Щекотливые вопросы

— Дикари!

Слово капнуло на грудь кислотой. Зашипело, вспузырилось, в считанные секунды расползлось язвой по воспалённым сосудам.

— Актрисы! — рявкнул Бул, и это заставило Литицию обернуться. — Ты и твоё королевство! Превращаете Игрища в фарс. В облаках всегда лишь удачные приёмы ваших чемпионов, сферы усиливают только ваши голоса! Наших спортсменов вы представляете, как каких-то детей на утреннике и глушите аплодисменты болельщиков. Довольно! — Он ступил лишь один шаг, но Литиция и сама шагнула навстречу, отчего его грудь упёрлась ей прямо в лицо, но это всё равно не помешало ей задрать нос так высоко, будто она мнила себя повелительницей. Её бюст раздувался, едва не отталкивая Була назад. Он надавил в ответ, развернувшись в полшага, чтобы ни одно насекомое не смогло расшифровать его речь по губам, и зашипел ей в лицо: — Считаешь, что способна победить в честном состязании? Равный против равной? — Под тенью зрачки девушки отливали кровавым оттенком. — Сегодня. На озёрах между лагерями. В двенадцать ночи. — Он задумался на секунду и, пригнувшись к самому лицу, добавил перевод на её язык: — В полдень.

В её глазах на миг блеснуло что-то женское, растерянное, почти что… испуг? Она даже наклонила голову, как птичка, которая не понимала, что видит перед собой, и глупо повторила:

— В двенадцать ночи… в полдень?

— Вы ведь так это называете? — Бул оскалился. — Коверкаете наш язык, чтобы мы не поняли. Так же, как коверкаете Игрища. И наши исторические земли.

Стоило ему это сказать, и лицо чемпионки вытянулось, словно она была коршуном в крутом пикировании.

— Молочные озёра всегда принадлежали свободным женщинам! — Проскандировала она и явно ожидала оваций, но в кафетерии давно остались лишь чемпионы Маскулистана и её единственная подруга.

— Ха! Будь честна: женщины жилина этих землях. Но они были заключёнными. И жили они под флагом Маскулистана.

Готовая снова с ним сцепиться, Литиция напрягла пальцы, но в тот же миг дверь в кафе распахнулась. Бул резко обернулся. Пульс заколотил в висках. В дверях стояли две стражницы, обе глядели с лёгким прищуром, без тени злобы, будто вслушивались в условия торговой сделки. Аккуратно, точно в загадочном танце, обе шагнули в кафе, и за просветом двери показалось ещё с десяток женщин, одетых точно так же. С теми же струящимися штанами, в тех же сапфировых безрукавках, с одинаковыми косами за спиной.

— Госпожа Роялни, госпожа Оренэй, — вошедшая сделала лёгкий поклон, и в её исполнении он выглядел страшнее угрозы. Плечи чемпионок напряглись. Но стражница встала перед ними, закрывая собой, и развернулась к команде Була. — Гости перепутали заведение? Вас проводить?

Бул громко сглотнул.

— Благодарю, — слова шли с трудом, скрипя, точно калитка, вмёрзшая в камень.

Женщина взмахнула рукой перед его лицом, заставив сердце удариться о грудину, но её ладонь лишь указала на выход. Всего на секунду взгляд капитана скосился к Литиции.

— В полдень, — беззвучно произнесли её губы.

***

Тугой жакет на двадцати заклёпках, брюки с высокой посадкой, толстый каблук доходящих до колена сапог. Вытесанная в чёрном костюме, из зеркала на Литти смотрела настоящая тренериня, безжалостная и холодная, готовая довести до пика одним взглядом. Гребень в руках ящера вытягивал серебро её прядей. Зачёсывая их в высокий хвост, Хорос хмурился собственным мыслям, и его сморщенные губы не давали сосредоточиться.

— Ты практикуешь метаморфозы? — тихо, будто и не ожидая ответа, спросил он, хмурясь чему-то у Литиции за спиной.

Она обернулась. В руке самца дёрнулась её прядь, заметно потемневшая на концах. Девушка подобрала остальные волосы. Все они становились к концам почти чёрными. Но мыться ещё раз времени не оставалось. Она отвернулась к отражению. У корней серебро сияло туго завязанным хвостом на затылке. Он придавал взгляду строгости, какая бывает у хищных птиц.

Хорос отложил расчёску к флакончикам с ароматами. На будуаре их стояло несколько. На каждом изображались ветки сирени, но от плеч девушки всё равно пахло чем-то хвойным и слегка земляным. Ящер мягко приложил холодные, слегка влажные пальцы по обе стороны её головы и, не сводя глаз с её отражения, тихо коснулся губами макушки. Литти потупила взгляд. Задержавшись так над ней, самец столь же неспешно её отпустил.

— Если что-то пойдёт не так, госпожа моя, я дам сигнал.

Девушка поднялась с банкетки. Тяжёлый ветер раздувал купол шатра неспокойно, будто кто-то с небес стучал по натянутой крыше. Блёстки задувались в отверстие на самой вышине и добавляли бледному освещению светлячков неуместной торжественности. Осыпаясь на влажные руки ящера, они заставляли его чешуйки щекотливо блестеть. Бицепсы переливались, лоснились, как жирный кусок мяса. Спортсменка взяла самца за руку.

— Только не выпускай больше призывные искры. — Она раскрыла его ладонь. Пурпурные пальцы, всё ещё сильно вспухшие на концах, где оттенок смещался к тёмно-фиолетовому, послушно расслабились в руках своей госпожи, и девушка, точно ведомая зачарованным сном, стала разглаживать ладонь ящера. — Чёрт, на тренировках кто-то обязательно заметит твоё воспаление. Ты должен достать себе мазь.

— Я обо всём позаботился, — тихо, как на поминках, шептал самец, наблюдая, как девушка мнёт его податливые чешуйки. — К завтра пройдёт. А если нет, спрячу пальцы и просто пару раз проиграю. Пока я в запасе, никто всё равно не ждёт от меня рекордов.

Голос потрескивал на согласных, как механизм старой шкатулки. Тяга Литиции, вечно голодная, ворочающаяся глубоко внизу живота, вновь потянула за толстые нити, сводящие в узел все внутренности.

— Три раза тренировались, — простонала она, — а ты такой же щекотливый. И времени на подготовку уже не осталось…

Здоровой рукой ящер притянул девушку к себе.

— У нас вся ночь времени, — прошептал его голос, точно оставлял поцелуи, — ты не обязана идти туда.

Мягкие же, чуть водянистые от воспаления пальцы скользнули по тонкой ткани брюк. Холод коснулся её под жакетом, и дыхание замерло. Нутро свело жарким требованием. Пусть щекочет! Сжав ноги и больно закусив губу, решительным движением Литти отбросила его руки. Он тут же прижал повреждённые пальцы к груди.

— Прости, — шепнула девушка и поспешила от него отвернуться.

Но ладонь быстро оказалась на её плече.

— Ничего, госпожа моя. Я знаю, что я — не больше, чем тяга. И не меньше. — Холодные пальцы прошлись по глади её туго затянутых волос. Дрожь сбежала от затылка по позвонкам. — Я согласен быть тягой, Литиция. Только ты будь моей госпожой.

Она зажмурилась. Каждый изгиб её тела взывал к нему, словно в самой безнадёжной хвори. Точно раба на привязи, она чувствовала, как мокрые, скользкие цепи влезают ей в жилы, укореняются в них, и дёргают. Дёргают!

— Литти! — с порога вскричала эльфийка, едва ворвавшись в шатёр. Присутствию самца она больше не удивлялась, но застыла, уставившись на кожаный наряд подруги, высокий хвост, как у первой советницы, лакированные сапоги. Оставив при себе комментарий, она шагнула навстречу и вцепилась в плечи спортсменки. — Этот вызов несанкционирован, ты не обязана. Мы можем донести, и дело с концом!

— Ты поэтому укуталась в мантию, — с улыбкой заметила Литти и сняла розовый капюшон с головы подруги, — чтобы отговорить меня спускаться к озёрам? Нет, Трифти, они решат, что мы слабые. Если кто и должен остаться, — говорила она, откалывая брошь от мантии эльфийки, — то это ты. Оставайся в лагере. Пусть госпожа и дальше тебе доверяет.

— Ты знаешь, что я не могу. — Эльфийка заколола брошь обратно, мягко сняла руки Литти, но не смогла отпустить их. Горячими пальцами она согревала её ладони, а яркие сапфировые глаза смотрели, будто из самой глубокой ямы.

От этого взгляда в груди холодело. У неё были глаза, которые уже не спасти. Хворь. Литти медленно прижалась к её груди, будто прилегла на подушку после долгого дня, о котором никому не захочется рассказать.

— Я ещё в кафетерии сказала тебе — ты этого не сделаешь!

— Точно так же, как ты не пойдёшь щекотаться с врагом среди ночи, — ответила Трифти таким ровным, лишённым сопротивления шёпотом, будто всё с ними уже случилось.

Горячее объятие сомкнулось на плечах. Литти больше не спорила. Не потому что эта идея больше не заставляла её сердце сжаться. Заставляла. Она плотно зажмурилась, вдыхая запах сирени, притаившийся на коже подруги, и дыхание её замерло на вдохе, обещая переродиться в плач в следующую секунду. И она спрятала лицо в толстой мантии эльфийки, чтобы эта секунда её не нашла.

— В королевстве щекотливое положение, Литти. Я ни за что не брошу команду в такой момент. Но я должна дать ему возможность бежать.

— Если кто-то поймает…

— Меня обвинят в измене, — закончила за неё эльфийка. Тем же ровным, пугающе спокойным голосом. — Я знаю. Но всё получится.

С трудом Литти подняла голову. В полумраке и парящих в воздухе блёстках Трифти выглядела такой красивой! Настоящее божество.

Она сжала челюсти, но всхлип всё равно вырвался носом. Подруга тут же схватила её за плечи.

— Со мной всё будет хорошо, слышишь? Литти, тебе нельзя щекотаться в таком состоянии!

— Всё мне можно! — она быстро сморгнула слёзы и на всякий случай проверила ресницы, чтобы на них не смазалась сажа. — Я в порядке.

В последний раз она шмыгнула, и между ними повисло долгое, интимное безмолвие. Каждое прикосновение было признанием. Литти слышала его сквозь тишину. Глянцевой пелене на глазах, заставлявшей избегать взгляда, не удавалось спрятать ничего. Напротив, она обнажала чувства без остатка. Трифти прикоснулась к её подбородку, легонько, лишь направив к себе, словно маленького утёнка материнским крылом. Блёстки падали мимо ресниц, в сапфировом океане её взгляда, где секунду назад захлёбывалась боль, Литти вдруг обрела опору. Словно почувствовав это, подруга едва заметно улыбнулась.

— Увидимся, — шепнула она, и её лицо скрыл капюшон.

Литиция осталась одна перед взметнувшейся шторой, за которой в темноту скользнула эльфийка. В палатке затаилась тишина.

***

Сквозь просвет в пологе проглядывала луна, замороженная высоко в небе. Именно сейчас где-то у себя в лагере должен собираться на встречу с ней Бул. Если, конечно, не струсил. Холодок, струящийся прямо с луны, точно призрачный тюль, обволакивал плечи.

Из-за плеча показался ящер.

— Если ты расскажешь о его предложении тренерине, вся команда будет на твоей стороне.

— Команда, может быть. Но яне буду.

Литиция глубоко вздохнула перед погружением в густую ночь. На маленькой тумбочке возле кровати она оставила плетёнку. Оттуда же подобрала резной подсветник, где в деревянных кувшинках-ловушках дрожали светлячки. Приоткрыв тяжёлый полог, она отпустила их на улицу. Шатёр погрузился во мрак. Сияния сфер с тропинки, проходящей через извилистый ряд шатров, не хватало даже, чтобы осветить лицо Хороса. Под низко натянутой мантией сверкали только его рептильные глаза. С острым зрачком и манящим янтарным отливом.

Едва под одеждой заворочался неутолимый голод, Литиция отвернулась. Соберись! Морозец забирался с улицы под шатёр, и она двинулась в темноту.

Шуршащей дорогой через шатры, храпящие, подглядывающие, хлопающие ветром в натянутых куполах, девушка шагала к чёрному полю. Рядом семенил Хорос, уже почти не заваливаясь без опоры на хвост, но петляя скорее по-змеиному. Возле редких сфер, мерцающих слабым голубым сиянием, жужжали дежурные стрекозы. Всякий раз, проходя мимо них, пара приседала за ближайшим шатром. Освещая лагерь для дозорных стрекоз, светлячки смешивались в гудящий рой, исследовали пустую тропинку и разлетались.

Шатры ушли за спину. Двое остановились у спуска к озёрам. Бархатное полотно, проложенное по гальке через весь лагерь, здесь замыкалось петлёй. В центре этой петли росли гладиолусы. А дальше начинался крутой спуск, сплошь заросший травой, чернеющим под луной вереском.

— Я обойду сверху, — шепнул ящер. — Но если ты откажешься… — не дослушав его, Литти шагнула в траву, и тогда он буркнул ей в спину: — Это было бы лучше, чем ставить команду под удар.

Слова прилетели в спину, будто шматок грязи. Чемпионка застыла, едва ступив на вересковый ковёр. За спиной отчётливо зашуршала галька, нервным постукиванием которую мог раскидывать только молодой, едва дотягивающийся до земли хвост. Готовая вцепиться в него, девушка тихо развернулась в мягких кустарниках, откуда различала только силуэт ящера и два пылающих жёлтым огнём глаза.

— Что ты сказал, самец?

Шуршание хвоста по пыльной гальке усилилось.

— Литиция, госпожа моя, Бул выведен из игры. Просто донесём на него, и техническая победа за нами.

Он шагнул на покров мягких трав. Его мускулистая грудь дышала в темноте, окутывая холодными невидимыми струями воздуха. Литти взглянула в его янтарные глаза, что светились сквозь непроглядную ночь.

— Техническая победа? — Она сделала шаг к мощному телу, и впервые блеск этих влажных, отражающих лунное сияние чешуек не смог сжать её нутро, в котором сейчас разгоралась жажда состязаний. — Эти дикари высмеивают нашу культуру! Называют защитниц актрисами, а обычаи фарсом! Кем я буду, если сбегу от поединка, прячась за технической победой, Хорос? Предательницей!

Ещё на один шаг ящер приблизился к ней. Его рот беззвучно искал слова опровержения, но их просто не было. Чемпионка положила руки на его грудь. Твёрдую. Холодную. Пульсирующую. Вот тот самец, за которого она пойдёт щекотаться.

— Я одержу победу над ним, не волнуйся. Но это будет победа, которую он почувствует. Победа над его убеждениями. За оскорбление славных защитниц, за золотых самцов, за все колкости, что сошли ему с рук! Капитан сборной Маскулистана, — заклиная, она возвела руку к небу, и слова, брошенные за звёздный горизонт, обращались в клятву, — признает несостоятельность перед силой Феминистии!

Бледный свет струился на её сжатый кулак, будто стачивал камень. Ветер принял её обещание и с шелестом чёрных побегов унёс в глухую ночь.

***

В груди нарастал неуёмный стук. Под капюшоном металось дыхание. Никогда в жизни Трифти не приходилось скрываться в вересковых побегах и прислушиваться к чужим шагам. Впереди под настойчивым ветром хлопал полог последнего пристанища для проигравших чемпионок — шатёр пленниц. Ещё каких-то пять метров! Трифти сглотнула. За плечом что-то двигалось. Неровный, живой шорох, как убегающий зверь, то исчезал, то опять появлялся. Тёмные цветы раскачивались перед лицом и щекотали нос. Эльфийка подула на них, чтобы отклонить, но те лишь закачались сильнее. Она отползла. В ту же секунду шорох за плечом оборвался.

Мантия защищала от непрошенных глаз, но закрывала обзор. Над ней стоял незнакомец. Или мерещилось? Холодный пот полз под чёлкой. Чувствуя, как сильно дыхание заставляет тело приподниматься, она проклинала идею прийти сюда. Ползаешь в ночи, как шпионка!

Это её королевство, ей нечего бояться! Она резко подняла голову. Ветер покровительственно провёл невидимой холодной рукой под её подбородком, снимая с лица плёнку страха, как с затенья фату. Вниз уходил спуск пушистого вереска, чёрные побеги шелестели в темноте. Только бледный металлический свет мелких звёзд, рассыпанных по низкому небу, словно зёрна для птиц. Всё подножье с двумя лагерями, амфитеатром, чернеющим, точно смолистое озеро, казались лишь кукольным домиком, поросшим мхом.

Шатёр же с последнего раза стал только больше. Уродливый чёрный шов, по которому сходились две палатки с разными куполами, вытягивал ткань так, что в пологе крыши мерещилось вопящее лицо. Девушка замерла перед ним. Холодная рука ночи провела ей по плечам, шепнула за ухом тихим ветром, что ей нечего здесь делать, и она совершает ошибку. Грудь вновь задышала чаще. Громко сглотнув, эльфийка съёжилась перед тканным чудовищем, ветер в котором трепал натянутый полог и выбивал внезапные хлопки, словно жестокие пощёчины. Злобный порыв сорвал капюшон. Трифти тут же присела в траву.

За поворотом, где подрагивали жёлтые тени лучины, раздался мужской смех. Голоса молодые. Она не разобрала слов, но говор был явно дикарский. Охранницы от Феминистии, скорее всего, оставались внутри. Там же, в отдельной от всех бамбуковой клетке, как животное на продажу, сидел её Трей. Сердце застучало сильнее. Почему она так подумала, «её Трей»? В нескольких метрах темноты, за такой тонкой перегородкой заколдованной шторы и в необъятной бесконечности, разделяющей их королевства, в углу своей клетки сидел он.

«Ты самая красивая эльфиечка, которую я встречал. Давай сбежим вместе?»

Воспоминание сдавило сердце. Как же дико захотелось ворваться к нему! Вот бы сейчас перемотать всё назад! За спиной оборвался шорох. Трифти упала в траву, обернулась. Делают обход? Но под рассеянным белым свечением никого не было.

За ухом кто-то шикнул. Она дёрнулась на звук. Далеко у шатра, откуда выглядывали отблески лучины, занялся оранжевый дым. Яркий, переливающийся, чем-то похожий на сферу, но больше, с нарастающими друг на друге струями нежно-персикового свечения. Бумажные тления… Охране всё равно до шорохов в ночи! Они заняты нарушением закона. Трифти выпрямилась в траве, расправила мантию и вытерла пот со лба.

Над головой спали звёзды. Покрывалом под ними дышала темнота. Никого больше не было. Она выдохнула. Ветер снова теребил её пряди. Спуск, по которому она поднялась, манил ковром трав. Ещё не поздно уйти. В высоко качающийся кустарник, через одиноко лежащие камни. Или не камни? Она пригляделась к двум блестящим точкам в глубине одного из них. Точки моргнули.

Трифти нырнула в траву. Оно видело? Пот обдал каждую пору, будто её снаружи обрызгало кислотой. Сердце стучало галопом. В затаившемся ветре её дыхание шипело так отчётливо, что казалось, охранники за поворотом могли его слышать. И чем она думала… её поймают на такой глупости! Страна нуждается в ней, а она тут устроила детскую привязанность! Где её дивидация, в конце концов!?

Шелест оббежал со спины и замер. Оно стоит сзади неё? Смотрит? С травы, что скребла ледяными ноготками грудь, что-то переползало на кожу. Высокий куст обращался в ловушку, где воздух душил её, не давая сделать полного вдоха. Плотно сжав губы, очень медленно Трифти обернулась за плечо. И тогда увидела его: нечто огромное ползло прямо к ней. Большое, размерами с человека, и накрытое тканью, оно стелилось по земле. Пульс забился в горле, сковав сухой хваткой. Эльфийка вскочила и понеслась, куда глаза глядят. Сквозь острые травы, крючковатые веточки, по неровным ухабам. Мантия запуталась в ногах, и девушка задрала юбку, чтоб не споткнуться. Всего на миг она обернулась, и в этот момент нечто чёрное бросилось на неё и свалило в траву. Боль ворвалась в плечо. На первом вскрике она сжала губы.

— Трифти Оренэй? — прошипел парень. Бритоголовый, с острыми скулами, будто высеченными из камня, и с вечно суровым лицом, как и в ту ночь, когда они прятались от стражниц. Вилен. — Ты ещё здесь что делаешь?

Эльфийка спешно вылезла из-под него и огляделась. Лист с тлениями продолжал парить далеко за палаткой, освещая две мужские фигуры.

— Я… я следила за тобой, — выдумала она, поправляя юбку, перестёгивая съехавшую мантию, — а ты чего пришёл?

— Так а я… за тобой следил, — повторил парень. Несколько долгих секунд между их лицами гуляли только белые клубы дыхания. — Проводить?

— Может, это мне тебя проводить?

Но никто не двинулся с места. Под мантией парня Трифти не видела ничего, что выдавало бы его намерения: зелёная рубашка спортсмена, те же узкие штаны с выступления. Наконец, он протянул руку. Что, без помощи не может встать? Девушка коротко кивнула ему за спину, где в облаке бумажных тлений, персиковым дымом окружавших парящий лист, ночным байкам посмеивались охранники. Вилен недовольно вздохнул и первым двинулся вниз по склону. Ползком. Всего на одну секунду эльфийка обернулась на шатёр пленных — «я вернусь, Трей». По жёстким побегам она двинулась вслед за парнем.

***

Шаги уверенно рассекали кустарник. Словно магические путы, он вился под ногами, и с каждым резким шагом, разрывающим мокрые стебли, в Литти концентрировалась жажда состязания.

За крутым обрывом показались факелы. Она застыла. Он привёл всю команду? Огни, освещающие старый мат и гурьбу тёмных мантий, взмывали в небо, прыгая между высокими палками. Были и розовые мантии. Но кто рассказал команде о встрече? Плечи навострились. Под жакетом заёрзал некомфортный комок. Стопы сделали шаг по спуску, откуда передвигались осторожно, будто пласт земли мог в любой момент обвалиться.

Огни создавали в небе постоянное движение. Толпа, зрителей в сорок, громко делала ставки, шутила. Подходя ближе к тропинке, выложенной старым ковром, Литти натянула капюшон на глаза. Дорожка утопала в молочке. Каждый шаг продавливал её в слякоть, поднимая скопившуюся затхлость к ноздрям. Перед самой высокой палкой, отбрасывающей в чёрных травах танцующие тени, рассеивались клубы туманного гравия. Трава, покрытая его чёрной, клубящейся магией, была охвачена правильным геометрическим кругом, по границе которого ничком падали сбитые с толку стрекозы.

— Нарушаем, чемпионка? — Из-под блестящего розового капюшона, точно так же натянутого до носа, в отблеске огня облизнулась Долсон.

От одного вида её взбитых кудрей, струящихся на плечи, точно кофейные ручейки, и от этого язвительного выражения всё внутри покрылось иголками. Вот только главной соперницы не хватало! Её острые плечи, каблук, с которого та возвышалась на пару дюймов, вызывали давящее чувство, как будто жакет жал на полразмера, и почему-то Литти заметила это только сейчас.

— Откуда такая толпа? — голос прозвучал тише, чем она планировала. Она прокашлялась.

— Ха! Ты же не думала, что мы пропустим твои щекотания чёрного уровня?

— Разрешён чёрный уровень?

Рука Долсон оказалась у Литиции за спиной и сдёрнула капюшон. Перед лицом тут же взмахнул факел, едва не опалив ресницы. Зрители завизжали её имя. Тяжёлые ладони со всех сторон стали ободрять непрошенными ударами. В плечо, по лопаткам. Спасаясь от них, спортсменка продвинулась к матам. Гнилое полотно размокало в молочной воде. Отблески огня, всё время вспыхивающие в разных углах ярко-оранжевыми и алыми всполохами, отражались в белёсой луже, слегка подтопляющей мятый матрас.

— Выдвигаю себя на роль ведущей наших с вами маленьких Игрищ! — закричала в шумную толкучку незнакомка, заставив гам стихнуть с первых же её слов. — На сегодняшнем раунде будет царить одно правило: победит сильнейший!

Её ресницы взметнулись в воздух ровно в тот момент, когда с потрескиванием в небо взлетели искры. Поляна зашлась аплодисментами. А девушка с длинными, как у Литти, волосами, но заплетёнными в две тугие косы, прикрытая чёрной мантией, приказала:

— Если среди нас есть тот, кто против, пусть скажет об этом сейчас!

В щекочущей тишине десятки взглядов перебегали друг от друга под мантиями. Литти слышала собственное дыхание и то, как натягивались кожаные заклёпки жакета. На противоположной стороне расступились болельщики. Вперёд вышел Бул. Мощные плечи, по которым стекал чёрный шёлк, было не скрыть накидкой. Она только подчёркивала раздутую, словно ваза, грудь. Парень открыл лицо. Медленно и ритуально. В холодной ночи, обогретой лишь несколькими факелами и плотно сбившейся группой зрителей, его лицо блестело испариной, а глаза, два ярких обещания расправы, нацелились на противницу с серьёзностью натянутой тетивы.

— Маленькая поправка! — заявила Литиция. — Победит сильнейшая. Сильнейшего здесь нет.

В толпе поднялся шёпот. По краям, где чёрные мантии маскулистанцев стыковались с болельщиками Феминистии, послышались первые насмешки. Задыхаясь под тугими заклёпками, чемпионка изо всех сил держалась за взгляд противника. Чёрта с два её глаза дёрнутся!

— Победит сильнейшая, — хитро оскалившись, исправила ведущая, — или сильнейший. Начали!

Звонким хлопком она пригласила их на маты. Звук разбил невидимый кокон, что сдерживал движения. Словно рыбка, которую выплеснули из банки в царский пруд, Литти ступила на мат, с булькающим шипением из-под которого выдулся воздух. Капитан шагнул к ней, не выпуская из зрительной хватки. Болельщики протянули жадное восклицание, потирая ладони, прикусывая губы. Кто-то присел у самой воды, и их головы пришлось обходить, ведя соперника первый круг по кромке матов. Они поворачивались синхронно. В движениях Була отражалось что-то кошачье, будто он копировал грацию Литиции, но на самом деле это она повторяла все его движения: лёгкий наклон вперёд, обманчиво расслабленные руки, ведущие хаотичные движения в воздухе, слегка танцевальные шаги от носка, никогда не отрывающегося от полотна. Противник медленно шагнул к ней, продолжая путь по незримой окружности. С точностью зеркала она отвечала. Лёгкие всплески молочной глади, шепотки наблюдателей. Бул всё медленнее подбирался, и всё активнее перебирал пальцами в воздухе. Она должна быть полной дилетанткой, чтобы дожидаться очевидного выпада! Нет уж! Её нога резко согнулась. Один миг, и она летит спиной вниз. Дух вырвался из груди. Но в последний момент её подхватили сильные руки. Попался! Их глаза встретились, и она успела запечатлеть этот сладкий момент удивления за секунду до того, как её пальцы забрались ему за шиворот.