Плохие люди

Она этого еще не знала. Но Сергей знал. Потому что он уже прожил этот день два года назад со своей стороны. Со стороны сына который получил звонок от сестры: «Сережа, мама умерла».

Теперь он видел этот день с другой стороны.

Тамара Петровна осторожно села на кровати. Движения были медленные, выверенные. Она привыкла беречь спину. Ноги нащупали тапки — старые, растоптанные, с задниками которые она смяла чтобы легче было надевать. Встала. Поправила ночную рубашку. Пошла на кухню.

Кухня встретила ее запахом вчерашнего супа и сырости из-под раковины. Кран подтекал уже месяц. Она звонила сыну просить починить. Сын сказал что занят. Сын сказал что пришлет мастера. Мастер не пришел.

— Ничего, — сказала она вслух. — Сами с усами.

Включила чайник. Достала из шкафчика пачку дешевого индийского чая со слоном. Ложечка заварки. Кружка с отбитой ручкой — любимая, с незабудками. Кружка ждала ее каждое утро.

Сергей помнил эту кружку. Ему было лет десять когда они с матерью пошли в универмаг и он уговорил ее купить именно эту. Потому что цветы красивые. Мать тогда долго вертела ее в руках, смотрела цену, сомневалась. А потом купила. И с тех пор пила чай только из нее.

Он не вспоминал об этой кружке двадцать лет. А сейчас, глядя на нее глазами матери, он помнил каждую трещинку на эмали.

Чайник закипел. Она налила кипяток, села за стол. За столом было пусто. Раньше, когда Сергей был маленький, по утрам они завтракали вместе. Каша, бутерброды с маслом, чай. Он спешил в школу, она на работу. Вечно торопились, вечно спорили из-за шапки («надень шапку, холодно» — «мам, ну я уже большой»). Тогда это казалось рутиной. Сейчас это казалось счастьем.

Тамара Петровна пила чай и смотрела в окно. За окном был серый двор, ржавые качели, береза которую посадили еще при строительстве дома. Береза облетела, стояла голая. Ноябрь. Или декабрь. Она уже путалась в днях.