Репатриация сердца

— Во-вторых? — спросила Вера.

— Во-вторых, притворяться, что вы пара. Постоянно. Даже когда вас никто не видит.

— Зачем притворяться, когда никто не видит? — не понял Давид.

— Потому что, если вы будете включать режим "любящая пара" только при свидетелях, это будет фальшиво. Люди чувствуют наигранность.

Игорь посмотрел на них. — Вы должны привыкнуть друг к другу. К касаниям. К близости. К тому, чтобы быть в одном пространстве без желания убить.

Вера и Давид переглянулись.

— И, в-третьих, — продолжил Игорь, — решите ваши личные проблемы.

Если вы друг друга действительно ненавидите — найдите способ ужиться.

Потому что три месяца в одной квартире с человеком, которого ненавидишь — это ад. А вам нужно выглядеть счастливыми.

— Мы не ненавидим друг друга, — тихо сказала Вера.

— Нет? — Игорь скептически посмотрел на неё. — Тогда что?

Вера задумалась. Она действительно ненавидела Давида? Нет. Он раздражал её. Бесил. Выводил из себя. Но ненависти не было.

— Мы... просто разные, — сказала она.

— Очень разные, — добавил Давид.

— Тогда найдите общее. — Игорь закрыл папку. — Общее хобби, общий

фильм, общую шутку. Что угодно, что свяжет вас. Потому что сейчас вы выглядите как два незнакомца, которых заставили жить вместе.

— Мы и есть два незнакомца, которых заставили жить вместе, —пробормотала Вера.

Игорь усмехнулся:

— Тогда срочно перестаньте быть незнакомцами.

Он достал договор и начал объяснять условия. Вера слушала вполуха. В голове крутилась одна мысль: как ужиться с человеком, который тебя раздражает?

— Вопросы? — спросил Игорь, заканчивая.

— Один, — сказал Давид. — Если у Веры есть навязчивый бывший, который может создать проблемы... что делать?

Игорь нахмурился:

— Насколько навязчивый?

— Звонит с разных номеров. Следит. Узнал, что она продаёт квартиру.

— Это проблема. — Игорь посмотрел на Веру. — Если он пойдёт в консульство с заявлением о фиктивности брака — вам конец.

Вера побледнела:

— Он не знает про Давида. Того что я встретила кого-то.

— Лучше — пусть видит вас вместе. Публично. Чтобы понял, что всё серьёзно.

Давид кивнул:

— Понял.

— Следующая встреча — через неделю, — сказал Игорь. — К тому времени: живёте вместе, есть совместные фотографии, история знакомства без расхождений. И самое главное...

— Что? — спросила Вера.

— Перестаньте смотреть друг на друга как на врагов. Найдите хотя бы одну вещь, которая вам нравится в другом.

Вера и Давид одновременно открыли рты, чтобы возразить, но Игорь поднял руку:

— Одну. Это не сложно. Попробуйте.

Они вышли из офиса в тишине. На улице моросил дождь.

— Одну вещь, — пробормотала Вера. — Он серьёзно?

— Видимо, да. — Давид поправил очки. Остановился. Посмотрел на неё.

— Хорошо. Я начну. Что мне нравится в тебе?

Вера напряглась, ожидая колкости.

— Ты честная, — неожиданно сказал Давид. — Не пытаешься льстить или манипулировать. Говоришь то, что думаешь. Это... редкость.

Вера моргнула, ошеломлённая.

— Твоя очередь, — сказал Давид.

Она прикусила губу, думая. Что ей нравилось в нём?

— Ты заботишься о матери, — наконец сказала она. — Ты вернулся ради неё. Бросил жизнь в Израиле. Идёшь на фиктивный брак, чтобы спасти её. Это... благородно.

Давид посмотрел на неё долгим взглядом. Что-то в его глазах изменилось.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— Не за что.

Они стояли под дождём, и впервые за всё время знакомства не было желания спорить.

— Завтра я переезжаю, — сказал Давид. — Готова к совместному проживанию?

— Нет, — честно ответила Вера. — А ты?

— Тоже нет.

Они улыбнулись — одновременно, без напряжения.

— Но попробуем, — сказала Вера.

— Попробуем, — согласился Давид.

И в этот момент Вера подумала, что, может быть, это не будет так ужасно, как она думала.

Может быть.

Глава 7: Переезд

Воскресенье. День, когда Давид Фридман официально въезжал в квартиру Веры Рубинской. И начало их трёхмесячного спектакля.

Вера проснулась в семь утра, хотя Давид должен был приехать только к обеду. Рубик сидел на подоконнике и наблюдал за двором с видом генерала перед битвой.

— Готов к новому соседу? — спросила Вера.

Рубик медленно моргнул. Это означало либо "да", либо "я уже планирую месть". С котами никогда не знаешь.

Вера провела утро, убирая квартиру. Освободила половину шкафа, убрала свою косметику с полки в ванной, сложила книги компактнее. К одиннадцати квартира выглядела... готовой принять незнакомца.

Хотя готова ли была сама Вера — вопрос открытый.

Ровно в двенадцать раздался звонок в дверь.

— Конечно, ровно в двенадцать, — пробормотала Вера, идя открывать.

— Минута в минуту.

Давид стоял на пороге с двумя большими сумками и рюкзаком.

— Здравствуй, — сказал он. — Я вовремя?

— Идеально вовремя. Как всегда.

Он не уловил сарказма:

— Хорошо. Можно войти?

Вера отступила. Давид вошёл, огляделся.

— Уютно, — сказал он. — Хотя немного... хаотично.

Вера посмотрела на свою квартиру глазами постороннего. Книги на полках стояли не по росту. Плед на диване был небрежно накинут. На столе кружка с недопитым кофе.

— Это называется "жилое пространство", — защищалась она. — Не все живут как в каталоге Икеа.

— Я не живу как в каталоге Икеа.

— Правда? Вчера в вашей квартире даже книги стояли по алфавиту.

— По темам, не по алфавиту.

— Это хуже!

Рубик появился из комнаты, увидел Давида и остановился. Секунду они смотрели друг на друга. Потом кот развернулся и демонстративно ушёл

обратно.

— Он меня не любит, — сухо заметил Давид.

— Он ко всем так поначалу.

— Врёшь. Он меня ненавидит.

— Ну... возможно, немного.

Давид поставил сумки:

— Покажешь, где я буду спать?

Неловкая пауза.

— Диван раскладывается, — быстро сказала Вера. — Или... кровать большая. Можем делить. Для достоверности. Если консульство придёт проверять.

Давид поправил очки:

— Игорь говорил, что проверки бывают редко.

— Но бывают.

— Тогда... давай начнём с дивана. Потом посмотрим.

Вера выдохнула с облегчением:

— Хорошо. Я принесу постельное бельё.

Пока Давид раскладывал вещи, Вера застилала диван. Они двигались по квартире, старательно не сталкиваясь, как два магнита с одинаковыми полюсами.

— Ванная занята с семи до восьми утра, — сказала Вера. — Это моё время.

— Мне нужна ванная в шесть. Я встаю рано.

— В ШЕСТЬ? Кто встаёт в шесть в выходные?!

— Я. Каждый день.

— Это ненормально.

— Это продуктивно.

Вера закатила глаза:

— Ладно. Шесть — твоё. Семь — моё. Не пересекаемся.

— Договорились.

К часу дня Давид разложил свои вещи. Как и обещал, их было немного: одежда, книги, ноутбук, провода. Всё аккуратно, всё на своих местах.

— Ты всегда такой... организованный? — не удержалась Вера.

— А ты всегда такая... спонтанная?

— Это называется "творческий беспорядок".

— Это называется "беспорядок".

Они посмотрели друг на друга. Напряжение росло.

— Может, поедим? — предложила Вера. — Я закажу пиццу.

— Пиццу? В обед? — Давид поморщился. — Это нездоровая еда.

— Это вкусная еда.

— Жирная, с простыми углеводами и переизбытком соли.

Вера уставилась на него:

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Я могу приготовить что-то полезное.

— Например?

— Куриную грудку с овощами на пару.

— Звучит как диета для бодибилдера.

— Звучит как здоровое питание.

Вера прикусила губу, сдерживая резкость:

— Знаешь что? Готовь. Посмотрим на твое "здоровое питание".

Давид прошёл на кухню и открыл холодильник. Изучил содержимое с видом археолога, нашедшего странный артефакт.

— У тебя тут только сыр, йогурт и остатки салата, — констатировал он.

— Я не часто готовлю.

— Вижу.

— Обычно заказываю еду.

— Нездоровую еду.

— ВКУСНУЮ еду!

Давид закрыл холодильник:

— Нам нужно сходить в магазин. Купить нормальные продукты.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Но уже два часа! Я голодна!

— Тогда пошли быстрее.

Магазин превратился в поле битвы.

— Нам не нужны чипсы, — сказал Давид, забирая у Веры пачку.

— Мне нужны чипсы!

— Это пустые калории.

— Это счастье в пакете!

Давид положил чипсы обратно на полку и взял упаковку орехов:

— Орехи — полезнее.

— Орехи — скучнее.

— Орехи содержат омега-3 жирные кислоты и белок.

— Чипсы содержат радость и вкус.

Они стояли в проходе супермаркета, держа каждый свою позицию. Мимо прошла пожилая пара, покосившись на них с любопытством.

— Мы ссоримся из-за чипсов, — осознала Вера.

— Технически — из-за твоего питания, — поправил Давид.

— ТЕХНИЧЕСКИ — из-за твоего занудства!

Давид глубоко вдохнул:

— Хорошо. Компромисс. Берём орехи и один пакет чипсов.

— Два пакета.

— Один.

— Полтора.

— Как можно взять полтора пакета?!

— Один большой и один маленький!

Давид помолчал, просчитывая варианты:

— Приемлемо.

Они дошли до кассы с тележкой, полной противоречий: куриная грудка и пицца, овощи и мороженое, орехи и чипсы.

— Мы не сработаемся, — пробормотала Вера, укладывая покупки на ленту.

— Сработаемся, — возразил Давид. — Просто нужно время.

— Сколько времени?

— Три месяца.

— Это оптимистично.

Вечером Давид готовил ужин. Вера сидела на диване с ноутбуком, делая вид, что работает над дизайном. На самом деле наблюдала, как он двигается по кухне — методично, точно, как робот.

— Ты всегда так готовишь? — спросила она.

— Как?

— Как будто следуешь инструкции пошагово.

— А как ещё?

— Импровизировать. Добавлять специи на глаз. Пробовать.

— Рецепт существует неспроста. Если следовать ему точно, получается правильно.

— Но скучно.

Давид повернулся к ней:

— Ты считаешь меня скучным?

Вера не ожидала такой прямоты:

— Я... не это имела в виду.

— Что тогда?

— Что ты слишком правильный. Предсказуемый. — Она прикусила губу.

— Без импровизации.

Давид вернулся к плите:

— Импровизация приводит к ошибкам.

— Иногда импровизация приводит к открытиям.

— А иногда — к катастрофам.

Вера закрыла ноутбук:

— Ты боишься ошибок, да?

Давид не ответил сразу. Помешивал что-то на сковороде.

— Я просто предпочитаю контроль, — наконец сказал он.

— Контроль — это иллюзия.

— Хаос — это тоже не выход.

Они замолчали. На сковороде шипели овощи. Рубик лежал на подоконнике и притворялся, что спит.

Ужин оказался... съедобным. Даже вкусным, хотя Вера не хотела это признавать вслух.

— Неплохо, — сказала она.

— Спасибо.

— Но в следующий раз добавь больше специй.

— Специй было достаточно.

— Было пресно.

— Было идеально сбалансировано!

И они снова спорили. О специях. О вкусе. О том, что значит "правильно".

Рубик спрыгнул с подоконника и демонстративно ушёл в комнату.

— Даже кот устал от нас, — заметила Вера.

Давид посмотрел на закрытую дверь комнаты:

— Он меня правда ненавидит?

— Дай ему время. Он просто не привык к чужим.

— Я пробуду здесь три месяца. Это не "чужой".

— Для Рубика три месяца — это временный квартирант.

Давид усмехнулся — первый раз за весь день:

— Справедливо.

К ночи напряжение достигло пика. Вера пыталась работать, но звук клавиатуры Давида выводил из себя. Он печатал быстро, резко, как автомат.

— Можешь печатать тише? — не выдержала она.

Давид поднял голову от ноутбука:

— Что?

— Ты стучишь как дятел.

— Я просто печатаю.

— ГРОМКО печатаешь.

— У меня дедлайн. Мне нужно работать.

— А мне нужно сосредоточиться!

— Тогда иди в комнату!

— Это МОЯ квартира!

— В которой я теперь живу!

Они уставились друг на друга. Тишина звенела.

— Прости, — вдруг сказал Давид. — Я правда не хотел... я просто привык работать по ночам.

Вера выдохнула:

— Я тоже прошу прощения. Просто... это непривычно. Кто-то ещё в моём пространстве.

— Понимаю. — Давид закрыл ноутбук. — Я закончу завтра.

— Нет, работай. Я пойду в комнату.

— Вера...

— Правда. Всё нормально.

Она встала, взяла ноутбук и ушла в спальню. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Рубик лежал на кровати и смотрел на неё с выражением "я предупреждал".

— Это первый день, — прошептала Вера. — Первый чёртов день. А я уже хочу его убить.

Кот промурлыкал что-то, похожее на сочувствие.

Вера легла на кровать, слушая приглушённый звук клавиатуры из гостиной. Три месяца. Девяносто дней. Она не знала, переживёт ли это.

Утро началось с катастрофы. В шесть утра Вера проснулась от звука воды в ванной. Давид. Который, конечно же, встал ровно в шесть.

Она попыталась снова уснуть, но не получилось. В семь поплелась в ванную и обнаружила, что пол мокрый, зеркало запотевшее, а её шампунь передвинут.

— Серьёзно?! — крикнула она в сторону кухни.

Давид появился в дверях с кружкой кофе:

— Что?

— Ты не мог вытереть за собой?!

— Я вытер.

— ПОЛ МОКРЫЙ!

— Я вытирал полотенцем.

— Плохо вытирали!

Давид посмотрел на пол:

— Извини. В следующий раз буду тщательнее.

— И не трогай мой шампунь!

— Я его просто передвинул, чтобы поставить своё мыло.

— НЕ ТРОГАЙ МОИ ВЕЩИ!

Давид поставил кружку на раковину:

— Хорошо. Не буду. Извини.

Вера захлопнула дверь ванной. Села на край ванны. Глубоко дышала. Это безумие. Абсолютное безумие. Её телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера.

"Вера, это Максим. Мне сказали, ты живёшь теперь с кем-то. Это правда? Позвони мне. Нам нужно поговорить".

Вера уставилась на экран. Господи. Откуда он узнал?

Она вышла из ванной. Давид сидел на кухне с ноутбуком.

— Проблема, — сказала она, показывая телефон.

Давид прочитал и нахмурился:

— Откуда он знает?

— Не знаю. Может, кто-то из соседей видел тебя с вещами.

— Что будем делать?

Вера прикусила губу:

— Игорь говорил — пусть видит нас вместе. Публично.

— Тогда сегодня идём гулять. Как пара. Делаем фотографии. Выкладываем в соцсети.

— У меня нет соцсетей.

— Тогда заведи.

— Зачем?!

— Для достоверности! Пары постят фотографии!

Вера застонала:

— Я ненавижу соцсети.

— А я ненавижу хаос. Но мы оба идём на компромиссы.

Они посмотрели друг на друга. И вдруг Вера рассмеялась — неожиданно, громко.

— Что? — не понял Давид.

— Мы. — Она не могла остановиться. — Мы ссоримся из-за соцсетей. После того как поссорились из-за шампуня и чипсов.

Давид тоже усмехнулся:

— Мы правда невыносимы.

— Катастрофически невыносимы.

— Игорь был прав. Мы враги.

— Худшие враги.

Они смеялись, и напряжение чуть спало.

— Ладно, — сказала Вера, вытирая слёзы. — Идём гулять. Делаем фотографии. Изображаем счастливую пару.

— Попробуем не убить друг друга по дороге?

— Попробуем.

И Вера подумала, что, может быть — может быть — они справятся.

Если не убьют друг друга в ближайшие сутки.

Глава 8: ЗАГС и первые трещины

Прошло две недели с переезда Давида. Две недели ссор из-за температуры в квартире (Вера мёрзла, Давид варился), из-за громкости музыки (инди-рок против тишины), из-за мытья посуды (Вера откладывала, Давид мыл сразу).

Две недели притворства перед Сарой, которая звонила каждый день и спрашивала, как у них дела. "Прекрасно, мама", — врал Давид, пока Вера за его спиной показывала средний палец.

Но сегодня они шли в ЗАГС. Подавать заявление на брак.

— Готова? — спросил Давид, стоя у двери.

Вера смотрела на себя в зеркало. Чёрные брюки, светлая блузка.

Минимальный макияж. Волосы распущены.

— Нет, — честно ответила она. — А ты?

— Тоже нет.

Они вышли из квартиры. В лифте молчали. На улице было холодно —середина ноября, серое небо, ветер.

— Ты нервничаешь? — спросила Вера.

— Немного. — Давид поправил очки. — Это всё-таки брак. Даже если фиктивный.

— У тебя уже был брак.

— Поэтому я и нервничаю.

Вера посмотрела на него:

— Расскажешь когда-нибудь? О бывшей жене?

— Когда-нибудь. Не сегодня.

ЗАГС на Бутырской встретил их торжественной атмосферой и очередью из пар. Молодые, счастливые, влюблённые.

Вера и Давид сидели на жёстких стульях и молчали.

— Мы выглядим как на похоронах, — прошептала Вера.

— Согласен. Нужно улыбаться.

— Не могу. Лицо не слушается.

— У меня та же проблема.

Рядом сидела пара — девушка в белом платье, парень в костюме, оба светились.

— Вы тоже подаёте заявление? — спросила девушка.

— Да, — ответила Вера.

— Как романтично! Когда познакомились?

— Полгода назад. В книжном магазине.

— Ой, как мило! — Девушка толкнула парня локтем. — Слышишь? В книжном! Как в фильме!

Вера улыбнулась натянуто. Давид молчал.

— А мы познакомились в университете, — продолжала девушка. — Три года вместе. Я сразу поняла, что он тот самый. Вы тоже сразу поняли?

Вера и Давид переглянулись.

— Не сразу, — осторожно ответила Вера. — Мы... долго притирались.

— До сих пор притираемся, — пробормотал Давид.

— Это нормально! — девушка рассмеялась. — Главное — любовь!

Их вызвали к окошку. Женщина за стеклом — усталая, но добрая приняла документы.

— Вы уже приходили? — спросила она, взглянув на Веру.

— Да. Две недели назад. Консультировалась.

— Помню. — Женщина начала заполнять бумаги. — Значит, решились?

— Решились, — твёрдо сказал Давид.

— Дата свадьбы — двадцать третье ноября. Время пятнадцать ноль-ноль.

Свидетели?

— Моя мама и подруга невесты, — ответил Давид.

Женщина записала. Протянула бланк:

— Подпишите здесь.

Вера взяла ручку. Рука дрожала. Она расписалась — Рубинская Вера

Андреевна.

Давид расписался рядом — ровно, без дрожи.

— Поздравляю, — сказала женщина. — Увидимся через месяц. Будьте счастливы.

Они вышли из ЗАГСа. Остановились на улице.

— Вот и всё, — сказала Вера. — Мы официально помолвлены.

— Фиктивно помолвлены.

— Всё равно странно.

Давид посмотрел на часы:

— У меня встреча с клиентом в три. Мне нужно ехать.

— Давид...

— Да?

Вера хотела что-то сказать. Но не знала, что именно.

— Ничего. Увидимся вечером.

— До вечера.

Он ушёл к метро. Вера осталась стоять, глядя ему вслед.

Помолвлены. Через месяц — женаты.

И почему-то это пугало больше, чем она ожидала.

Вечер пятницы. Снова ужин у Сары. На этот раз — праздничный. В честь помолвки.

— Мои дети помолвлены! — Сара встретила их с объятиями и слезами.

— Я так счастлива! Давидик, моё солнышко!

Давид покраснел:

— Мама, пожалуйста...

— Что пожалуйста! Я имею право радоваться! — Сара обняла Веру.

— Верочка, покажи кольцо!

Вера протянула руку. Простое серебряное кольцо с маленьким камнем. Давид купил его неделю назад.

— Скромно, — оценила Сара. — Но красиво. Моисей мне тоже скромное кольцо подарил. Не в деньгах счастье!

Стол снова ломился от еды. Сара суетилась, накладывала, причитала.

— Верочка, ты опять похудела!

— Сара, я не...

— Похудела! Давид, ты её не кормишь?!

— Я готовлю каждый день, мама!

— Что готовишь? Куриную грудку? Это не еда! — Сара подложила Вере огромный кусок мяса. — Ешь, ешь!

Вера послушно ела. Давид рядом напрягся — она чувствовала это.

— Так, дети, — Сара села напротив и сложила руки. — Расскажите. Как прошла подача заявления?

— Нормально, — ответил Давид. — Быстро.

— Быстро? Только "быстро"? — Сара покачала головой. — Давид, это же важное событие! Ты должен был сделать что-то романтичное!

— Мы просто подали документы, мама.

— "Просто подали"! — Сара всплеснула руками. — А цветы? Шампанское? Романтика?

— Мама...

— Верочка, — Сара повернулась к ней. — Скажи честно. Он был романтичным?

Вера прикусила губу. Соврать или сказать правду?

— Давид... такой, какой есть, — осторожно ответила она. — Он не из тех, кто дарит цветы каждый день.

— Вот! — Сара ткнула пальцем в сына. — Слышишь? Девушка намекает!

— Я не намекаю! — Вера покраснела. — Я просто...

— Ты просто говоришь, что мой сын — сухарь без романтики!

— Мама! — Давид встал. — Перестань.

Тишина. Сара посмотрела на сына с удивлением. Он редко повышал голос.

— Извини, — тихо сказала она. — Я просто волнуюсь. Хочу, чтобы ты был счастлив.

Давид сел обратно, выдохнул:

— Я счастлив, мама.

— Правда?

Он посмотрел на Веру. Долгий взгляд.

— Правда.

Вера почувствовала, как что-то сжимается в груди. Это была ложь. Они играли. Но почему-то в его взгляде было что-то... настоящее.

Сара вытерла слёзы:

— Ладно, ладно. Хватит меня. Ешьте!

Остаток ужина прошёл спокойнее. Сара рассказывала о свадьбах подруг, о том, что нужно купить к их свадьбе. Вера и Давид кивали, поддакивали, держали роль.

Когда они собирались уходить, Сара отвела Веру на кухню.

— Верочка, — тихо сказала она. — Я хочу спросить. Ты любишь моего сына?

Вера замерла:

— Я...

— Не надо сразу отвечать. — Сара положила руку ей на плечо. — Я вижу, вы разные. Очень разные. Он — весь в правилах и логике. Ты — в эмоциях и творчестве. Иногда вы смотрите друг на друга так, будто готовы убить.

Вера опустила глаза.

— Но знаешь что? — Сара подняла её подбородок. — Это не плохо. Муж и жена не обязаны быть одинаковыми. Главное — уважение. И желание быть вместе, несмотря на различия. — Она помолчала. — У тебя есть это желание?

Вера не знала, что ответить. Это была сделка. Фикция. Спектакль. Но когда она смотрела на Сару — добрую, искреннюю, — врать было невыносимо.

— Я пытаюсь, — тихо сказала она. — Мы оба пытаемся.

Сара улыбнулась:

— Этого достаточно. Если вы пытаетесь — значит, вам не всё равно. Она обняла Веру. Крепко, тепло.

— Береги его, — прошептала она. — Он кажется сильным, но внутри

— раненый. Бывшая жена сделала ему больно. Очень больно.

— Я знаю.

— Тогда не делай того же.

Вера почувствовала, как глаза щиплет:

— Постараюсь.

В такси они молчали. Давид смотрел в окно. Вера — на руки.

— Твоя мама спросила, люблю ли я тебя, — вдруг сказала она.

Давид повернулся: