Хроники опера. Сборник

Вадим недоверчиво поглядел на Немова.

- Очередной цикл круговорота? - спросил он. - Наступает новая смена поколений, где уже им самим нужно уступить место другим! Только они этого не понимают. Они думают, что, развязав войну, тот кто победит укрепит свою власть, но на самом деле это их обессилит, и можно будет легко от них избавиться. Так?

- Ты слишком много нафантазировал! - с неудовольствием заметил Петр Петрович. - В данном случае, все-таки мне кажется дело в мести.

- Возможно, - согласился Поляков. - Значит, надо заняться сбором улик, хотя я не представляю, где мы их будем добывать!

- Тогда все-таки позволь мне взять ненадолго инициативу в свои руки.

Вадим тут же напрягся. С одной стороны, он четко слышал от Астахова почти прямой приказ не подпускать Немова к реальному расследованию, но с другой... Он отлично понимал, что все козыри в руках именно Петра Петровича.

- Что вы имеете в виду?

- Не беспокойся, никаких кровавых разборок я устраивать не собираюсь. Просто нам придется общаться с очень разными людьми, которые и со мной-то будут разговаривать через силу, ну а на тебя вообще не посмотрят. Тем более, что прямого отношения к нашему делу они не имеют.

- Я вас не понимаю.

- Что тебе говорит фамилия Левин?

- Левин? - Вадим не ожидал подобного вопроса и смешался. - Это банкир, по-моему, верно? Но он никак у нас не фигурирует.

- А Лев Абрамович никогда нигде не фигурирует, - согласился Немов. - Ему это ни к чему. Ты никогда и нигде не найдешь о нем какого-либо упоминания сомнительного характера, хотя он знаком со всеми значимыми людьми, и, возможно, является самым значимым.

- Вы полагаете, что он...

- Нет, можешь успокоить свою нездоровую фантазию! Лев Абрамович никогда не состоял в криминальных структурах, его бизнес абсолютно легален. И этим как раз он и ценен для многих.

- Через его банк можно легко отмывать деньги, - заметил Вадим.

- Можно, причем я уверен, что так и происходит, но не это самое главное.

- А что же?

- Лев Абрамович каким-то образом умудрился стать личным банкиром и Вавилова, и Трофимова. А это, как ты понимаешь, по меньшей мере странно, чтобы два злейших врага держали свои деньги в одном месте.

- Откуда ВАМ это известно? - Вадим недоверчиво посмотрел на Немова

- Мне еще столько всего известно, что ты просто не представляешь! - проговорил Немов и, вспомнив про завтрак, все-таки отхлебнул уже холодный кофе. После поднялся со своего места и начал одевать куртку. Вадим удивленно наблюдал за ним.

- Мы куда-то идем?

- А ты думал, что мы будем вести дело здесь? - усмехнулся Петр Петрович. - Давай, заканчивай и собирайся.

- Куда мы отправляемся?

- А ты разве не понял? - искренне удивился Немов. - В банк, конечно!

Глава 6

Лев Абрамович вытер со лба испарину шелковым платком. В офисе стояла нормальная температура, даже слегка ниже обычной, но тем не менее вместо привычной прохлады банкир чувствовал жар. Это было необычно и неприятно, а все необычное и неприятное всегда его раздражало.

- Савелий, - обратился он к вошедшему в кабинет телохранителю. - Тот врач, которого ты привозил вчера - просто болван! От его таблеток мне не только не лучше, а даже хуже стало!

- Вам так кажется, - возразил Бойцов. - Доктор сказал, что недомогание вызвано волнением, а быстро это не проходит.

- Не надо со мной разговаривать как с недоразвитым, - проворчал банкир. - Уж свой-то организм я знаю.

Бармаглот насупился и промолчал. Левин с неудовольствием покосился на него, после криво усмехнулся:

- Для бывшего опера ты слишком обидчив, - заметил он. И уже примирительным тоном добавил: - Просто вся эта херня меня бесит, и совсем не дает сосредоточиться! А мне нужно сейчас быть собранным как никогда. Такая сделка может выгореть! Возможно, самая грандиозная за всю мою жизнь, понимаешь?

- Нет!

Банкир расхохотался и весело кивнул.

- А тебе это и ни к чему! К твоим обязанностям такие дела не относятся, так что занимайся тем, чем должен, а я уж как-нибудь сам разберусь.

Внезапно щелкнуло внутреннее переговорное устройство на столе и приятный, слегка встревоженный женский голос секретарши сообщил, что двое мужчин с удостоверениями отдела внутренних дел желают видеть его, Левина.

Банкир быстро переглянулся со своим охранником, тот серьезно кивнул.

- Впусти их! - распорядился Лев Абрамович, озабоченно глядя на дверь. Через несколько секунд она распахнулась и на пороге кабинета появились Немов с Поляковым.

Сказать, что увидев Петра Петровича банкир удивился - это значило ничего не сказать. Лев Абрамович ошарашено уставился на Немова и на некоторое время даже утратил дар речи.

Немов по-хозяйски прошел к столу и, не дожидаясь приглашения, развалился в мягком кресле, точь-в-точь как недавно в кабинете Астахова. Вадим не мог позволить себе подобной распущенности, поэтому остался стоять, сделав лишь несколько шагов вперед.

- Добрый день, Лев Абрамович, - ехидно улыбнулся Петр Петрович, видя смятение Левина. - Смотрю, радость так и прет?

Банкир уже почти оправился, только проклятая испарина предательски поблескивала на лбу.

- Не ожидал, - проговорил он, орудуя влажным платком. - Чем обязан?

- Все как всегда. Надо поговорить.

- Не знал, что у нас есть общие темы для беседы.

- Значит, удивлю тебя еще раз!

Левин ядовито ухмыльнулся.

- Петр Петрович, не надо так стараться. Я прекрасно знаю, что теперь вы не на службе и пытаться оказывать на меня давление не сможете. Так что не будем зря терять время...

- Да, ты прав, я уже не в органах, - спокойно ответил Немов. - И я также знаю, что в свое время именно ты также приложил к этому руку вместе со своими дружками.

- Не понимаю о чем вы говорите.

- Оставалось совсем немного, - не обратив внимания на последнюю реплику, продолжал подполковник. - У меня в руках было почти все что нужно, чтобы добиться ордера на твой арест за отмывание тех денег, которые твои приятели-бандиты прогоняли через твою же лавочку. Но ты оказался проворнее! Вовремя почуял, когда говном в твою сторону повеяло. Быстро нашел кому чего дать и сколько - и вдруг все сказочным образом решилось в твою пользу!

- Мне всегда нравились детективы, - мрачно произнес Левин. - В них лихо закручен сюжет. А вы один из самых известных мастеров подобного жанра!

- Когда пахнет жареным, и ваши задницы начинают слегка пригорать, вы способны закрутить такие сюжеты, что никакой писатель не выдумает! А в том деле надо было наизнанку выворачиваться, ведь ты, Лев Абрамович, прекрасно знал чем бы все закончилось.

- И чем же?

- А тем, что во время задержания я сделал бы все, чтобы пристрелить тебя как собаку, ведь я не дурак и прекрасно понимал, что надолго удержать тебя в клетке не удастся. С такими как ты бороться нужно только одним способом: веревку на шею - и на первый же столб!

Банкир резко поднялся. Охранник тут же направился к Немову, а Вадим почувствовал, что через секунду может случиться что угодно. Но Левин вовремя взял себя в руки и повернулся в сторону Бармаглота.

- Успокойся, Савелий, все в порядке. Мы с Петром Петровичем довольно долго знаем друг друга, поэтому он может позволить себе некоторые... - он повернулся к Немову и радушно улыбнулся, - вольности, так скажем. Не стоит придавать его словам большое значение. Ведь не мудрено, что человеку, об которого вытерли ноги и выкинули как ненужную использованную тряпку - в общем, тот, кто еще вчера был кем-то, а сегодня пустое место - ему, конечно, нелегко. Вы со мной согласны?

Вадим встревожено смотрел на окаменевшее лицо Немова. Он чувствовал, что нечеловеческое усилие помогает Петру Петровичу сдерживаться и не придушить собственноручно эту ухмыляющуюся мразь. Поляков уже мысленно представлял, что если Немов не сдержится, то в первую очередь надо будет нейтрализовать громилу-охранника.

"Зачем мы вообще сюда приехали?"- внезапно подумал он. - "Пока кроме проблем нам ничего здесь не светит."

Немов внезапно громко рассмеялся.

- Конечно, Лев Абрамович! Но должен сообщить вам кое-что.

- И что же? - банкир нервно потирал руки, ожидая очередной подвох.

- Дело в том, что я не совсем отошел от дел. То есть как бы официально я к системе больше отношения не имею, но в данный момент являюсь кем-то вроде консультанта для молодых сотрудников, - он указал рукой на Вадима.

- Понятно, - кивнул Левин. - Значит, допрос все-таки будет?

- Ну что вы, какой допрос. На это мои полномочия не распространяются. Когда придет время вот он и будет проводить допросы. Я же приехал сюда совершенно не для этого, - возразил Немов. - Просто мне хотелось узнать одну вещь.

- И какую? - недоуменно протянул банкир.

- И я уже все узнал, поэтому не смею больше задерживать вас, - он поднялся со своего места и быстрым шагом направился к выходу, не обращая никакого внимания на сбитого с толку Левина.

Вадим был удивлен не меньше, но покорно последовал за ним. И тут он заметил кое-что такое, что еще больше его удивило. Правда, он был не уверен, что на самом деле увидел это - он тут же сказал себе, что ему, скорее всего, показалось, но...

" А если не показалось? Интересно..."

Когда дверь за посетителями закрылась, банкир некоторое время задумчиво смотрел им вслед. После неспеша подошел к окну. На лице от перенесенного волнения выступили багровые пятна, но Лев Абрамович даже не обратил на это внимание, поглощенный своими мыслями.

- Скажи мне одну вещь, Савелий, - обратился он к охраннику. - Просто либо он - ненормальный, либо я - идиот. Но мне все равно не понятно.

- Что именно, Лев Абрамович?

Банкир повернулся и, глядя в упор на Бармаглота, спросил:

- На хрена он вообще приходил? Что ему было нужно?

- По мне так все ясно, - заявил Бойцов.

- Да? - недоверчиво переспросил Левин. - Ну, поделись соображениями?

- Он прямо сказал вам: я вернулся и несмотря ни на что сделаю все, чтобы испортить вам жизнь!

Банкир ничего не ответил. Он крепко задумался, сосредоточенно перебирая пальцами

- Возможно, так оно и есть, -наконец проговорил он. - Может ты и прав. А может и нет. Во всяком случае, в одном я уверен точно: надо готовиться к проблемам!

* * *

Немову и Полякову пришлось пересечь почти всю автостоянку перед банком, чтобы подойти к машине Вадима. Петр Петрович вышел из здания довольно озабоченным, но постепенно вернул свой привычный ироничный вид.

- Слушай, мальчик, - насмешливо обратился он к Вадиму, когда они подошли к его машине. - Тебе хотя бы платят за то, что по служебным делам рассекаешь на своей развалюхе?

- Вам это так интересно? - огрызнулся Поляков.

- Да нет, просто вспоминаю то время, когда меня еще не лишили прав, и я тоже ездил на своей. Но мне частенько "забывали" подкинуть на бензинчик...

Вадим ничего не ответил. Внутри него все кипело. Немов недоверчиво посмотрел на него:

- Эй, господин следователь, вам не кажется грубоватым игнорировать своего собеседника?

Поляков круто развернулся на каблуках и в бешенстве уперся взглядом в как всегда невозмутимое лицо Петра Петровича.

- У меня в голове не укладывается, как после того что было, у вас язык поворачивается говорить мне такое!

- А что произошло? - искренне удивился Немов.

- Слава Богу, что ничего. А могло бы произойти! Я видел, что охранник Левина уже потянулся рукой за пазуху. Наверное, не за коробкой конфет!

- Послушай, мальчик...

- Никакой я вам не мальчик! - грубо оборвал его Вадим. - Мы уже имели с вами разговор, Петр Петрович, что я ни в коем случае не потерплю такие методы. Я не собираюсь покрывать вас и немедленно сообщу о ваших выходках Валерию Юрьевичу.

- Пойми, дурачок, что по правилам ты ничего не добьешься у этих людей, - терпеливо внушал ему Немов. - Они уже давно привыкли ставить себя выше всех, они всё игнорируют. Только один язык пока еще способны понимать - язык силы.

- Это неправильно, - с тоской в голосе возразил Вадим.

- Кто же с тобой спорит? Конечно неправильно. Но это - система, которую мы не сможем изменить, и она, кстати, налажена именно такими людьми как Левин, Вавилов и подобными им. Они положили много трудов, чтобы достичь того, что сейчас имеют. Поэтому безжалостны к людям, которые покушаются на их спокойствие и право творить все, что им вздумается.

Вадим ничего не ответил, и они молча сели в машину. Неспеша выехав со стоянки, они повернули по направлению к отделению.

- Несколько месяцев назад, - внезапно заговорил Немов, - я уже почти собрал все необходимое, чтобы начинать оформление ордеров на некоторых нечистых на руку коммерсантов и бандитов в нашем городе. Я не спал по несколько суток, носился с бешеными глазами по всем инстанциям, допрашивал десятки человек, но азарт делал меня неутомимым. Я чувствовал, что постепенно подбираюсь к выполнению главной задачи всей моей жизни. Эти мелкие жулики были мне неинтересны, но я знал, что если сумею перекрыть доступ даже самых ничтожных ручейков, то озеро неминуемо пересохнет. Каждый барыга, делающий отчисления в кассу Вавилова и Трофимова был им дорог, так как все это винтики одного сложного механизма. И у меня появилась возможность сломать весь этот механизм, выдрать такое количество шестеренок, что машина просто-напросто заглохла бы.

- Но что-то пошло не так? - спросил Поляков.

- Все пошло не так! Больше всего я опасался утечки, работал только с проверенными, перепроверенными не по одному разу людьми, особо важной информацией вообще ни с кем не делился, короче, был очень осторожен. Но тут произошло это гребаное изнасилование!

- Я читал рапорт, - сухо проговорил Вадим. - Вы блестяще провели расследование! Так усердно превращали свидетелей в инвалидов, что вас за это уволили.

- Ты читал официальный рапорт! - презрительно возразил Немов. - В этой туфте нет и десяти процентов правды.

- В самом деле? - Вадим недоверчиво прислушался.

- Все было с точностью до наоборот! В рапорте тот, у кого родители - инженеры, стал преступником, а тот у которого отец - председатель акционерного общества совета директоров нашего родного металлопрокатного завода - этот стал свидетелем. Улавливаешь?

- Они заставили невиновного все взять на себя?

- Да, но им не повезло, так как дело попало ко мне. А я, как ты сам понимаешь, не мог долго тратить на него время. Работать я начал интенсивно, тем более, что этот пижон начал сразу угрожать мне папочкой. Но при этом дуралей попутно разболтал все, что мне было нужно. В общем, раскололся сам, мне даже не пришлось ничего делать.

- Но избили вы его зачем?

- А тогда во мне, как в тебе сейчас, сыграло чувство справедливости. Ну не мог я допустить, чтобы этот ублюдок спокойно отправился домой! Я ему предложил во всем сознаться. Но мальчик меня не понял, а так как здоровьем был хиленький, то к моим способам воспитания оказался не готов, и чуть было не откинулся во время нашей дружеской беседы. Да, признаюсь, сам виноват, поддался порыву, ведь прекрасно знал, что все равно под суд пойдет только тот, другой, а этот сученок будет оправдан.

- Вас отстранили...

- Да, а после папочка привлек этого самого Левина, у которого, оказывается, были такие связи, про которые даже я не подозревал. Астахов до последнего пытался мне помочь, хотя и жутко разозлился на меня за мою глупость - он понял, что вся моя работа пропадет. Что ни говори, он молодец! Хоть и понимал, что моя песня спета, не побоялся рискнуть ради того, кто ошибся и проиграл.

- Да кто же он такой этот Левин, и почему везде возникает его имя?

- А потому что все замазано на деньгах! Лев Абрамович всегда имел чутье на них, поэтому он близкий друг, либо на крайний случай хороший знакомый всех власть имущих в этом городе. А так как личность эта довольно меркантильная, и его нисколько не интересует происхождение капитала, а лишь его наличие, то постепенно вокруг него сформировался круг самых отъявленных негодяев. То есть таких же беспринципных подонков, как и он сам.

- И они все держат свои деньги в его банке!

- Либо в банках его друзей. Во всяком случае, я уверен, что инстанции, через которые проходит отмывание грязных денег рекомендуются лично им.

- То, что вы говорите - это что-то невероятное! Люди занимаются подобными махинациями, даже не особо скрывая это, то есть все всё знают - но ничего не делают! Как так?

- А кто будет этим заниматься? Те, кто сверху? Не смеши меня! Ты представляешь, что если даже здесь, в этом полупровинциальном городишке можно проворачивать подобное и оставаться безнаказанным, то что творится там? Там вся власть, там все те, кто придумывает эти законы - для простых смертных - которые мы должны соблюдать и следить, чтобы соблюдали другие. Ну, из тех же простых смертных, естественно. А они, я тебе уже это говорил - они считают себя выше этого.

- Возомнили себя Богами! - криво усмехнулся Вадим.

- Я бы скорее назвал их бесами, - возразил Немов.

- Но даже если это все так, как вы говорите, то какое отношение это имеет к нашему делу? Мы расследуем убийство молодой девушки и сотрудника органов - причем здесь банкир?

Немов задумчиво посмотрел на дорогу.

- Может и ни при чем, а может и нет, - медленно проговорил он. - У этого хорька нос может торчать из любой норы, так что проверить все равно не мешало.

- Но мы не задали ему ни одного вопроса! - не унимался Вадим.

- Зато жути какой нагнали!

- Не смешно. Повторяю, я видел, что еще немного, и охранник вытащил бы пушку... Кстати, вы его тоже знаете?

Впервые Вадим увидел Петра Петровича действительно сбитым с толку. Его даже позабавил растерянный вид, который приняло лицо подполковника.

- С чего ты взял? - недоуменно спросил он.

- Ну, - замялся Поляков, - мне показалось, что он смотрел на вас как на человека, с которым давно знаком.

- Тоже удивил! - хмыкнул Немов. - В этом городишке легче было бы найти того, кто меня не знает! Тем более, что это охранник человека, которого я мечтал закрыть - он просто обязан меня знать!

- Я как-то об этом не подумал, - признался Вадим.

- Ничего, тем более, что скорее всего этот громила раньше работал где-то у нас, я имею в виду в структуре - я почти в этом уверен. Многие по выслуге лет переходят по ту сторону.

- Тот же самый Левин, наверное, многое бы отдал, чтобы вы работали у него?

Петр Петрович весело расхохотался и даже дружелюбно ударил Вадима по плечу.

- Навряд ли! Представляешь, какой бы я запросил гонорар!

Глава 7

За окном было темно. Лишь в нескольких углах огромной придомовой территории поблескивали приглушенные лучи прожекторов. Стояла абсолютная тишина, но Николай Александрович знал, что в саду и парке на ключевых позициях стоят профессиональные телохранители, а при них неусыпно дежурят огромные сторожевые псы, обученные и натасканные по высочайшему классу. Можно было спать спокойно.

Но он не мог. Все эти дни он забывался сном лишь на небольшие периоды в несколько минут. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним появлялся бледный призрак Светланы с огромной кровавой раной в груди. Лицо ее было при этом искривлено такой болью, что Вавилов тут же открывал покрасневшие глаза.

Его дочь, та, которая при жизни была для него всей радостью и смыслом, после смерти превратилась в его проклятие. Он не мог есть, не мог спать, а все мысли вертелись вокруг воспоминаний о счастливом прошлом, которое подарила ему Светлана, и желанием непременно и жестоко покарать тех, по чьей вине она его оставила таким ужасным образом.

Он не любил ее мать. В первую очередь потому, что та была суровой женщиной, под стать ему, и ни капли его не боялась. А в те времена он гремел! Одно упоминание имени Коли Быка было достаточно, чтобы видавшие виды "блатные" терялись и начинали заикаться. Он решал проблемы мгновенно, не задумываясь над последствиями - и этим заработал свою репутацию. Меченый всегда был им доволен, но вот она...

Ирина часто смотрела на него так, как он не переносил: без страха, даже с каким-то вызовом. Неглупая, она быстро раскусила "секрет" Вавилова, который на самом деле был очень прост: он всего лишь старался всегда ударять первым, искусно пользовался эффектом неожиданности. А так как "работал" Коля в основном с людьми ограниченного мышления, для которых демонстрация силы была решающим фактором, то его "секрет" был безупречен.

Конечно, Вавилова нельзя было самого назвать ограниченным. Он был отличный стратег, а что больше всего Ирина ценила в нем - это открытость. Вот Трофим - это другое. Тот любитель решать дела "втихушку", как можно незаметнее, и в идеале иметь возможность ненужную ответственность переложить на чужие плечи. Ирина презирала и внешне невзрачного "Серёньку", как его брезгливо называл сам Бык, и старалась влиять на то, чтобы Коля имел меньше с ним дел, так как видела, что ее "простачка" Трофим просто использует, а всевозможные "кодексы чести" для этого дельца лишь пустой звук.

Вавилову это тоже не нравилось, даже по двум причинам. Во-первых, он считал, что никакая баба не смеет им командовать и учить как поступать. А во-вторых, не будучи, как уже было сказано, дураком, он и сам прекрасно видел мелкую натуру Трофимова, и все понимал. Но "Серёнька" как паук старательно опутывал Колю со всех сторон, то откровенной лестью, то даже реальной денежной помощью. Деньги у него водились всегда, тогда как Бык, как Ирина не старалась, всегда проматывал все до копейки.

И вот наступил роковой день родов. Во время беременности все шло по-старому, казалось, что Вавилова совсем не интересует тот факт, что скоро он станет отцом. Он продолжал участвовать в "разборках", получать опасные ранения, отлеживаться в больницах, а после выписки кутить с дружками в ресторанах. Ирина несколько раз приходила в бешенство от его выходок, ей казалось, что он специально испытывает ее терпение. Однажды она поймала себя на мысли, что назло ему готова даже сделать аборт, но вовремя подумала, что может по глупости погубить невинного, а Вавилову будет хоть бы что. И женщина твердо решила идти до конца.

Однако, ничто не проходит даром. Перед родами Ирина была до предела измучена. Расшатанные нервы сделали свое дело. Сердце не выдержало...

- Вот, возьмите свою дочь, - мягко проговорил пожилой акушер, рядом с огромным Вавиловым казавшийся кем-то вроде сказочного гнома, протягивающего озадаченному отцу драгоценный сверток, откуда раздавалось негромкое сопение. - Теперь вся ответственность на вас. Мать, к сожалению, будет присматривать за своим дитем с небес.

- Девочка? - неуверенно повторил Вавилов. Почему-то он был уверен, что у него родится непременно мальчик. Хотя, вроде, Ирина говорила, что будет девочка, но он был тогда слишком пьян, слова раздавались как из тумана...

Этот старый болван решил напугать его ответственностью! Ха, что он может знать об этом. Перед ним человек, за которым были судьбы нескольких бригад, состоящих сплошь из головорезов. Вот это ответственность! Там точно за голову схватится можно.

Но посмотрев на маленькое сморщенное личико, на поблескивающие глазки-бусинки, с интересом глядящие на незнакомое небритое лицо, он почувствовал, что его тело пробивает озноб. Он осторожно принял в руки маленькое сокровище, после посмотрел на доктора.

- И что же мне теперь делать? - Его тут же разозлило то, что вопрос прозвучал совсем по-детски.

- Для начала надо полюбить этого ангела, - ответил врач. - Если у вас это получится, то остальное придет само собой.

Старик над ним насмехается! Вавилов презрительно посмотрел на него. Такое ощущение, что тот не понимает с кем говорит. Он резко протянул сверток сопровождавшему его Боре Чесноку:

- На-ка, возьми!

- У вас есть хотя бы кто-нибудь, кто сможет ухаживать за малышкой? - растерянно пролепетал старик в белом халате.

- Не твоего ума дела! Найдем, если надо будет!

Няню нашли быстро, благо с работой в городе было не густо, и на подобное предложение сразу же откликнулось несколько человек. Вавилов лично отбирал кандидата, а когда определился, то с досадой заметил, что подобрал женщину больше остальных похожую на Ирину. С этого момента он поклялся себе как можно реже видеться с дочерью, полагая, что щедрым денежным довольствием полностью выполнит долг отца.

Впереди было много дел, в которые семейная идиллия никоим образом не вписывалась. Трофим, теперь с удвоенной энергией взялся за обработку Николая, а тот, больше никем не сдерживаемый в конце концов полностью попал под его влияние.

Прошли кровавые события передела, Меченый канул в небытие, а подельники, как и ожидалось, в один прекрасный день пришли к непониманию и стали непримиримыми врагами и конкурентами.

От этой насыщенной жизни, когда не знаешь, что с тобой будет завтра, постепенно устают все. И Вавилов не стал исключением. Однажды после очередной попойки он с удивлением проснулся не в кровати с очередной потаскухой, а на диванчике в квартире, которую купил для проживания ребенка и няни. Дочка нетвердо сидела перед ним на полу, весело улыбалась и тянула к нему руки. В ее глазах он увидел столько невинности и любви, что ему стало не по себе. Няня стояла тут же рядом и опасливо наблюдала за происходящим.