Разведена и брак не предлагать!

Мы с ней и сошлись на теме детей. Лика была беременна, когда мой муж к ней ушел, и выходила замуж, уже будучи на пятом месяце. Естественно, на учет ее Михаил поставил в нашу клинику к Изольде Михайловне. Будто в городе больше клиник нет. Но это Миша мстил мне, чтобы я встречала в коридорах его беременную жену и обещала оторвать ему яйца при каждой такой встрече.

— И что? — удивлялся экс-супруг. — Я вообще-то тоже в этой клинике уже десять лет обсуживаюсь, мне из-за этого терять хороших врачей?

— Конечно, нет, — елейно заявляла я. — Не боишься, что ребеночка тебе подменю при родах?

— Ах ты стерва! — бесился бывший, но первое, что сделал, когда Лика родила, сдал анализы на ДНК-тест.

Я, когда узнала, долго смеялась, а вот вечером ко мне в ординаторскую постучалась Лика. Завтра ее должны были выписать, а у меня ночное дежурство. До этого я игнорировала ее, встречая в коридоре клиники. Не отвечала на ее приветствия и улыбку. Еще чего, любовнице мужа улыбаться.

— Привет, — заходит в кабинет Лика и прикрывает дверь.

— Привет, — хмуро отвечаю ей и откидываюсь на спинку кресла, складываю руки на груди. Любимая поза нашего главного врача.

— Можно с тобой… С вами поговорить, Кристина Ильинична, — тихо произносит Лика, а мне впору сделать жест «рука-лицо».

Какой же желтенький и маленький цыпленочек достался такому матерому волку, как мой муж. Да он же разжует ее и не подавится, а через пару лет превратит бедную овечку в неврастеничку и женщину с дикой депрессией.

— Попробуй, — вырывается из меня, а Лика как-то сразу сникла, оглядывается беспомощно по сторонам. И что такая нашла в моем муже? Деньги, статус? Не похоже.

— Я присяду? — указывает на кушетку в ординаторской.

— Ну садись, коль пришла, — встаю, иду к столику, где у нас стоит чайник, чашки.

Завариваю свежий чай, кладу на тарелку пару конфет, нарезаю яблоко. Не то чтобы я проявляю гостеприимство, но над такой, как Лика, грех издеваться. Я слышала от бывшего мужа, что его молодая жена совсем не такая, как я, а теперь вижу, не играет. Она действительно слишком юная, наивная и очень мягкая.

— Я хотела перед вами извиниться… — начинает Лика.

— Вот только этого не надо, — поворачиваюсь к ней, ставлю рядом на столик чашку с чаем. — Все уже произошло, тебя к моему мужу никто не толкал, ты знала, что у него семья, дети. Или хочешь сказать, что Михаил все скрывал? Такого просто не может быть в женском коллективе. Тем более ты работала у него секретарем, все знала о своем начальнике. Мне твои извинения сейчас никуда не приложить и счастья они не добавят.

— Я любила… Люблю Мишу, — горячится Лика. — Он говорил, что вы слишком черствая и его не любите. Ему захотелось душевного тепла, любви…

— И потрахаться с молоденькой, — добавляю я, усаживаясь обратно в свое кресло, отпивая чай.

— Что? Простите? — удивляется Лика.

— Ну ребенка вы явно не после свадьбы сделали, я считать умею.

— О-о, — краснеет она. — Миша слишком был… напористым.

— Как мило, — издеваюсь я. — Ты сюда пришла рассказывать подробности адюльтера моего мужа?

— Ну что вы, я извиниться. Миша хочет, чтобы у нас в семье было все хорошо, особенно после рождения Алёшеньки. Теперь у ваших детей есть маленький братик, и будет плохо, если они не станут дружить. Все же родственники. Не хочу, чтобы мой сын рос в ненависти.

— Слушай, Лика, Анжелика и как тебя еще там, — отставляю чашку и наклоняюсь к ней. — Ты совсем не понимаешь, что я сейчас чувствую?

— Нет, — пугается она.

— Да я за космы тебя хотела оттаскать все эти пять месяцев и рожей о стол приложить. Но ты беременна была, а сейчас можно, улавливаешь разницу?

Такого испуга в глазах я не видела никогда. Лицо Лики сразу побелело, рот в ужасе приоткрылся. Думала, ее удар хватит. Что-то я где-то перегнула. А потом она сморщилась, как ребенок, выпятила нижнюю губу и зарыдала. Да так жалобно, навзрыд, с поскуливанием.

— Господи, вот этого мне еще не хватало, — возмутилась я, вынимая из коробки одноразовые салфетки. — Ты чего ревешь? Испугалась, что ли? Молоко пропадет.

— Нет, вас стало жалко! — всхлипывает сквозь рыдания Лика. — Я ничего не могла сделать, просто полюбила…

— Эх, девочка ты моя, — сочувственно качаю головой. — Раз полюбила, теперь терпи, и бог тебе в помощь.

Глава 6

— Мне кажется, что мой муж мне изменяет, — жалуется новая клиентка, первый у нас сеанс, а я внутренне вздыхаю.

За мою практику это, пожалуй, самый распространенный тип обращения к психотерапевту. Подозрение в измене, сама измена, ее последствия, депрессия… Все это требует особого внимания, мягкого, но продуктивного в плане

того, чтобы клиентка, выйдя за дверь моего кабинета, не стала думать о том, какая она несчастная и брошенная.

— Почему вы так решили? — делаю пометку в блокноте, где пока написаны данные клиентки, возраст, семейное положение, наличие детей.

— Евгений Митрофанович все позже приходит домой, часто не отвечает на мои звонки, просто сбрасывает, не читает сообщения…

Дальше идет полный перечень грехов мужа, а я задумчиво разглядываю женщину, что полусидит на кушетке, прикрыв глаза.

— Как часто вы звоните своему мужу? — спрашиваю я.

Алина, так зовут клиентку, одета в стильный брючный костюм шоколадного цвета, в вырезе виднеется кружевная блузка черного цвета. Прическа каре до плеч, гладкие как шелк, блестящие и черные волосы. На вид моей клиентке

лет сорок пять, но на самом деле ей пятьдесят два. Казалось бы, в таком возрасте можно уже и закрыть глаза на шалости мужа, но нет, тут явно проявляется суперопека и навязчивость.

— Редко звоню и все по делу, — тут же начинает оправдываться Алина. — Провожаю на работу и через двадцать минут звоню, чтобы узнать, как Евгений Митрофанович доехал. Затем мне нужно знать, приедет ли он на обед, если да, то

что готовить. Потом перед обедом, чтобы принял таблетки, у него давление высокое. Если муж не приезжает на обед, то спрашиваю, что он поел в ресторане. Позже спрашиваю, во сколько он вернется домой. Лишних звонков я не делаю, только уточняю… А что?

— Вы не пробовали звонить ему реже? — задаю встречный вопрос.

— Конечно, нет! — открывает глаза клиентка. — Мы женаты уже тридцать лет, я контролирую, что мой муж ест, как лечится, как себя чувствует.

— Вы называете мужа по имени и отчеству?

— Да, так было принято у меня в семье, и эту привычку я принесла в свою.

— А дети? Тоже называют вас по имени и отчеству?

— Это обязательное условие, — непримиримым тоном произносит Алина, точнее, Алина Викторовна.

— Я задам еще несколько вопросов, а вы мне расскажете про ваших детей, договорились? А потом попробуем сделать одно домашнее задание до следующего сеанса.

— Какое? — интересуется мадам.

— Вы два дня не будете звонить вашему мужу в рабочее время.

— В смысле? Совсем? — удивленно смотрит на меня Алина Викторовна.

— Совсем. Ушел ваш муж на работу, и тишина до тех пор, пока он не переступит порог вашего дома обратно с работы. И когда придет, не задаете ему вопрос, как прошел день, а просто спрашиваете, будет ли он ужинать, если нет, сразу уходите в свою комнату и занимаетесь своими делами.

— Какими? — хмурится клиентка.

— Чем вы обычно занимаетесь вечерами?

— Сижу рядом с мужем, пока он читает или смотрит телевизор.

— А когда вашего мужа нет дома?

— Жду Евгения Митрофановича, — следует ответ.

— Сидите в гостиной на диване и просто ждете? — невольно вырывается из меня, за что тут же мысленно делаю себе выговор.

— Ну почему же? Проверяю работу горничной, даю меню повару, садовник опять же…

— И так каждый день?

— Все рабочие дни моего мужа идут по определенному графику… — начинает опять Алина Викторовна, а я внутренне чертыхаюсь.

Не удалось перевести клиентку на себя саму. Все ее мысли зациклены только на муже, сама она ничем не интересуется, не занимается. Поддержание дома — это лишь обязанность, не более.

— Кем вы работали? Какая у вас профессия?

— Ну что вы, милочка. Я вышла замуж сразу, как закончила институт, а далее Евгений Митрофанович строил свой бизнес. На мне был дом, дети, у меня не было времени работать.

— У вас были няни для детей?

— Конечно, иначе я бы не справилась. Мой муж не хотел, чтобы, приходя домой, его встречала усталая и недовольная жена.

— Ну что же, картина мне ясна. Вы обратились ко мне в том числе и из-за проблем с бессонницей, но я вижу то, что нам нужно будет обязательно подкорректировать. Сейчас выпишу вам таблетки, будете принимать два раза в день.

— Это не вредно? — беспокоится клиентка.

— Нет, это новейшее средство на основе успокаивающих трав. Производится в Швейцарии, но дорогое. Есть аналог, российский производитель…

— Не нужно мне Швейцарию, пожалуйста.

— Вот вам рецепт и, как мы договорились, задание на два дня. Таблетки имеют накопительный эффект, пожалуйста, не пропускайте прием, лучше в одно и то же время.

— Да, моя домработница за этим проследит, — кивает клиентка.

— Через два дня вы придете и расскажете, как повел себя ваш муж после того, как вы перестали ему звонить.

— Ой, не знаю, получится ли у меня выдержать? А как же прием лекарств, Евгений Митрофанович сам не вспомнит, — волнуется Алина Викторовна.

— Поручите это его секретарю, — предлагаю я. — Вы же знаете, с кем работает ваш муж.

— Конечно, Людмила Николаевна уже почти тридцать лет работает на моего мужа. Очень ответственная женщина.

— Вот и отлично, наш сеанс окончен, жду вас через два дня.

Провожаю клиентку и какое-то время стою у окна, глядя на парковку у клиники. Вспоминаю о женщине, что живет только жизнью своего мужа, так нельзя. Неужели так можно, посвятить всю себя мужчине, не иметь своих интересов, ничего личного. Она же самой себе не интересна стала, что говорить о муже, который бежит из дома.

— Кристина Ильинична! — врывается в кабинет Гуля. — Тут… Тут…

— Что? — оборачиваюсь на ее голос. — Случилось что-то?

— Там пришел муж этой Грачевой, — испуганно шепчет Гуля. — Он сразу пошел в кабинет к Любимову. Они так кричат, что по всему коридору слышно.

— Вот же зараза! — ругаюсь я. — Изольда Михайловна где?

— Так у нее сегодня после обеда прием, — незамедлительно отвечает медсестра.

— Ладно, пойду, возьму огонь на себя, — решительно иду к двери. — Спасу нашего любимого врача.

— Сергея Геннадьевича? — делает удивленные глаза Гуля. — Это скорее от него спасать надо Грачева.

Гуля весело хмыкает и идет к своему столу, а я поправляю халат, бейджик и решительно двигаюсь в кабинет к главному врачу. Не одному же ему держать оборону.

Глава 7

Действительно, подходя к кабинету главного врача, застала стайку медсестер, которые явно слушали, что творится внутри.

— А что на рабочих местах никого? — строго посмотрела на них, и девчонки разлетелись кто куда, понесли сплетни по всей клинике.

Стараясь не уподобиться им, толкнула без стука дверь в кабинет, а так тоже бы постояла пару минут, послушала громкий голос Любимова. Тот явно сыпал своими незабываемыми перлами, чтобы утихомирить разъярённого гостя.

— Ещё раз повторяю вам, что ваша жена пришла не конкретно ко мне, а к нашему гинекологу, это раз, а во-вторых, ею было сказано, что это вы послали ее на аборт, непробиваемый вы наш.

Любимов сидел в кресле за своим столом, сложив руки на груди, а по кабинету ходил разъярённый тигр, так бы я охарактеризовала мужа Грачёвой.

— Моя жена и не думала делать аборт! Говорю вам в сотый раз, а вы меня не слышите.

— Недавно проверялся, мои уши чисты, как яйца у…

— Я свидетель разговора вашей жены и гинеколога, — перебиваю Любимова, пусть некультурно, но Сергей Геннадьевич может так выразиться, что впору краснеть. — Могу подтвердить, что Юлия Германовна обсуждала с Изольдой Михайловной прерывание беременности с вашего согласия, между прочим.

Мужчина поворачивается ко мне и окидывает сердитым взглядом. На вид он намного старше своей жены, ему лет сорок восемь, может, чуть больше. В молодости, да и сейчас явно вскружил головы многим женщинам. Загорелый, высокий, подтянутый. Выразительные глаза, не пойму, то ли серые, то ли голубые с серым. Упрямый подбородок с ямочкой, широкие плечи, благородная щетина. Одет просто, но дорого. Джинсы цвета хаки, белый джемпер с высоким воротником. В руках портмоне явно не дешёвое, и, конечно, главный аксессуар — часы, куда же без них.

— У вас тут что? Банда заговорщиков? — рычит Грачёв. — Ни за что не поверю, что моя жена решила избавиться от долгожданного ребенка.

— Думаю, что этот вопрос вам нужно обсудить с вашей женой, а не с нами, — фыркаю в ответ.

— А вы, собственно, кто такая? — наконец соизволил спросить Грачёв.

— А вы? — задаю встречный вопрос.

— Я тот, кого вы решили оставить без детей, глубокоуважаемая как вас там, — раздражённо произносит олигарх.

— Да что вы говорите, а вам не кажется, что ваша жена вам нагло врёт?! — вырывается из меня.

— Так, брейк, разошлись по своим горшкам, — встаёт из-за стола Любимов и двигает плечами, разминая. — Я считаю, что самый лучший выход из положения — это пригласить сюда вашу жену и всё выяснить, так сказать, от первого лица, — предлагает главный врач.

— Моя жена в положении, на минуточку, — возмущается Грачёв. — И я не намерен волновать ее по таким пустякам. Если я узнаю, что вы пошли против закона и каким-то образом уговорили Юлию на такие действия с нашим ребенком, от вашей клиники не останется камня на камне.

— Ох, да что же вы какой непробиваемый, грозный вы наш, — усмехается Любимов. — Вам показать статью закона, где чёрным по белому написано, что нельзя этого делать на таком сроке? Ата-та будет нам, и ваши угрозы тут ни к чему. И в конце концов не силой же мы вашу жену потащим на такую изуверскую процедуру, как вы себе это представляете?

— Вы, говорят, неплохой бизнесмен и умный человек, хотя бы на секунду подумайте, зачем нам это? Насилие над вашей женой, неродившимся ребёнком? — встреваю я.

Грачёв переводит внимательный взгляд с меня на Любимова и обратно. Затем пододвигает к себе стул и садится, закинув ногу на ногу. Достает из кармана джинсов телефон и набирает номер.

— Юра, расставь людей на первом этаже у кабинета главного врача. Никого сюда не пускать и не выпускать. Пошли машину за Юлией Германовной, пусть привезут сюда, только аккуратно, понял? — Грачёв убирает трубку снова в карман и спокойно смотрит на нас с Сергеем Геннадьевичем. — Никто отсюда не выйдет, пока моя жена не прибудет сюда и не подтвердит свои слова. Пока я вижу двух мошенников, которые решили избавить меня от наследника. Давайте беречь моё и ваше время, сразу признайтесь, сколько и кто вам заплатил за это. У меня много конкурентов, так же, как и желающих получить всё после моей смерти. Поэтому я верю только своей жене, больше никому.

— Идиот, — произношу я тихо и направляюсь к входной двери.

Медленно открываю дверь и вижу в коридоре высокого амбала шириной и высотой со шкаф. Морда гладко выбрита, мускулы натягивают пиджак. Рядом с ним стоят охранники из клиники и не знают, что делать.

— Вы думаете, мы тут совершенно беззащитны? — хмыкает Любимов. — Единственное, что сейчас играет по вашим правилам, это мое нежелание начинать тут заварушку.

— Моя охрана лучше вашей, хорошо подготовлена.

— А вот не будем мериться пис…

— Сергей Геннадьевич, — морщусь я, снова перебивая Любимова. — А вы, как вас там по имени и отчеству, полный идиот, раз ведете себя так, будто у ваших ног лежит весь мир и подчиняется одному вам.

— Имею на это все причины, — ухмыляется Грачев. — Я тоже не хочу развивать скандал и попасть в газеты с таким пустяковым инцидентом, но если окажется, что моя жена сказала мне правду, то я затаскаю вашу клинику по судам, и будем вести разговоры уже в присутствии адвокатов.

— Не думала, что олигархи совершенно бестолковые в жизни, — ворчу я, возвращаясь к своему креслу. — Сергей Геннадьевич, что делать будем, вызывать полицию?

— Ну что вы, Кристина Ильинична, мне даже интересно, как дальше дело пойдет, — потирает руки довольный Любимов. — Вы позволите предложить всем кофе или мы на сухом пайке будем сидеть?

Он обращается к Грачеву, и тот, немного подумав, дает свой царственный кивок.

— Вот и отлично, коньячку кому подлить? — идет к кофе машине Любимов. — Кристина Ильинична?

— Побольше, — морщусь я и спотыкаюсь о сердитый взгляд Грачева. — Больше среднего, Сергей Геннадьевич.

— Еще и пьют на работе, — закатывает глаза к потолку олигарх. — Не клиника, а шарашкина контора какая-то, и зачем моя жена к вам пришла, не понимаю. У нас отличный семейный врач, а не такие эскулапы, как вы.

— Значит, вам кофе без коньяка, — хмыкает Любимов, подставляя чашку и включая кофемашину. — А нам с Кристиной Ильиничной, как всегда.

Подмигивает мне и отворачивается, занимается кофе.

— Дурдом какой-то, — поглядывает на часы олигарх. — Пейте свой кофе, все равно из кабинета никто в живых пока не выйдет.

У меня падает челюсть вниз, а руки сжимаются в кулачки. Сейчас я покажу этому местному божеству, где раки зимуют. Считает себя королем мира!

Глава 8

— Это что это вы себе тут надумали, Грачев, как вас там? – Упираю руки в бока и смотрю грозно на олигарха. — Думаете, вам сойдет с рук незаконное удержание врачей в кабинете? Мне плевать, что там врала или выдумывала вам ваша жена, но почему вы не допускаете мысль, что женщина просто не хочет детей и не вам решать, как ей быть со своим телом и желанием.

— Утю-тю, какие мы грозные, — лыбится Грачев, чем еще больше меня подбешивает. — Лично я вас вижу первый раз и, надеюсь, последний. Остальной диалог мы будем вести в суде, если сейчас не решим наш вопрос.

— Не наш, а ваш! — огрызаюсь я. — Отзовите своих шавок, я хочу выйти из кабинета. Мой рабочий день закончен, поэтому я не намерена сидеть тут и тешить ваше эго. А если вы еще хотя бы пять минут нас здесь будете держать, тогда точно вам понадобится адвокат, а не мне.

— А деньги-то у вас есть? Лично я могу хоть десяток адвокатов нанять, — с довольным лицом произносит Грачев.

— Не переживайте, для такого, как вы, найду.

— Как бы мне ни было интересно вас слушать, но вынужден вас прервать, — подает голос Любимов, и мы с Грачевым поворачиваемся к нему. Я и забыла, что в кабинете еще и главный врач находится. — Раз вы такой у нас богатый человечище, то оплатите нашей дорогой Кристине Ильиничне лишний рабочий час, и все будут довольны.

— Вот, ваш главный врач дело говорит, — лезет в карман своих брюк Грачев и достает портмоне. — Сколько там копеек стоит ваше время?

— Нет, ну вы посмотрите, каков наглец! — развожу я руками. — С чего бы вы решили, что мое время стоит копейки?

— Допустим, что для вас это ого-го сколько денег, — продолжает хамить нахал. — А для меня копейки.

Отсчитывает мне несколько пятитысячных и кладет на стол перед Любимовым.

— Ей хватит? — кивком указывает на меня.

— Мало, — огрызаюсь я.

Грачев невозмутимо пополняет стопку купюр.

— А теперь?

— Еще, — наглею я.

— Ну и алчные у вас врачи, Сергей Геннадьевич, скажу я вам, — качает головой Грачев, вынимая остатки налички из своего портмоне.

— Сам в шоке, — отвечает улыбчивый Любимов.

— Всё, больше нет, хватит? — смотрят оба на меня.

Демонстративно сгребаю внушительную пачку денег со стола и кладу себе в карман халата. Затем медленно иду к креслу и сажусь, закинув ногу на ногу.

— Жду полчаса, — заявляю Грачеву. — Потом только перевод на карту. И знаете что, давайте заключим пари.

— Я? — удивляется тот. — В жизни никогда не был игроком и тем более пари не заключал.

— А вот сейчас попробуем. Если ваша жена приходит и подтверждает, что была у нас с желанием избавиться от ребенка, вы должны будете посетить десять моих сеансов по стоимости VIP.

При этом Любимов как-то странно хрюкает, а я невозмутимо смотрю на Грачева. Причем и я, и Сергей Геннадьевич знаем, что никакого такого отдельного прайса для таких, как Грачев, у нас нет, я только что это придумала. Любимов сразу понял, что я сдеру с Грачева немыслимую сумму за свои сеансы, но промолчал.

— Хорошо, а если все же окажется, что вы не врачи, а убийцы нерожденных детей? — хмыкает довольный Грачев.

— Выбирайте, я отработаю, — невозмутимо произношу я, а олигарх окидывает меня насмешливым взглядом.

— Вы уволитесь из этой богадельни, — тут же произносит Грачев, а мы с Любимовым переглядываемся. Тот, немного подумав, кивает.

— Договорились, Сергей Геннадьевич, вы будете нашим свидетелем, а теперь я все-таки хочу допить свой кофе.

Любимов протягивает мне чашку, и я сижу, смакую напиток, в котором коньяка больше, чем воды. Любимов не пожалел мне крепкого напитка для успокоения нервов.

— Можно и мне кофе? — бросает на меня сердитый взгляд Грачев.

— Кончился, к моему великому наслаждению, — скалится в улыбке Любимов.

Далее сидим в тишине. Сергей Геннадьевич что-то возится у себя в компьютере, Грачев завис в телефоне, решает какие-то проблемы, а я осторожно разглядываю этого мужчину.

Это надо быть таким привлекательным внешне, стать крутым бизнесменом и так просчитаться с женой. Ведь явно же молодая жена где-то обманула своего мужа. Или действительно не хотела этого ребенка, или передумала, пока прошло пять месяцев. В любом случае что-то тут нечисто. Но эта Юля так активно прикрывалась мужем, что я ни капли не сомневалась в их обоюдном желании. Хотя и оно было странным. Ну кто в здравом уме, не имея детей и мечтая о наследнике, решит избавиться от ребенка? Да еще и при таких деньгах.

Так увлеклась своими мыслями, что не сразу услышала стук каблучков в коридоре, и вскоре в кабинет вошла жена Грачева. На ней ярко-голубой брючный костюм, на шее кокетливо повязан нежно-желтый шелковый платок. Волосы завиты красивыми локонами, явно только что из салона. Сразу запахло дорогими очень сладкими духами.

— Ярослав, что за фокусы? — стреляет испуганным взглядом в нас жена Грачева. — Почему меня вытаскивают из дома, когда я только вернулась от стилиста и легла отдохнуть? И что вообще тут происходит? Ты закрыл эту чертову клинику или нет?

— Сядь, дорогая, и расскажи нам все как было, — подходит к жене Грачев и берет ее за локоток, предлагая сесть на кожаный диван. — Эти люди предлагали тебе избавиться от нашего ребенка, но зачем?

— Они сказали, что я должна это сделать, — жалобно произносит Юлия и достает из кармана пиджака платочек, промокает уголки в миг увлажнившихся глаз. — Сказали, что ты слишком стар, чтобы иметь полноценное потомство. Нашего ребенка назвали потомством, представляешь? Сказали, что я могу родить какого-нибудь дурачка из-за того, что ты намного старше меня.

Жена Грачева всхлипывает, а мы с Любимовым наблюдаем весь этот цирк.

— Что вы скажете, дорогие в прямом смысле врачи на это? — рычит на нас Грачев. — Вы же понимаете, что суд просто прикроет вашу деятельность после таких слов?

— Она врет, — спокойно заявляю я, поправляя манжет на кипенно-белом халатике и золотые часики на руке. — Мы как могли отговаривали вашу жену от аборта. Это может подтвердить и Изольда Михайловна.

— Да вы сговорились?! — взвивается жена Грачева. — Мне было сказано прямым текстом, что сделаем все аккуратно и тихо, никто не узнает.

— И кто тебе это сказал, дорогая? — шипящим змеем спрашивает у жены Грачев. — Он или она? — указывает взглядом на Любимова и меня.

— Конечно, это она! — визжит Грачева. — Именно ее идея была, что я не смогу родить здорового ребенка. Она предложила мне сделать аборт!

И Юля указывает пальцем на меня, а по моей спине ползут мурашки от страха. Взгляд у Грачева такой, что я чувствую дыхание смерти за своей спиной.

Глава 9

— Ярослав, не верь им! — продолжает верещать Грачева.

— Конечно, нет, дорогая, — сквозь зубы произносит ее муж, глядя на меня с убийственной злостью. — Как будем решать вопрос, дорогие товарищи? Оставить все это безнаказанным я не могу, сами понимаете, мне совесть

не позволяет. Вы же так еще кучу детей угробите, еще нерожденных. Не совсем понимаю вашей политики, какой вам от этого толк? Вроде такая престижная клиника, с хорошей репутацией, и занимаетесь такими вещами, нехорошо, очень

даже плохо. Что будет, если об этом узнают журналисты, и сколько таких обманутых, как моя жена?

— Подождите, господин олигарх, икру метать, — оживает Любимов, который до этого совсем не участвовал в нашем разговоре, а что-то возился в своем компьютере. — Думал уже и не пригодится, как-то давно установили, а ни разу не пробовал. Еле нашел, как нужный файл вынуть.