Ледяной трон для огненной

— Это ещё кто? — пробормотала я.

Огонёк зашипела громче. Я её прекрасно понимала, хотя причин для вражды пока не знала. Просто... она мне уже не нравилась. Эта незнакомка. С её идеальной осанкой, идеальными волосами и каретой, которая выглядела так, будто её доставили прямиком из сказки.

— Ладно, — сказала я, отходя от окна. — Надо выяснить, кто это такая.

Спускаться вниз сразу я не торопилась. Во-первых, пусть мадам Хельга гордится — я усвоила, что госпожа не бегает. Во-вторых, мне нужно было собраться с мыслями. И с лицом. Лицо должно быть спокойным. Вежливым. С лёгкой, умеренной улыбкой без зубов. Даже если очень хочется их показать. Вместе с кинжалом.

Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела Кира из рода Огненных лордов: медно-рыжие волосы растрёпаны, глаза горят, на щеках — лёгкий румянец (единственное, что согревало в этом климате — злость). Я пригладила волосы, одёрнула алое платье и попыталась изобразить ту самую вежливую улыбку. Получился оскал.

— Сойдёт, — сказала я отражению. — Я всё равно не на ярмарке невест. Я сама невеста. Так-то.

Огонёк фыркнула с подоконника, и я предпочла не уточнять, что она имеет в виду.

В дверь постучали. Я открыла — на пороге стояла запыхавшаяся Бринья. Её коса растрепалась ещё больше обычного, на щеке красовалось пятно сажи, а глаза горели тем особенным огнём, который означал: случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Ты видела? — выпалила она. — Она приехала!

— Я видела карету, — ответила я. — И какую-то девицу. Кто это вообще?

Бринья округлила глаза.

— Ты не знаешь? Это же Лиранэ! Княжна из дома Серебряной Лозы! Эльфийка!

— Эльфийка? — я нахмурилась. — И что она тут забыла?

Бринья замялась. Покосилась на меня, потом на Огонька, потом снова на меня. Было видно, что она взвешивает, сколько информации можно выдать, чтобы я не рванула в тронный зал с огненным шаром.

— Ну... — протянула она. — Она... старая знакомая принца.

— Какая именно знакомая?

— Очень старая, — Бринья нервно поправила выбившуюся прядь. — Они знакомы с детства. Их семьи связывали... некоторые договорённости. Но это было давно! Очень давно. И неправда. В смысле, договорённости были, но сейчас-то другое дело!

Я медленно скрестила руки на груди. Огонёк перестала шипеть и теперь смотрела на меня с любопытством. Мол, ну-ка, ну-ка, что ты сейчас скажешь?

— Бринья, — произнесла я ледяным тоном, который сделал бы честь самому Эйнару, — давай-ка поподробнее.

— Ой, — сказала Бринья и стала ещё более взъерошенной. — Ну... её семья и королевская семья Севера... они давние союзники. И когда-то, очень давно, вроде как предполагалось, что Эйнар и Лиранэ... ну... поженятся. Но это было неофициально! И вообще сто лет назад! А потом появился договор с Югом, и всё отменилось. Но Лиранэ, кажется, до сих пор... в общем, она на него смотрит. Как на своё.

— Понятно, — сказала я.

Понятно. Значит, у нас тут не просто гостья. У нас тут бывшая. Ну, или почти бывшая. Или «я-была-тут-раньше-и-никуда-не-уйду».

— Она красивая? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Очень, — честно сказала Бринья. — Но ты тоже красивая! У тебя волосы как медь, глаза как мёд, а у неё... ну, она как сосулька. Красивая сосулька, но сосулька.

— Спасибо, утешила.

Огонёк спрыгнула с подоконника и забралась на моё плечо. Вид у неё был решительный.

— Ладно, — сказала я. — Пойдём знакомиться с... княжной.

В главном холле уже собралась небольшая толпа. Придворные, слуги, стража — все пришли поглазеть на эльфийскую гостью. Она стояла в центре зала, как статуя, которую доставили из музея и забыли распаковать. Вокруг неё суетились служанки с багажом — а багажа было много. Сундуки, шкатулки, какие-то футляры. Интересно, она приехала погостить или переселиться навсегда?

Эйнар уже был здесь. Он стоял рядом с ней и говорил что-то негромким, ровным голосом. Она слушала, чуть склонив голову, и на её губах играла та самая улыбка — нежная, понимающая, «мы-с-тобой-знаем-то-чего-другие-не-знают». У меня внутри что-то дёрнулось. Я назвала это несварением.

— А вот и она, — раздался голос Ингрид, и я поняла, что старуха возникла у меня за спиной в своей излюбленной манере. — Наша южная невеста. Иди, знакомься. Только не подеритесь.

— Я никогда не дерусь, — возразила я. — Я дипломатично конфликтую.

— Ох, — сказала Ингрид и хмыкнула. — Кстати, это Лиранэ из дома Серебряной Лозы. Старая... знакомая семьи. Будь с ней полюбезнее. Она тут частый гость.

— Я всегда любезна, — заверила я.

Ингрид посмотрела на меня поверх очков, но комментировать не стала.

Я шагнула в зал. Огонёк сидела на моём плече, распушив воротничок до максимального объёма. Вид у неё был такой, будто она не саламандра, а как минимум боевой дракон, и она прямо сейчас готова испепелить тут всё.

Эльфийка заметила меня сразу. Её фиалковые глаза скользнули по моему лицу, по алому платью, по саламандре на плече — и вернулись к лицу. Ни один мускул не дрогнул. Она была профессионалом.

— А это, должно быть, госпожа Кира, — произнесла она мелодичным голосом, который звучал как капли талой воды. — Я столько о вас слышала.

— Правда? — я подошла ближе и изобразила поклон. Кажется, градусов семнадцать. Мадам Хельга была бы недовольна. — А я о вас, простите...

— Лиранэ из дома Серебряной Лозы, — подсказала она с лёгкой улыбкой. — Мы с Эйнаром знакомы очень, очень давно. Можно сказать, всю жизнь.

— Всю жизнь? — я перевела взгляд на Эйнара. — Надо же. Вы мне не рассказывали.

— Не было повода, — ответил Эйнар, глядя куда-то между мной и Лиранэ.

— Ну конечно, — кивнула я. — Зачем невесте знать о старых друзьях?

В воздухе повисло лёгкое напряжение. Лиранэ продолжала улыбаться, Эйнар молчал с каменным лицом, а Огонёк на моём плече тихо, но очень выразительно зашипела.

— Какое у вас... необычное украшение, — заметила Лиранэ, глядя на саламандру. — Это живое?

— Это Огонёк, — представила я. — Моя саламандра. Благородных кровей.

— Какая прелесть, — произнесла Лиранэ, но её глаза говорили совсем другое. — Я читала о таких. Они, кажется, плюются огнём?

— Когда нервничают, — подтвердила я. — Или когда чувствуют фальшь.

Лиранэ на мгновение замерла. Совсем чуть-чуть. Но я заметила.

— Надеюсь, она не будет нервничать в моём присутствии, — сказала она ещё мелодичнее.

— Будем надеяться, — улыбнулась я во все зубы. Плевать на этикет.

Эйнар кашлянул.

— Госпожа Лиранэ, вас уже проводили в ваши покои?

— Ещё нет, — она повернулась к нему, и её лицо сразу смягчилось. — Я ждала тебя. Ты ведь сам сказал, что покажешь мне новое крыло.

Я подняла бровь. Сам сказал. Покажешь замок. Интересно.

— Я покажу, — сказал Эйнар ровно. — Позже. Сейчас прошу прощения — дела.

И он ушёл. Просто развернулся и ушёл. Лиранэ проводила его взглядом, и на её лице промелькнуло что-то, чего я не успела прочесть. Потом она снова улыбнулась — вежливо, безупречно — и кивнула мне.

— Что ж, тогда я распоряжусь насчёт багажа. Приятно было познакомиться, госпожа Кира.

— Взаимно, — сказала я.

Мы обе понимали, что это ложь.

Обед в честь прибытия княжны устроили в той же малой столовой. На этот раз за столом сидели: король (с вежливым интересом), лорд Фрост (с ледяным удовлетворением — кажется, он наслаждался ситуацией), несколько членов Совета, Лиранэ, Эйнар и я.

Лиранэ сидела рядом с Эйнаром. По правую руку. На месте, которое, вообще-то, должна была занимать невеста. Я сидела напротив и медленно закипала.

— Вы пробовали северные ягодные соусы? — спросила Лиранэ, накладывая себе что-то бледно-фиолетовое. — Они восхитительны. Эйнар, помнишь, как мы детьми собирали клюкву на болотах?

— Помню, — ответил Эйнар коротко.

— Он тогда провалился в трясину, — продолжала Лиранэ, смеясь серебристым смехом, — и я тащила его за шиворот. Мы оба вымокли до нитки.

— Забавно, — сказала я, хотя мне было ни капли не забавно. — А у нас на Юге дети собирают ракушки. И никто не тонет.

— У вас, наверное, совсем другое детство, — кивнула Лиранэ. — Беззаботное.

— Не совсем. Я однажды упала с дерева. Рассекла бровь. Шрам до сих пор видно.

Я повернула голову, показывая маленький шрамик. Лиранэ посмотрела на него, и на мгновение её улыбка стала чуть менее идеальной.

— Шрамы украшают, — заметила она.

— Вот и я так думаю. А у вас есть шрамы?

— У меня — нет, — ответила она с лёгкой заминкой. — Я предпочитаю не падать с деревьев.

— Понимаю. Деревья — это опасно. Особенно манговые.

Эйнар смотрел в свою тарелку. Я видела, как дёрнулся уголок его рта. Неужели опять? Неужели он почти улыбнулся? От моего идиотского рассказа про манго?

Лорд Фрост нарушил тишину:

— Госпожа Лиранэ, как поживают Древние Леса?

— Благодарю, процветают, — отозвалась она. — Магия Серебряной Лозы сильна как никогда. Надеюсь, союз Севера и Лесов не ослабнет.

— Союз скреплён веками, — кивнул лорд Фрост. — И, разумеется, новыми... обстоятельствами.

Он посмотрел на меня. Прямо. С вызовом. И я поняла: он напоминает мне, что я чужая. Что Лиранэ — своя. Что Эйнар и княжна связаны историей, которой у меня никогда не будет.

Я отложила вилку.

— Простите, — сказала я, вставая, — мне что-то душно.

В зале повисла тишина. Душно. На Севере. Я понимала, как это звучит, но мне было всё равно. Я развернулась и вышла.

В коридоре я прижалась лбом к холодной каменной стене и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Я злилась. На Лиранэ — за её идеальность. На лорда Фроста — за его намёки. На Эйнара — за то, что он сидел и молчал, как ледяной истукан. На себя — за то, что позволила какой-то эльфийской девице выбить меня из колеи.

— Это не ревность, — сказала я вслух. — Это просто... несварение. От клюквы.

— Клюква тут ни при чём, — раздался голос, и из-за угла вывернула Бринья. Она держала в руках очередную банку с чем-то дымящимся. — Ты ревнуешь.

— Я не ревную! Я её даже не знаю!

— И тем не менее ревнуешь, — сказала Бринья, беря меня под руку. — И это нормально. Лиранэ специально приехала, чтобы тебя позлить. Она это умеет.

— Зачем? Я ей ничего не сделала.

— Ты заняла место, которое она считала своим. Понимаешь? Она и Эйнар с детства... ну, все думали, что они будут вместе. А тут появляешься ты. Огненная, дерзкая, с саламандрой. И она не понимает, как с тобой конкурировать. Вот и использует старые воспоминания.

— Это сработало, — признала я.

— Потому что ты позволила.

Я промолчала. Бринья была права. Я позволила какой-то эльфийке с платиновыми волосами выбить меня из равновесия. Я, Кира из рода Огненных лордов, которая плевала на авторитеты и не боялась ничего.

В теплице, куда мы пришли, было тепло и пахло влажной землёй. Я опустилась на деревянную скамью и позволила себе расслабиться. Огонёк, которую Бринья каким-то образом прихватила из спальни, сидела на грядке с какими-то травами и грелась под магической лампой.

— Знаешь, — сказала Бринья, садясь рядом и вручая мне чашку с отваром, — Лиранэ не злая. Она просто привыкла получать то, что хочет. А сейчас она хочет вернуть то, что потеряла. Или думает, что потеряла.

— Она потеряла или нет? — спросила я, делая глоток. Отвар был горьковатый, но тёплый.

— Эйнар ей ничего не обещал, — твёрдо сказала Бринья. — Это были разговоры родителей. Она сама напридумывала. А он... ну, ты же видела. Он вообще не из тех, кто что-то обещает. Он из тех, кто молчит и делает вид, что ничего не происходит.

— Это я уже заметила.

— Так вот, — продолжала Бринья, — Лиранэ сейчас будет пытаться показать, что она лучше. Что она своя, а ты чужая. Что у них общее прошлое, а у тебя — только договор. Но это всё ерунда.

— Почему?

— Потому что прошлое — это прошлое. А ты — это настоящее. И будущее. Если захочешь.

Я допила отвар и задумалась. Бринья была права. Я не должна была уходить с обеда. Это выглядело как поражение. Но я хотя бы не швырнула в Лиранэ огненным шаром. Уже достижение.

— Завтра, — сказала я, возвращая чашку, — я буду другой.

— Какой?

— Вежливой. Спокойной. С идеальными поклонами и без зубов.

Бринья прыснула.

— Это будет страшно, — сказала она. — Я приду посмотреть.

Вечером я сидела на подоконнике в своей спальне и смотрела на снег. Огонёк лежала у меня на коленях и тихо мурлыкала. За дверью было тихо. Замок засыпал.

Дверь открылась без стука. Я обернулась, готовая высказать всё, что думаю о местных манерах, и замерла.

На пороге стоял Эйнар. Без камзола, в простой рубашке с расстёгнутым воротом. Волосы были распущены и падали на плечи серебристыми прядями. Он выглядел... по-другому. Менее статуей. Более живым.

— Вы не спите, — сказал он.

— Я не сплю, — согласилась я.

Пауза. Огонёк подняла голову, но шипеть не стала. Только насторожилась.

— Я хотел извиниться, — произнёс Эйнар, и каждое слово давалось ему с видимым трудом. — За обед. Лиранэ бывает... настойчивой.

— Настойчивой? — я приподняла бровь. — Она пыталась выставить меня дурой.

— Она пыталась выставить себя лучшим выбором, — поправил он. — Это другое.

— А вы? Какой выбор делаете вы?

Он смотрел на меня. Молчал. Его глаза в полумраке комнаты казались не голубыми, а серыми, как штормовое море.

— Я не делаю выбор, — сказал он наконец. — Выбор уже сделан. Советом. Королём. Договором.

— А сердцем?

Он не ответил. Но и не ушёл. Стоял и смотрел на меня, а я смотрела на него, и Огонёк на коленях перестала мурлыкать, и воздух между нами стал плотным, как перед грозой.

— Лиранэ — друг нашей семьи, — сказал он вдруг. — Но не больше. Что бы она ни говорила.

Я моргнула. Это было... неожиданно. Почти откровенно.

— Зачем вы мне это говорите? — спросила я тихо.

— Потому что я видел ваше лицо. За столом. Когда она рассказывала про клюкву.

Я промолчала. Огонёк на коленях тихо застрекотала.

— Спокойной ночи, госпожа Кира, — сказал он.

— Спокойной ночи, ваше высочество.

Дверь закрылась. Я выдохнула и посмотрела на Огонька. Саламандра пустила розоватое дымное колечко.

— Не начинай, — прошептала я. — Просто не начинай.

Но сердце колотилось, а на губах сама собой появлялась дурацкая улыбка. Та самая, с зубами. Которую мадам Хельга строго-настрого запретила.

И где-то глубоко внутри я знала: Лиранэ — это только начало. Настоящая битва ещё впереди.

Глава 5. Спасибо, что живой

Три дня после приезда Лиранэ я держалась. Честное слово, держалась. Улыбалась умеренно, кланялась примерно на пятнадцать градусов, не показывала зубы и даже пыталась дышать неслышно. Мадам Хельга, думаю, где-то в глубине души мной гордилась. В очень большой глубине. Там, куда свет не проникает.

Но на четвёртый день моё терпение лопнуло. И не из-за Лиранэ — она как раз вела себя безупречно-отвратительно: улыбалась, ворковала, трогала Эйнара за рукав при каждой возможности и отпускала комплименты, от которых хотелось чистить уши. Нет, моё терпение лопнуло из-за холода.

Понимаете, на Юге есть такая вещь, как солнце. Оно встаёт по утрам, греет, светит и вообще ведёт себя прилично. На Севере солнце — это мифическое существо, в которое верят старухи и дети. Утром тут просто становится чуть менее темно. Серое небо, серый снег, серые люди. И температура. Температура, от которой даже Огонёк начинала чихать не искрами, а каким-то жалким дымком.

Я стояла во внутреннем дворе, кутаясь в три слоя меха, и смотрела, как слуги разгружают очередную телегу. Вдыхала морозный воздух, от которого першило в горле, и думала о том, что ещё два с половиной месяца в этом ледяном аду — и я либо свихнусь, либо изобрету способ обогревать целые королевства.

— Госпожа Кира, вы простудитесь, — раздался голос у меня за спиной.

Я обернулась. Эйнар. В своём неизменном тёмно-синем камзоле, с мехом на плечах и лицом, выражающим ровно ничего.

— Спасибо за заботу, — сказала я. — Но я не простужусь. Я огненная. У меня внутри печка.

— Печка может погаснуть.

— Это метафора или намёк?

Он не ответил. Просто встал рядом и тоже уставился на телегу. Мы молчали. Я дышала в меховой воротник, он дышал ровно и спокойно, будто мороз был для него лучшим другом. Может, так и было.

— Вам не обязательно стоять тут со мной, — заметила я.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

— Не знаю.

Я покосилась на него. Он по-прежнему смотрел на телегу, но мне показалось, что уголок его рта чуть приподнят. Или это тень так упала. Или у меня начались галлюцинации от холода.

— Вы странный, — сказала я.

— Вы тоже.

— Я хотя бы тёплая.

Он повернулся ко мне, и что-то в его глазах изменилось. Не потеплело — рано. Но лёд стал... тоньше? Прозрачнее?

— Да, — сказал он тихо. — Тёплая.

И ушёл. Просто развернулся и ушёл, а я осталась стоять, переваривая это короткое слово, как будто оно было не прилагательным, а чем-то большим. Огонёк, которая сидела у меня на плече под меховым плащом, высунула голову и пустила розоватое дымное колечко.

— Даже не начинай, — прошептала я.

Ближе к обеду Ингрид вызвала меня в библиотеку. «Есть разговор», — сказала она коротко, и у меня внутри что-то сжалось. Обычно разговоры с таким предисловием не предвещают ничего хорошего.

Библиотека Ледяного замка была единственным местом, которое мне здесь по-настоящему нравилось. Огромная, в три этажа, с тёмными деревянными стеллажами и лестницами на колёсах. Пахло старыми книгами, воском и чуть-чуть — магией. Холодные факелы тут не горели, вместо них использовали свечи — настоящие, тёплые, с живым пламенем. Видимо, книги бергли больше, чем гобелены.

Ингрид ждала меня у камина. Она сидела в кресле, закутанная в свои бесчисленные шали, и вязала что-то длинное и полосатое.

— Садись, — сказала она, кивая на соседнее кресло. — Разговор долгий.

Я села. Огонёк спрыгнула с моего плеча и немедленно принялась исследовать книжные полки.

— Ты уже поняла, что замок — не просто куча камней? — спросила Ингрид, не отрываясь от вязания.

— Поняла. Это куча ледяных камней.

— Юмористка. Я серьёзно. Замок стоит на древней магии. Она в стенах, в троне, в факелах. И в Сердце Вьюги.

Я насторожилась.

— Что такое Сердце Вьюги?

— Древний артефакт, — Ингрид перевернула вязание и начала новый ряд. — Когда-то, много веков назад, Ледяное королевство не было ледяным. Тут рос лес, текли реки, водились звери. Но один из первых королей возжелал вечной зимы. Думал, она сделает его непобедимым. И создал Сердце Вьюги — артефакт, который заморозил всё вокруг.

— И что случилось с королём?

— Превратился в ледяную статую. До сих пор стоит где-то в подземельях. А проклятие осталось. Ледяной трон требует холода. Если он когда-нибудь растает — королевство падёт.

Я слушала, забыв дышать. Вот, значит, в чём дело. Не просто брак по договору, не просто политика. Магия. Древняя, тёмная и, судя по всему, опасная.

— А я тут при чём? — спросила я.

— Ты огненная, — Ингрид наконец подняла на меня глаза. — Твоя магия — единственное, что может растопить Сердце Вьюги. Или, наоборот, разбудить его. Смотря как использовать.

— И Совет решил использовать меня?

— Совет решил связать тебя с Эйнаром, чтобы контролировать. Но есть те, кому это не нравится.

— Лорд Фрост?

Ингрид кивнула.

— Он служит Вьюге. Считает, что вечная зима — благо. И он сделает всё, чтобы невеста принца не дожила до свадьбы.

У меня внутри всё похолодело. И это не было связано с погодой.

— Почему вы мне это рассказываете? — спросила я тихо.

— Потому что ты должна быть готова. Я не смогу защитить тебя везде.

Огонёк вернулась с исследовательской миссии и запрыгнула ко мне на колени. Чешуя её потемнела до угольного оттенка — она чувствовала моё напряжение.

— Спасибо, — сказала я. — За предупреждение.

Ингрид хмыкнула и снова уткнулась в вязание.

Вечером того же дня я решила пройтись по замку. Не из любопытства, а из потребности размять ноги и проветрить голову. После разговора с Ингрид мысли крутились, как белки в колесе. Лорд Фрост хочет моей смерти. Сердце Вьюги может проснуться. Моя магия — ключ ко всему. А мой жених всё ещё смотрит на меня, как на стихийное бедствие.

Я шла по открытой галерее, соединявшей восточную башню с центральным дворцом. Снег падал крупными хлопьями, засыпая каменный пол. Ветра не было, только тишина и белизна. Огонёк сидела на плече и ловила ртом снежинки — единственное развлечение, которое она тут находила.

Я не услышала шагов. Я вообще ничего не услышала, пока сверху не раздался треск.

Лёд. Огромная ледяная глыба, сорвавшаяся с крыши. Она падала прямо на меня — я поняла это в долю секунды, но сделать ничего не успела. Ноги будто приросли к полу. Огонёк на плече взвизгнула. А потом...

Мир взорвался холодом. Ледяная стена выросла передо мной за одно мгновение, заслоняя от глыбы. Сосулька ударилась в неё и разлетелась на тысячу осколков. А меня дёрнули за плечо, оттаскивая в сторону, и я упала на каменный пол, чувствуя, как на спину опускается что-то тяжёлое.

Я открыла глаза. На мне лежал Эйнар. Закрывая меня собой, пока ледяные осколки градом сыпались вокруг. Его лицо было совсем близко — я видела каждую ресницу, каждую пору на коже, каждую каплю крови, которая текла из пореза на его щеке.

— Вы живы? — спросил он, и голос у него был не ледяной. Напряжённый. Живой.

— Жива, — выдохнула я. — А вы?

— Тоже.

Он поднялся и протянул мне руку. Я приняла её, чувствуя, как колотится сердце. От страха, да. Но не только. Огонёк металась рядом, чихая искрами и шипя на осколки льда. С ней всё было в порядке.

— Кто это сделал? — спросила я, отряхиваясь.

— Понятия не имею, — сказал Эйнар, но глаза его потемнели. — Пойдёмте внутрь. Быстро.

Он взял меня за локоть и повёл прочь. Я не сопротивлялась.

В моей спальне мы оказались через несколько минут. Эйнар осмотрел помещение, проверил окна, дверь и только потом позволил себе остановиться. Кровь на его щеке уже застыла тонкой красной полоской, но он, кажется, этого не замечал.

— Вы ранены, — сказала я.

— Пустяки.

— Сядьте.

Он посмотрел на меня удивлённо, но сел. Я открыла сундук, куда Бринья натаскала мне целую аптечку, и достала чистую ткань и одну из её чудо-мазей.

— Не дёргайтесь, — предупредила я, подходя.

— Я не дёргаюсь.

— Вот и хорошо.

Я наклонилась и осторожно промокнула порез. Эйнар сидел неподвижно, как та самая ледяная статуя из легенды, но я чувствовала его взгляд. Он смотрел на меня. Прямо. И в этом взгляде было что-то, чего я раньше не видела.

— Вы могли погибнуть, — сказал он тихо.

— Но не погибла.

— Благодаря случаю. Я проходил мимо.

— Вы часто проходите мимо галереи в это время?

Он промолчал. Я промокнула порез мазью и отстранилась. Огонёк сидела на подушке и смотрела на нас обоих, склонив голову набок.

— Кто-то хочет моей смерти, — сказала я. — И это не случайность.

— Я знаю.

— И кто же?

— Тот, кому не нравится наш брак. Тот, кто служит Вьюге.

— Лорд Фрост?

Эйнар сжал челюсти.

— У меня нет доказательств.

— Но вы знаете.

— Подозреваю.

Я отошла к окну и посмотрела на падающий снег. Сердце всё ещё колотилось, но страх уступал место злости. Кто-то пытался меня убить. Кто-то сбросил на меня ледяную глыбу. А мой жених, который меня вроде бы терпеть не мог, закрыл меня собой.

— Спасибо, — сказала я, не оборачиваясь.

— За что?

— За то, что спасли. И за то, что не дали мне замёрзнуть в первую ночь. Я ведь видела плащ утром.

Тишина. Потом его голос:

— Я не хотел, чтобы вы замёрзли.

— Почему? — я обернулась. — Вам же всё равно?

Он встал. Высокий, прямой, с этой дурацкой ледяной маской на лице. Но маска трескалась. Я видела это.

— Мне не всё равно, — сказал он. — И это меня пугает.

Он вышел. А я осталась стоять, глядя на закрытую дверь, и Огонёк на подушке пустила очередное розоватое колечко.

— Знаю, — сказала я ей. — Сама в шоке.

Ночью я не могла уснуть. Лежала в темноте, смотрела в потолок и прокручивала в голове весь день. Ингрид с легендой о Сердце Вьюги. Ледяная глыба. Эйнар, закрывающий меня собой. Его слова: «Мне не всё равно. И это меня пугает».

Я повернулась на бок и уставилась на Огонька. Саламандра спала, свернувшись клубком на соседней подушке. Её чешуя мягко светилась в темноте, как тлеющие угли.

— Что мне делать, а? — прошептала я.

Огонёк приоткрыла один бирюзовый глаз, фыркнула и снова заснула.

— Очень полезный совет, — вздохнула я.

За окном падал снег. А где-то в замке, я знала, лорд Фрост плетёт свои интриги. Лиранэ плетёт свои. А Эйнар... Эйнар сидит где-то и, может быть, тоже не спит. И, может быть, тоже думает обо мне.