Точка Х. Когда рушатся стены

Порыв ветра усилил неприятный запах, и Игорь вдруг услышал скрип. Как будто кто-то провёл чем-то металлическим по кирпичам. Он насторожился, поднял карабин, встал с кресла. Ладони вспотели, сердце застучало так громко, что отдавалось в ушах. Волосы зашевелились на голове, когда он услышал отчётливый громкий вздох — то ли кто-то выдохнул, то ли кто-то, наоборот, втянул воздух. Звуки были за спиной, у западной стены. Игорь резко обернулся. Глаза всматривались во тьму, пытаясь найти источник звука. Он замер, не в силах пошевелиться.

Примерно в метре выше стены, прямо напротив него, он увидел два красных отражения. «Это глаза», — холодная волна ужаса окатила его, перехватив дыхание. Несмотря на расстояние, он видел их отчётливо. Но не видел контура фигуры, которой принадлежали эти глаза. Они, он был уверен, смотрели прямо на него, не моргая.

Прошла минута. «Рация… где рация… — лихорадочно метались мысли. — Не моргают… не моргают… Может, это отражение от чего-то?» И тут два красных пятна сделали движение влево и вверх, как будто их обладатель мотнул головой. И вслед за этим Игорь снова услышал, как кто-то втянул воздух, словно принюхиваясь.

Он упал на пол вышки. Рука машинально стала искать рацию. «Чёрт, — с дрожью подумал он, — внизу забыл». Раздался стон за асфальтной дорогой, в поле, двух или трёх заражённых. Глаза моментально исчезли, и до него донёсся шум шагов. Потом какой-то хруст, стон — и тишина. Она давила на спину, на плечи, на виски — густая, вязкая, почти осязаемая. Казалось, если открыть рот, она заполнит его, задушит. Игорь не мог заставить себя спуститься вниз и поднять тревогу.

Он лихорадочно вглядывался в ночь, но больше ничего не нарушало тёмного покоя.

Глава 20

Поздняков проснулся раньше всех. В комнате было тихо. Только мерное дыхание спящих да редкий скрип самодельной кровати нарушали тишину. Он тихо оделся, стараясь никого не разбудить, и вышел на крыльцо.

Воздух оказался колючим от утренней прохлады. Антон невольно поёжился, запахнул куртку поплотнее. Солнце только поднималось изза горизонта, рваные низкие тучи скрывали диск, и от этого свет казался тусклым, а тени длинными и размытыми. Пахло остывшим дымом от вчерашнего мангала, чуть слышно прелью сырой земли и едва уловимо перегаром, будто остатки праздника ещё не успели выветриться из двора.

Антон скосил глаза на вышку. Караульный, прислонившись к перилам, наблюдал за восходом. Его силуэт чётко выделялся на фоне светлеющего неба, а на плечах лежала россыпь первых солнечных бликов. Поздняков хотел окликнуть его, поздороваться, но передумал. Голос мог прозвучать слишком резко в этой хрупкой утренней тишине.

Двор напоминал о вчерашнем веселье: пустые банки из-под пива поблёскивали в траве, обрывки бумаги шелестели на ветру, мусор валялся по всей территории. На мангале стояла полностью опорожённая бутылка коньяка — её тёмное стекло отражало первые лучи, словно подмигивая. Рядом валялся забытый шампур, и на нём ещё держался засохший кусочек мяса, почерневший за ночь.

— Не спится тебе, Антон Денисович? — голос Павла Николаевича был ещё сонным, с хрипотцой, будто он только что оторвал голову от подушки.

Антон обернулся. Павел стоял в дверях, щурясь от света, и тёр глаза рукой. Его рубашка была помята, а волосы торчали в разные стороны.

— Дел сегодня, Паша, много, — ответил Поздняков, снова переводя взгляд на двор. — Надо кое-что обмозговать. Вот послушай, о чём я ночью думал…

***

Люба проснулась внезапно. Немного полежала, прислушиваясь к дыханию спящих соседок. «Пора уходить», — подумала она.

Она тихо собрала свои вещи, вышла в коридор и увидела, как два человека входят в комнату, которую все называли «штабом». Стараясь не шуметь, она быстро спустилась вниз и оказалась на крыльце. Вокруг никого не было видно. Люба подошла к воротам и протянула руки, чтобы сбросить засов.

— Ты что делаешь? — откуда-то сверху раздался молодой голос. — Отойди от ворот!

«Чёрт, забыла про караул», — мелькнуло в голове. Она подняла голову и увидела на вышке молодого дружинника.

— Привет, — она изобразила радостную улыбку. — Просто хотела прогуляться по окрестностям. Можно?

— Нет, — Игорь казался удивлённым. — Без разрешения и сопровождения за стены нельзя. Нарвёшься на заражённых или кого похуже…

Люба рассматривала засов. «Смогу быстро открыть? — пронеслось в голове. — До того как он спустится… Нет, вряд ли». Она сделала усилие, чтобы казаться равнодушной, и вернулась в дом. «Отложу побег», — решила она.

Двор наполнялся людьми. Кто-то курил, кто-то дышал свежим воздухом. Прибывшие люди из группы Позднякова заново осматривали их новый дом при дневном свете. Любу сковало отчаяние. «При таком количестве людей не ускользнёшь. Боже, они все думают, что снаружи монстры. Массовый психоз?» — подумала она.

Она мельком услышала, как Ирина сказала Ане: «Попрошусь сегодня на вылазку в магазин. Надо прокладок набрать». «Вот он шанс», — решила Люба.

— Девочки, а можно с вами? — спросила она, подойдя к ним.

— Группа ещё не набрана, — ответила Ирина. — После завтрака я спрошу, можно или нет. Можешь вместе со мной подойти.

— Можно вопрос, девочки? — Люба решилась спросить напрямую. — А вы видели этих заражённых?

— Много раз, — ответила Ирина, а Аня только кивнула. — А ты что, ни разу их не видела? Повезло. Такое не забывается.

Люба улыбнулась и отошла от них. «Придурошные, сумасшедшие», — подумала она.

***

Игорь мрачно и, постоянно повторяясь, рассказывал Сергею о ночном происшествии. Командир слушал внимательно, но на Игоря смотрел настороженно. «Не перепил ли Игорек? — думал он. — Может, приснилось или почудилось?»

— Почему по рации не сообщил? — строго спросил он.

— Забыл внизу, — виновато ответил дружинник. — А потом… — он споткнулся.

— Что потом? Почему не спустился и не поднял тревогу?

Подошёл Поздняков и прислушался к разговору. Игорь стушевался и не знал, что ответить. «Не говорить же, что просто струсил», — размышлял он.

— Значит, слышал стон заражённых? — уточняюще задал следующий вопрос Сергей.

Игорь кивнул и, собравшись, ответил:

— Да. Вроде двое или трое…

— А глаза где видел?

— У той стены, — Игорь указал на западную стену. В утреннем свете её кирпичи казались выцветшими, а в трещинах между ними пробивалась жёсткая сухая трава.

— Что случилось? — вмешался председатель.

— Сейчас разберёмся, — Сергей внимательно осмотрел дальнюю стену. Лёгкий ветерок доносил запах сырости и пепла от вчерашнего костра. — Юрий Борисович, — окликнул он появившегося во дворе Гаврилова, — а куда делась стремянка?

— У Ковалёва надо узнавать, — Гаврилов в приветствие поднял руку. — Он же рулил тут последние дни. Срочно надо? Сейчас найду.

Сергей пошёл к противоположной стене, оглянулся:

— Пойдём.

По дороге Игорь уже в более чёткой манере изложил Позднякову свой рассказ. Где-то вдалеке заскрипели ворота, и донёсся приглушённый разговор нескольких человек. Антон догнал Сергея.

— Что думаешь по этому поводу? Может, парень перебрал вчера? — Но Сергей не успел ответить.

К ним подбежали Ирина и Люба. От быстрого бега волосы Ирины растрепались, а на щеках горел румянец.

— Мужчины, включите нас в группу на вылазку, — попросила Ира.

— Добровольцы, конечно, приветствуются, — улыбнулся Поздняков. — Подойдите после обеда, что-нибудь решим.

Все остановились у стены. Сергей, подняв камень, кинул его в крышу дачи. Раздался резкий стук удара. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь учащённым дыханием Любы. А затем за стеной базы донеслось протяжное рычание, переходящее в стон. Звук отразился от стен зданий и затих где-то в глубине двора.

Рядом с забором зашуршала трава, будто ктото осторожно передвигался вдоль стены.

— Что это? — спросила насторожившаяся Люба, невольно делая шаг назад.

— Это заражённые, — тихо ответила Ирина, наблюдая, как по лицу её собеседницы растеклась белизна.

Подошёл Гаврилов со стремянкой на плече. Сергей приставил её к стене и забрался вверх. Глаза сразу выхватили одинокого заражённого, стоящего между стеной базы и забором дачи. Он покачивался, и его мутные глаза заметили человека на стене.

Низкое, хриплое рычание донеслось снизу. звук был глухим, будто исходил из глубины груди существа. Оно зарычало громче, придвинулось вплотную к стене. Его когти скребли по кирпичам, оставляя небольшие следы. Резкий, царапающий звук эхом отдавался в утренней тишине.

— Игорь, вилы! — крикнул Сергей.

Парень бегом ринулся под навесы и через пару минут вернулся. Сергей аккуратно перехватил черенок. Короткий взмах руки — острия вил с тихим хлюпающим звуком вошли в череп. Заражённый рухнул. Сергей соскочил вниз, и стремянка снова скрипнула под его движением.

— Сергей, иди сюда, помоги! — крикнул он своему молодому тёзке.

Открыв западные ворота, три дружинника вышли за стену. Тяжёлые шаги раздавались по земле, когда они подхватили труп заражённого и понесли через дорогу в поле.

Люба, увидев существо, вскрикнула и отбежала в угол стены. Её стошнило, дыхание стало прерывистым, судорожным — она хватала ртом воздух, плечи тряслись, как в лихорадке.

— Правда… правда… — шептала она, никак не могла успокоиться.

Ирина увела её в дом, мягко поддерживая за локоть.

***

Перед завтраком Павел Николаевич и Гаврилов зашли в штаб обсудить вопросы вылазки, распределения людей и строительства. Поздняков нашёл Сергея, тот молча курил у кочегарки.

— Сергей, не езди с группой на выезд. Нам сегодня нужно собраться и решить один важный вопрос. И ещё: со мной вчера пришло только двое охранников, теперь уже дружинников, их нужно сразу после обеда отослать обратно. Боюсь, как бы Денис и Василий не отправили сегодня вторую группу. Нужно чтобы они передали наш приказ пока не вести группу сюда. А то места не хватит для ночёвки.

— Хорошо, — Сергей затушил бычок. — У меня тоже есть один важный вопрос, который я хочу озвучить на Совете.

***

После завтрака два дружинника, получив чёткие инструкции от Позднякова и Волкова, отправились на шинную базу. Воздух был пропитан запахом бензина и ароматом цветов , который ветер принес с полей. Группа на вылазку была сформирована.

— Миша, — Сергей давал последние указания, его голос звучал твёрдо, но в груди сжималось от тревоги, — поведёшь минивен с людьми — шесть человек, и ещё двое в «Приоре». Потом ты и Николай прикрываете группу снаружи. Коль, ты за руль «Приоры». Едешь первым в колонне. За тобой — «Газель», минивен — последний. Слава — на «Газели». Ты внутри магазина. Сначала оцените обстановку. Не геройствуйте. Если что — возвращаться, не раздумывая.

Он смотрел на ребят. Кто-то проверял оружие, кто-то застёгивал бронежилет — металл лязгал, раздавался короткий скрип ремней. Сергею на мгновение передалось напряжение в руках бойцов, он знал это ощущение перед выездом: холод бронежилета под курткой, дрожь в пальцах, которую стараешься скрыть.

— Помните. Две ходки. Назад «Приора» сопровождает «Газель». Минивен остаётся и ждёт. Если машины не вернутся через три часа — минивен назад.

Дружинники, застёгивая бронежилеты, расходились. Где-то рядом зарычал двигатель «Газели», затем — ещё один, потом третий. Рёв моторов наполнил двор, заглушая голоса. Скрип тормозов, короткие команды, гул разговоров — люди готовились к выезду. Через десять минут три машины, выехав через ворота, направились в сторону города. Звук двигателей постепенно затихал вдали, оставляя после себя лишь запах выхлопных газов и ощущение тревоги.

— Сергей! — крикнул Сергей своему тезке. — Ты на дневном карауле.

Он обернулся. Во дворе начались работы: люди освобождали центр двора от штабелей бруса, досок, металла — слышался звон железа, стук деревянных брусьев о землю, тяжёлые вздохи рабочих. Здесь должен был возникнуть новый дом для выживших. Он обратил внимание на разговоры Павла и Юрия Борисовича — те о чём-то оживлённо спорили, жестикулировали, кивали друг другу. «Сработались», — с удовлетворением подумал Сергей.

Во дворе появился Ковалёв, не бывший на завтраке. Его вид был ужасен: с красными глазами, мятый, с опухшим лицом и растрёпанными волосами, он нетвёрдой походкой шёл к складу. Запах перегара тянулся от него во все стороны, смешиваясь с запахами двора. Где-то рядом слышался скрип досок под ногами работающих людей, приглушённые голоса и стук инструментов — кто-то разбирал штабель бруса.

Подойдя к складской двери, он в недоумении остановился. В дверь был врезан замок, и она была заперта. Не веря своим глазам, он дёрнул за ручку — та не поддалась. Ковалёв замер на мгновение, чувствуя, как ветер холодит вспотевший лоб, затем обернулся к толпе.

"Это этот подонок приделал замок! "— в нём начала наливаться похмельная злоба. — "Что он возомнил?"

— Юра-а! — раздался его хриплый рык. — А ну иди сюда!

Люди обернулись, глядя на него. Кто-то продолжал работать, кто-то замер с доской в руках, прислушиваясь.

— Чего уставились? — огрызнулся он. — Работайте!

— Что хотел, Стёпа? — подошёл Гаврилов. Его голос звучал ровно, на фоне общего шума двора — стуков, шёпота людей, скрипа колёс чьей-то тачки.

— Ты замок врезал? — требовательно уточнил Ковалёв. — А меня спросил? Что ты всё время лезешь, куда тебя не просят? Открой, мне там надо.

Гаврилов сообразил, что Ковалёв пришёл за бутылкой, и отрицательно покачал головой.

— Какого хрена, Юра? — зарычал тот. — Быстро открывай. Я вообщето завхоз!

— Нет, Стёпа, завхоз теперь я. Вчера меня новый Совет назначил. Дверь я тебе не открою.

Ковалёв долго смотрел на него, соображая. Ветер трепал его растрёпанные волосы, а он всё стоял, щурясь от яркого света и пытаясь собраться с мыслями.

— Ах, вон оно что, — протянул он наконец. — Подсидел, значит? Ну ты и урод. Открой дверь, я тебе говорю!

Юрий Борисович не сдвинулся с места.

— Открой, будь человеком. Подохну ведь.

Гаврилов молчал и смотрел ему в глаза.

— Я всегда знал, что ты гнида, — Ковалёв замахнулся рукой, но тут же поперхнулся. — Чтоб ты сдох! — и поспешил обратно в дом.

— А ну с дороги! — рявкнул он на женщину, несущую сушить постиранное бельё. Та отпрянула, прижимая к себе мокрые вещи, а Ковалёв пронёсся мимо, задевая её плечом.

— Ты сейчас в морду получишь! — крикнул ему кто-то из толпы.

Но Ковалёв уже скрылся в доме. Жена Ковалёва, наблюдавшая эту сцену, покраснела от стыда, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она поправила платок на плечах и пошла вслед за ним. «Допился, скотина, — думала она. — Всё потерял: и должность, и уважение».

***

Лена сидела за столом в медпункте и, опустив голову, размышляла о текущей ситуации. «Опять я попала мимо. Боже, как мне не везёт по жизни с мужиками. Не могу угадать…» Она вспоминала Андрея, Артёма, неудавшуюся попытку связи с Сергеем и не могла понять, что она не так делает. Мысли переключились на Позднякова. «Надо с ним попробовать… Хоть и стар для меня». В дверь раздался стук.

— Ну кто там ещё? — раздражённо бросила она, вспомнив и утреннюю перевозку Александра, и эту истеричную Любу.

Дверь распахнулась. Вошёл Артём, запер дверь и, подойдя к столу, опёрся на него огромными кулаками. Лена перевела взгляд с него на запертую дверь, на мгновение ощутив холодок тревоги — что он задумал?

— Ты с ума сошёл? — прошептала она.

— Успокойся, — ровно ответил он. — Нужно переговорить.

Он прошёлся по кабинету, уставился во двор, где страдающий с похмелья Ковалёв что-то кричал Гаврилову.

— Как я понял, — начал он, — тебя тоже вышвырнули из Совета? — Она скорчила гримасу, но промолчала. — Значит, нас двое. А нет, трое. Ещё эту пьяную мразь отстранили. Но он нам ещё пригодится.

— Для чего? — она подняла на него глаза.

— А как ты думаешь? Ты думаешь, что я вот так оставлю это всё? — У неё зашевелилась надежда, но она тут же потухла, и в голове застучало: «Нет… Стоит ли рисковать? А если не с ним, то с кем? Поздняков надёжнее, но до него ещё нужно добраться…»

А Артём тем временем продолжал:

— Это моя база. Я здесь хозяин. И я буду здесь главным.

— Что, возьмёшь и убьёшь весь Совет и всю дружину? — усмехнулась Лена.

— Нет. Просто появится момент — а он появится, я чую, — и я его не упущу. Я, впрочем, пришёл сюда не это обсуждать, а спросить тебя: ты со мной? — Он прищурился, глядя на неё.

«Ты уже всё потерял, идиот, — думала она. — Но пока стоит придержать его рядом с собой. На всякий случай. Может, он откроет какието возможности…»

Лена медленно встала из-за стола. Пальцы невольно сжались, чувствуя напряжение в руках, а когда она подошла к двери и взялась за холодную дверную ручку, то на мгновение замерла, словно пытаясь уловить верный путь. Щёлкнул замок.

— Я с тобой, — произнесла она наконец. — Теперь иди. И что бы ты ни делал, только не натвори глупостей.

Он с минуты молча пожирал её глазами, потом прошёл мимо, задержавшись на пороге.

— Держись меня, крошка, — и вышел.

Идя по коридору во двор, он раздражённо думал: «Она считает себя неотразимой и умной? Дура. При первой возможности выпну». Его взгляд остановился на Злате, развешивающей бельё.

***

Машины шуршали шинами по асфальту, выбрасывая из-под колёс редкие камушки. Улица с каждым днем становилась все более заброшенной: на асфальте темнели пятна старой крови, валялись обрывки газет и какие-то тряпки. Вячеслав скрипел зубами — педаль сцепления вдруг стала тугой, и ему с трудом удавалось переключать передачи. «Хотел остановиться проверить ворота, но теперь никак. Нужно дотянуть до магазина и обратно», — думал он. В одном месте, объезжая по тротуару машину, он сломал правое зеркало заднего вида о фонарный столб.

Слава выругался, моргнул несколько раз глазами, избавляясь от набежавшего со лба пота — его лицо исказилось от напряжения, жилы на шее напряглись. Через пятьсот метров он резко остановился, чтобы не врезаться в минивэн, остановившийся у аптеки. Он увидел, как из минивэна вышел Миша с карабином в руках и махнул ему рукой. Заглушив двигатель, он присоединился к Мише.

— Мне или показалось, или… — Михаил тихо прошёл с тротуара мимо аптечного здания и остановился, молча глядя. Его рука повесила карабин за спину и потянулась к топору. Взгляд Миши стал холодным и сосредоточенным — он не отрывал глаз от того, что происходило впереди.

Слава охнул и поморщился. Недалеко от остановки общественного транспорта, прямо напротив школы, заражённый, сидя на корточках, пожирал свою жертву. Его поза была сгорбленной — он склонился над телом, плечи дёргались в ритмичных движениях. Дружинникам показалось знакомым платье жертвы — растрёпанное, в тёмных пятнах, оно когда-то было светло-голубым. Они на мгновение отвернулись, испытывая рвотные позывы. Это была та самая женщина, отказавшаяся с ними ехать, а над ней сидел её превратившийся муж.

«Говорили же…» — Слава с трудом восстановил дыхание, выхватил топор и за несколько секунд приблизился к заражённому. Тот, увлечённый своей трапезой, даже не оглянулся. Свист металла, глухой стук — он рухнул прямо на тело. Слава вернулся назад. Они переглянулись с Мишей: в глазах обоих читалась тяжесть увиденного, но ни слова не сорвалось с губ. Молча разошлись по машинам. Моторы ожили, маленькая колонна двинулась в путь.

***

Электросамокаты мягко упали в высокую траву, издав едва слышный шорох, после негромкого крика Вадима: «Налево, быстро, в траву!» Три человека кубарем слетели вслед за ними, взметнув облачко сухой пыли и потревожив густую зелень.

Вадим припал к земле, плотно прижимаясь к почве, и навёл бинокль на базу. Чётко проявилась сторожевая вышка с дежурным на ней. «А они сделали выводы после той ночи», — зло подумал Вадим, продолжая разглядывать в бинокль вышку, стены, ворота, местность вокруг базы. Его внимание привлекло движение — ворота открывались. Со двора показалась одна машина, следом грузовичок, и, наконец, полицейская «Приора». Машины взяли путь в город, прямо на них.

— Пацаны, быстро в заросли! — прошипел Вадим и сам, пригибаясь, рванул вслед за Шплинтом и Сутулым. До них донёсся шум моторов проезжающих машин — низкий гул двигателей, скрип подвески, шуршание шин по асфальту. Вадим затаил дыхание, наблюдая, как мимо них по дороге проехала колонна. Он хотел посчитать, сколько людей в машинах, но разглядел только одного в «Газели» и ещё одного за рулём «Приоры». Минивэн был тонирован. «Организованны, падлы», — осознал он, догадавшись, что грузовик перевозит продукты, минивэн — с рабочей силой, а «Приора» — машина сопровождения.

Шплинту показалось, что он услышал треск сучьев и уловил какое-то движение в зарослях.

— Вадик, — его голос слегка дрогнул, — тут, кажись, ктото есть.

Вадим резко обернулся, всматриваясь в кусты, и прислушался. Ничего, кроме шелеста листьев на слабом ветру.

— Проверь, — приказал он.

— Но… — Шплинт боязливо оглянулся.

— Возьми Сутулого. Вперёд.

Вадим прополз обратно к обочине и снова припал к биноклю. Он слышал, как его пацаны зашумели, пробираясь сквозь траву и кустарник, — хруст веток, шорох стеблей, приглушённые перешёптывания.

«Неприятная неожиданность», — он разглядывал вышку: с неё они просматривают всё вокруг. Бинокль выхватил крыши дач за базой. Вадим изучал их расположение. «Просматривают всё, кроме дач. Дачи могут сработать как укрытие».

Сзади зашелестела трава — вернулись пацаны.

— Смотри, Вадик, что мы нашли, — Шплинт протянул автомат. — Здесь валялся между зарослями и коттеджем.

Вадим взял автомат в руки, передернул затвор — раздался короткий металлический щелчок — и отсоединил рожок.

— Рабочий, — констатировал он. — Бери.

«Плюс один боец в мою армию», — приятное возбуждение пробежало по его телу, слегка заглушая ощущение жары, которая давила на плечи и заставляла пот стекать по вискам. Они продолжали изучать местность.

— Может, ночью напасть на них? — предложил Сутулый. — Перелезем забор и покрошим их на глушняк.

— Нет. В прошлый раз… — Вадим прикусил губу и выругал себя за непроизвольно вырвавшиеся слова. «Не нужно, чтобы они знали», — решил он, не посвящая своих людей в прошлый бой на этой базе.

— Что в прошлый раз? — внимательно глядя на него, спросил Шплинт.

— В прошлый раз я об этом думал уже, — нашелся Вадим. — Не получится. Их много, с автоматами. Мы, конечно, скорее всего, их положим там, но и сами понесём потери. Надо что-то другое придумать.

Они долго лежали в траве, чувствуя её щекочущее прикосновение к коже, пытаясь запомнить каждый куст, каждую кочку, травинку. Заслышав шум моторов, они снова спрятались в зарослях. Мимо проехала «Газель» и «Приора», что поставило Вадима в тупик. «Где третья тачка?» — думал он, ощущая, как солнце припекает спину.

Его холодный взгляд снова остановился на крышах дач, и в голову пришла идея.

— Всё, пацаны, снимаемся. Я знаю, как мы их положим.

Двое смотрели на него, ожидая откровений. Вадим это почувствовал.

— Дачи, — сказал он. — Ночью мы их подожжём. Огонь начнёт перекидываться на строения базы. Им ничего не останется, как бежать. Тут-то мы их и накроем огнём. Шплинт, на тебе несколько канистр с бензином. Сутулый, приготовь машины и бойцов. Через три дня, ночью, мы с ними покончим.

Глава 21

Поздняков уселся во главу стола и окинул находящихся взглядом. За окном клубились тяжёлые тучи, но воздух был тёплым, почти душным. Похоже, надвигалась гроза. В открытое окно доносились звуки базы: где-то вдалеке стучали топоры — рабочие расчищали площадку под строительство, слышались короткие команды, скрип досок и приглушённые голоса.

На столе перед Поздняковым лежала развёрнутая карта города с отметками, рядом несколько ручек. Андрея открыл ноутбук, экран которого был тускло подсвечен. Павел Николаевич нервно поправлял воротничок рубашки, а Андрей, сидя чуть в стороне, постукивал пальцами по корпусу ноутбука.

Не было только Сергея Волкова и Василия Ивановича Косыгина. Первый ещё не подошёл, второй исполнял обязанности председателя на шинной базе. «Сегодня должен к вечеру прийти», — подумал Антон. Ему не хватало правой руки в виде Косыгина — без него решения давались тяжелее, а вопросы накапливались.

— Павел Николаевич, что у тебя? — спросил он, проводя ладонью по прохладной поверхности стола.

— Как ты знаешь, Антон Денисович, группы распределены: одна на вылазке, другая начала подготовку к строительству нового жилого дома… — Павел Николаевич говорил размеренно, но взгляд его то и дело скользил к окну, будто он прислушивался к звукам снаружи.

— Это я знаю, — Поздняков осёкся.

В этот момент вошёл Сергей, поставил на стол рядом с картой чёрный пакет-майку и сел на противоположном конце. Пакет слегка шевельнулся, будто внутри что-то перекатывалось. Все невольно повернулись к нему, а Андрей даже чуть наклонился вперёд, пытаясь разглядеть содержимое.