Пробуждённое Оружие

- Представьте: вы можете причинить вред одному человеку, чтобы спасти нескольких. Это будет преступление? Жертва? Необходимость?

В аудитории началось движение. Кто-то поднял руку. Кто-то сразу зашептался. Макс наклонился к Кайну.

- Я бы пожертвовал деканатом.

- Не считается. Там нет людей, - тихо ответил Кайн.

Макс беззвучно показал ему большой палец. Лена пихнула их локтем, не отрываясь от конспекта.

- Тише.

Кайн хотел улыбнуться, но преподаватель сказал следующую фразу.

- А теперь сложнее. Если действие совершаете не вы а через вас. Если ваше тело, ваш голос, ваши руки становятся инструментом чужой воли - где заканчивается ваша вина?

Ручка остановилась. Кайн не сразу понял, почему перестал писать. В аудитории кто-то ответил - кажется, парень с первого ряда. Преподаватель что-то уточнил. Лена записывала. Макс больше не шутил. А Кайн смотрел в тетрадь - на пустую строку.

Ваши руки становятся инструментом чужой воли.

Он медленно опустил взгляд на свою ладонь. Обычная рука. Пальцы немного испачканы чернилами. На костяшке маленькая царапина - вчера задел коробку на чердаке.

Ничего странного, и всё же ему вспомнилось, как рукоять ножа легла в ладонь. Слишком удобно, будто знала место. Холод вернулся в пальцы - не настоящий, только память о холоде. Он резко сжал кулак.

- Кайн? - тихо спросила Лена.

Он поднял глаза.

- Что?

- Ты лист порвал.

Он посмотрел вниз. Ручка продавила бумагу. На странице расползлось чёрное пятно, а под ним действительно появилась рваная дырка.

- Чёрт, - пробормотал он.

Макс наклонился.

- Вот это вовлечённость в предмет.

Кайн заставил себя усмехнуться.

- Просто философия меня победила.

Но голос прозвучал не так - сухо. Лена услышала.

Преподаватель тем временем подошёл к доске и написал вторую фразу: ИНСТРУМЕНТ НЕ НЕСЁТ ВИНЫ. НО ЧЕЛОВЕК - НЕ ИНСТРУМЕНТ.

Кайн смотрел на эти слова слишком долго. В какой-то момент шум аудитории стал глуше. Не исчез - просто отошёл назад: голоса, кашель, скрип стульев, шелест страниц. А потом сумка у его ног чуть сдвинулась.

Едва заметно.

Может, он сам задел её ботинком. Может, пол был неровный. Может, ничего не произошло. Кайн медленно опустил взгляд. Сумка стояла рядом. Обычная. Закрытая, но внутри, под тетрадью и старой зарядкой, лежал нож.

И Кайн вдруг поймал себя на мысли, что хочет открыть молнию и проверить, на месте ли он. Не потому что боялся потерять, а потому что боялся, что тот исчезнет. Эта мысль была настолько чужой, что его передёрнуло.

- Всё нормально? - спросила Лена уже серьёзнее.

Кайн быстро кивнул.

- Да. Просто голова заболела.

Макс посмотрел на него внимательнее.

- После пары свалим? Бар можно отменить.

- Нет, - слишком быстро сказал Кайн.

Оба посмотрели на него. Он сам не понял, почему ответил так резко. Потому что ему действительно было плохо. Потому что лучше было бы вернуться в комнату, лечь, не думать, но мысль остаться одному рядом с сумкой вдруг показалась хуже шума, людей и бара. Кайн выдохнул и добавил спокойнее:

- Не надо отменять. Я просто устал. Посижу с вами - отпустит.

Лена кивнула. Макс ещё секунду смотрел, потом пожал плечами.

- Ладно. Но если начнёшь говорить цитатами преподавателя, я вызываю скорую.

Кайн попытался ответить. Не успел. Преподаватель снова заговорил:

- Запомните: иногда самый опасный выбор - тот, который человек делает заранее. До события. До преступления. До оправдания.

Кайн поднял глаза.

- Мы можем думать, что решение ещё впереди, - продолжил преподаватель. - Хотя на самом деле уже давно сделали первый шаг.

Тишина внутри Кайна стала неприятной. Он медленно посмотрел на сумку: на закрытую молнию, на едва заметный изгиб ткани там, где лежал нож. И впервые за весь день понял очень простую вещь: он мог оставить нож у деда. Мог выбросить его по дороге. Мог не брать его в университет, но всё равно взял.

Лекция продолжалась. Кайн больше не записывал.

Когда пара закончилась, аудитория ожила мгновенно. Стулья заскрипели. Люди потянулись к выходу. Макс что-то рассказывал Лене про бар, про «лучшие картофельные дольки в радиусе трёх кварталов» и про то, что Кайна сегодня нужно «социализировать принудительно, но гуманно».

Кайн поднял сумку. Вес снова оказался обычным.

Почти.

У двери он на секунду остановился и оглянулся на доску. Последняя фраза всё ещё была там: ЧЕЛОВЕК - НЕ ИНСТРУМЕНТ.

Кайн смотрел на неё, пока Лена не коснулась его плеча.

- Идём?

Он моргнул.

- Да.

- Ты точно хочешь в бар?

Кайн перевёл взгляд на неё. Лена не давила. Не требовала объяснений. Просто ждала, и от этого было ещё хуже. Он кивнул.

- Да. Не хочу сегодня оставаться один.

Она услышала не только слова. По её лицу было видно, но она не стала спрашивать.

- Тогда идём, - сказала Лена.

Макс уже ждал у выхода.

- Всё, философы, двигаем. Сегодня наша цель - доказать, что смысл жизни существует и подаётся с соусом.

Кайн усмехнулся. На этот раз почти искренне. Они вышли из аудитории вместе. Шум коридора накрыл их сразу: голоса, шаги, смех, хлопающие двери. Обычная пятница, обычный университет, обычные люди, которые думали о зачётах, еде, переписках и планах на вечер.

Кайн шёл рядом с ними, слушал Макса, отвечал Лене, иногда улыбался. И всё же, когда они спускались по лестнице, он поймал своё отражение в тёмном стекле окна. На секунду ему показалось, что отражение отстало.

Совсем чуть-чуть.

Кайн остановился. Отражение тоже остановилось - обычное, его собственное лицо, усталое, но человеческое.

- Кайн? - позвал Макс.

Он отвернулся от стекла.

- Иду.

Но, спускаясь дальше, Кайн уже знал: дело не в усталости. С того момента, как он взял нож у деда, обычный день не начался. Он просто очень хорошо притворялся.

Глава 3 - Антиквар

Бар пах жареным мясом, алкоголем и пятницей. Это стало ясно сразу, как только Макс распахнул дверь и торжественно произнёс:

-Добро пожаловать в храм дешёвых решений.

Изнутри ударил шум: голоса, смех, музыка из колонок, звон стаканов. Кто-то громко спорил у стойки, кто-то уже пытался петь вместе с песней, не попадая ни в слова, ни в ритм. Обычное, живое место. Именно поэтому Кайн на секунду остановился у входа.

Людей было слишком много.

Он сразу заметил дверь в туалет, запасной выход у дальнего коридора, компанию парней возле бильярдного стола, девушку у барной стойки, которая держала телефон так, будто ждала плохих новостей.

В голове всё вспыхнуло не как наблюдение, а как схема: вход, выход, толпа, препятствия и места, где можно застрять.

Кайн моргнул.

Что за бред?

-Эй. -Макс щёлкнул пальцами у него перед лицом. -Не зависай. Если ты сейчас начнёшь анализировать моральную природу картошки фри, я уйду один.

-Картошка фри невиновна, -сказал Кайн.

-Вот. Значит, ещё не всё потеряно.

Лена обошла их и кивнула в сторону свободного столика у стены.

-Там место. Пока его не заняли люди с более быстрыми ногами.

-У нас есть Кайн, -сказал Макс. -Он выглядит как человек, который может молча отпугивать конкурентов.

-Я рад быть полезным.

Они сели. Макс сразу занял место ближе к проходу, хотя сам этого не заметил. Лена поставила сумку рядом со стулом и начала изучать меню с выражением человека, который принимает важное государственное решение. Кайн сел с краю. Не потому что хотел видеть вход. Просто так получилось.

Он почти поверил в это.

-Так. -Макс хлопнул ладонями по столу. -Правила вечера. Первое: никто не говорит про учёбу.

-Ты сам заговоришь через десять минут, -сказала Лена.

-Второе: никто не говорит про философию.

Кайн поднял руку.

-Уточнение. Если я случайно скажу «экзистенциальный кризис», меня выгонят?

-Тебя вынесут.

-Жёстко.

-Гуманно, -поправила Лена.

Макс ткнул пальцем в Кайна.

-Третье: ты сегодня не сидишь с лицом призрака, которого забыли выключить.

-Это моё обычное лицо.

-Вот именно. Работай над собой.

Кайн улыбнулся, и на этот раз улыбка держалась дольше пары секунд. Они заказали еду. Макс, как и обещал, начал доказывать, что смысл жизни действительно можно подать с соусом. Лена спорила, что смысл жизни не должен оставлять жирные пятна на конспектах. Кайн вставлял короткие комментарии, и несколько раз они даже смеялись все вместе.

Почти нормально, почти хорошо. Почти как раньше.

Но сумка стояла у его ног. Она касалась ботинка, когда кто-то проходил мимо и задевал стол. Лёгкое движение ткани -и Кайн каждый раз на долю секунды напрягался.

Внутри лежал нож: тусклый, холодный, молчаливый.

Кайн сделал глоток воды.

-Ты опять ушёл, -сказала Лена.

Он поднял глаза.

-Что?

-Ты смотришь на стол так, будто он должен признаться в преступлении.

Макс наклонился, пристально посмотрел на деревянную поверхность и серьёзно сказал:

-Мы знаем, что ты сделал.

Лена прикрыла лицо ладонью.

-Макс.

-Я давлю психологически.

-На стол?

-С преступниками нельзя мягко.

Кайн усмехнулся. Шутка помогла. Немного.

-Просто голова болит, -сказал он.

-После философии у всех болит, -ответил Макс. -Это нормально. У меня после лекции вообще появилось желание стать растением.

-Растения тоже делают выбор, -сказала Лена.

Макс замер.

-Не начинай.

-Тянутся к свету или нет.

-Я сказал: не начинай.

Кайн слушал их и пытался удержаться за этот разговор. За слова. За глупость. За живую обычность, в которой никто не смотрел на старый нож так, будто тот мог заговорить.

Потом кто-то у стойки резко рассмеялся -громко, слишком близко к крику.

Кайн вздрогнул. Не сильно. Почти незаметно. Но Лена заметила.

-Кайн.

-Всё нормально.

Он ответил слишком быстро. Макс перестал жевать.

-Слушай, если тебе реально плохо, мы можем уйти.

-Нет.

И снова слишком быстро. Кайн сам услышал это и выдохнул.

-Нет, правда. Просто шумно.

-Ты же раньше нормально сидел в барах, -сказал Макс.

-Раньше тут не было тебя.

-Слабая попытка перевести тему, но я уважаю усилие.

Кайн потёр переносицу. Он не мог объяснить. Не мог сказать: «Я слышу каждый резкий звук так, точно мне сейчас надо отбиваться». Не мог сказать: «Я смотрю на людей и почему-то думаю, где они стоят, как двигаются, кто первым заметит опасность». Не мог сказать: «У меня в сумке нож, от которого дед побледнел, и мне кажется, что он становится тяжелее, когда вокруг слишком много жизни».

Потому что после такого Макс точно перестал бы шутить.

А Лена перестала бы смотреть на него так, будто он всё ещё Кайн.

-Мне надо выйти на минуту, -сказал он.

Лена сразу нахмурилась.

-С тобой пойти?

-Нет. Просто воздухом подышу.

Макс посмотрел на него внимательнее.

-Не сбегай.

-Я оставил тут вас. Куда я денусь?

-У тебя есть ноги и плохие решения.

-Вернусь через пять минут.

Кайн поднялся, взял сумку и только потом понял, что сделал. Макс заметил тоже.

-Ты сумку с собой берёшь?

Пауза вышла короткой, но неприятной.

-Там телефон, -сказал Кайн.

Телефон лежал в кармане. Он знал. Макс знал, что он обычно носит телефон в кармане. Лена, наверное, тоже. Но никто не сказал ни слова, и это было хуже.

На улице стало легче. Холодный воздух ударил в лицо, смыл часть шума, вытолкнул из головы тяжёлый гул бара. Кайн отошёл на несколько шагов от входа и остановился под козырьком. Дождя не было. Только мокрый асфальт, редкие машины и отражения вывесок в лужах.

Он медленно вдохнул. Потом ещё раз.

Пальцы сжимали ремень сумки.

-Что со мной происходит

Ответа, конечно, не было, и именно это раздражало сильнее всего. Если бы нож заговорил, Кайн хотя бы получил доказательство, что окончательно сошёл с ума. Но он молчал: лежал в сумке, давил своим присутствием и заставлял думать о себе, даже когда вокруг были люди, еда, смех и Лена, которая купила ему кофе утром.

Кайн резко расстегнул молнию. Не до конца, только настолько, чтобы увидеть ножны.

Нож лежал на месте.

Облегчение пришло первым, а следом -испуг от самого облегчения.

-Нет, -тихо сказал он самому себе. -Это просто вещь.

Слова прозвучали слабо. Он закрыл сумку.

На противоположной стороне улицы мигнула вывеска. Кайн раньше не обращал на неё внимания, хотя, наверное, проходил здесь десятки раз. Небольшая лавка между аптекой и закрытым книжным магазином. Старое стекло, тёмная витрина. Над дверью висела выцветшая табличка: «АНТИКВАРИАТ».

Кайн замер.

Внутри всё неприятно сжалось. Идея появилась сама -простая, почти нормальная: узнать, что это за нож.

Не у деда, который явно что-то скрывает, не у Макса, который превратит всё в шутку, и не у интернета, где любой поиск по словам «старый нож не отражает свет» закончится форумом людей, которые фотографируют призраков на микроволновку.

У человека, который разбирается в старых вещах.

Кайн посмотрел на дверь бара. Он обещал вернуться через пять минут. Потом снова на вывеску. Лавка выглядела закрытой, но внутри горел слабый свет.

Кайн достал телефон. Написал Максу:

Кайн: задержусь на 10 минут. надо кое-что проверить.

Макс: если ты сбежал -я заберу твою картошку.

Кайн: заслужил.

Макс: это звучит как прощальное сообщение.

Кайн: я рядом. реально.

Он убрал телефон и перешёл улицу.

Колокольчик над дверью звякнул тихо, почти устало. Внутри пахло пылью, деревом и старой бумагой. Не как на чердаке у деда: там вещи просто лежали слишком долго. Здесь они будто ждали, пока кто-нибудь вспомнит, зачем вообще нужны.

Полки поднимались почти до потолка. Часы без стрелок, серебряные ложки, иконы в потемневших окладах, сломанные музыкальные шкатулки. Фарфоровые лица кукол в темноте выглядели слишком внимательными.

Кайн сделал шаг. Половица скрипнула.

-Добрый вечер, -сказал голос.

Он прозвучал сбоку. Кайн повернулся.

За прилавком сидел пожилой мужчина в сером жилете. Перед ним лежали разобранные карманные часы, тонкая отвёртка и лупа. Волосы у него были седые, аккуратно зачёсанные назад, а глаза -неожиданно ясные. Такие глаза редко бывают у людей, которые просто продают старые ложки.

-Добрый, -ответил Кайн.

Мужчина поднял взгляд. Оценил его быстро: лицо, руки, сумка, снова лицо. Не грубо, а профессионально.

-Чем могу помочь?

Кайн вдруг понял, что не подготовил нормального объяснения. «Здравствуйте, мой дед отдал мне нож, который, возможно, снится старикам и портит настроение на лекциях». Отличное начало разговора.

-Я хотел узнать кое-что об одной вещи, -сказал он.

-Продаёте?

-Не знаю.

Антиквар чуть наклонил голову.

-Обычно люди знают, хотят они расстаться с вещью или нет.

Кайн положил сумку на прилавок.

-Я пока хочу понять, что это.

Он расстегнул молнию и достал ножны. Только когда Кайн положил нож на прилавок, он понял: в лавке стало тише. Не буквально. Часы на стене всё так же тикали. Где-то за шкафом гудела старая лампа. С улицы доносился шум машин, но сам воздух будто напрягся.

Антиквар не двигался. Он смотрел на нож слишком долго.

-Можно? -спросил он наконец.

Голос остался вежливым, но стал ниже. Кайн кивнул.

Мужчина не сразу взял нож. Сначала убрал лупу. Потом вытер пальцы о тканевую салфетку. Только после этого осторожно коснулся ножен. Не лезвия, даже не рукояти, а ножен. Будто не хотел трогать сам нож раньше времени.

Он вынул его медленно. Лезвие показалось под светом лампы.

Не блеснуло.

Антиквар перестал дышать. Кайн это заметил.

-Вы знаете, что это? -спросил Кайн.

Мужчина не ответил. Он повернул нож под лампой. Наклонил. Поднёс ближе к глазам. Провёл взглядом по рукояти, по краю лезвия, по старым тёмным пятнам у основания.

Пальцы у него едва заметно дрожали.

-Где вы это взяли? -спросил антиквар.

-У деда.

-Ваш дед коллекционер?

-Нет.

-Военный?

Кайн напрягся.

-Был.

Антиквар медленно поднял взгляд.

-Он отдал это добровольно?

Вопрос был странный. Слишком точный.

-Да, -сказал Кайн. -А что?

Мужчина положил нож на прилавок. Очень осторожно. Потом отодвинул от себя на несколько сантиметров.

-Старый предмет, -сказал он.

-Это я и сам понял.

-Очень старый.

-Насколько?

Антиквар посмотрел на лезвие.

-Не по металлу. По ощущению.

Кайн нахмурился.

-Что это значит?

Мужчина, кажется, пожалел, что сказал лишнее. Он сцепил пальцы перед собой и некоторое время молчал. Кайн начал злиться. Не сильно. Пока.

-Слушайте, -сказал он. -Если это просто военный нож, скажите. Если подделка -тоже. Если он что-то стоит -назовите цену. Мне не нужна тайна века.

-Такие вещи не оценивают как обычный металл.

-Тогда как?

Антиквар посмотрел на него, и до Кайна дошло: мужчина боится не его, а ножа.

-Иногда вещь стоит слишком дорого не потому, что её можно продать, -сказал антиквар. -А потому, что за неё уже заплатили.

Кайн молчал. Фраза была красивой и совершенно бесполезной.

-Конкретнее можно?

Антиквар вздохнул.

-Металл почти не повреждён. Ножны старые, но лезвие выглядит так, будто его не берёт время. Ни нормальной коррозии, ни следов правильной реставрации. Такое бывает редко.

-Редко -это значит «дорого»?

-Редко -это значит «опасно задавать вопросы».

Повисла тишина.

Кайн медленно провёл языком по пересохшим губам.

-Вы уже видели такие вещи?

Антиквар молчал слишком долго.

-Я видел предметы, которые лучше было бы оставить там, где их нашли.

Холод вернулся в пальцы.

-Мой дед сказал почти то же самое.

-Значит, ваш дед умнее, чем вы думаете.

-Он отдал его мне.

Антиквар посмотрел на него странно. Почти с жалостью.

-Тогда, возможно, он просто устал бояться один.

Эти слова ударили неожиданно больно. Кайн вспомнил деда у двери.

Если он начнёт

-Вы можете его купить? -спросил Кайн.

Вопрос вырвался сам. Антиквар замер. Потом медленно посмотрел на нож. В лавке за стеной что-то щёлкнуло -может, старые часы, может, проводка.

Мужчина открыл рот, но тут же закрыл.

На несколько секунд он действительно задумался. Кайн это видел. Видел, как в глазах антиквара мелькнули расчёт, цена, редкость, возможность -а потом страх.

Он отступил первым.

-Нет.

-Вы даже не назвали сумму.

-И не назову.

-Почему?

Антиквар резко, почти грубо, задвинул нож обратно к нему.

-Потому что я не покупаю вещи, которые смотрят в ответ.

Кайн не сразу понял фразу. Потом понял, и ему стало неприятно.

-Вы сейчас издеваетесь?

-Я сейчас очень стараюсь остаться живым человеком, который закроет лавку, выпьет чай и не будет жалеть о собственной жадности.

Впервые в голосе антиквара появилась злость. Не на Кайна, а на себя, на ситуацию и на нож.

Кайн медленно убрал ножны в сумку. Руки слушались хуже, чем обычно.

-Что мне с ним делать?

Антиквар смотрел на него так, будто ответ был простым и невозможным одновременно.

-Верните тому, кто отдал.

-А если не получится?

-Тогда не носите его с собой.

Кайн усмехнулся. Коротко. Без радости.

-Все сегодня дают очень полезные советы.

Антиквар не улыбнулся.

-Молодой человек.

Кайн уже повернулся к двери, но остановился.

-Что?

Мужчина вышел из-за прилавка. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы говорить тише.

-Если рядом с этим ножом начнут происходить странности -уходите от людей.

Внутри всё стало холоднее.

-Какие странности?

Антиквар посмотрел на сумку.

-Сначала обычно кажется, что это просто совпадения. Сны. Навязчивые мысли. Ощущение, что вещь лежит не там, где вы её оставили.

Кайн не двигался.

-Потом вы начнёте делать то, чего не собирались делать.

В лавке снова повисла тишина. Лампа над прилавком тихо гудела.

-Откуда вы это знаете? -спросил Кайн.

Мужчина отвёл взгляд.

-Я слишком долго торгую старым.

-Это не ответ.

-Другого у меня для вас нет.

Он вернулся за прилавок и снова взял лупу. Разговор был закончен, но руки у него больше не были спокойными.

Кайн стоял ещё несколько секунд. Потом открыл дверь. Колокольчик звякнул.

Перед тем как выйти, он услышал за спиной:

-И ещё.

Кайн обернулся. Антиквар не смотрел на него.

-Если кто-то уже знает, что он у вас не идите домой один.

Кайн хотел спросить, что это значит, но мужчина опустил голову к часам, будто больше ничего не сказал бы даже под угрозой.

Кайн вышел.

На улице стало прохладнее. Шум бара доносился с другой стороны дороги. Где-то там Макс, наверное, уже съел его картошку. Лена, возможно, смотрела на дверь и думала, что он слишком долго.

Обычный мир был совсем рядом: через одну дорогу, через несколько шагов.

Кайн мог вернуться туда, сесть за стол.

Сказать: «Антиквар оказался странным».

Посмеяться и сделать вид, что всё нормально.

Он даже сделал шаг к переходу и остановился.

Позади раздались шаги: тяжёлые, чёткие, не случайные.

Кайн медленно обернулся.

Человек в капюшоне стоял у края света от фонаря. Слишком близко, и смотрел не на Кайна.

На сумку.

Глава 4 - Первое убийство

Сначала Кайн подумал, что это случайность. Вечер был поздний: узкая улица, бар через дорогу и антикварная лавка за спиной. Человек в капюшоне мог ждать кого угодно. Мог просто стоять под фонарём, пряча лицо от холодного ветра. Мог смотреть не на сумку, а мимо неё.

Кайн даже почти убедил себя в этом.

Почти.

Потом незнакомец сделал шаг вперёд, и сомнения кончились: нет, не случайность.

- Тебе что-то нужно? - спросил Кайн.

Голос вышел спокойнее, чем он ожидал. Возможно, потому что с другой стороны дороги всё ещё доносился шум бара: смех, музыка, глухой бас. Там были Макс и Лена. Там была картошка, которую Макс, скорее всего, действительно уже ел без него. Там был обычный мир всего в тридцати метрах.

Незнакомец не ответил. Он стоял на краю света, и фонарь освещал только нижнюю часть лица: бледную кожу, сжатые губы, щетину на подбородке. Капюшон скрывал глаза.

Кайн сделал шаг назад. Рука сама легла на ремень сумки. Плохая идея - это стало ясно сразу. Незнакомец тоже это увидел.

- Значит, правда у тебя, - сказал он.

Голос был хриплым, не старым, скорее сорванным. Так говорят люди, которые давно не спали или слишком долго кричали.

- Что у меня? - спросил Кайн.

- Не притворяйся.

- Я не знаю, о чём ты.

- Знаешь.

Человек сделал ещё шаг. Внутри всё сжалось. Даже не страх - подготовка к страху. Та секунда, когда тело уже понимает, что сейчас придётся бежать, а мозг ещё пытается договориться.

- Слушай, - сказал Кайн, поднимая свободную руку. - Если тебе нужны деньги, у меня почти ничего нет.

- Деньги?

Незнакомец коротко усмехнулся. Смех был неприятный и пустой.

- Думаешь, я пришёл за деньгами?

Он резко поднял голову. И Кайн увидел глаза.

В них не было обычной уличной злости. Не было пьяной наглости, жадности или желания просто напугать случайного студента. Там были ненависть и страх.

Страх был хуже.

- Отдай нож, - сказал незнакомец.

Кайн замер. Шум бара за спиной будто стал тише.

- Какой нож?

- Последний раз повторяю.

Незнакомец опустил руку в карман куртки. Кайн увидел движение и сделал шаг назад.

- Стой.

- Отдай.

- Я сейчас позову людей.

- Позови.

Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком уверенно. Кайн бросил взгляд через дорогу. Дверь бара открылась, выпустив наружу вспышку света, музыку и двух смеющихся парней. Один закурил у входа. Другой что-то говорил ему, размахивая телефоном.

Люди и помощь были совсем рядом. Нужно просто крикнуть, но незнакомец стоял так, будто это ничего не меняло.

Кайн сглотнул.

- Кто ты?

- Тот, кто понимает, что ты носишь.

- Да что я ношу-то?

Вопрос сорвался громче, чем он хотел. Парни у бара на секунду обернулись. Незнакомец даже не посмотрел в их сторону.

- Спящее оружие, - сказал он тихо. - И даже не знаешь, что оно ждёт.

Кайн не понял слов, но тело поняло угрозу.

Поздно.

Незнакомец рванул вперёд. Быстрее, чем Кайн ожидал. Кайн попытался отскочить, но сумка ударила по боку, ремень запутался на плече, ботинок скользнул по мокрому асфальту. Он успел только поднять руку.

Удар пришёлся в предплечье. Не клинком, а кулаком - тяжело и точно. Кайн вскрикнул и отшатнулся.