Тимур. Железный Гонец

Грохот кузнечных молотов смешивался с ревом верблюдов и разноязычной речью. Тимур, сам того не замечая, остановил коня и замер, словно громом пораженный. Он, степной человек, думал, что его ничем не удивить. Но это... это было за гранью воображения.

— Ой-Барс, — прошептал он, — мы дошли. Мы дошли до края света, и он оказался его центром.

Он направил коня к главным воротам. У входа его остановила стража — огромные воины в халатах из толстой кожи с нашитыми железными пластинами.

— Стой! Кто ты и зачем пожаловал в столицу?

Тимур устало, но с чувством огромного, переполняющего его торжества, поднял руку. В его пальцах был зажат кожаный мешочек с ханской печатью.

— Я — Тимур, гонец Золотой Орды, — сказал он, и голос его, хотя и охрипший от ветра, звучал твердо, как клинок. — У меня тайное и срочное послание от Бату-хана к самому Великому Хану Гуюку. Путь был долгим, но я его преодолел. Велите доложить обо мне немедленно.

Воины переглянулись. Они видели сотни гонцов. Но этот… в его глазах горел такой огонь, а на его пропыленном лице лежала такая печать невероятных испытаний, что они не посмели медлить.

— Следуй за нами, — сказал старший стражник, отступая в сторону и открывая проход.

Тимур тронул поводья. Его миссия, самая опасная и великая в его жизни, подходила к концу. Он выполнил обещание. Он обогнал сам ветер.

Что было в том тайном письме? Как встретили Тимура при дворе Великого Хана? Это уже совсем другая история, полная дворцовых интриг и новых, еще более опасных поручений. Но одно было ясно точно: мальчик с нечеловеческой выносливостью и пытливым умом навсегда вписал свое имя в летопись Великой Степи.

Глава 8: Серебряное Древо Каракорума

Два дня, проведенные Тимуром в столице мира, пролетели словно волшебный сон. Письмо Бату-хана было немедленно передано в руки личных телохранителей-кешиктенов старого Мункэ-хана, и Тимур впервые за долгие недели мог позволить себе просто дышать, есть и спать, не думая о погонях, жажде и смертельных перевалах.

Его поселили в гостевом квартале, где останавливались послы и знатные путники. Это была просторная юрта, крытая плотным белым войлоком, с жаровней внутри и грудами мягких подушек. Но Тимур, чья душа требовала открытого неба, почти не сидел внутри.

Он бродил по Каракоруму, и с каждым шагом его острый и пытливый ум впитывал новые знания, как сухая земля впитывает весенний дождь. Он видел мастеров, которые плавили железо в огромных печах, отделанных китайским кирпичом. Он заходил в лавки персидских купцов, вдыхая запахи мускуса, шафрана и неведомых пряностей. Он слушал, как арабский звездочет объясняет юному монгольскому нойону движение небесных сфер.

Однажды, сидя у знаменитого Серебряного Древа — фонтана, извергающего из львиных пастей кумыс, вино, мед и рисовую брагу, — Тимур разговорился с пожилым уйгурским писцом.

— Ты ведь тот самый гонец из улуса Джучи, верно? — спросил писец, протирая запотевшие очки. — О тебе уже говорят на базаре. Говорят, ты приехал один, без охраны. Через Голодные Пески и перевалы Тянь-Шаня. Это правда?

— Правда, — кивнул Тимур, отпивая терпкий кумыс из глиняной пиалы.

— Но как? — писец даже отложил свою кисть. — Я путешествовал с караваном, с охраной в пятьдесят сабель, и мы едва не погибли от жажды в той пустыне! А ты один...

Тимур улыбнулся и, как когда-то в кузнице Уста Рашида, начал объяснять. Он рассказал о «поющих барханах», о том, как ветер создает вибрацию в глубинных водоносных слоях. Писец слушал, раскрыв рот, а потом вдруг схватил чистый лист бумаги и принялся быстро записывать.

— Это бесценно! — бормотал он. — Это нужно сохранить для потомков!

А в другой раз Тимур оказался у загона с лошадьми императорской почтовой службы — той самой знаменитой «ям», что опутала всю империю. Местные смотрители, гордые и надменные, сначала не хотели пускать чужака. Но когда он заговорил о лошадях — об их нравах, о том, как по форме копыта определить выносливость, а по блеску глаз — здоровье, — их лица смягчились.

— Ты понимаешь коней, — сказал старый смотритель с обветренным лицом. — Это редкий дар. Откуда ты родом, парень?

— Из степей за Итилем, — ответил Тимур. — Там конь — твой брат, твой дом и твое спасение.

— Оставайся с нами на ужин, — предложил смотритель. — Расскажешь о своих лошадях. У нас таких не видели.

И Тимур остался, делясь историями о Лунном Барсе — Ой-Барсе, который ждал его сейчас в ханской конюшне, отъедаясь отборным зерном после долгого пути.

Глава 9: Аудиенция у Владыки Мира

На третий день, когда Тимур уже начал задумываться об обратной дороге, в его юрту вошли два кешиктена в блестящих доспехах. Их лица были бесстрастны, но голоса звучали почтительно.

— Тимур из улуса Джучи, тебя желает видеть Великий Хан Мункэ, Владыка Вселенной. Следуй за нами.

Сердце Тимура екнуло. Он знал, что его могут позвать, но все равно это было подобно удару грома. Сам Великий Хан! Тот, кто правит землями от Желтого моря до берегов Итиля!

На этот раз его вели не в главный шатер для приемов, а в личные покои хана — просторную, но скромно обставленную юрту в глубине дворцового комплекса. Внутри было тепло и тихо. Пахло сандаловым деревом и степными травами. На груде подушек, укрытый меховым одеялом, сидел сам Мункэ-хан.

Он был стар. Годы и бесконечные походы оставили на его лице глубокие морщины. Но глаза — темные, блестящие, проницательные — горели живым, цепким умом. Рядом с ним не было ни пышных советников, ни толпы слуг. Только он и его личный писец, неслышно сидевший в углу.

Тимур, как положено, преклонил колено и склонил голову. Мункэ-хан долго, молча разглядывал его, а затем заговорил. Голос его был сухим, как осенняя трава, но в нем чувствовалась огромная, сдерживаемая сила.

— Поднимись, гонец. Подойди ближе.

Тимур повиновался. Теперь он стоял всего в нескольких шагах от самого могущественного человека на земле.

— Я прочитал письмо моего племянника Бату, — медленно произнес Мункэ. — И проверил дату, которую он поставил. — Хан взял с низкого столика свиток и покачал головой. — Скажи мне, Тимур, это правда? Ты действительно прошел путь от ставки Бату до Каракорума за тридцать семь дней? Один?

— Правда, Великий Хан, — спокойно ответил Тимур.

— Моя собственная ямская служба, с ее сменными лошадьми и станциями, тратит на этот путь сорок пять дней в лучшем случае. Ты обогнал имперскую почту. Как? — В голосе Мункэ звучало не недоверие, а жгучее, почти детское любопытство. — Я знаю карты. Я сам ходил теми тропами в молодости. Расскажи мне. Расскажи все.

И Тимур рассказал. Он говорил не как слуга перед господином, а как один знаток степи перед другим. Он рассказал о колодцах, которых нет на картах, но которые можно найти по пению песков. Он описал, как пересекал Тянь-Шань не по главному перевалу, где его ждали бы заставы и расспросы, а по древней, заброшенной тропе, которую показал ему когда-то старый караванщик. Он рассказал о разбойниках и золотой пайцзе, о буране, где он привязал себя к коню.

Мункэ-хан слушал не перебивая. Иногда он кивал, иногда хмурился, вспоминая свои собственные переходы. Когда Тимур закончил, в юрте повисла долгая тишина.

— Знаешь, — наконец заговорил Мункэ, — мой дед, Чингисхан, говорил: «Величайшее сокровище — это не золото и не стада, а верные и умелые люди». — Он пристально посмотрел на Тимура. — Ты не просто умелый. В тебе есть три редчайших дара: нечеловеческая выносливость, о которой слагают легенды, природная сила, которая помогла тебе выжить там, где погибли бы другие, и острый ум, способный находить путь там, где его нет. Такие люди рождаются раз в сто лет.

Тимур молчал, не зная, что ответить на такую похвалу. А Мункэ вдруг улыбнулся — тепло, почти по-отечески.

— Ты, наверное, уже думаешь о возвращении? Хочешь везти ответ Бату?

— Да, Великий Хан, — признался Тимур. — Я готов отправиться хоть завтра.

— Не беспокойся об этом, — Мункэ махнул рукой. — Ответное письмо уже готово. Но повезут его мои люди. А ты... останься у меня еще на несколько дней. Отдохни как следует. Посмотри город. Слишком долго ты был один в степи.

Тимур хотел возразить — долг гонца звал его в дорогу, — но спорить с Великим Ханом было немыслимо. Он лишь склонил голову в знак согласия.

Глава 10: Новое назначение

Прошло еще три дня. Тимур уже начал томиться бездельем, когда его снова позвали к хану. На этот раз Мункэ выглядел более оживленным и говорил без долгих предисловий.

— Я наблюдал за тобой эти дни, Тимур, — сказал он. — Ты не просто отдыхал. Ты изучал мой город. Ты говорил с писцами, кузнецами, смотрителями конюшен. Ты расспрашивал про местные пастбища, про горы и реки. Твой ум не знает покоя.

— Это правда, — признался Тимур. — Мне все интересно. Это новые земли. Новая... культура.

— Вот именно, — Мункэ подался вперед. — Ты умеешь не просто быстро скакать. Ты умеешь понимать. Адаптироваться. Находить общий язык с кем угодно. И ты знаешь, как устроена земля под копытами твоего коня. Такие люди нужны здесь.

Тимур замер. Он начал догадываться, к чему идет разговор.

— Я предлагаю тебе остаться в Каракоруме, — прямо сказал Мункэ. — Работай на меня. Ты будешь возить мои указы в самые дальние уголки империи. Там, где обычные гонцы беспомощны. Ты станешь моими глазами и ушами. Ты будешь не просто курьером — ты будешь личным посланником Великого Хана.

У Тимура перехватило дыхание. Остаться? В Каракоруме? Служить самому Владыке Вселенной? Это означало навсегда покинуть родные степи, забыть о возвращении в улус Джучи, поставить на карту все.

Но его сердце, всегда жаждущее приключений, уже дало ответ.

— Я согласен, Великий Хан, — твердо сказал он. — Это великая честь для меня.

Мункэ-хан кивнул, словно ожидал именно такого ответа, и хлопнул в ладоши. Слуги внесли новый халат из тонкого синего шелка — цвета Вечного Неба — и вручили Тимуру серебряную пайцзу с личным знаком Мункэ-хана, которая давала ему власть над всеми почтовыми станциями от Маньчжурии до Персии.

— С этого дня, — провозгласил Мункэ, — ты больше не принадлежишь Золотой Орде. Ты служишь Всей Империи. Да оправдаешь ты мое доверие.

Глава 11: Крылья Империи

Так начался новый этап в жизни Тимура. Теперь его домом был Каракорум, а его пастбищем — вся Великая Монгольская Империя, от края и до края.

Он быстро доказал, что Мункэ не ошибся. Первое же задание — доставить указ в отдаленный гарнизон на границе с Тангутским царством — он выполнил вдвое быстрее срока. Его методы снова удивляли: он не скакал напролом, а находил скрытые горные тропы, известные лишь местным кочевникам. С каждой новой поездкой он тщательно изучал ландшафт, наносил на свою растущую коллекцию карт новые пометки, запоминал каждый колодец, каждую переправу, каждую удобную для ночлега долину.

Но теперь он делал нечто большее, чем просто возил письма. Он впитывал культуру. В Персии он научился понимать фарси и оценил искусство восточных миниатюр. В Китае, куда его однажды отправили с дипломатической миссией, он поражался сложной системе каналов и мостов. Он расспрашивал китайских инженеров о том, как они строят дороги. Он запоминал все.

Как-то вечером, сидя с другими гонцами в караван-сарае где-то на Шелковом пути, один из них спросил его с завистью:

— Тимур, теперь ты — легенда. Сам Великий Хан тебя жалует. Ты быстро поднимаешься. Твоя карьера взлетела, как сокол. В чем теперь твой секрет?

Тимур, глядя на звезды, ответил:

— Я просто остаюсь собой. Мне по-прежнему интересно все. Каждая новая дорога, каждый новый язык, каждый новый человек — это загадка. А я люблю загадки. И еще... — он повернулся к собеседнику, и в его глазах отразился свет костра, — я никогда не забываю, с чего начал. С мальчика, который просто любил лошадей и далеко ускакал от дома, но всегда находил дорогу обратно. Просто теперь мой дом стал немного больше. Теперь мой дом — вся империя.

Он поднялся, потянулся, и даже в этом простом движении чувствовалась все та же природная сила, что была у него в детстве. Только теперь к ней прибавилась мудрость и опыт.

Карьера его действительно стремительно шла вверх. Из простого курьера он превращался в доверенное лицо хана, человека, чье имя знали во всех уголках Великой Степи. И никто уже не удивлялся, что он так быстр. Потому что для Железного Гонца не было ничего невозможного.

Так Тимур, некогда простой мальчик из заволжских степей, стал одним из тех, на ком держалась связь огромной империи. Но его история только начиналась. Впереди его ждали дворцовые интриги, опасные заговоры и поручения, от которых зависела судьба целых народов. Однако это уже совсем другая глава...

Глава 12: Зрелость Железного Гонца

Время неумолимо, как течение Итиля. Тридцать зим и тридцать летних солнцестояний минуло с тех пор, как Тимур появился на свет в простой кочевой юрте. Теперь это был уже не тот пылкий юноша, что когда-то поразил Бату-хана своей дерзостью, и не тот восторженный странник, что замирал перед Серебряным Древом Каракорума. Тридцать лет — возраст, когда мужчина входит в полную силу, когда тело еще крепко, а разум уже отточен годами испытаний.

Нечеловеческая выносливость никуда не исчезла — она лишь обрела новое качество. Теперь Тимур мог скакать трое суток без сна, а потом, спешившись, вести долгие переговоры с удельными князьями, не выказывая ни капли усталости. Природная сила стала более сдержанной, управляемой — он не тратил ее попусту, но когда требовалось, мог одним ударом сабли перерубить толстый аркан или вытащить увязшую в болоте лошадь.

Но главное, что изменилось — это его острый и пытливый ум. За годы службы у Мункэ-хана, а теперь у нового правителя Ариг-Буги, Тимур превратился в настоящего мудреца. Он не просто знал — он понимал.

Особенно его увлекло небо. Еще в детстве он находил дорогу по звездам, но теперь это стало настоящей наукой. В долгих странствиях он подружился с одним старым арабским астрономом по имени Абдулла, который путешествовал с караваном в Китай. Тот научил его читать небесную книгу.

— Смотри, Тимур, — говорил Абдулла, указывая на ночное небо, усыпанное мириадами светил. — Вот это — Полярная звезда. Она всегда указывает на север. Моряки зовут ее Путеводной. Но есть и другие секреты.

— Какие? — Тимур, как и в детстве, загорался любопытством.

— Видишь это созвездие? Арабы называют его «Верблюдица», а греки — «Большая Медведица». Если провести линию через два этих светила и продолжить ее вверх, ты найдешь Полярную звезду. Но это лишь начало.

Старик показал ему, как определять время по движению звезд, как предсказывать погоду по цвету заката, как ориентироваться по луне. Тимур впитывал эти знания, как губка. Вскоре он знал названия и расположение десятков звезд и созвездий, мог определить широту по высоте Полярной звезды над горизонтом и даже предсказывать сезонные ветры.

Но еще больше его восхищало солнце. Он научился передвигаться по нему с точностью, которой позавидовал бы любой навигатор.

— Солнце, — объяснял он как-то молодому гонцу, — лучший компас. Утром оно на востоке, в полдень — на юге, вечером — на западе. Но даже в пасмурный день можно понять, где оно. Смотри на тени — даже самая слабая тень укажет направление. Смотри на мох на камнях — он всегда растет с северной стороны. Смотри на муравейники — их южный склон всегда положе.

Молодой гонец смотрел на него с благоговением:

— Ты знаешь все, Тимур-ага. Ты словно сам стал частью природы.

Тимур усмехался в ответ:

— Я лишь научился ее слушать.

Так он и жил — мудрый, сильный, неутомимый. Ариг-Буга, занявший престол после смерти Мункэ, ценил его не меньше предшественника. И однажды, в год, когда на небе появилась хвостатая звезда, предвещая великие перемены, хан вызвал его к себе.

Глава 13: Поручение на Восток

Ариг-Буга, младший сын Толуя, был человеком сложной судьбы. Его власть оспаривал брат Хубилай, и империя трещала по швам. Но пока что Каракорум оставался его столицей, и он правил железной рукой.

В тот день он принял Тимура в малом зале, обставленном походными трофеями. Хан был мрачен и сосредоточен. Перед ним на низком столике лежал свиток, перевязанный золотым шнуром с печатью.

— Тимур, — начал он без предисловий, — ты служил моему брату Мункэ верой и правдой. Теперь служишь мне. Я знаю, что могу тебе доверять.

— Это честь для меня, Повелитель, — Тимур склонил голову.

— Мне нужно отправить послание далеко на восток. — Ариг-Буга развернул перед ним карту. — Смотри. Вот Каракорум. Вот пустыня Гоби. А вот здесь, за горами и реками, лежит земля, которую называют Корё. Высокие горы, густые леса, и — я слышал — бескрайнее море, о котором мы, степняки, ничего толком не знаем.

Тимур внимательно изучал карту. Корё. Он слышал это название от купцов на базаре. Далекая страна на самом краю обитаемого мира.

— Там правит местный ван — король, — продолжал хан. — Они платят дань нашей империи, но в последнее время их послы задерживаются, а чиновники проявляют дерзость. Мне нужно напомнить им, кто истинный хозяин земель от восхода до заката. Вот письмо, — он протянул Тимуру знакомый кожаный тубус с печатью. — Ты должен доставить его лично в руки правителю. Справишься?

Тимур взял тубус и улыбнулся уголками губ. За десять лет службы он слышал этот вопрос сотни раз.

— Справлюсь, Повелитель. Когда прикажешь выезжать?

— Немедленно, — ответил Ариг-Буга. — Возьми лучших коней. Путь неблизкий. И запомни: мне нужен не просто гонец. Мне нужны твои глаза и твой ум. Осмотрись там. Узнай, чем живут эти люди, сильна ли их армия, крепки ли стены их городов. Я хочу знать все.

— Будет исполнено, — Тимур прижал руку к груди и, пятясь, покинул зал.

Уже через час он сидел в седле. Ой-Барс, его верный друг, давно состарился и теперь пасся на покое в ханских конюшнях, а под Тимуром гарцевал его сын — Ой-Буран, Снежный Барс, такой же вороной, выносливый и преданный. Запасной конь бежал рядом на длинном поводу.

Путь на восток начался.

Глава 14: Страна Утренней Свежести

Дорога в Корё заняла у Тимура почти месяц. Он пересек пустыню Гоби, ориентируясь по солнцу днем и по звездам ночью, избегая разбойничьих засад и находя воду там, где другие погибли бы от жажды. Он миновал горные перевалы, где ветер выл как стая волков, и густые леса, полные незнакомых зверей и птиц.

Но вот наконец перед ним открылась страна, которую местные жители называли «Землей Утренней Свежести».

Корё поразил его с первого взгляда. После бескрайних степей и пустынь здесь все было другим. Воздух был влажным и густым, пропитанным запахом цветов и неведомых трав. Горы, покрытые изумрудной зеленью, вздымались к небу острыми пиками. Деревья, каких он никогда не видел, склоняли ветви над чистыми реками. А люди... люди здесь ходили в странных одеждах из тонких тканей, кланялись друг другу при встрече и говорили на певучем, незнакомом языке.

Но Тимур был опытен. Он знал, как найти общий язык с кем угодно. В приграничном городе он разыскал местного переводчика — пожилого купца по имени Ли Сан, который когда-то торговал с монголами и знал их язык.

— Мне нужно в столицу, — объяснил Тимур. — К вашему правителю. У меня послание от Великого Хана.

Ли Сан, низко кланяясь, ответил:

— Я провожу тебя, господин. Наш ван, король Вонджон, находится в главном дворце в Кэсоне. Это несколько дней пути.

Через три дня они достигли Кэсона — столицы Корё. Город был окружен каменной стеной с высокими воротами, украшенными резными драконами. Улицы были вымощены камнем, а дома крыты черепицей причудливой формы. Повсюду сновали люди в белых и цветных одеждах, несли корзины с рыбой и рисом, торговались на рынках.

Тимура, как посланника императора, приняли с почестями. Его провели во дворец — огромный деревянный комплекс с изогнутыми крышами и садами, где журчали искусственные ручьи. Король Вонджон, человек с тонкими чертами лица и длинной седой бородой, восседал на низком троне в зале, украшенном шелковыми свитками.

Тимур, соблюдая дипломатический этикет, преклонил колено и протянул письмо. Ван принял его обеими руками — знак уважения — и передал советнику. Церемония была короткой и официальной.

— Передай Великому Хану, — произнес ван через переводчика, — что Корё остается верным вассалом. Мы пришлем дань в срок.

Тимур кивнул, но его мысли уже были далеко. За время аудиенции он успел оценить и охрану дворца, и поведение придворных, и общую атмосферу. Свой доклад Ариг-Буге он уже начал составлять в уме.

Глава 15: Великая Вода

После аудиенции Тимур не стал спешить с отъездом. Хан велел ему «осмотреться», и он намеревался выполнить приказ с присущей ему тщательностью. Он бродил по Кэсону, изучал рынки, расспрашивал купцов. Но однажды Ли Сан сказал ему нечто, что заставило его сердце биться чаще.

— Господин, ты видел многое в наших землях. Но я заметил, ты ни разу не был у Великой Воды.

— Великой Воды? — Тимур нахмурился.

— Моря, — пояснил переводчик. — Ты знаешь, что такое море?

Тимур слышал о море. Огромное водное пространство, о котором говорили персидские купцы. Но он, степняк до мозга костей, никогда его не видел.

— Отведи меня туда, — сказал он, и в его голосе прозвучала та же мальчишеская жажда приключений, что когда-то гнала его в далекие степи.

Они поехали на запад, к побережью. Дорога заняла два дня. И когда они наконец достигли берега, Тимур замер, пораженный до глубины души.

Перед ним раскинулось Желтое море.

Воды не было видно конца и края. Она сливалась с небом где-то далеко на горизонте, образуя единую, бескрайнюю синеву. Волны, одна за другой, накатывали на песчаный берег с мерным, величественным шумом. В воздухе пахло солью и чем-то незнакомым, свежим, будоражащим. Ветер здесь был совсем другим — влажным, порывистым, соленым.

Тимур слез с коня и подошел к самой кромке воды. Волна лизнула его сапоги, и он вздрогнул — вода была прохладной и живой. Он присел на корточки, зачерпнул ее ладонью и попробовал на вкус.

— Соленая, — сказал он удивленно.

— Это море, господин, — кивнул Ли Сан. — Оно всегда соленое.

Тимур долго стоял, глядя в бескрайнюю даль. Его разум, всегда жадный до нового, работал с невероятной скоростью. Он вспомнил рассказы о морских путешествиях, о далеких островах и неведомых землях. Он, человек степи, привыкший к тому, что горизонт всегда достижим на коне, вдруг осознал: есть миры, куда конь не дойдет никогда.

На горизонте показались какие-то темные точки. Они приближались, и вскоре Тимур смог их разглядеть. Это были корабли.

Глава 16: Плавающие Крепости

Тимур застыл, не в силах оторвать взгляд. По морю, разрезая волны, шли три корабля. Их паруса, огромные, похожие на крылья гигантских птиц, были надуты ветром. Корпуса, изогнутые и украшенные резьбой, поднимались над водой, словно плавающие крепости. На палубах суетились люди, маленькие, как муравьи, по сравнению с размерами судов.

— Что это? — выдохнул Тимур, чувствуя, как его сердце колотится в груди.

— Это корабли, господин, — объяснил Ли Сан. — Торговые суда. Они ходят в Китай и еще дальше на юг, к островам пряностей.

— Как они держатся на воде? — Тимур не мог оторвать взгляда. — Они же огромные. Из дерева. А железо не тонет?

— Это искусство, господин. Наши мастера строят их так, что вода держит их, словно рука великана.

Тимур шагнул ближе к воде. Его острый и пытливый ум уже начал свою работу. Он изучал форму корпусов, расположение парусов, то, как матросы управляются с веревками. Он видел, что корабли идут не по прямой, а под углом к ветру — как же это работает?

— Я должен узнать больше, — пробормотал он себе под нос.

Он нашел рыбацкую деревню неподалеку. Местные рыбаки, загорелые и обветренные, смотрели на странного монгола с любопытством и опаской. Но Тимур, как всегда, нашел подход. Он заговорил с ними через Ли Сана, расспрашивая о море, о кораблях, о том, как они строятся и как ходят.