что был живым, горячим, настоящим — а теперь превратился в инструмент. В гаечный ключ, который Сабрина смазала сексом, чтобы он работал на неё.

— Ты использовала меня, — сказал он, одеваясь.

— А ты использовал меня. Разве нет? — она усмехнулась, поправляя волосы. — Мы просто закрыли взаимные потребности. Но если тебе нужна любовь — извини, пилот. Я по ней не скучаю.

Она вышла из капсулы, оставив Райана одного в полумраке, пахнущем потом и спермой. Он сидел на спальном мешке, сжимая кулаки, и понимал, что только что продал часть себя. За что? За десять минут дрожи в чужом теле?

«За ощущение, что я еще живой, — ответил он сам себе. — За то, что не слышал рыков за стеной. За то, что на минуту забыл, где мы находимся».

Он вышел из капсулы через пять минут. Никто не обратил на него внимания — все были заняты своими делами. Только Корсаков, стоявший на посту у пролома, проводил его долгим взглядом.

Капитан ничего не сказал. Но он знал. Он видел, как Сабрина заходила в капсулу с блокнотом, а выходила с растрепанными волосами и странной улыбкой. Он видел, как Райан выходит следом, с пустыми глазами.

— Осторожнее с ней, пилот, — сказал Корсаков, когда Райан проходил мимо.

— С кем, сэр?

— С психологом. В аду даже ангелы становятся демонами.

Райан не ответил. Он прошел к своему месту, лег на холодный металл и уставился в потолок, где биолюминесцентные пятна складывались в узоры, похожие на женские лица.

Ночью, когда все заснули, Сабрина снова пришла к нему. И Райан не прогнал её. У него не было сил.

Утро следующего дня.

Корсаков собрал всех у центральной мачты, на которой Лейла повесила единственный уцелевший динамик.

— Сегодня мы идем к скалам, — объявил он. — Пещеры — наша единственная надежда на долгосрочное убежище. Лейла, доклад по детекторам движения.

— Шесть штук, радиус тридцать метров каждый, — доложила девушка. — Если мы установим их по периметру пещеры, узнаем о приближении любой твари за минуту.

— Райан, ты возглавляешь разведгруппу. Возьми с собой Лейлу, Алексу, двух контрактников. Я остаюсь в лагере — нужно закончить укрепления.

— Сэр, — подал голос Торрес, — зачем разделяться? Если на разведку нападут…

— Тогда в лагере останется тот, кто сможет организовать оборону, — отрезал Корсаков. — Я не рискую всеми.

Он взглянул на Сабрину, которая стояла в стороне, скрестив руки на груди. Она улыбнулась ему — той же улыбкой, что и вчера, но теперь Корсаков видел в ней нечто иное. Угрозу.

«Она строит свою игру, — подумал он. — Вопрос — против кого».

Разведгруппа ушла через час. Райан шагал первым, сжимая в руке бластер. Алекса шла следом, изучая флору. Лейла тащила тяжелый ящик с датчиками.

А Сабрина осталась в лагере. И уже через десять минут после ухода группы она подошла к двум контрактникам, которые чистили бластеры, и заговорила с ними тихо, вкрадчиво, как говорят с будущими союзниками.

— Я думаю, капитан слишком рискует, — сказала она. — Слишком много власти у одного человека. Вам не кажется?

Контрактники переглянулись. Один из них, здоровенный детина по кличке Молот, пожал плечами.

— Он нас вытащил.

— И сколько уже погибло под его командованием? — спросила Сабрина, округляя глаза. — Шестеро? Семеро? Может, пора подумать о демократии. О выборах.

Она не сказала «я хочу быть капитаном». Она просто посеяла семя.

А семена, как известно, прорастают даже на мертвой почве. Особенно на мертвой.

В живых — 41 человек.

Глава 5: Гнездо гигантов

День 10. Лагерь «Стрела»

Тот, кого они потеряли, пришел к ним на второй неделе.

Корсаков заметил странное поведение Крауча еще за день до катастрофы — техника-электронщика с бледным лицом и вечно бегающими глазами. Крауч не спал по ночам, шептал что-то в пустоту и отказывался от еды, утверждая, что «лес зовет его».

— У него острая психотическая реакция, — сказала Алекса после осмотра. — Галлюцинации, паранойя. Его мозг не выдержал инфразвук джунглей.

— Лечить можете? — спросил Корсаков.

— Транквилизаторами? Да. Но они у нас в дефиците. А убедить его, что голоса в голове — не настоящие… Я не психиатр.

Крауча отстранили от работ и поселили в отдельной капсуле, подальше от остальных. Но на десятый день он сбежал.

Случилось это в предрассветный час, когда усталость валит с ног даже самых бдительных часовых. Крауч вылез через вентиляционную шахту, которую Лейла не успела заварить, и ушел в джунгли, прихватив бластер и аварийную рацию.

Его нашли только через два часа — растерзанного, но еще живого.

— Капитан! — крикнул Торрес, когда разведгруппа наткнулась на тело в трехстах метрах от лагеря. — Он здесь!

Крауч лежал у корней гигантского папоротника, его ноги были неестественно вывернуты, а грудь разорвана чем-то с когтями. Но он еще дышал. Стеклянными глазами смотрел в небо и шевелил губами.

— Что случилось, Крауч? — Корсаков опустился рядом на колени, игнорируя кровь, пропитывающую его комбинезон.

— Они… — прошептал техник. — Они знают. Хозяева. Они звали меня. Сказали, что есть место… безопасное. Гнездо. Там… там не надо бояться.

— Гнездо? Где?

— Я шел… на курганы. К востоку. Их там много… — Крауч закашлялся, изо рта пошла пена с кровью. — Не ходите туда, капитан. Они не люди. Они… они ждут.

Он умер через минуту. Алекса констатировала смерть и закрыла ему глаза.

— Курганы к востоку, — повторил Корсаков, поднимаясь. — Что там, доктор?

— Я видела их с воздуха, когда мы падали. Земляные насыпи метров по десять в диаметре, расположенные правильными кругами. Я думала, это геологические образования.

— Теперь мы знаем, что нет.

Он вернулся в лагерь и собрал совет. Райан, Торрес, Алекса, Лейла, Сабрина — теперь она настаивала на участии во всех военных советах, ссылаясь на «психологическую оценку рисков».

— Крауч говорил о «хозяевах», — начал Корсаков. — Он пошел к курганам. И там его убили.

— Или не убили, — возразила Алекса. — Посмотрите на раны. Они не похожи на укусы или когти. Скорее… на разрывы от ударов тупым предметом. Как будто его просто раздавили.

— Что может раздавить человека? — спросил Райан.

— Что-то очень тяжелое. Или очень большое.

Лейла подняла руку, как школьница на уроке. Её лицо было бледным, но голос звучал твердо.

— Сэр, я настроила сейсмические датчики на максимальную чувствительность. За последние три дня я зафиксировала шесть крупных толчков в восточном направлении. Не землетрясений — шагов. Тяжелых шагов. Они исходят именно оттуда.

— Значит, Крауч пошел прямо в логово, — подвел итог Корсаков. — Но не один. Там есть что-то, что привлекло его. Какая-то сила, которая воздействует на психику. Алекса, ты говорила об инфразвуке?

— Да. Низкочастотные колебания, которые человеческий мозг не слышит, но ощущает. Они вызывают тревогу, панику, а при длительном воздействии — галлюцинации. Если курганы излучают такой сигнал, это объясняет, почему Крауч сломался.

— Или… — Сабрина впервые подала голос, и все повернулись к ней. — Или он действительно слышал голоса. Не галлюцинации, а призыв. Планета может быть разумной, капитан. Мы не знаем.

— Разумной или нет, — отрезал Корсаков, — но тварь, которая ходит вокруг курганов, скоро придет сюда. Нам нужно разведать эту территорию, понять, с чем мы имеем дело. Лейла, подготовь взрывчатку из остатков топлива. Райан, собери группу. Идем завтра на рассвете.

— Я пойду с вами, — сказала Сабрина.

— Нет.

— Я нужна, чтобы оценить психологическое воздействие. Если курганы влияют на разум, кто-то должен это зафиксировать.

Корсаков посмотрел на неё долгим взглядом. В глазах Сабрины не было страха — был расчет. Она хотела быть в центре событий, хотела видеть, чтобы потом использовать.

— Ладно. Но если начнется стрельба — прячься и не мешай.

День 11. Восточные курганы

Они вышли вчетвером: Корсаков, Райан, Алекса и Сабрина. Торрес остался в лагере с приказом любой ценой удерживать периметр. Лейла собрала три импровизированные взрывные устройства из остатков топливных элементов — маленькие, но мощные, способные пробить броню в несколько сантиметров.

Джунгли к востоку были другими. Здесь деревья росли реже, но были выше — их кроны уходили в небо на двести метров, оставляя внизу полумрак, похожий на сумерки. Воздух пах иначе — сладковато-гнилостным запахом, в котором Алекса уловила феромоны.

— Животные, — сказала она, когда они остановились передохнуть. — Очень много животных. Запах их желчи, мочи, выделений. Мы приближаемся к колонии.

Курганы появились внезапно — из полумрака выросли холмы, правильные, как полусферы, сложенные из земли и какой-то растительной массы. Каждый был высотой с двухэтажный дом. И между ними двигались тени.

Гекко-рептилии.

Корсаков замер, жестом велев остальным лечь на землю. Существа были огромными — метров по восемь в длину, с плоскими телами, покрытыми чешуей, переливавшейся зеленым и коричневым. Их глаза, выпуклые, как у хамелеонов, вращались независимо друг от друга, а языки — длинные, раздвоенные — высовывались наружу, пробуя воздух.

— Они не видят нас, — прошептал Райан. — Мы в маскировке.

— Пока, — ответила Алекса. — Но они слышат и чуют. Не двигайтесь.

Они лежали в зарослях жесткой травы, наблюдая, как рептилии ползают между курганами, волоча тяжелые хвосты, оставляющие в грунте глубокие борозды. Их было много — десятки, может быть, сотни. Некоторые были мельче, ростом с крупную собаку — детеныши.

— Это их гнездовье, — прошептала Алекса. — Они выводят потомство здесь, в этих курганах. Крауч набрел на них и был растоптан.

— Или его привели, — сказала Сабрина сбоку. Она не шептала, она говорила нормальным голосом, и Корсаков дернулся, чтобы зажать ей рот, но было поздно.

Одна из ближайших рептилий подняла голову. Её язык замер в воздухе, направленный прямо в их сторону.

— Твою мать, — выдохнул Райан.

— Бежим, — скомандовал Корсаков.

Они вскочили и бросились назад, в джунгли. Но рептилии двигались быстрее. Первая тварь преодолела сотню метров за несколько секунд, её лапы с острыми когтями отталкивались от земли с силой гидравлического молота.

— Стреляй! — крикнул Корсаков Райану.

Пилот развернулся и выстрелил из бластера. Луч ударил рептилию в плечо, прожег чешую, но существо даже не замедлилось. Оно налетело на Райана, сбило с ног и придавило лапой к земле.

— Райан! — Сабрина закричала, впервые проявив эмоции.

Корсаков выхватил плазменный резак и выстрелил твари в голову с трех метров. Плазма расплавила череп, и рептилия рухнула, дергаясь в агонии. Райан выскользнул из-под туши, весь в крови — своей или чужой, непонятно.

— Бегом! Не останавливаться!

Но они не успели. Из-за курганов высыпали новые рептилии, десятки, и побежали прямо на них, издавая шипение, похожее на работу парового двигателя. Земля дрожала от топота.

— В укрытие! — Корсаков указал на нагромождение валунов у подножия гигантского дерева. Они добежали, запрыгнули между камнями, и Корсаков развернулся, вскинув резак.

Первая волна рептилий налетела на валуны, пытаясь протиснуться в щели. Корсаков выстрелил — плазма выжгла глаза ближайшей твари, она взвыла и откатилась. Вторая — получила заряд в пасть и рухнула, перекрывая проход своим телом.

— У меня кончается заряд! — крикнул Райан, стреляя из бластера очередями.

— У меня тоже, — сказала Алекса. У неё была только маленькая энергетическая винтовка, которую она почти не умела использовать.

Сабрина молчала, вжавшись в скалу. Её глаза были закрыты, губы шевелились в беззвучной молитве.

Корсаков переключил резак на максимальную мощность. Взглянул на индикатор заряда — оставалось два выстрела. Два выстрела против полусотни рептилий, которые уже обходили валуны с флангов.

— Райан, бери девушек и уходи по оврагу, — сказал он тихо. — Я задержу их.

— Сэр, вы сошли с ума!

— Это приказ, пилот. Выполняй. — Корсаков бросил взгляд на Алексу. Она смотрела на него так, будто хотела запомнить каждую черту его лица. — Доктор, берегите себя.

— Илья… — начала она.

— Бегом!

Райан схватил Алексу за руку и потащил вниз по оврагу, в сторону лагеря. Сабрина последовала за ними, наконец-то включив инстинкт самосохранения.

Корсаков остался один.

Он выстрелил еще раз — плазма выкосил трех рептилий, которые лезли на него с фронта. Остался последний заряд. Он смотрел, как твари смыкают кольцо, как их чешуя переливается в тусклом свете, как раздвоенные языки щупают воздух в поисках его запаха.

Он улыбнулся. Странно, но сейчас он не боялся. После всего, что он видел — войны на Титане, смерти товарищей, крушения «Стрелы», — смерть казалась просто еще одним врагом. А с врагами он умел разговаривать.