Капучино с соленым ветром

Мира слабо улыбнулась.

— И что помогло?

Марк задумался. Арчи тем временем забавно плюхнулся между ними, подставляя свой мохнатый животик для чесания.

— В какой-то момент я понял и перестал себя заставлять. Если хотелось работать - работал. Если хотелось лежать, то лежал. Главное перестать оценивать себя за то, что ты делаешь или не делаешь.

— Звучит просто, - пожала плечами Мира.

— Это самое сложное на свете, — сказал Марк. —Не оценивать себя.

Он помолчал, потом добавил:

— Хотите, зайдите в кофейню через час? Я сделаю вам капучино. Правильный. Такой, после которого не думаешь о дедлайнах.

— В капучино есть такая опция?

— Секретный ингредиент, — Марк подмигнул. — Разрешение ничего не делать.

Мира рассмеялась впервые за это утро настоящим, незапланированным смехом.

— Буду через час.

— Я поставлю столик с видом на море.

Он ушел, а Мира осталась стоять на берегу, чувствуя, как солнце сушит мокрые волосы, как песок набивается между пальцами, как внутри в первый раз за утро немного отпускает.

Может, и правда — не оценивать себя.

Она снова легла на полотенце.

Закрыла глаза.

Не спала. Не планировала. Просто лежала.

И это было трудно.

Но это уже было начало.

Глава 6. Секретный ингредиент - правда или вымысел?

Мира пролежала на пляже еще минут 30. Встала. Решила, что она молодец и пошла в сторону кофейни. Девушка редко себя хвалила и считала, что это удел слабых людей. Мама хвалила ее редко, практически никогда не хвасталась успехами дочери перед друзьями и знакомыми. Зато всегда любила напоминать, в чем она не права.

«Ты что, считаешь себя лучше всех?», «А вот у соседки дочь золото, не то что ты», «Подумаешь, пятерка. А почему не пять с плюсом?», «Рано радуешься!».

Голос мамы звучал в голове Миры до сих пор, хотя она не разговаривала с ней уже три месяца. Последний разговор закончился привычно: Мира рассказала о повышении, мама сказала: «Подумаешь, начальник отдела. Вон, дочка коллеги уже свой бизнес открыла». Мира бросила трубку. И не перезванивала. И мама не звонила. Она вообще часто не звонила дочери сама.

Мира вошла в кофейню, и запах свежесваренного кофе ударил в нос, перебивая горькие мысли. За стойкой никого не было, но из кладовки доносился негромкий разговор. Марк с кем-то говорил по телефону. Мира не хотела подслушивать, но слова сами врезались в слух.

— Нет, я не вернусь. Скажи им еще раз, что кофейня не продается. Да, я знаю, что они предлагают хорошую цену... Нет, мам, я сказал!

Марк вышел из кладовки с красным лицом — единственным признаком того, что только что спорил. Увидев Миру, он на секунду растерялся, потом выдавил улыбку:

— Извините, семейное. Присаживайтесь.

— Я не специально, — Мира неловко улыбнулась, понимая, как Марку неловко. - Не хотела подслушивать, - добавила она.

— Ничего страшного. Мама звонит. Тоже не одобряет мой побег к морю, — он вздохнул и начал протирать чашки, хотя они и так блестели. — Каждую неделю звонит. То «возвращайся, пока не поздно», то «Петрович из совета директоров интересуется, не хочешь ли ты занять место». А один раз сказала: «Ты позоришь нашу фамилию, работая баристой!».

Он говорил будто между прочим, но Мира видела, как интенсивно шевелились его уши при разговоре. Девушка часто такое замечала у своего начальника во время крупных переговоров с заказчиками. Особенно, когда те хотели уже разрывать многомиллионный контракт и уходить к конкурентам.

— И что ты ответил? — тихо спросила она, не напирая.

— А что я мог ответить? Сказал, что я счастлив. Она не поверила.

Мира молчала. Разговор про мам был слишком личным, слишком больным. Она чувствовала, как внутри поднимается что-то теплое и тяжелое одновременно – это было сочувствие, смешанное со скорбью узнавания.

Марк поставил чашку, повернулся к кофемашине:

— Ладно. Хватит грустить. Я обещал вам капучино с секретным ингредиентом.

Она села за тот самый столик с видом на море. Марк колдовал за стойкой минут пять: взвешивал зерна, регулировал температуру, сбивал молоко в густую пену. Мира смотрела на его руки, такие уверенные, спокойные, такие же, каким был его голос вчера.

— Держите.

Он поставил перед ней чашку. На пенке был нарисован простой узор — сердечко, но небрежное, как будто случайное. Мира сделала глоток.

— Хм. Ничего особенного, — сказала она честно и как будто раздосадовано. — Просто хороший капучино.

Марк рассмеялся.

— А я и не говорил, что секретный ингредиент меняет вкус.

— А что тогда? – недоуменно спрашивает Мира, которая была готова попробовать самое необычное капучино в мире.

— То, что вы сейчас сидите и пьете кофе без мыслей о дедлайнах, без списка дел, без чувства вины в 11 утра вторника. Вы просто пьете кофе. И ничего не делаете. И мир не рухнул.

Марк сел напротив и взял свою чашку.

— Я называю это «разрешением ничего не делать». Это самое сложное, что я когда-либо учился давать себе.

— И как, получилось? — в голосе Миры прозвучала робкая надежда.

— Иногда да, а иногда нет. Бывают дни, когда я все еще просыпаюсь в холодном поту, потому что мне приснилось, что я проспал совещание. Хотя никаких совещаний у меня уже два года нет, — он горько усмехнулся. — Но я учусь замечать эти моменты и говорить себе: «Марк, ты не на работе. Ты в безопасности».

— В безопасности?

— Ну да. Когда ты живешь в режиме 25/8, твой мозг привыкает к состоянию «угроза рядом». Даже когда угрозы нет, ты постоянно ищешь проблему, которую надо решить. Потому что если ее нет, то зачем ты нужен?

Мира сжала чашку. Он говорил о ней. Словно залез к ней в голову, под кожу и прочитал все ее ночные страхи.

Кому я буду нужна, если перестану работать?

— Я тоже так боюсь, — выдохнула она. — Если я перестану быть полезной, то меня просто не станет. Я исчезну.

— А вот это уже не про работу, — тихо сказал Марк. — Это про что-то другое. Про что-то очень старое. Что-то, что было задолго до офисов и дедлайнов.

Мира посмотрела на него. Он не давил, не лез в душу. Просто ждал.

— У меня мама... — начала она и замолчала. Слова застревали где-то в горле, как будто их запрещено было произносить вслух. — Мама никогда меня не хвалила. Вообще. Я приносила пятерки – она говорила «а почему не пять с плюсом?». Я выигрывала олимпиады, и она говорила «тебе просто повезло». Я поступила в хороший вуз, а она сказала «подумаешь, туда все поступают».

Мира вдруг почувствовала, как горячо стало лицу. Она не плакала. Но была близко.

— А когда я стала начальником отдела, я позвонила ей, такая гордая. А она сказала: «Вон у соседки дочка уже свой бизнес открыла, а ты все на дядю работаешь». Я тогда бросила трубку. И мы не разговариваем уже три месяца.

Она помолчала.

— Знаешь, что самое страшное? Она даже не перезвонила.

Марк молчал. Потом протянул руку и накрыл ее ладонь своей — на секунду, легонько, сразу убрал.

— Знаешь, моя мама тоже не верит, что я счастлив, — сказал он. — Для нее счастье — это когда ты в костюме за кучу денег сидишь в совете директоров. А если ты носишь льняную рубашку, варишь кофе и гладишь корги, то ты неудачник. Мы не можем их переделать. Но мы всегда можем изменить то, как мы их воспринимаем и реагируем на них.

Мира допила капучино. Узор на пенке давно исчез, но внутри было тепло - не от кофе, а от чего-то другого.

— Спасибо, — сказала она.

— За кофе?

— За секретный ингредиент, — девушка улыбнулась. — Я, наверное, прийду завтра за новой порцией.

— Кажется у меня появляется новый постоянный клиент. В честь этого я даже сердечко нарисую. Настоящее, а не как сегодня.

Она встала, хотела уйти, но задержалась у двери.

— Марк?

— Да?

— Вы сказали, что мы не можем переделать мам. А как научиться... ну... принимать себя без условий? Как получить разрешение ничего не делать, если никто в детстве его не выдал?

— Я не знаю, - честно ответил он. — Я сам еще учусь. Но, кажется, это начинается с малого. Например, с сегодняшнего дня: вы пролежали на пляже тридцать минут, не делая ничего, и сказали себе «я молодец». Это уже начало.

Мира кивнула и вышла на солнце.

Впервые за долгое время она не прокручивала в голове список дел. Впервые она не чувствовала вины за то, что просто сидела и пила кофе. Впервые она подумала: «А может, я и правда молодец?»

И этот вопрос не казался ей сейчас слабостью.

Он казался смелостью.

Глава 7. Дневник благодарности

Прошло четыре дня с того разговора в кофейне.

Мира ходила на пляж, пила капучино, гуляла по набережной, гладила Арчи. И каждый день ловила себя на одной и той же мысли: «Я ничего не делаю. Это нормально? Это надолго?»

Внутри что-то зудело. Как будто она забыла выключить утюг или не закрыла дверь. Только утюга и двери не было. Была только тишина и море. И ей становилось страшно от этой тишины.

На пятый день она не выдержала.

Сидя на балконе с утренним кофе, Мира открыла ноутбук и в поисковой строке набрала: «психолог онлайн». Пальцы дрожали. Не от страха, а от непривычки. Она никогда не ходила к психологу. Считала, что справится сама. Что «такие вещи решаются без посторонних», - снова зазвучал голос мамы в голове.

Но если я такая умная и сильная, - подумала она, - почему я плакала в туалете офиса и боюсь собственного отдыха?

Она выбрала специалиста по выгоранию. Женщину. С теплыми глазами на фото и фразой в профиле: «В тебе есть все!».

Записалась на первый сеанс через полчаса. Столько импульсивных поступков за последнюю неделю Мира не припомнит от себя.

— Расскажите, с чем вы пришли? — голос психолога Веры звучал спокойно.

Мира сидела в номере отеля, глядя на психолога по ту сторону экрана и не знала, с чего начать.

— Я уволилась, — сказала она. — Бросила все и уехала на море. Не знаю зачем. Думала, станет легче. А стало как-то странно.

— Странно — это как?

— Я не могу расслабиться. Когда я лежу на пляже, мне кажется, что я теряю время. Когда ничего не делаю, то чувствую вину. Меня трясет от безделья. Это ненормально, да?

— Это вполне нормально для человека, который привык выживать, а не жить, - ответила Вера. — Вы не умеете отдыхать не потому, что вы сломаны. А потому что ваш мозг долгое время получал сигнал: «работа = безопасность, отдых = опасность».

Мира замерла.

— Расскажите про ваше детство, — мягко попросила психолог. — Как вас хвалили? Как поддерживали?

Мира сжала кружку с чаем. Рассказывать о маме было больно. Но почему-то этой женщине на экране хотелось говорить правду.

— Меня... меня не хвалили. Вообще. Мама считала, что похвала расслабляет. Что если меня хвалить, я перестану стараться. Она всегда говорила: «Тебе есть к чему стремиться». Или: «А вот у соседки дочка...»

— И что вы чувствовали?

— Я... — Мира задумалась. Она никогда не спрашивала себя о чувствах. Только о результатах. — Наверное, я чувствовала, что я недостаточно хороша. Что бы я ни сделала, всегда было мало.

— И это чувство осталось с вами, — кивнула Вера. — Теперь вы сами себе стали этой мамой. Вы требуете, критикуете, не даете себе расслабиться. Потому что внутри живет критикующий родитель, который говорит: «Ты должна больше. Должна лучше. Должна быть нужной».

Мира молчала. Слова Веры попадали в цель, но было больно это признавать. Как будто, если произнесешь это вслух, то все станет явным. А так не хотелось в это верить.

— А если бы вы разрешили себе быть «недостаточно хорошей»? Что бы случилось?

— Я бы исчезла, — очень тихо прошептала Мира, как мышонок. — Стала бы никому не нужна.

— Это правда? Или это голос той мамы, которая не умела любить вас без условий?

Мира не ответила. Но внутри что-то сдвинулось. Как камень, который лежал на груди много лет, и вдруг кто-то помог его приподнять.

В конце сеанса Вера дала задание.

— Купите красивую тетрадь. Каждый вечер пишите три пункта. «Сегодня я молодец, потому что...», «Сегодня я разрешила себе...», «Сегодня я почувствовала...».

— Это что, дневник? — Мира скривилась в недоумении. Она не вела дневников даже в подростковом возрасте.

— Это дневник благодарности себе, — поправила Вера. — Вы не привыкли себя хвалить. Значит, надо учиться. Начните с малого, хотя бы одну фразу в день.

— А если мне не за что себя хвалить?

— А вы попробуйте найти, — улыбнулась Вера. — Это и будет ваша первая победа.

Вечером Мира сидела на балконе с новым блокнотом.

Она купила его сегодня в маленьком книжном магазинчике за углом. Ярко красный, с золотым тиснением в виде волны. Мира открыла первую страницу, взяла ручку и замерла.

Что я могу написать? Я сегодня ничего не сделала. Лежала на пляже. Потом пила кофе. Потом снова лежала.

Это не победа. Это безделье.

Она почти закрыла блокнот. Но вспомнила слова Веры: «А вы попробуйте найти».

Мира закрыла глаза, прислушалась к себе. Это оказалось сложнее, чем ожидалось.

Море шумело. Ветер трепал волосы. Где-то внизу смеялись дети. Она сидела на балконе, пила зеленый чай и никуда не спешила.

Я сегодня не умерла от безделья. Мир не рухнул.

Она открыла глаза и написала:

Сегодня я молодец, потому что я проснулась без будильника и не стала себя ругать.

Сегодня я разрешила себе лежать на пляже 30 минут без мыслей о работе.

Сегодня я почувствовала, что могу быть спокойной.

Она перечитала написанное. Показалось глупым и слишком маленьким. Но где-то глубоко внутри, в том месте, где жила та самая двадцатилетняя Мира, которая смеялась без причины, шевельнулось что-то теплое.

Может, это и есть начало?

Мира закрыла блокнот, положила его на тумбочку и впервые за долгое время не стала прокручивать в голове список дел на завтра.

Она просто легла и посмотрела в потолок.

И потолок не рухнул.

Глава 8. Марк и его тени

Прошло три дня после первого сеанса с Верой.

Мира старательно заполняла дневник благодарностей и пыталась чаще говорить себе: «Молодец!». Получалось криво, иногда она сама себе не верила. Хотела уже забросить этот дурацкий дневник. Зачем она вообще пошла к психологу. Но сегодня произошло то, что вернуло настрой.

Девушка зашла в кофейню к Марку с Арчи. Владельца не было за стойкой, Арчи спал на полу, около кладовки, подрыгивая своей короткой лапкой. Мира догадалась, что Марк в кладовке не только по наличию пса рядом с ней, еще из нее доносился странный звук: быстрый и резкий стук клавиш. Тишина. Снова стук.

— Марк? Ты тут? – крикнула Мира в сторону кладовки.

Но никто не ответил.

Она заглянула в приоткрытую дверь, Марк сидел за маленьким столом, полностью погруженный в монитор ноутбука. Его лицо выглядело болезненно серым в свете экрана. На лице было напряжение с болью в глазах.

— Марк? – повторила девушка

От неожиданности мужчина вздрогнул, как будто увидел призрака. Резко обернулся и его лицо покраснело.

— Что ты здесь делаешь? – раздраженно спросил Марк.

— Дверь была открыта. Я начала тебя звать, но ты не ответил.

Марк резко захлопнул ноутбук, как будто прячет переписку с любовницей. Но Мира успела увидеть знакомый логотип его бывшей сети фитнес-клубов, который он показал ей в первый вечер знакомства.

— Ты снова смотришь за своей компанией? – тихо спросила девушка, понимая, что у парня есть трудности, о которых он еще не готов говорить.

— Я, ну это, это привычка, — он отвернулся и очень тяжело вздохнул. – Просто проверяю новости, ничего такого

— Марк.

Он не обернулся, сгорбился над столом, и голова опустилась вниз.

— Но ты же сказал, что все бросил, перестал следить за своей компанией и хочешь начать жизнь заново.

Марк резко встал со стула, что тот с грохотом ударился о стену. Арчи проснулся, поднял голову и ушел в зал. Мира стояла в ступоре, не понимая, куда делся прежний спокойный и здраво рассуждающий владелец кофейни, который понял ее с полуслова и полувзгляда.

— А что ты хотела? Чтобы я стал за одно мгновение беззаботным баристой? Чтобы я каждое утро просыпался и бежал делать кофе всем этим отдыхающим? В то время, как мои компаньоны ворочают миллионами каждый день и разъезжают в дорогих машинах. А я делаю кофе за копейки и содержу это здание себе в убыток. – голос Марка сорвался на крик и он, тяжело дыша, был в отчаянии.

— Я не знаю — начала говорить Мира, но поняла, что не знает, что сказать и что делать с Марком в таком состоянии. Она испугалась.

— Я знаю, что ты пришла не жалеть меня! Ты смотришь на меня и хочешь видеть себя через два года. Счастливая, свободная и беззаботная пляжная дива! Но я не такой! Я злюсь на них, я завидую им и каждый вечер я не могу не думать, сколько всего я упустил. Они процветают без меня и им хорошо. А я тут сижу и ненавижу себя за эту импульсивность! Ненавижу себя за то, что не могу забыть все это!

Марк постепенно начал понимать, что сорвался, но не мог остановиться и успокоиться. Арчи пришел к нему, ткнулся носом в ногу. Парень почувствовал, что он не один, но этот огонь в груди горел. Пламя охватило его слишком быстро. Раньше он мог позволить себе эти чувства лишь наедине с собой. А тут получилась публика, от чего Марку в дальнейшем будет неловко.

Мира молчала. Ей было страшно и в тоже время она узнала себя. Она также проверяет почту, мессенджеры и количество пропущенных звонков. К слову, их было ноль. И она думала, что зря сбежала, зря не взяла просто отпуск, чтобы вернуться.

— Ты не идеален. «И я тоже», — сказала Мира, глядя Марку в глаза.

— Что? – парень не ожидал таких слов. Он привык, что все его пытаются учить жизни и высказывать свои нравоучения.

— Ты не обязан быть идеальным, Марк. Мы знакомы с тобой не так давно, но я не видела в тебе гуру. Ты просто...ты. Я тоже просыпаюсь каждое утро и прокручиваю мысли: «А если я зря ушла? Поторопилась. А если меня все забудут?». Я целый день не выпускаю из рук телефон и проверяю его. Хотя я вышла из всех чатов, и никто мне не пишет. Ты и я, мы оба зависимые.

Марк смотрел на нее не моргая.

— Прости, – выдохнул он. – Я не должен был кричать на тебя.

— А что ты хотел? Молчать и делать вид, что все хорошо?

— Я пытался делать вид, у меня было два года, но я не смог.

Марк схватился за голову, начал думать, что делать дальше. Арчи сел около друга и понимал, что сейчас ему просто надо быть рядом.

— Знаешь, я тут книгу начал писать. Хотел заменить смысл своего существования. Думал, что вытащу все свои переживания наружу, напишу и мне станет хорошо. А мне и хорошо не стало, и книга не вышла.

— А кому ты ее уже показывал?

— Только Арчи зачитывал пару глав, но из него критик так себе. Хочешь прочитать?

Мира не хотела. Она понимала, что после нервного срыва, Марк будет уязвленный и если текст ей не понравится, то она не сможет соврать.

— Давай, — сказала она, вздохнув и понимая, что не может уже уйти на попятную.

Парень открыл ноутбук, нашел файл с первыми главами и развернул экран к Мире. Она читала минут десять, но казалось, как будто целый час.

Текст был тяжелым и описания тянулись на многие страницы. Книга отражала автора, как человека дотошного и не доверяющего читателю. Было слишком много уточнений и объяснений, без которых читатель смог бы обойтись.

Мира подняла глаза на Марка и увидела в них страх и надежду.

— Это, — начала она и замолчала, подбирая слова. – Это сильное произведение.

– Это очень уклончивый ответ. Понимаю.

Мира виновато на него смотрела, понимая, что он выложил всего себя в это произведение.

– Мира, я знаю, что очень плохой писатель. Но мне нужно было вылить свои эмоции и переживания во что-то. Жаль, что не вышло грандиозного пособия по достижению успешного успеха! Пока что это плачь тридцатилетнего мужика по упущенным возможностям.

– Знаешь, я начала вести дневник благодарностей. Может тебе тоже

– Я уже хожу к психологу! – оборвал ее Марк.

Он молча захлопнул ноутбук и отодвинул его.

– Марк, я знаю, какого это поворачиваться к людям своей уязвленной стороной и испытывать страх, тревогу и неуверенность.

– Знаешь, — начал парень, поглаживая своего пса, – Я думал, что кофейня будет моим домом и спасением. Потом думал, что книга станет им. Потом я понял, что дело во мне. Мне ничего не поможет, пока я сломан внутри. Куда бы я ни пошел, ни поехал и что бы я ни делал, я везде беру с собой сломанного себя.

И Мира понимала. Поэтому она не брала отпуск три года, потому что не важно, куда она поедет, она везде будет несчастна.

Они оба стояли и смотрели в окно, где волны лениво сменяли друг друга. Под ногами спал Арчи, свернувшись рыжим клубком.

– Знаешь, а ведь я такая же. – нарушила тишину Мира, – Не умею отдыхать, не умею быть идеальной.

– А мы с тобой птицы одного полета.

– Ага. И оба смотрим в прошлое, на то, что потеряла. А не в то, что нашли сейчас.

– Ты прийдешь завтра за кофе?

– А ты нарисуешь обещанное сердечко на пенке?

– Нарисую. Но сперва мне нужно удалить эту ужасную книгу. Сердечки рисовать у меня выходит лучше.

– Марк, — сказала Мира, беря свою сумку и выходя из кладовки.

– Да?

–Ты не самый плохой писатель. Ты просто человек, который пробует. Дегустатор. – Мира улыбнулась и поняла, что ей и самой нужно побыть дегустатором.

Мира вышла из кофейни и громко выдохнула, ее била мелкая дрожь от всей ситуации. Но она была благодарна Марку за честность, открытость и эмоциональность даже в таком ключе.

Глава 9. Надежда

Марк не появлялся в кофейне три дня.

В первый день Мира подумала, что он отдыхает или уехал с Арчи на прогулку в горы. Он рассказывал, что иногда они совершают подобные поездки. Во второй день написала ему – даже не прочитал. На третий день, прийдя к кофейне, девушка начала волноваться по-настоящему.

Мира не знала, где искать Марка, поэтому неспеша побрела к своему отелю вдоль пляжа. Навстречу ей шла женщина лет 40-45, загорелая кожа, длинная коса, одета на местный манер, длинное платье с вышитым фартуком.

— Ты Мира? – спросила женщина, подойдя к ней сама. – Меня Надя зовут. Я владелица гостевого дома «Виталий и Людмила». Марк у меня первые полгода жил, когда переехал.

— С ним что-то случилось? – Мира почувствовала, что сердце уходит в пятки.

— Да не бойся, жив, — Надя глубоко вздохнула, устав идти по песку в поисках Миры. – Но плохо ему. Температура третьи сутки, лежит, не вставая. Они же рядом живут, Арчи прибежал ко мне, скулит. Я взяла запасные ключи и побежала проверять, давно парня не видела. Хорошо, что он на всякий случай мне их оставил.

— Может врача вызвать?

— Врач уже был. Сказал, что организм просто устал, не выдержал чего-то. Тело решило устроить забастовку и уложить его в постель для передышки.

Мира молчала и понимала, что такое уже проходила. Когда она беспричинно плакала в туалете офиса. Когда просто выключили свет и ты не видишь, куда идти.

— Он сейчас у меня в доме. Перевезла его, чтобы присматривать. Хочешь проведать?

Мира кивнула, и они с Надей пошли в сторону дома.

Гостевой дом «Виталий и Людмила» стоял в конце тихой улочки, утопающей в зелени. Задний двор выходил на густой лес. Дом был деревянным, голубым, с резными наличниками. Видно, что хозяйка ухаживает за ним. Подойдя ближе, можно было почувствовать запах пирогов и моря.

Марк находился в отдельной комнате на первом этаже, окна выходили на лес. Мира заглянула в приоткрытую дверь. Марк лежал на кровати, укрытый пуховым одеялом. Арчи запрыгнул к хозяину и лег рядом, свернувшись клубком, как котик. Парень был бледным, с темными кругами под глазами.

— Она тебя все-таки нашла, и ты пришла, — прошептал Марк, пытаясь улыбнуться.

— Ты бы мог написать, что заболел и я бы принесла лекарства. — Мира села на стул рядом с кроватью.

— Я думал, что само пройдет, надо просто полежать и попить побольше воды.

— Не прошло.

— Не прошло, — отозвался шепотом Марк.

Надя заглянула в комнату, поставила на тумбочку кружку с горячим чаем и тарелку с куриным бульоном.

— Пей, — сказала она приказным тоном, — И даже не думай вставать. У меня тут свои правила: пока не поправишься – никакой кофейни, никакого ноутбука.

— Но там дела

— Арчи я выгуливаю, кофейню я уже закрыла, — сказала Надя так, что никто не стал с ней спорить.

Мира поняла, что смотрит на женщину с восхищением. Во всей своей строгости она помогала Марку победить болезнь, по-матерински.

Вечером, когда Марк уснул, Мира пришла на веранду и увидела сидящую Надю. Она уже ждала девушку на чаепитие, было готово вишневое варенье и стояли красивые чайные пары. Арчи лежал рядом и изредка подрыгивал лапкой во сне, морща свой нос.