После развода. Верну тебя

Элина Бэйли

После развода. Верну тебя

1.

«Поздравляю, уже полгода ты свободная женщина».

Курьер держит букет, не просто красивый, а шикарный. Алые огромные розы, эвкалипт, лента цвета бордо. Открытка с надписью чёрным маркером:

«Поздравляю, уже полгода ты свободная женщина».

- Вы Надежда? Попросили передать вам лично в руки цветочки.

- А вы не ошиблись? - Я перечитываю ещё раз.

- Отправитель Тимофей Нестеров, - курьер мило улыбается, а мне хочется взять эти цветы и отхлестать ими этого Тимофея Нестерова.

Стою в домашней кофте, с пакетом молока в руке, волосы собраны в хвост, из которого уже вылезают пряди.

Вроде бы всё прожила. Прошла через слёзы, сессии у психолога, три недели, когда не выходила из дома, одну ночь, когда рыдала в подушку, потому что собака завывала, услышав его голос в старом видео. Вроде бы отпустила, стало легче, но как же он оставит меня счастливой нет, надо снова о себе напомнить, чтобы вытащить душу наружу.

А тут — поздравляю. Как будто он не разрушил брак, а подарил мне праздник.

— Спасибо, — говорю курьеру. — Букет можете передарить своей маме. Или девушке. Уверена, им будет приятно. А хотите, в мусорку выбросите, или соседке на этаж ниже подарите, там одинокая женщина в возрасте живет, думаю, обрадуется.

Он пожимает плечами, берёт цветы обратно. А вот открытку я забираю. Сую в карман кофты, чтобы каждый раз, когда захочется смягчиться, вспомнить: он считает, что я должна быть благодарна за то, что он меня бросил.

Телефон вибрирует.

«Снова показываешь свой характер? Может, сходим в ресторан, отметим наш небольшой юбилей?»

Я смеюсь вслух. Так громко, что пекинес Моська, спящий на диване, вздрагивает и смотрит на меня, как на сумасшедшую.

— Представляешь, твой бывший хозяин совсем тю-тю, — говорю ему, кручу пальцем у виска. — Он предлагает отметить полгода развода. Как будто мы не расстались из-за того, что он целовался с другой в машине, а просто сделали паузу по обоюдному согласию.

Моська вздыхает и поворачивается к стене. Он всегда был на моей стороне.

- Но знаешь, Тимофей, — продолжаю разговаривать сама с собою вслух, представляя, что веду диалог с бывшим мужем. Смотрю на телефон и выливаю на него поток сознания. — Если ты думаешь, что я сидела здесь полгода, извивалась в корчах, рыдала в подушку и скучала по твоему запаху, ты сильно ошибаешься. Я скучала по человеку, который, как мне казалось, был тобой. А не по тебе. И всё же...

Надену всё красивое сразу. Чёрное платье, которое он называл слишком вызывающим и откровенным. Туфли на шпильке, в которых он говорил, что я буду уставать, а походка станет, как у хромого кузнечика. Серьги, которые он забыл подарить на день рождения, но я купила себе сама.

Полгода назад я стала разведенкой: из нажитого имущества собака - пекинес - одна штука, два чемодана с вещами, три комнатных растения и целый воз и маленькая тележка неоправданных надежд и чувств.

Давай в нашем ресторане, в шесть. У меня будет целых сорок минут

Собираюсь, ничего, пусть теперь кусает локти.

Еще перед самым судом, когда мы ждали своей очереди, Тим спросил:.

- Неужели наша семейная жизнь стоила твоей упертости.

Я смотрела на него, не понимала, он прикалывается или правда, не понимает.

- Ты правда не понимаешь, кто здесь упрямый? Думаю, в нашей паре это тот, кто думает, что можно целовать другую, писать ей, что скучаешь, встречаться с ней в ресторанах и и при этом остаться "нетварью".

О том, что у мужа кто-то появился, я поняла сразу. Наверное, в тот же день, как он пришел с первого свидания, он стал очень обходительным, весь такой хлебный мякиш, из которого можно лепить, что хочется. Пришел с цветочками, в первый раз в жизни помыл посуду и очень старался в постели.

Конечно, я его обнюхала, осмотрела одежду, даже в телефон влезла, пока он спал. Кроме чека из аптеки, где были пробиты два презерватива и клубничная аскорбинка - никаких улик. И тут я решила идти ва-банк. Неделю за всем этим наблюдала, ну не к чему придраться, но женское сердце не обманешь. Помню, как подхожу к мужу, он отпивает черный кофе из огромной своей чашки.

- Тим, ты долго меня будешь за нос водить? Про любовницу, когда думаешь рассказать.

По глазам вижу ,что задела, но он держится молодцом.

- Надь, тебе снова в темной комнате черная кошка мерещится, говорю же тебе, я верен, - рука тянется, чтобы меня обнять.

- Котик, ну не ври. Она мне позвонила, мы с ней все обсудили. Сказала, что завидует мне, ты у меня половой гигант, оказывается, ну это хорошо, что перед чужой женщиной меня дурой не выставил, не посрамил, как говорится, честь семьи.

Лицо мужа меняется, как будто он не пьет кофе, а ест его столовой ложкой. Брови сползают к переносице.

- Она так и сказала? - с серьезным голосом уточняет.

- Да, - пожимаю плечами, чувствую, сейчас признание пойдет. Кладу рядом с чашкой чек из аптеки.

- Вот тварь, это она преувеличила все. Не было никакой измены, ну покатались мы немного, пару раз в ресторан сходили, по углам позажимались. А секса и не было толком - в машине неудобно, к ней домой не пойдешь, там постоянно кто-то был, а к нам в семейную кровать вести любовницу - ну я же не совсем скотина.

Тимофей спокойной рассказывается, может он не в себе, думает, что с друзьями делился этой информацией. Вот так, без особого нажима сам все выдал. А на суде долго и упорно рассказывал, что я притянула все случившееся к измене, но ее же как бы и не было.

Ничего, сегодня в ресторане я ему напомню, как все это было

2.

Я приезжаю без пяти минут восемь, Тимофей сто процентов опоздает, пунктуальность не его конек. Я должна войти первой, выбрать стол, чтобы он увидел меня - уже сидящей, спокойной, как будто это мое место, а он - гость.

Лесной берег - наше бывшее «наше». Романтическое место и рядом с метро, тихо, можно говорить без крика. Теперь здесь слишком много света. Белые скатерти. Свечи в стеклянных шарах. Из колонок поет джаз, но не по делу, он меня сегодня немного раздражает.

Я сижу у окна. Передо мной, через два столика зеркало. Смотрюсь не для уверенности, а для подтверждения ,что я выгляжу, как царица. Сейчас придет придурок с лупой, будет рассматривать мои особенности, а зная дурацкий характер Тимофея, уверена, что сейчас начнется цирк.

Смотрю на себя. Черное платье, классическое в стиле Шанель, обтягивающее, но не вызывающее. Туфли на шпильке, но ходить могу. Макияж легкий, только глаза. Волосы распущены. Когда-то он любил, когда я их закалывала. Говорил: «Ты как девочка». Теперь не хочу быть девочкой, я молодая и роскошная женщина, вот пусть утрется и поймет, кого он потерял.

Официант в черном жилете и белой рубашке подходит сразу. Подает меню,

- Вы уже готовы сделать заказ? - улыбается во весь рот.

- Пока стакан воды. Хочу вас сразу предупредить, со мной будет гость, но счета у нас будут разные, - ныряю в меню. Много новых блюд с непонятными названиями, столько всего изменилось с нашего последнего ужина здесь.

Он кивает.

- Я принесу воду.

Ставлю сумку на соседний стул, очерчиваю личное пространство, чтобы Тимофей не сел слишком близко.

Через три минуты он появляется. Видно, что старался, бежал. Темный костюм, свежая стрижка, запах дорогого одеколона. Выглядит хорошо, но в глазах усталость. И наглость. Та самая, которая появляется, когда человек уверен, что он пуп земли...

Он оглядывается. Увидев меня, улыбается. Прям прирожденный шоумен.

- Привет, - говорит, снимая пальто. - Ты потрясающе выглядишь.

- Спасибо. Это называется - жизнь без тебя. Женщина всегда расцветает, когда сбрасывает балласт.

Он смеется. Садится. Не на стул с сумкой. На другой, отставляет его подальше от меня.

- А ты в своей манере, могла бы для приличия опоздать.

Смотрю на него с выражением лица а что ты еще придумаешь.

- Тим, сразу с поблажек начинаем? Дальше что, руки отсохли и мне теперь к тебе на стирку и глажку приехать?

- Ну, знаешь, - начинает он, откинувшись на спинку стула. - Пока ехал, много думал. Какую бабу я потерял. Ты ведь меня обвела вокруг пальца. Половину имущества забрала. А за что?

- За то, что ты накосячил. Вот и поплатился, - пожимаю плечами. - Думала, мы и до суда это выяснили.

- Ага, - кивает он. - Только вот вопрос: а был ли косяк? Если бы хоть накосячил А так, только мысль в голове зародилась.

- Мысль? - переспрашиваю. - Это когда ты целуешь другую в машине, покупаешь презервативы и пишешь: скучаю?

Он краснеет. Потом смеётся.

- Ладно, ладно. Я не для ругани пришёл. Хочу попробовать начать сначала.

Официант приносит воду.

- Будете, что-нибудь заказывать?

- Пока нет, -отвечаю за нас двоих.

- А вы? - подает меню Тимофею, тот рукой показывает, чтобы подошел позже

- Начать сначала? - переспрашиваю. - Как будто этих полгода не было?

- Почему нет? Если нам вдвоем было хорошо, почему бы не повторить?

- А мне это зачем? И если было хорошо, - добавляю издевку в голос, - откуда тогда появилась эта попутчица в твоей машине?

Он смеется.

- О, точно! - Тимофей усмехается. - Именно попутчица. Подвез девушку с работы, обменялись контактами. Всё.

- У нее не было денег, чтобы расплатиться, - уточняю, с улыбкой на губах. Не на ту напал, сейчас каждое его слово играет как цугцванг. - Решил взять натурой? Низко, половая нечистоплотность - это так... брезгливо.

- Нет, Надя, ну что ты! - машет рукой. - Мы просто пообщались. А потом завертелась. Помнишь, ты хотела веганкой стать, потом решила, что мясо любишь. Вот и я ...

- Ага. Как будто измена - это экзамен: если не сдал, всё равно молодец. Только вот я не сессию пересдаю, я жизнь живу.

- Я скучаю, — говорит он.

- По мне? Или по дому, уюту, вкусной еде. На лапше быстрого приготовления тяжеловато? - язвлю, хотя стоит признать, выглядит Тимофей хорошо.

- По нам.

- Тим, ну свято место пусто не бывает. Вот твое занято, у меня есть партнер.

Он смотрит на меня. Прищуривается.

- Врунья. Я навел справки. Никого у тебя нет.

- А зачем наводил?

- Чтобы понять, стоит ли вообще приходить.

- И что, раз никого нет, значит, я свободна для тебя?

С нашу оживленную беседу снова вмешивается официант, делаю заказ - шоколадный фондан с мороженым и какой-то авторский кофе.

Тим снова погружается в меню, ощущение, что прячется.

- Если нам было хорошо, почему бы не попробовать?

- Потому что было хорошо - это когда ты не ищешь других, когда не считаешь, сколько можно предать, чтобы это не считалось.

- Надя, - он пытается взять меня за руку. Одергиваю. - Я был идиотом. Признаю.

- Ага. Только проблема не в том, что ты ошибся. Проблема в том, что ты до сих пор не понял, почему потерял.

- Я скучаю, - повторяет он. Ты всё ещё такой саркастичная.

- А ты всё ещё думаешь, что если хорошо оденешься и скажешь, что скучаешь, и я,как наша Маська прибегу за кормом и буду заглядывать в глазки. Можно всё вернуть?

- Почему нет?

- Потому что доверие не работает по принципу перезагрузки. Оно не возвращается, даже если ты сейчас честный, потому что я уже не знаю, как тебе верить.

3.

Тимофей

- Счет мне, я сам всё оплачу, - говорю официанту, не повышая голоса, но с такой интонацией, что он тут же разворачивает папку в мою сторону.

Я всегда знал, как говорить с людьми: негромко, не резко, а так, чтобы понимали:- это не просьба, а конец обсуждения. Но Надя уже протягивает карту, и официант, словно забыв про меня, принимает её, кивает и отходит. Я не шевелюсь. Только медленно поворачиваю голову, смотрю на нее, и в этом взгляде - не вопрос, а оценка: Ты действительно хочешь сделать из этого спектакль? Она чувствует, как напрягается воздух между нами, как исчезает легкость, с которой она пришла сюда, будто бы просто закрыть главу.

- Ты знаешь, что ты делаешь? - спрашиваю. - Это не расплата за кофе. Это попытка показать, что ты больше ничего от меня не принимаешь. Ни деньги, ни жесты, ни прошлое.

- А ты предлагаешь что-то другое? - отвечает она, откладывая карту, поправляя волосы. В чёрном платье, с распущенными волосами, в туфлях на шпильке, она выглядит не как бывшая жена, а как женщина, которая только что выиграла партию.

- Я предлагаю подумать о нашем совместном будущем, - отвечаю спокойно, но она начинает раздражать.

- А ты до сих пор считаешь, что имеешь право?

- Нет, - отвечаю. - Но я считаю, что ты делаешь это не ради себя. Ты делаешь это, чтобы я почувствовал, я унизился. Что я пришёл униженно, с подарком, с заказом, с надеждой, а ты отказала. Ты свои феминистические замашки оставь при себе.

- А разве не так?

- Так, - киваю. - Только ты забываешь одну вещь. Я не просил тебя меня простить. Я пришёл, потому что хотел понять, можно ли вернуть то, что было. А ты сразу поставила меня на место. Не как мужчину, который ошибся, а как должника, которому нельзя доверять. У всех бывают ошибки, моя святоша.

Она смотрит на меня, чуть приподнимает уголок губ. Не улыбка. Удовлетворение.

- Ты думаешь, это было место? - спрашивает. - Я просто не хочу, чтобы за меня платили чужие.

Произносит это спокойно, но в каждом слове - удар.

Я не отвечаю сразу. Смотрю в окно. За стеклом город, машины, люди, которые не знают, что происходит внутри. Потом перевожу взгляд на её сумку, на которую она положила руку, как будто защищает что-то ценное.

- Ты всегда была умной, - говорю. - Но умные женщины часто путают силу с местью. Ты могла сказать нет» без всего этого. Без публичного отказа, без демонстрации контроля, но ты выбрала именно так. Значит, тебе важно было не просто уйти, важно было показать, что ты выше меня?

- Я не хотела тебя унижать, - говорит она. Тим, мне пора.

- А если это не раскаяние? Если это просто попытка понять, что произошло?

- Произошло полгода назад. В суде. Когда ты сказал, что у вас толком ничего не было, а я нашла переписку, видела чеки, наблюдала, как ты заметил следы. Это больно, когда тебя предают, глядя в глаза.

Молчу, не потому, что нечего ответить. Потому что понимаю: она не слушает. Она повторяет уже сказанное, как свидетельские показания.

-Хорошо, - говорю. - Ты победила. Могу я хотя бы проводить тебя?

- Зачем? - спрашивает.- Чтобы сохранить видимость нормальных отношений?

- Чтобы выполнить элементарную вежливость.

- Тим, давай не сейчас. Мне надо время. Пока.

Она машет рукой, как будто отгоняет муху, надевает пальто и уходит. Не оглядывается.

Я сижу, допиваю вино, теперь мне некуда спешить. Не позволю себе уйти вслед за ней, как собачонка.

Через десять минут встаю, оставляю на столе крупные купюры - с излишком, пусть официант знает: я заплатил не за ужин, а за право выйти первым.

На улице холодно. Ветер хватает за воротник. Я иду к машине - черному Q7, стоящему у тротуара. Открываю, сажусь, завожу двигатель. Тепло, тишина, кожа, запах ухоженного салона.

Рядом с машиной стоит такси. Водитель качает головой. Рядом - девушка в шапке с помпоном, сжимает сумку, говорит что-то резкое. Подхожу.

- Проблемы?

- Да. Он отказывается везти. Говорит, маршрут неудобный.

- Куда?

- На Летную.

- Я довезу, - иду к машине, открываю дверь.

Она смотрит на меня. Оценивает. Не боязно, не вульгарно. Спокойно.

- Только довести и ничего больше, - она с опаской смотрит на меня.

- Конечно, - говорю. - Просто провожу.

Обходит машину и вместо переднего пассажирского, она садится на заднее сиденье.

- Почему не спереди? - спрашиваю улыбаясь, сам смотрю на нее в зеркало заднего вида. Дожился, случайные девушки повышают самооценку.

- Так спокойнее. Спасибо, что не оставили меня здесь, - достает телефон, кому-то пишет сообщение.

Киваю. Завожу двигатель. По дороге почти не разговариваем. Включено радио - джаз, тихо. Она рассказывает, что работает в зоопарке, любит ленивцев, потому что они живут медленно, а мир слишком быстрый. Я киваю. Улыбаясь уголком губ.

- Странные животные, - говорю. - Но, наверное, самые мудрые.

Подъезжаем. Останавливаюсь у подъезда.

- Спасибо, - говорит.

- Не стоит.

Подъезжаю к пятиэтажке на окраине. Двор тихий, освещен редкими фонарями, во дворе - старые качели, покрытый пленкой от дождя. Она выходит из машины, стоит у подъезда, оглядывается. Ветер едва не срывает с нее шапку, она ловит ее, смеется.

- Спасибо, - говорит. - Честно, я уже думала, буду ночевать в такси.

- Не до такой же степени, - отвечаю.

- А почему бы и нет? Город полон людей, которым всё равно, где спать.

Смотрю на неё. Впервые за вечер по-настоящему. Не как на случайную встречу, а как на человека. У неё усталость под глазами, но взгляд живой. Настороженный, но не боязливый.

- Ты часто так добираешься домой? - спрашиваю.

- Иногда. Работаю допоздна. Ленивцы не понимают графика.

Усмехаюсь.

- А ты давно один? — спрашивает.

- Полгода.

-А-а - кивает, как будто всё понятно. - Бывшая? Это она, наверное, подошла и пнула твою машину. Девушка в черном платье, красивая.

- Точно она, не женщина, а железная кнопка.

- Извини.

- Нечего извиняться. Это была её инициатива.

- Значит, ты не хотел?

- Я не против развода, - говорю. - Я против того, как это произошло, я считаю, что у каждого есть право на ошибку.

Она молчит. Потом говорит:

- Хочешь, пройдемся? Только недолго. Я завтра рано на работу.

- Давай.

Идем вдоль дома, потом сворачиваем к скамейке под раскидистым клёном. Ветви почти касаются земли, создают ощущение укрытия. Присаживаемся.

- Меня Катя зовут, - говорит она.

- Тимофей.

- Знаю. Ты сказал в машине.

- Запомнила?

- А ты бы забыл моё имя?

4.

Надя

Сижу на диване, закутавшись в плед, который раньше был нашим, еще с тех времен, когда мы смотрели фильмы под ним, и он всегда забирал себе большую часть, теперь он весь мой, и как-то даже слишком просторно стало под ним.

Моська лежит у ног, свернувшись калачиком, периодически вздрагивает, видимо, снится что-то про котов или бег по двору. На экране сериал, где герой признаётся жене, что влюбился в её лучшую подругу. Я уже знаю, чем закончится: она простит, потому что измены как бы и не было, он же не дошёл до конца. Смеюсь вслух. Моська открывает один глаз, смотрит с осуждением и снова засыпает.

Звонит Лара. Я беру телефон, откидываюсь на спинку, поправляю плед.

- Ну что, как жизнь, Надюш? Тимка упал к ногам и просил прощения? - говорит она, как только я отвечаю.

- Сериал смотрю, собакена драконю.

- А ты?

Лара смеётся, и я слышу, как где-то на заднем плане хлопает дверь, потом голос ее мужа: Лар, ты опять болтаешь? Ужин остывает.

- Миша сердится? - спрашиваю.

- Ага. Говорит, я слишком много времени провожу в чужих драмах. Особенно в твоих.

- А ты говоришь, что это просто так, между делом?

- Конечно. Ты моя сестра, буквально самый дорогой человек, как я тебя наедине с бедой оставлю? - Лара усмехается.

- Особенно, если беды нет, - смеюсь в ответ.

Достаю из кармана пледа пульт, ставлю сериал на паузу. На экране герой стоит с цветами, как будто это решит всё. Как могут цветы покрыть предательство, если только их сверху на могилку положить

- Так, Надюша, ты чего тянешь. Рассказывай, как встретились? Тим сразу упал на колени и пополз за тобой. Или выглядел, как рыцарь на белом коне, или как мачо весь горячий?

Прям представляю, как сестра потирает руки, чтобы узнать побольше подробностей.

- Да, нормально все прошло. Я выпила кофе, себя красивую показала. А с Тимом никакого особо диалога не получилось, он, как всегда - секса не было, все остальное - невинный флирт, а не измена.

- Ну, в чем-то он прав. Он же не бросил семью ради другой. Просто чуть вышел за рамки, - Лара говорит тихо, но нравоучения в голосе хорошо слышны.

- За рамки моего доверия.

Кажется, разговор будет долгим.

Лара молчит, потом слышно, как она делает глоток, как всегда, у нее зеленый чай под рукой.

- Я бы вернулась, - говорит. - Ребенка потом родила, мне кажется, он не самый плохой генофонд. А потом выносила мозги: отслеживала переписки и звонки, каждую покупку, истерила по каждому поводу. Года три бы он сопротивлялся, а потом делся, никуда бы не делся. И тогда бы жили мы припеваючи.

- Ну и зачем? Моей нервной ситеме и на работе здорово достается, если я еще дома поле боя устраивать буду...

Моська как будто понимает, что разговор становится интереснее, поднимается по мне выше, ложится на грудь, упираясь носом в мочку уха.

- Надя, ну ты как здрасте! Ты пока вот так размышляешь, все думы думаешь, годы идут. Не забывай, ты на рынке невест уже третий сорт, тем, кого восемнадцать давно все первые ряды заняли. А теперь почти тридцатник. И что-то, насколько я понимаю, толпы любовников или ухажеров нет.

Так и хочется сестре даже через трубку дать по башке. Сейчас еще историю про мамину троюродную сестру начнет. Теть Маша в молодости была красавицей, пока перебирала женихов, стукнуло тридцать, а в тридцать пять еще замуж вышла за рябоватого сантехника, потому что никто больше не брал.

- Лар, у тебя-то все хорошо, что ты обо мне беспокоишься. Я вон с Моськой проживу, от него пользы больше.

Пауза. Слышно, как Лара ставит чашку.

- Ладно, - говорит она. - Я не хочу, чтобы ты страдала. Но ты не можешь всю жизнь выбирать между идеалом и реальностью. Иногда нужно просто взять то, что есть.

- А если я не хочу, брать что есть? Если хочу, чтобы было по-другому?

Моська согласно хрюкает мне на ухо, вот, хоть кто-то со мной согласен.

- Ладно, должен же кто-то и старой девой быть, - Лара начинает смеяться, потом слышу мужской голос, видимо, Мише надоело слушать наши байки.

- Ладно, Надюш, муж бухтит. Ты у меня умница, живешь свою жизнь, не осуждаю, но не понимаю, - потом воздушный поцелуй, аж в ухе зачесалось. - Все, давай, до завтра.

Кладу трубку. Может ,в чем-то сестра и права, остаться одной очень просто, а мне бы этого не хотелось. И возраст такой, что ребенка смогу одна вырастить, и все у меня вроде есть. Только где бы мужчину найти для всего этого. Роль любовницы или дамы второго плана мне не подходит, а вот свободного, еще и прекрасного - надо поискать.

На телефоне всплывает лицо Тимофея, потом раздается звонок. Не знаю, на что намекает этот мир, но если я правильно уловила его посыл, то я против.

5.

Надя

Господи, ну что ему ещё надо? Полгода тишины, как будто его вообще не было в моей жизни, а теперь за один день решил мне всё донести, как будто я обязана выслушать его поздний монолог.

Пальцы зависают над телефоном. Не сразу беру трубку. Звонок обрывается. Через двадцать секунд раздаётся снова. В третий раз - уже понятно: он не отстанет.

- Ну что? - говорю, когда беру трубку.

- Привет, - говорит он. Голос ровный, но с натяжкой, как будто перед этим глубоко вдохнул, собрался с духом и быстро- наигранного говорит.

- Ты чего хочешь, Тим? - показушно вздыхаю.

- Я просто хотел поговорить.

- У тебя есть пять минут. Я уже в кровати, рука тянется к выключателю. Скоро буду спать, - хоть и вру, но мне совсем не стыдно. Легла, да. Но читаю книгу, пью чай, играю с Моськой, вечер как вечер. А вот скоро спать - это профилактика против долгих разговоров, которые ни к чему не ведут.

- Могла бы хотя бы изобразить, что ты мне рада, - начинает он.

- Ага. Не соскучилась. Две минуты своего драгоценного времени уже подходят к концу, - становится забавно переливать из пустого в порожнее, если бы ещё не к ночи ближе. Моська фырчит, поворачивается ко мне спиной, собака чувствует, когда разговор становится напряженным.

Тим молчит. Слышно, как где-то за ним хлопает дверь, потом шум ветра, машина проезжает близко.

- Не торопи, - говорит. - Сегодня провожал девушку, совершенно случайно встретил. Она ругалась с таксистом. Я ее подвез, мы поговорили так нормально.

- Очень благородно, а мне, зачем это знать? Я больше в твою жизнь не лезу, вопросов к тебе не будет, почему чек на два кофе или гостиница почасово оплачена.

- Надь, ты вроде умная женщина, но дура дурой. Выслушай меня! Я просто решил себя проверить. Сама понимаешь, новые отношения, это же как рюмка перед алкашом. Если он завязал на сто процентов, то отодвинет и будет пить компот. А если нет, сама понимаешь.