Пробуждённое Оружие

- Эй! - крикнул кто-то у бара.

Незнакомец не остановился. Следующий удар пришёл в живот. Воздух вышибло из лёгких. Кайн согнулся, хватая ртом пустоту, и получил коленом в грудь. Мир качнулся. Асфальт ударил в ладонь, потом в колено.

Сумку рванули с плеча.

- Отпусти! - прошипел незнакомец.

Кайн вцепился в ремень обеими руками, сам не зная зачем. Нож был внутри, и он не должен был его забрать. Мысль была ясной, чужой, слишком ясной.

- Отпусти сам! - выдохнул Кайн.

Незнакомец ударил его ещё раз. Боль вспыхнула в боку. Пальцы разжались. Сумка ушла в руки нападавшего, и в тот же момент внутри Кайна что-то сорвалось. Не ярость и не страх - пустота, резкая и глубокая, будто из груди выдернули что-то важное.

Незнакомец отступил на два шага, судорожно расстёгивая молнию. Кайн попытался подняться, но тело не слушалось. В боку горело, ладонь саднило от асфальта, дыхание рвалось короткими, бесполезными глотками.

- Эй! - снова крикнули у бара. - Что там у вас?!

Дверь открылась шире. Свет полосой лёг на мокрую дорогу. Незнакомец достал ножны. Его пальцы дрожали не от слабости, а от нетерпения.

- Дурак, - прошептал он. - Ты даже не знаешь, как оно просыпается.

Кайн поднял голову.

- Что

- Кровью владельца.

Фраза прозвучала почти ласково, и от этого стала страшнее. Незнакомец вытащил нож из ножен. Лезвие показалось под фонарём.

Не блеснуло.

Свет вокруг него стал тусклее, будто фонарь на секунду устал гореть. Холод прошёл не по ладони, а в груди.

- Стой, - выдохнул Кайн.

Незнакомец шагнул к нему.

- Прости.

В этом «прости» не было сожаления. Только решение.

Кайн попытался отползти. Руки скользнули по мокрому асфальту. Он услышал чей-то голос с другой стороны дороги. Кажется, Макса. Кажется, своё имя.

Не успел.

Незнакомец ударил ножом - коротко, снизу вверх, под рёбра.

На секунду не было ничего. Только толчок, как от сильного удара в грудь. Потом пришёл холод. Глубокий, настоящий. Кайн раскрыл рот, но вместо крика вышел хрип. Воздух не входил.

Не выходил.

Тело не понимало, как дышать. Незнакомец выдернул нож. Кайн увидел тёмное пятно на своей куртке. Оно быстро расползалось. Слишком быстро.

Вот теперь он испугался. Не странного ножа и не человека в капюшоне, а простой, тупой мысли: я умираю.

Незнакомец смотрел на лезвие. На нём была кровь Кайна. Кровь не стекала. Она впитывалась медленно, как если бы металл пил.

- Вот так, - прошептал незнакомец.

Но голос у него дрогнул.

Нож начал меняться. Не формой - присутствием. Тусклое лезвие стало глубже, темнее. Внутри металла проступили тонкие алые линии, похожие на трещины под кожей. Они вспыхнули и погасли, вспыхнули снова - в такт сердцу Кайна. Последним ударам сердца.

Кайн попытался зажать рану. Пальцы стали скользкими. Мир поплыл. Звуки отдалились: бар, люди, машины, крики. Всё стало далеко, а нож - близко.

Слишком близко.

Незнакомец попытался спрятать его обратно в ножны. Не смог. Рукоять дёрнулась в его пальцах.

- Нет - прошептал он. - Нет, нет, ты должен

Нож вырвался. Не как предмет, который уронили, а как живое существо, которому надоело, что его держат неправильно. Лезвие описало короткую дугу в воздухе и ударило в ладонь Кайна рукоятью вперёд.

Пальцы сами сомкнулись на рукояти слишком крепко.

В тот же миг боль в груди исчезла. Нет, не исчезла. Она просто отодвинулась куда-то в сторону, как шум за закрытой дверью. На коже правой руки вспыхнул знак - алый, неровный, похожий на ожог, который выжигали изнутри.

Кайн хотел закричать. Не смог.

Где-то глубоко, прямо в голове, появилось слово.

Наконец.

Оно было спокойным, довольным, живым.

Кайн замер. Это не было мыслью и не было звуком. Это было что-то, что говорило внутри него так, будто всегда имело право там быть.

Незнакомец отступил. Впервые.

- Нет, - выдохнул он. - Он выбрал нет

Кайн хотел спросить, кто «он». Хотел бросить нож, зажать рану и позвать Макса. Не получилось.

Тело поднялось само, плавно, без рывка. Так не встают с пробитой грудью. Так не двигаются люди, которым осталось несколько секунд.

Кайн видел собственную руку. Видел нож. Видел незнакомца впереди, но между желанием и движением будто появилась стеклянная стена. Он был внутри, а тело - снаружи.

Незнакомец рванулся первым. От страха.

Кайн увидел это слишком чётко: как меняется положение плеча, как левая нога скользит по мокрому асфальту, как рука пойдёт к его ране, чтобы толкнуть, добить, снова забрать нож.

Он не должен был успеть, но тело уже двигалось. Шаг в сторону, короткий разворот - и рука незнакомца прошла мимо. Рука Кайна ударила в ответ.

Быстро. Точно.

Нож вошёл в плечо нападавшего и тут же вышел. Человек вскрикнул. Кайн тоже хотел вскрикнуть, но не смог.

Он смотрел, как незнакомец падает на одно колено, хватаясь за рану. Смотрел слишком спокойно, будто это происходило на экране.

Нет.

Нет, остановись.

Он попытался отступить. Тело шагнуло вперёд.

- Подожди! - захрипел незнакомец. - Подожди, я не

Следующий удар рассёк ему ладонь. Кровь брызнула на асфальт. Кайн видел отражение фонаря в луже. Видел свою тень. Она двигалась раньше него.

- Я не хотел - прохрипел человек.

Ложь.

Теперь слово прозвучало яснее. Кайн не знал, кому оно принадлежит. Ему? Ножу? Чему-то между?

Незнакомец попытался отползти. Кайн наклонил голову. Движение было не его. Совсем не его, и всё же он чувствовал всё: тяжесть рукояти, холод металла, мокрый асфальт под подошвами, резкий запах страха, который почему-то казался почти осязаемым.

Остановись.

Пожалуйста.

Остановись.

Тело не остановилось. Кайн сделал шаг. Незнакомец поднял руку, защищаясь.

- Не надо

Где-то за спиной кто-то крикнул:

- Полицию вызывайте!

Свет из бара стал ярче. Дверь распахнулась. Люди выходили на улицу, но никто ещё не понимал, что видит.

Кайн понимал. Слишком хорошо.

Он понимал, куда войдёт лезвие. Понимал, что следующий удар будет последним. Понимал - и не мог остановить руку.

Нож опустился. Коротко. Без лишнего движения.

Незнакомец дёрнулся. Потом обмяк.

Тишина пришла не сразу. Сначала ещё были звуки: чей-то крик, резкий писк тормозов, музыка из открытой двери бара, голос Макса где-то далеко:

- Кайн?!

Это имя пробило стекло.

Кайн резко вдохнул. Мир вернулся: слишком громкий, слишком яркий, слишком настоящий.

Он стоял посреди мокрой улицы. Перед ним лежал человек. Это уже не было нападением, дракой или «самообороной», которую можно быстро объяснить полиции, друзьям, себе.

Просто человек.

Неподвижный.

Кайн опустил взгляд на свою грудь. Куртка была разрезана. Ткань пропиталась кровью. Рана всё ещё была там. Глубокая. Смертельная.

Но он стоял. Стоял и дышал.

Каждый вдох отдавался болью, но лёгкие работали. Сердце билось. Тело не падало. На коже руки алел знак.

Кайн медленно посмотрел на нож. На рукаве была кровь. На асфальте была кровь. На его ладони была кровь.

А лезвие было чистым.

Абсолютно.

Ни капли.

Свет фонаря не отражался в металле. Но Кайну показалось, что где-то глубоко внутри тусклого лезвия что-то довольно шевельнулось.

Он попытался разжать пальцы. На этот раз получилось.

Нож выпал из руки и ударился о мокрый асфальт. Тихий звук оказался громче всех криков.

Кайн смотрел на чистое лезвие и теперь понимал. Нож не проснулся просто так. Его разбудили его кровью.

Кровью владельца.

И почему-то это было страшнее, чем сама смерть.

Глава 5 - Это был не я

Позже Кайн не смог вспомнить, как ушёл с той улицы. Не целиком и не по шагам - только кусками.

Крик Макса с другой стороны дороги.

- Кайн?!

Распахнутая дверь бара. Люди, которые высыпали наружу и сразу остановились, потому что никто не хотел первым подойти к телу. Телефон в чьей-то руке. Женский голос:

- Он истекает кровью! Вызовите скорую!

Кайн тогда не понял, о ком она: о человеке на асфальте или о нём. Он стоял, глядя на нож у своих ног, и никак не мог решить, что страшнее: кровь на куртке или чистое лезвие.

Потом фонарь над улицей мигнул. Один раз, потом второй. Свет стал рваным. Лица людей то появлялись, то исчезали. Кто-то крикнул ещё громче. Кто-то отступил назад. Кто-то, кажется, назвал полицию. Кайн поднял взгляд.

Через дорогу, у входа в бар, стоял Макс. Не один. Рядом была Лена, бледная, с телефоном в руке. Макс смотрел будто прямо на него. Нет, не совсем прямо. Кайн стоял боком, половину лица скрывала тень от капюшона куртки. Между ними были дорога, дождевые блики, люди, открытая дверь бара и тело на асфальте.

Но Макс всё равно смотрел так, будто почти узнал.

Почти, и этого было достаточно.

Кайн хотел сказать: «Это не я». Хотел поднять руки, попросить помощи, упасть. Вместо этого его пальцы снова сомкнулись на рукояти ножа.

Не стой.

Голос был тихим. Не шёпотом даже. Мыслью, которая не спрашивала разрешения. Кайн вздрогнул.

- Нет

Беги.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Кто-то закричал:

- Эй! Стой!

Кайн сорвался с места. Он бежал не быстро и не красиво: почти упал на первом же повороте, врезался плечом в стену, оставил на кирпиче кровавый след и продолжил бежать.

Ноги плохо слушались. Рана под рёбрами горела, но уже не так, как должна была гореть смертельная рана. Боль стала глухой, далёкой, будто принадлежала не ему, а человеку, за которым он наблюдал со стороны.

Позади кричали не за ним, а друг на друга. Одни требовали скорую. Другие - полицию. Третьи спорили, трогать ли тело. Кто-то пытался понять, куда делся парень с сумкой. Кто-то говорил, что видел нож. Кто-то уверял, что было двое.

Кайн слышал всё слишком отчётливо. Даже когда свернул в переулок. Даже когда шум бара остался за спиной.

Он бежал, пока лёгкие не начали рваться от каждого вдоха. Потом остановился за мусорными контейнерами и согнулся пополам. Его вырвало. Сначала водой и кислым кофе. Потом - почти ничем.

Он стоял, упираясь ладонью в холодную стену, и дрожал так сильно, что зубы стучали друг о друга.

- Что я сделал

Ответ пришёл сразу.

Выжил.

Кайн резко ударил кулаком по стене. Боль вспыхнула в костяшках. Настоящая. Его боль.

- Замолчи.

Тишина осталась, но не пустая. Он чувствовал присутствие ножа у бедра, хотя даже не помнил, как засунул его обратно в сумку.

Нет - не в сумку.

В руке.

Кайн медленно опустил взгляд. Нож был у него в пальцах. Чистый. Он едва не закричал. Разжал руку. Лезвие упало бы на грязный асфальт, но пальцы снова дёрнулись и поймали рукоять раньше, чем нож коснулся земли.

Кайн застыл.

- Нет

Это движение было слишком быстрым. Слишком точным. И он не решил его сделать.

Где-то далеко завыла сирена. Кайн поднял голову. Сирена приближалась. Тело среагировало раньше мысли. Он спрятал нож в сумку, прижал её к груди и пошёл дальше по переулку.

Не побежал: бегущего запомнят, бегущего остановят, бегущий виноват.

Откуда он это знал?

Он не знал. Просто вдруг стало очевидно.

Через две улицы Кайн остановился у витрины закрытой аптеки. В стекле отразился человек с мокрыми волосами, бледным лицом, тёмной от крови курткой и рукой на боку. Глаза были широко раскрыты, но взгляд оставался пустым.

Кайн не сразу понял, что смотрит на себя.

Он расстегнул куртку дрожащими пальцами. Под рёбрами была глубокая, невозможная рана. Края кожи уже начали стягиваться. Не заживать нормально - нет. Скорее закрываться насильно, грубо, будто тело сшивали изнутри невидимыми крючьями.

Кровь всё ещё текла, но меньше. Слишком мало для удара, который должен был его убить.

Кайн медленно отступил от стекла.

- Я должен быть мёртв.

Да.

Голос не стал спорить. От этого стало хуже.

Он добрался до общежития через сорок минут. Или через десять. Или через час. Время ломалось. Кайн шёл дворами, под арками, через тёмные проходы между домами. Один раз мимо проехала полицейская машина, и он спрятался за припаркованным фургоном, перестав дышать до боли в горле. Второй раз ему показалось, что за ним идут, но он обернулся - никого.

У входа в общежитие было тихо. Слишком тихо для вечера.

Кайн остановился напротив дверей и вдруг понял очевидное: он не может войти так. Кровь на куртке, лицо, руки, Макс - всё это сразу сложилось в одну тупую, страшную мысль. Если Макс уже вернулся. Если он видел. Если он сейчас там, в комнате, ждёт его.

Кайн зажал рот ладонью, чтобы не выругаться вслух.

Нужно было думать.

Он обошёл здание сзади. Возле служебного входа стояли мусорные баки, рядом - старая наружная лестница к пожарному выходу. На первом этаже в общем туалете горел свет.

Кто-то оставил форточку открытой. Кайн посмотрел на неё.

- Да ну нет

Через минуту он уже протискивался внутрь. Плечо задело раму. Рана под рёбрами вспыхнула болью. Он едва не сорвался и не упал обратно, но всё же пролез, рухнул на холодную плитку и несколько секунд лежал, пытаясь не шуметь.

В туалете никого не было. Слава богу.

Кайн поднялся, запер дверь изнутри и посмотрел в зеркало. Сразу отвернулся.

Нет. Сначала руки.

Он включил воду. Струя ударила в раковину слишком громко. Кайн вздрогнул, убавил напор и сунул ладони под холодную воду.

Красное потекло вниз тонкими нитями. Под ногтями кровь держалась упрямо. Он тёр кожу, пока она не стала болеть. Потом тёр ещё. Вода окрашивалась, смывала, уносила, но запах оставался: железо, тёплое и живое.

Кайн согнулся над раковиной и зажмурился. Перед глазами вспыхнуло лицо незнакомца. Рот, который пытался сказать «не надо». Рука, поднятая для защиты. Последний удар.

- Это был не я, - прошептал Кайн.

Слова прозвучали в шуме воды почти убедительно.

Почти.

Он снял куртку. Ткань прилипла к боку. Кайн стиснул зубы и отодрал её от раны. Кровь снова выступила, но немного. Невозможное тело продолжало закрываться.

Под курткой футболка была испорчена полностью. Кайн снял и её. Скомкал. Посмотрел на мусорное ведро. Слишком просто. Там найдут.

Он осмотрелся, открыл окно и увидел внизу контейнер с мусором. Несколько секунд просто стоял, тяжело дыша. Потом завернул футболку в куртку, засунул внутрь несколько бумажных полотенец, чтобы кровь не капала, и выбросил свёрток вниз.

Это было плохо и глупо, но лучше, чем оставить здесь.

В сумке была старая толстовка - он носил её «на всякий случай», потому что в общежитии отопление иногда работало как азартная игра. Кайн натянул её на голое тело. Ткань коснулась раны, и он едва не застонал.

На руке всё ещё алела метка. Она больше не светилась, но была. Как ожог, как клеймо.

Кайн попытался смыть её водой. Бесполезно. Он тёр кожу, пока она не покраснела вокруг знака. Метка не изменилась.

- Чёрт

Он опустил рукав толстовки ниже.

Когда Кайн вышел из туалета, коридор был пуст. До комнаты оставалось всего два пролёта. Каждый шаг казался слишком громким. На втором этаже кто-то смеялся за дверью. На третьем пахло лапшой быстрого приготовления. Где-то играла музыка.

Обычная жизнь общежития шла дальше, и от этого Кайну стало почти физически больно.

Он дошёл до своей двери, остановился и прислушался.

Внутри было тихо.

Может, Макса нет, он всё ещё в баре или уже в полиции. Может, он видел.

Кайн открыл дверь.

Макс сидел на своей кровати. Не за компьютером и не в наушниках. Просто сидел. Телефон лежал в руке, экран погас. Лицо было бледнее обычного.

Когда Кайн вошёл, Макс резко поднял голову. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Кайн вдруг понял, что не знает, как выглядит: в чужой толстовке, без куртки, с мокрыми волосами и лицом человека, который только что пытался смыть чужую кровь с рук.

- Где ты был? - спросил Макс.

Голос был тихий. Не злой. Это было хуже.

Кайн закрыл дверь.

- Гулял.

Слово вышло мёртвым. Макс медленно встал.

- Не надо.

- Что?

- Не надо мне сейчас вот это.

Кайн застыл. Макс сжал телефон в руке.

- Там человека убили.

В комнате повисла тишина. Рана под рёбрами снова заболела.

- Я знаю.

- Ты знаешь?

- Я видел толпу. Потом ушёл.

- Ты ушёл?

Макс смотрел на него так, будто каждое слово Кайна ложилось не туда.

- Я тебя звал.

Кайн не ответил сразу.

Вот оно.

- Мне показалось, - сказал он.

- Что показалось?

- Что кто-то позвал. Я испугался. Там был нож, кровь, люди начали кричать. Я просто ушёл.

Ложь складывалась сама. Не идеально, но достаточно быстро. Кайн ненавидел себя за то, как легко она пошла.

Макс смотрел на него. Долго.

- Я видел кого-то похожего на тебя.

Внутри всё остановилось. Кайн заставил себя нахмуриться.

- В смысле?

- Там, возле тела. Когда фонарь мигал. Я не уверен.

Макс провёл рукой по лицу.

- Чёрт, я вообще не уверен, что видел. Всё было быстро. Люди орали. Лена плакала. Кто-то толкнул меня. Потом этот человек побежал в переулок.

Лена плакала.

Эти два слова ударили сильнее, чем вопрос Макса. Кайн опустил взгляд.

- Это был не я.

Он сказал это слишком быстро. Слишком ровно.

Макс замолчал. В комнате стало слышно, как гудит старый холодильник в коридоре.

- Я не сказал, что это был ты, - тихо произнёс Макс.

Ошибка стала очевидной слишком поздно. Кайн поднял глаза.

- Я просто ты так смотришь.

Макс сделал шаг ближе.

- Кайн, что происходит?

- Ничего.

- Хватит.

- Я устал.

- Ты исчез после того, как сказал, что выйдешь на пять минут. Потом рядом с баром убили человека. Потом ты возвращаешься без куртки, мокрый, с лицом как у мертвеца и говоришь «гулял».

Кайн сжал пальцы. Нужно было ответить. Нужно было придумать что-то лучше, но в голове были только асфальт, кровь и чистое лезвие.

- На меня напали, - сказал он.

Макс замер. Это была правда. Часть правды. Самая удобная её часть.

- Что?

- После лавки. Какой-то псих. Я не понял, что ему нужно. Он ударил меня. Я убежал.

- Почему ты не сказал?!

- Потому что я сам не понял, что произошло!

Голос сорвался. Не специально, но это помогло. Макс отступил на полшага. Его лицо изменилось: подозрение не исчезло, но к нему добавился страх. За Кайна. Не перед ним.

Пока.

- Он тебя ранил?

Кайн чуть опустил руку на бок. Слишком заметно. Макс увидел.

- Покажи.

- Нет.

- Кайн.

- Не надо.

- Покажи рану.

- Я сказал, не надо!

Тишина ударила по комнате.

Макс застыл. Кайн тоже. Он не хотел кричать. Он вообще не хотел, но в груди поднялось что-то резкое, звериное. Желание, чтобы от него отстали. Чтобы перестали спрашивать. Чтобы не лезли ближе. Чтобы Макс сделал шаг назад.

Макс сделал.

И Кайн увидел это. Увидел страх в его глазах. Маленький. Почти сразу спрятанный, но настоящий.

Внутри что-то тихо шевельнулось.

Не сейчас.

Кайн резко отвернулся.

- Прости.

Слово получилось хриплым.

- Я просто не могу сейчас.

Макс молчал. Потом тихо сказал:

- Лена тебе звонила.

Кайн закрыл глаза.

- Я знаю.

Он не знал. Телефон всё это время был в кармане. Наверное, вибрировал. Наверное, нет. Он боялся смотреть.

- Она испугалась, - сказал Макс. - Мы оба испугались.

Кайн очень медленно кивнул.

- Я напишу ей.

- Напиши.

Повисла пауза.

- И мне не ври.

Кайн посмотрел на него. Макс уже не был весёлым соседом с дурацкими шутками. Он стоял напротив и пытался удержать их обычную жизнь голыми руками, хотя ещё не понимал, что она уже треснула.

- Я не вру, - сказал Кайн.

Цена была мгновенной. Он увидел, как Макс ему не поверил. Не до конца, и всё равно кивнул.

- Ладно.

Это «ладно» было хуже обвинения. Макс взял куртку со стула.

- Я пойду к Лене. Она возле корпуса, ждёт такси.

- Сейчас?

- Да.

Он остановился у двери.

- Ты точно не хочешь в больницу?

Кайн покачал головой.

- Просто хочу в душ.

Макс смотрел ещё секунду. Потом вышел.

Дверь закрылась.

Кайн остался один, и только тогда ноги подломились. Он сел на пол возле кровати, прижимая руку к боку. Боль возвращалась волнами. Уже не смертельная, но достаточно сильная, чтобы напоминать: рана была настоящей.

Телефон завибрировал. Кайн достал его.

Пять пропущенных от Лены. Три от Макса. Сообщения.

Лена: где ты?

Лена: Кайн, ответь

Лена: пожалуйста

Макс: ты где

Макс: это был ты?

Макс: ответь, блять

Кайн смотрел на последнее сообщение. Палец завис над экраном. Потом он написал Лене:

Кайн: я в общаге. живой. извини. на меня напали, я испугался и убежал. расскажу завтра.

Он отправил. Сразу захотелось стереть.

Слишком поздно.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Лена: ты ранен?

Кайн: нет. просто ушибы.

Лена: это правда?

Кайн: да.

Ещё одна ложь.

Телефон дрогнул в руке. Не от вибрации. От его пальцев.

Кайн положил его экраном вниз. Потом поднялся и пошёл в душ.

Ванная встретила холодным белым светом. Он закрыл дверь на замок. Снял толстовку. Повязка из бумажных полотенец, которую он кое-как прижал к боку, пропиталась кровью. Кайн оторвал её и посмотрел на рану.

Она почти закрылась.

Почти.

Под рёбрами остался тёмный неровный след, будто кожа не зажила, а была грубо запечатана. Вокруг проступали тонкие красные линии. Они уходили под кожу и тянулись к метке на руке.

Кайн долго смотрел.

Потом его снова вырвало.

Он включил душ. Холодная вода ударила по спине, по плечам, по ране. Кайн зажал рот ладонью, чтобы не застонать. Красное стекало по коже, смешивалось с водой, уходило в слив. Крови было слишком много - чужой и своей. Он уже не мог различить.

- Это был не я, - сказал он.

Вода заглушила голос.

- Это был не я.

Он повторил громче, будто если сказать достаточно раз, тело поверит.

Где-то внутри стало тихо. Потом голос ответил:

Ты держал нож.

Кайн замер. Вода била по затылку.

- Нет.

Ты видел.

- Нет.

Ты чувствовал.

- Замолчи.

Ты выжил.

Кайн ударил кулаком в кафель. Один раз, потом второй. Боль разошлась по руке, но голос не исчез. Он не смеялся. Не издевался. Это было хуже. Он просто говорил так, будто перечислял факты.

Кайн выключил воду.

В ванной стало неестественно тихо. Он медленно поднял голову и посмотрел в зеркало. На него смотрел он сам: бледный, мокрый, с красной меткой на руке и тёмным следом под рёбрами. Глаза казались чужими.

Кайн приблизился к зеркалу. Положил ладонь на раковину.

- Это был не я, - прошептал он в третий раз.

Отражение посмотрело на него и на долю секунды улыбнулось. Чуть-чуть. Почти незаметно. Только уголком губ.

Кайн не улыбался.

Он отшатнулся так резко, что ударился спиной о дверь. Сердце сорвалось в бешеный ритм. Зеркало снова показывало его обычное лицо: испуганное, живое. Пока ещё живое.

Из комнаты, за стеной, тихо завибрировал телефон.

Новое сообщение.

Кайн стоял неподвижно, не решаясь выйти. Потому что уже знал: если Макс написал снова, он будет спрашивать правду. Если Лена - ему придётся соврать ещё раз. А если новости

Он медленно открыл дверь.

Телефон лежал на кровати экраном вверх. На экране светилось уведомление из городского канала:

Срочно: убийство возле бара на улице Литейной. Полиция ищет молодого мужчину, скрывшегося с места преступления. Очевидцы утверждают, что нападавший был ранен, но продолжил двигаться.

Кайн прочитал строку один раз, потом второй.

Рука с меткой начала снова ныть, а внизу уведомления уже появлялось следующее:

Видео происшествия удалено пользователем или недоступно.

Глава 6 - Метка

Кайн не спал. Он лежал на кровати в полной темноте и смотрел в потолок, хотя потолка почти не видел - только серое пятно над собой, разрезанное полосой света из коридора под дверью. В комнате пахло влажной одеждой, дешёвым мылом и железом. Последний запах был невозможен: он вымыл руки - дважды, потом ещё раз, сменил толстовку, выкинул окровавленные вещи, протёр раковину, проверил ногти, пол и дверную ручку в ванной. Проверил всё, что могло сохранить след.

Запах всё равно остался. Может, он был не в комнате - в нём. Телефон лежал экраном вниз рядом с подушкой. За последний час он вибрировал шесть раз: два сообщения от Лены, одно от Макса и три уведомления из городских каналов. Кайн считал, хотя не хотел. Он не открывал. Не потому что не хотел знать, а потому что уже знал достаточно. Полиция ищет молодого мужчину. Очевидцы утверждают, что нападавший был ранен, но продолжил двигаться.