Мой невыносимый сосед хочет стать драконом

Это продолжалось пару– тройку минут, а потом вода стала переливаться не естественным оттенком перламутра. Я увидела, как раны на нем затягиваются. Клянусь, в этот момент мне захотелось зареветь уже от облегчения. Я стала растирать собственные руки.

Он все лежал под водой совершенно неподвижно. Я встала и огляделась. Потом вышла в коридор, медленно прошла в комнату. К моему удивлению, следов темной воды не осталось, хотя разруха сохранилась. Я прошла на кухню. Это место было единственным, что походило на нормальное жилье. Она была больше моей и в ней стояла мебель в холодных серых тонах, техника, черный глянцевый стол и небольшой кожаный диван. На нем я обнаружила пару подушек. Неужели он живет здесь? Если комната – поле боя, то спит он тут? На этом диванчике? Не очень-то роскошно для Стража нашего мира.

Я оглядела кухню. Чайник. Меня передернуло от холода. Моя одежда вся вымокла, после этих брызг и ледяных объятий соседа, и мне было до сих пор ужасно зябко. Я обернулась и выглянула в коридор, на дверь ванной. Без изменений.

Спустя некоторое время я стояла у окна и пила чай. Пакетики нашла в шкафу. Странно, но кроме этих пакетиков и пары сосудов со сладко пахнущей жидкостью в холодильнике, я ничего не нашла. Интересно, ест ли он что– то или питается святым духом?

Я смотрела на город, на то, как продолжал лить дождь, а люди бежали под зонтиками по мокрым улицам. Знали бы они, что происходит на 9 этаже обычного дома! Невероятно.

– Ли На, – внезапный звук пронзил пространство, отчего я вздрогнула. Обернувшись, увидела соседа. Он стоял в проходе, вновь такой, как и всегда. От ран не осталось следов, глаза горели. Он был в своем несменном черном халате и черных брюках. С волос капала вода. Он сделал пару шагов ко мне, а его босые ноги оставляли мокрые следы.

– Почему ты все время босой? – спросила я. Почему именно этот вопрос – сама не знаю. Это же сумасшествие. После всего, что произошло, спросить именно это.

Сосед чуть улыбнулся и подойдя к чайнику налил себе в кружку воду.

– Это тебя интересует? – спросил тихо он. – Почему я босиком?

Согласна, соседушка, согласна. Видимо мое лицо красноречиво отражало все мои мысли, и сосед улыбнулся чуть шире. Он прошел, сел на диванчик, и, откинувшись и положив ноги на стул рядом, произнес:

– Ли На, Ли На, что же нам с тобой делать?

Я сглотнула. Он не хочет меня поблагодарить? Нет, видимо не хочет. Вместо этого он задает вопрос, что делать. Я пожала плечами.

– А что? – я решила не облегчать ему задачу.

– Ты продолжаешь соваться, когда тебя ясно просили не делать этого.

Его голос был расслаблен и не зол. Он пил чай и посматривал на меня почти дружелюбно. Я же мигом разозлилась от этой фразы.

– С утра на меня течет зловонная черная вода, заливая все вокруг, потом я слышу грохот, словно там у тебя бомба взорвалась, потом необычная тишина без дрели, потом ты открываешь дверь и падаешь на меня весь в крови… Я ничего не упустила? Далее. Ты вырубаешься и становишься точь– в– точь мертвым, потом просишь дотащить тебя до ванны, потом прыгаешь в ледяную воду и пытаешься утопиться. Я тебя вытащить не могу, но оно так и надо, ты подмигиваешь мне и лежишь там, в мерцающей водичке, залечивая раны…

Я выпалила все это и у меня закончился воздух на последней фразе. Мне очень хотелось сделать ее какой– то особенно хлесткой, но пришлось прерваться, чтобы глотнуть воздуха. В эту секунду я была остановлена его смехом! Я уставилась на него круглыми глазами. Он смеялся! Не просто улыбнулся, а хохотал. Да что он себе позволяет?!

Я замерла, чувствуя, как краснею. Когда он перестал смеяться и поставил кружку на стол, все еще смотря на меня и обаятельно улыбаясь, я вдруг поняла, что не злюсь. Я рада была видеть его таким сейчас. Он был жив, цел, невредим и он был рад. За все это время я видела столько эмоций, но радости – никогда.

– Смешно тебе, да? – спросила, покачав головой.

– Сяо Ли, ты совсем не изменилась… – сказал он, а потом вдруг замер, и улыбка испарилась с его лица.

– Как ты меня назвал?

– Забудь, – он встал с места.

– Ты и у двери это сказал… Сяо Ли, или Маленькая Ли. Кто это?

Сосед чуть склонил голову в бок и сделал пару шагов ко мне, отчего кухня показалась мне меньше в два раза.

– Сяо Мэй, так я звал одну девочку, которую знал много лет назад. Ты мне ее напоминаешь, вот и всё.

Я прищурилась.

– Потому и назвал Сяо Ли. А что? Ты же и есть малышка, – он сделал еще шаг.

– Мне двадцать вообще-то, – промямлила я.

Он ухмыльнулся.

– Я и говорю, маленькая Ли. Человеческая жизнь – мгновение.

Он оказался совсем близко и взял кружку из моих рук. Я забыла, как дышать. Сосед, задержав взгляд своих зеленых глаз на мне чуть дольше пары секунд, быстро отвернулся и оказался у столешницы в мгновение ока. Принялся наливать чай в мою кружку.

Я решила, что его присутствие слишком странно на меня влияет, так, что возможно он и сам это видит… Решено было не тушеваться.

– Если что, я не хочу больше чай. Может угостишь тем, что у тебя в сосудах в холодильнике?

Тот запах из кувшинов в целом мне понравился… Интересно было, что он там пьет такое.

Страж изогнул бровь и уставился на меня, а потом продолжил лить воду в кружку.

– Тебе это не нужно, Сяо Ли.

– Почему? – меня уже было не остановить. – Это вино с персикового дерева? Как в той вашей фразе – пароле?

Сосед покачал головой, точно я сморозила великую глупость. Ну и что, пусть так.

– Роса с персикового дерева, – сказал он тихо, больше сам себе.

Ну что ж, раз он не делится росой или вином, то я решила спросить сколько ему лет. Раз уж мы чуть ранее затронули тему про возраст.

Он присел на диван и, закинув одну ногу на другую, ответил, что по моим понятиям он очень стар. Вот снова ответил так, что ничего не ответил. Чертов змей.

– Садись, Ли На, – сказал он после паузы, видимо заметив, каким взглядом я посмотрела на диван.

Я присела на самый краешек и все думала, когда он прогонит меня… Но он только продолжал пить чай (уже из моей кружки, между прочем! Я хоть и сказала, что не хочу, но это как– то странно, учитывая, что его осталась стоять на столике). Мы молчали, а дождь всё шумел за окном.

– Я босой потому, что так чувствую вибрации портала. Энергия демонов сочится из разломов, и эти вибрации я ощущаю прежде всего, – сказал он, видимо удосужившись ответить на заданный ранее вопрос.

– А с кем ты сражался сегодня? – спросило тихо я. Это меня волновало на самом деле и не было смысла скрывать. Ведь эта битва чуть не погубила его.

Сосед посмотрел так, словно прикидывал, удостоить ли меня ответом или нет. Спустя пару мгновений, показавшихся мне вечностью, он произнес:

– Сянлю, мой давний и самый опасный враг. Это девятиглавый демон, очень сильный… Он всегда следует к тем порталам Бездны, которые защищаю я. У нас с ним особая связь, многовековая.

Я кивнула, обдумывая сказанное, а сосед продолжил.

– Темные воды – это те воды, что были отравлены его дыханием. Я тоже был отравлен его ядом сегодня… В ванной – вода с родника и лунные камни – это лечит меня, вытягивая яд и энергию демонов. Сегодня Сянлю почти победил, я был ослаблен и пришлось впитать энергию нескольких демонов, чтобы не умереть. Обычно мне хватает просто сна и сегодня я хотел впасть в подобную «спячку». Лунные же ванны – средство для самых крайних случаев. Я берег его для особого момента. Поглощенная демоническая энергия очень опасна. Да, она спасает от смерти, но может обратить на темную сторону, заставить забыть о долге… В общем, ты помешала мне как раз в тот момент, когда я пересобирал, исцелял себя. Поддавшись темной энергии, я не сдержался и открыл дверь, а потом было уже поздно.

– Так я тебе помешала? Я думала, что спасаю тебя…

– Я бы провалился в сон. То, что ты приняла как смерть – это особое состояние змеев. Мы засыпаем, замедляя все функции тела, чтобы справиться с ядом. Но ты всё звала меня, не оставляя выбора и мне пришлось сказать тебе про лунные воды. Сам я уже не мог до них дойти. В воде, я восстановился, но… Теперь придется вновь очищать камни, вновь собирать особую воду… Очень жаль…

– Не пойму, – я покачала головой, – то есть ты бы просто заснул, но я помешала тебе и поэтому пришлось излечиться по–другому? А теперь тебе еще и камни чистить от энергии демонов? Я правильно поняла?

– Сяо Ли, я знаю, ты хотела помочь, но потому я и держался от тебя подальше. Твоя помощь – отрава.

Он не был зол, нет, но его слова ранили меня больнее всех ядовитых фраз до этого.

– Но я же не знала… – мой голос перешел в шепот.

– В одной старой притче крестьянин тянул рисовые ростки вверх, чтобы они быстрее выросли, – он замолк, давая словам осесть. – К утру все ростки погибли.

Я подняла на него глаза, а в горле стоял горький ком.

– Пожалуйста, – сказал он, – Прошу, не помогай мне больше. Я справлялся сам тысячи лет.

Я сжала кружку и потупила взгляд на своих коленях. Вот так спасительница…

– Прости… – я не знала, что сказать, и этот его мягкий голос, говорящий такие жесткие вещи просто убивал меня.

– Зря я тебе не объяснил всё как следует. Хоть я давно живу среди людей, не могу вас понять до конца… Я не хочу тебя втягивать не потому, что ты плоха, а потому что этот мир, мой мир – слишком опасен. Более того, твое присутствие в нём – опасно для меня. Рисковать не умно.

Я подняла на него глаза. Что именно он имел ввиду? То, что сегодня своей помощью я наделала ему лишних проблем? Или что вообще мое появление увеличивает риски?

– Ладно, – ощущение собственной никчемности поглотило меня полностью, но я решила, что нет смысла убиваться и добавила, – я поняла. Ответишь на последний вопрос?

Он наклонился ко мне, оперившись на колени, и его глаза внимательно смотрели на меня в ожидании.

– Ты вот змей, а что ты ешь? У тебя на кухне не нашла ничего хоть отдаленно напоминающее еду.

Он улыбнулся так искренне, я бы сказала по – детски.

– Господи, ну и вопросы у тебя! – произнес он. – Почему я босой, вино ли с персикового дерева в сосудах и что я ем…

Я тоже улыбнулась и спросила:

– Могу я хотя бы принести тебе еды? За беспокойство с лунными камнями?

Он кивнул.

– Договорились. Я обожаю жареную курочку. Особенно ту, что продают в соседней забегаловке, на углу улицы.

– Знаю это место, – воскликнула я, – ты правда ешь курицу?

– А что? Змеи любят курочек.

– Тогда, – я встала с дивана, – жди гостинцев.

Он тоже поднялся, и мы прошли к двери. Перед тем, как открыть ее, он сказал:

– Только обещай мне – ты больше не будешь подниматься на 9. Никогда.

Я кивнула, нехотя, но пришлось. Какой выбор у меня был? Он открыл дверь, а я все стояла, не в силах покинуть этот страшный, опасный, но такой притягательный мир. Мир, где мифы оживают, где магия реальна, мир, что так тянул меня к себе…

Тут я почувствовала его холодные пальцы на своем подбородке. Это просто выбило меня из колеи. Он слегка поднял мою голову, и я посмотрела прямо в его изумрудные глаза.

– Сяо Ли, – услышала его тихий голос, – не грусти. Если мы встретимся в лифте, или на лестничной площадке, то я буду рад поболтать с тобой, – он опустил руку и добавил. – И спасибо тебе, за то, что хотела спасти меня.

Мое сердце гулко стучало внизу живота. Я ничего ему и не ответила, сделав шаг из его квартиры в реальный мир.

Глава 7

Пригреть змею на груди

Моя страна, это место, где пахнет рисом, имбирём и ладаном, а в каждом доме есть красный фонарь для удачи

На следующий же день я заказала самую большую порцию курочки в небольшом ресторанчике с соседней улицы. Странно, сколько здесь живу (а живу я здесь всю жизнь) ни разу к ним не заходила. Знала это место, но чтоб зайти – никогда. И, как оказалось, очень даже зря. Пока жарили порцию для моего соседа, я решила попробовать суп и это была самая вкусная порция острого супчика на моей памяти!

Пожалуй, я буду сюда захаживать. Пока шла до дома, с ароматным пакетом в руках, размышляла о том, что знакомство со Стражем Темных Вод открыло для меня не только мифологический мир, но и мир гастрономический. Кто бы знал, что в неприметном кафе делают такие вкусности…

Уже на лестнице я едва сдержалась, чтобы не стянуть пару кусочков из пакета. Поднимаясь, приговаривала то, что эта курочка станет отличным обедом для Стража, что она сделает его добрее. Хотелось верить, что такая мелочь, как еда способна повлиять на него. Потом добавила то, что курочка непременно сделает его не только добрее, но и сильнее. Почему бы и нет? Ему явно не помешает.

Курочку я поставила к его двери. Он сказал не подниматься на этаж, но это, по-моему, перебор. Я просто не буду соваться к нему. А на этаж – это ж пустяки. Ну вот такая я, коробит делать в точности так, как сказали.

Оставив подношение, спустилась к себе.

В ту же ночь мне снился странный сон. Подобных снов я никогда не видела, он был таким четким и, проснувшись, я могла вспомнить все до мельчайших деталей. Даже запахи, проснувшись, я словно ощущала запахи из сна.

Мне снилась небольшая деревушка у подножья огромной горы. Было жарко, светило солнце и в золотистом луче кружились мелкие пылинки, как золотистый песок. Я опустила глаза и увидела, что держу в руках миску с рисом. Он ароматно пах, но я не ела его. Мои ручки были такими маленькими, а одежда на мне была такой странной. Я сидела на деревянном полу и услышала за спиной женский голос, такой знакомый и родной.

– Ешь давай! Тебе еще нести еду братьям. Если не поспешишь, они останутся голодными до самого вечера, ты же знаешь…

Я обернулась и в лучах света увидела высокую фигуру женщины. У нее были такие добрые глаза.

– Да, мама, – ответила я во сне и вновь опустила взгляд в миску с рисом. Он удивительно пах.

На этом я проснулась, все еще ощущая аромат еды.

Я лежала и не могла не думать о том, как назвал меня сосед. Сяо Ли. Его ли слова так повлияли на мое подсознание? Могла я на столько впечатлиться его рассказом о маленькой девочке, которую он знал много лет назад? Вполне. Я вообще впечатлительная.

Ближайшие дни посвятила восполнению пробелов в учебе. Пришлось пару раз ездить в институт и брать дополнительные задания. За этот месяц недосыпа я сильно просела в учебе.

Шума сверху не было, амулет работал как нужно. Темных вод тоже не было видно и это меня успокаивало.

Примерно через дня три мне вновь приснился сон. Снова я была в той деревне. В этот раз я шла по дороге, по крутой земляной тропинке, поднимающейся высоко в гору. Солнце пекло нещадно, а в руках я несла несколько свертков с чем-то теплым. Люди, встречающиеся мне по дороге, здоровались с мной и улыбались. Чем выше я поднималась, тем жарче мне становилось. Ветер поднял пыль дороги, и я закашлялась. Пришлось остановиться. Я встала к обочине, приютившись под небольшим кустом, дающим хоть сколько-нибудь тени. Откашлявшись, я глубоко вздохнула и вдруг увидела, что-то по ту сторону от дорожки. Пригляделась и на этом моменте проснулась.

Часы показывали половину пятого утра. Я подняла глаза на потолок. Звуков не было, воды тоже, но мне казалось, что что-то не так. Или этот яркий сон так влиял на меня? Я не знаю, но внутри стало так холодно и страшно. С трудом удержалась чтобы не подняться к соседу. В конце концов, что я могу? От моей помощи будет только хуже. Это я уяснила.

Весь день меня не покидало нехорошее предчувствие. Дабы хоть как-то облегчить себе страдания и муки душевные, я заказала курочки и оставила под его дверью. Пусть хоть поест. Опять проговорила над подношением пожелания здоровья и силы. Эти мои мантры успокаивали, прежде всего, меня саму.

Весь вечер провела, изучая документалки про прошлое. Мысли о сне не оставляли.

Следующая ночь принесла с собой еще более яркое сновидение. Вновь я была на той пыльной дороге. Я сделала пару шагов и увидела на земле змею. Мне показалось, что ужик мертв, но потом я поняла, что нет. Он был ранен, из спинки вытекла лужица черной крови и впиталась в песок. Он лежал на этом солнце, а мои маленькие ручки уже сорвали лопух, росший под тем самым кустом, где я спряталась. Я взяла ужика и мне совсем не было страшно. Аккуратно отнесла его в тенёк, туда, где никто не увидит. Перевязала его листом и ушла.

Я проснулась и все казавшееся сном вдруг стало казаться и не сном вовсе… Могло ли это быть воспоминанием? Я покачала головой, отметая эту мысль. Снова это гадкое ощущение внутри. Холодное и во рту словно вкус металла.

В то утро я видела темные воды. Вновь они сочились с потолка. Я знала – если так, то дела у соседа идут тяжело. Я вышла из дома в пять утра. Не могла там находиться. Меня бесила собственная никчемность.

Днем оставила порцию жареной курочки и написала небольшую записку. Решила, что пусть так, пусть злиться на меня, пусть думает, что я прилипала, пусть вообще думает что хочет, но я так не могу. Не могу находиться в безызвестности и с капающим потолком.

«Видела темные воды. Желаю, после твоего «лечебного сна» и этой курочки не знать печалей» – гласила моя записка.

На следующее утро от моих переживаний меня отвлек Дэниэль. Он пришел в гости, без предупреждения и сообщил, что готов отправиться со мной на день рождение моей мамы. Я сначала даже не поняла, о чем он, а потом вспомнила. Еще летом я ныла и жаловалась ему, что не хочу ехать на день рождение мамы с палатками в лес. Я не любитель кемпингов, а вот мои родители прониклись этим делом. Уже третий год мама устраивает походы на свой день рождение и тащит меня с собой. Осень в самом разгаре, погода обычно теплая и леса стоят красивые, окутанные только начавшей желтеть листвой. Я это все понимаю, но спать в палатке и маяться с рюкзаком на плечах – это не мое. В общем, летом я просила Дэнни составить мне компанию, и он обещал подумать. Вот сегодня Дэнни и заявился ко мне с новостью о том, что надумал.

Я заварила чай, мы сидели на кухне и общались, как всегда, ни о чем. Говорить с ним о соседе до сих пор не получалось. Что ж, может это и к лучшему, я хотя бы отвлеклась. Неудовлетворенно отметила, что думаю о жильце сверху слишком часто. Конечно, можно понять, всё-таки он и не человек даже, но все равно… Я – то человек и жизнь у меня одна! И она должна быть нормальной, насколько это возможно.

Только я пришла к этому заключению и опустошила чашку до дна, символично отмечая это свое решение, как Дэнни вновь напомнил мне о том, о ком я так старалась забыть.

– Смотри, На–На, я почту твою захватил, – сказал он и сунул мне пару листовок из моего почтового ящика. Среди них я увидела сложенный пожелтевший лист. Знакомая бумага. Я замерла, страшась открыть её.

– Так вот, – продолжал говорить Дэнни и голос его звучал где-то далеко, за биением моего сердца, когда я открыла лист, – мне твой отец звонил и сказал, что он одолжит нам палатку, поэтому все что нужно – это докупить спальников. Предлагаю порыскать он-лайн и заказать, а то не успеют приехать. Поход ведь уже в эту субботу.

– Угу, – кивнула я, а глаза мои уже скользили по строчкам:

«Повесь это рядом с первым. Поможет от потопов».

Пара строк, слишком мало, слишком сухо. Внутри лежал еще один клочок бумаги с алой ленточкой и странными иероглифами. Он дал мне то, что не даст видеть темные воды. Хочу ли я их видеть или нет? Я уставилась на амулет.

– На–На, ты меня слышишь? – Дэнни уставился на меня.

– Да, – ответила я, – в субботу, точно. Осталось четыре дня, думаю спальники успеют приехать.

Дэниэль чуть нахмурился и опустил взгляд на записку в моих руках. Потом сказал:

– Я говорю, что дарить маме твоей будем?

Дэнни всегда нравился моим родителям. Мама так вообще души в нем не чаяла. Мы обсудили варианты подарка и заказали спальники. Видимо отвертеться от похода мне не удастся. А впрочем, может это и не плохо?

Закрепив второй амулет на стене, я опять убедила себя в том, что необходимо возвращаться к нормальной, реальной жизни. И походы я люблю! Я получу от дня рождения мамы наслаждение! Вот так.

Дэнни ушел и до вечера я вновь пропадала за чтением и написанием эссе.

Перед тем, как отправиться на боковую, решено было перекурить. Прошло много дней с нашей последней встречи. Я покосилась на лестницу, ведущую наверх и вздохнув, спустилась на этаж между своим и седьмым. Уже докуривая, услышала легкие шаги сверху. Стыдно признаться, но сердце замерло, стоило мне увидеть его.

Сосед спустился и, замерев на последней ступеньке, смотрел на меня. Вновь босой. Вновь в черном. Выглядел прекрасно. Отдохнувший такой, я бы сказала сияющий. Всё с ним в порядке. А я, дура, беспокоюсь. Он вот, цветет и пахнет, змеюка.

Так мы с ним стояли в молчании изучая друг друга. Если бы не сигарета, то мне было бы неловко, но курение помогает снять подобное напряжение. Вроде куришь, что-то делаешь, чем-то занят.

– Зря ты это, – наконец произнес он, указывая на мою сигарету, и спустился с последней ступеньки, – ужасный запах.

Вот так вот. Теперь он меня отчитывает за курение. Дожили. Я молча выпустила тонкую струйку дыма в сторону и затушила сигарету в пепельнице.

– Не кури больше, – сверкнул он своими изумрудными глазами.

– Угу, – пробурчала я, – что-то еще, о великий Страж?

Я вдруг стала злиться на него. Столько дней мучал меня, а сейчас стоит невозмутимый и учит жизни. А впрочем, наверно стоит признать, мучала я себя сама.

Сосед же изогнул бровь, видимо не ожидая услышать от меня подобный неуважительный тон.

– Пожалуй, – протянул он, вновь сканируя меня. – Во-первых, спасибо за еду. Во-вторых, надеюсь, амулет работает и воды больше тебя не тревожат.

Вновь меня окатило жаром. Больно пристально он смотрел. Я сложила руки на груди, как будто это могло помочь мне построить защиту от его внимательного взгляда.

– И, в-третьих, что ты сделала с курочкой?

Я хлопнула глазами. Не поняла, чего?

– Ты заговорила её? – он тоже сложил руки на груди, и я уставилась на вены под его белой кожей.

– Что? В каком плане? – глаза вернулись к его лицу.

– Мне кажется, еда, что ты приносила, была заговорена. Как бы тебе объяснить, это что-то вроде бытовой магии. Некоторые так могут, но не думал, что ты и в этом у нас спец.

– Не пойму, о чем ты, – честно сказала я.

По тону было действительно не понять, злился ли он, интересовался или что вообще за эмоции испытывал?

– Я стал замечать, что быстрее исцеляюсь. Ничего не изменилось в моей жизни, кроме твоего появления и твоей еды. Ты что-то говорила над едой, произносила какие-то пожелания? Ты могла это делать бессознательно, не понимая…

Пока слушала его, заметила, что лицо соседа изменилось. Я видела, что он озадачен и словно сам не уверен в том, что говорил. И он не злился, а словно спрашивал у меня, как такое возможно.

– Ну да… Я говорила, чтобы курочка принесла тебе силы и все такое… Не думала, что это вызовет какой-то эффект.

Лицо его изменилось. Когда я подтвердила его догадку, он словно окаменел. Медленно сделал пару шагов ко мне.

– Это плохо? – спросила я и отступила.

– Отчего же? – он сделал еще шаг навстречу.

Я совсем запуталась.

– Тогда я продолжу? Если ты быстрее исцеляешься, это ведь хорошо?

Я не могла понять, о чем он думает. Помимо новости, что я умею заговаривать еду (что уже само по себе странно) меня озадачивали эти его резкие перемены в настроении. То мне казалось, что он настроен доброжелательно, то вдруг пугал.

Он навис надо мной, а я уже вжалась спиной в холодную стену. Отступать было некуда и сделай он еще пару шагов ко мне, то оказался бы слишком близко.

– Хорошо, – повторил он последнее сказанное мной, словно эхо. Изумрудные глаза его мерцали, прожигая меня насквозь. Лицо же оставалось каменным.

Он сделал еще движение ко мне, замер на мгновение и потом быстро развернулся и исчез. Я и моргнуть не успела, как увидела его взлетающим по лестнице. Вот это скорость. Кажется, меня даже обдуло ветерком от этих его разворотов. Я стояла, всё ещё ощущая на себе его внимательный взгляд, а он бросил мне через плечо, что ему надо идти и уже скрылся наверху. Странный. Чертовски странный. Даром, что не человек. Был бы человеком, приняла бы за психа, а так… Кто их, Стражей, разберет?

Я пожала плечами, решив не тратить много времени на размышления. Всё равно его не понять. Хватит с меня, итак, уже вся жизнь кувырком из-за соседушки.

Вернувшись к себе, заметила, как дрожат руки. Курю я, видишь ли… Запах ему не нравится. А вот курочка нравится. Я хмыкнула и выбросила остаток пачки сигарет в мусорку.

Несколько ночей спала как убитая. Ни вод, ни звуков! Прекрасно.

Но длилось счастье недолго. В ночь с пятницы на субботу мне вновь снился знакомый сон. Я видела, как мои маленькие ручки тащат ведро с водой. Видела и то, как я вылила эту воду на ужика, что все еще лежал без движения в тени. Окатив его водой, я сама проснулась от холода. Резко села, словно это меня окатило холодной водой. И действительно, сверху на меня вновь капала зловонная ледяная жижа.