Грани твоей власти

Алиса Скаут

Грани твоей власти

Глава 1. Идеальный механизм

Будильник зазвонил в шесть утра, но Анна открыла глаза за три минуты до его мерзкой трели — как всегда. Организм давно привык просыпаться раньше любого сигнала. Она потянулась к телефону, отключая будильник до того, как он успел разбудить соседей за тонкой стеной съемной «однушки» в Бутово. За окном — серое октябрьское небо, моросящий дождь, цепочка фонарей вдоль пустой дороги. Обычный понедельник. Только внутри — привычное, уже почти родное волнение, которое возникало каждое утро, стоило ей подумать о работе.

О работе — или всё-таки о нём?

Анна отбросила одеяло и села на кровати. Мысленный чек-лист: душ, макияж, прическа, кофе, просмотр новостей бизнес-повестки за сорок минут. Времени на тоску по несбыточному не предусмотрено.

Она встала перед зеркалом — высоким, но с трещиной в углу, доставшимся от прошлых жильцов. Из отражения смотрела девушка двадцати семи лет: светлые волосы до плеч, серые глаза, правильные черты лица, которые можно было бы назвать красивыми, если бы она чаще улыбалась. Но улыбка — редкий гость. Работа личного помощника одного из самых беспощадных бизнесменов страны не располагала к легкомысленности.

Завтрак — черный кофе без сахара. Анна стояла у окна, вглядываясь в утреннюю хмарь, и прокручивала в голове расписание шефа на сегодня. В восемь — планерка с топ-менеджментом. В десять — видеозвонок с токийским офисом. В двенадцать — интервью для «Коммерсанта» (она уже трижды проверила, чтобы журналист не опоздал и не задавал неудобных вопросов). В два — ланч с представителем Минэкономразвития. В четыре — подписание контракта по проекту «Арктика». В шесть — благотворительный ужин, на который ей, разумеется, нужно подготовить тезисы для спонтанной речи.

Она знала его график наизусть. Знала его привычки, его предпочтения в кофе (черный, без всего, температура ровно 65 градусов), его аллергию на орхидеи и глупых людей, его манеру хмуриться перед тем, как принять сложное решение. Знала, что он ненавидит пробки и решает проблемы быстрее, чем кто-либо в этом городе. Знала, что от его голоса у неё внутри что-то сжимается и разжимается одновременно.

«Прекрати», — приказала она сама себе и отставила пустую чашку в раковину.

Офис «Storm Industries» занимал три верхних этажа башни «Федерация» в Москва-Сити. Когда Анна вышла из скоростного лифта на шестьдесят четвертый этаж, было ровно семь тридцать. Охрана знала её в лицо: сухощавая фигурка в сером брючном костюме, с неизменным планшетом в руке и стаканом кофе навынос. Она проходила через турникет первой из сотрудников, за исключением ночной смены безопасности.

Приемная главного офиса тонула в мягком золотистом свете. Анна включила компьютер, загрузила почтовый клиент — за ночь на корпоративный ящик упало сорок три письма. Ничего критичного: несколько подтверждений встреч, отчет от юридического отдела, поздравление с днем рождения от фитнес-клуба (она вздрогнула — неужели сегодня? нет, они перепутали дату на месяц). Пока система синхронизировалась, она прошла в кабинет шефа.

Кабинет Шторма был отдельным государством. Панорамные окна открывали вид на всю Москву: город лежал у ног, окутанный утренним туманом. Мебель из темного дерева, минимум декора, на стенах — только абстрактные полотна, которые, по слухам, стоили дороже, чем её годовая зарплата. Анна проверила, чтобы на столе не было пыли, чтобы в графине была свежая вода, чтобы кресло стояло ровно под нужным углом. Всё идеально. Всё так, как он любит. Она не позволяла себе даже мысленно назвать его по имени — Даниил. Только «господин Шторм» или «шеф». Так было безопаснее.

В семь пятьдесят прибыли остальные помощники и начальники отделов. Анна заняла свой пост за стойкой в приемной, готовая к началу дня. Сердце уже привычно колотилось чуть быстрее положенного, но она научилась дышать так, чтобы никто не заметил.

Ровно в восемь ноль-ноль двери лифта открылись, и в коридор шагнул он.

Даниил Шторм был выше любого ожидания. Высокий, широкоплечий, одетый в безупречный темно-синий костюм, сшитый явно на заказ — как и всё, что его окружало. Черные волосы уложены с небрежной точностью, которая наверняка стоила немалых усилий стилисту. Лицо — жесткое, с острыми скулами и твердой линией рта. Глаза — цвета стали, которые, казалось, просвечивали собеседника насквозь. Ему было тридцать пять, но он выглядел старше — за счет властности, пропитавшей каждое его движение.

Анна встала, приветствуя его, как делала каждое утро:

— Доброе утро, господин Шторм.

Он даже не взглянул на неё, проходя мимо:

— Кофе. И сводку по азиатскому проекту мне на стол через пять минут.

— Уже готово, — Анна двинулась следом, держа в руках папку, которую подготовила накануне вечером.

Он бросил короткий взгляд на папку, потом на неё. Задержался на полсекунды дольше обычного. Анна заставила себя не отвести глаза.

— Хорошо, — бросил он и скрылся за дверью кабинета.

Анна выдохнула. Этот короткий взгляд стоил ей большего самообладания, чем часовая презентация перед советом директоров. Всё внутри звенело от напряжения — того самого, что не имело ничего общего с работой.

Она отправилась готовить кофе. Ровно шестьдесят пять градусов.

Утренняя планерка прошла без сучка и задоринки. Анна записывала поручения и тезисы, сидя в углу переговорной, незаметная и эффективная. Она наблюдала за ним в такие моменты украдкой, позволяя себе маленькую слабость. Как он слушает, слегка наклонив голову. Как его пальцы постукивают по столу — раз, два, три — прежде чем он выносит вердикт. Как он умеет одной фразой раздавить самоуверенного начальника отдела. И как редко, почти никогда, не улыбается.

Ей хотелось знать, улыбается ли он вообще. И кому.

К обеду ритм чуть замедлился. Даниил уехал на ланч с чиновником, оставив Анне паузу на час. Она закрылась в комнате отдыха для персонала — крохотном помещении с кухонным уголком и автоматом с сэндвичами. Достала ланч-бокс: курица с гречкой, которую она приготовила вчера. Ничего лишнего.

В комнату впорхнула Кира — рыжеволосая, яркая, полная противоположность самой Анне. Кира работала в PR-отделе этажом ниже и питала слабость к сплетням и громким вечеринкам.

— Жуешь свою диетическую тоску? — Кира плюхнулась на стул напротив, цокая каблуками. — Слушай, в пятницу у Пашки из маркетинга день рождения. Снимает лофт на Флаконе. Будет куча народу, диджей, шампанское рекой. Ты обязана пойти.

Анна покачала головой, аккуратно отрезая кусочек курицы.

— У меня работа. Шефу нужно готовить документы к женевской встрече, плюс благотворительный ужин в четверг. Не до вечеринок.

— Да брось! Ты и так живешь по его расписанию. Что, нельзя один вечер выдохнуть? Там будут симпатичные парни, между прочим. Не всем же чахнуть по неприступному боссу.

Анна замерла с вилкой в воздухе.

— Я не чахну.

— Ну-ну. А почему тогда каждый раз, когда он просто моргнет в твою сторону, ты краснеешь, как школьница?

— Кира, прекрати. Это непрофессионально.

— Непрофессионально — это зарывать свою личную жизнь ради мужчины, который тебя даже не замечает. Ань, посмотри правде в глаза. Ты его секретарша, а не Золушка.

Анна промолчала. Кира была права — в той части, которая касалась очевидного. Но она не знала, насколько глубоко проникла эта одержимость. Анна давно приняла это чувство, как принимают хроническую болезнь. Оно не проходило. Не ослабевало. И, что хуже всего, она не хотела лечиться.

— Я подумаю, — солгала она, чтобы закончить разговор.

— Вот и подумай. А то так и состаришься с папкой в обнимку.

Кира упорхнула, оставив после себя шлейф сладких духов. Анна доела в тишине, чувствуя, как грудь сдавило знакомой тоской.

Во второй половине дня Даниил вернулся мрачнее обычного. Что-то пошло не так на ланче — она поняла это по тому, как резко он захлопнул дверь кабинета и как коротко бросил в селектор: «Ни с кем не соединять». Анна знала этот тон. Гроза надвигалась.

Она старалась двигаться бесшумно, принесла в кабинет новый графин с водой, положила на подпись документы боком, чтобы он мог подписать, не отрываясь от телефона. Когда она потянулась забрать папку, его пальцы случайно накрыли её запястье.

Это длилось долю секунды, но Анна почувствовала ожог. Его кожа — сухая и горячая. Прикосновение — как удар током. Она замерла, боясь пошевелиться. Даниил поднял глаза от бумаг, и они встретились взглядами.

В его стальных глазах мелькнуло что-то незнакомое. Не раздражение. Не профессиональный интерес. Что-то глубже, темнее — мгновенное и тут же спрятанное. Он убрал руку.

— Вы свободны, Анна.

— Да, господин Шторм.

Она вышла из кабинета на ватных ногах. Прижалась спиной к стене в коридоре и прикрыла глаза. Сердце колотилось как бешеное. Господи, если бы он только знал, что делает с ней одним прикосновением. Или, может быть, знал?

Нет. Ей показалось.

Конец рабочего дня наступил официально в шесть, но Анна задержалась, как обычно. Она систематизировала документы, отвечала на несрочные письма, чистила календарь на завтра. Почти все сотрудники разошлись, этаж опустел. Она надеялась, что шеф уедет, не заметив её, и она сможет спокойно доделать дела. Но в семь пятьдесят дверь его кабинета открылась, и Даниил вышел — уже без пиджака, с закатанными рукавами рубашки, что делало его немного более... человечным.

— Вы еще здесь? — спросил он, заметив её за стойкой.

— Заканчиваю с контрагентами по проекту «Арктика». Юристы попросили уточнить несколько пунктов.

— Это подождет до завтра.

Она кивнула, откладывая папку. Уже собиралась встать и попрощаться, когда его голос остановил её:

— Анна, задержитесь.

Она внутренне напряглась. Даниил подошел ближе, остановился в шаге от неё. Запах его парфюма — что-то с древесными нотами и едва уловимой пряностью — заполнил пространство.

— В четверг мы летим в Женеву, — сказал он. — Переговоры запланированы на три дня. Вы понадобитесь мне на месте. Подготовьте документы по швейцарскому контракту и согласуйте с юридическим отделом.

У Анны перехватило дыхание. Она сопровождала его в поездках и раньше — но всегда в команде с другими сотрудниками. Это был первый раз, когда он вызывал её одну, на три дня, в Европу.

— Да, конечно. Я всё подготовлю. Количество участников с нашей стороны?

— Только я. И вы.

Только я и вы.

Слова повисли в воздухе, нагруженные смыслом, который Анна боялась расшифровать. Должно быть, ей просто показалось. Шторм всегда был прямолинеен. Это всего лишь командировка. Деловая.

— Будет исполнено, господин Шторм, — спокойно ответила она, хотя внутри всё дрожало.

— Хорошо. Билеты пришлют вам на почту. Вылет в восемь утра.

Он развернулся и ушел, не попрощавшись. Она смотрела ему вслед, пока двери лифта не закрылись, поглотив его фигуру.

И только тогда позволила себе выдохнуть.

В метро по пути домой Анна держалась за поручень и бессмысленно смотрела в темное окно вагона. Женева. Три дня. Только он и она. В голове крутились мысли, одна противоречивее другой: «Не надейся. Это просто работа. Ничего не изменится. Ты нужна ему как функция, а не как женщина». Но колени всё равно слабели. И запястье всё еще помнило жар его пальцев.

Дома она первым делом включила ноутбук, проверила почту. Письмо с билетами уже было. Место в бизнес-классе, рядом с ним. Шторм всегда покупал билеты так, чтобы его помощники сидели поблизости. Ничего личного. Она не должна искать скрытые знаки.

Она закрыла почту и уставилась на рабочий стол, заваленный бумагами. Где-то в ящике лежала её старая записная книжка с наивными девичьими стихами. Анна давно не позволяла себе такой роскоши, как чувства, изложенные на бумаге. Но сегодня, поддавшись порыву, она достала чистый лист и написала всего одну строчку:

«Если бы ты знал, как я тебя люблю».

Затем скомкала его и бросила в измельчитель. Нет, эти мысли не должны существовать. Она — идеальный механизм, а у механизмов не бывает сердца.

Завтра снова в офис. Послезавтра — самолет. А дальше — неизвестность, которая пугала и манила одновременно.

Глава 2. Женевский маршрут

Утро четверга началось затемно.

Анна стояла перед открытым чемоданом и в двадцатый раз перебирала вещи: строгий брючный костюм на случай официальной встречи, темно-синее платье-футляр, две блузки, бежевый тренч, туфли-лодочки на низком каблуке. И маленькое черное платье, которое она, поколебавшись, всё-таки сунула на дно — «на всякий случай». Какой случай может представиться в деловой поездке с Даниилом Штормом, она не знала, но интуиция шептала: «Возьми».

Телефон пиликнул: уведомление от водителя. Черный «Мерседес» уже ждал у подъезда. Анна застегнула чемодан, поправила волосы перед зеркалом и вышла в холодное московское утро. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя дышать ровно.

Это просто работа. Просто три дня. Просто Женева.

В аэропорту Внуково-3 — терминал деловой авиации — пахло кофе, кожей и дорогим парфюмом. Анна прошла ускоренный досмотр и оказалась в зале ожидания, где уже стоял Даниил. Он разговаривал по телефону — резко, отрывисто, судя по всему, с кем-то из юристов. Заметив её, он коротко кивнул и продолжил разговор. Анна остановилась в нескольких шагах.

Сегодня он был в темно-сером костюме, безупречно сидящем по фигуре, и черном пальто, перекинутом через руку. Ни тени усталости на лице, хотя она знала, что вчера у него был благотворительный ужин, закончившийся за полночь. Даниил Шторм никогда не выглядел уставшим. Казалось, он вообще не подчинялся законам физиологии, которым подчиняются обычные люди.

Закончив разговор, он убрал телефон и повернулся к ней:

— Доброе утро. Вы готовы?

— Полностью, господин Шторм. Документы по контракту у меня, юридический отдел согласовал финальную версию.

— Хорошо. Вылет через двадцать минут.

Он пошел к выходу на взлетную полосу, Анна последовала за ним.

Частный самолет «Storm Industries» — «Bombardier Global 7500» — стоял на сером бетоне, поблескивая в утреннем свете. Белоснежный фюзеляж с фирменной эмблемой компании на хвосте: серебряная молния, рассекающая круг. Бортпроводница приветливо улыбнулась, принимая у Анны пальто.

Салон был отделан в бежево-кремовых тонах: кожаные кресла, диван, стол для переговоров, мини-бар с прохладительными напитками. Анна бывала здесь несколько раз, но всегда в составе делегации. Сегодня, кроме них двоих, пассажиров не было. Пространство казалось одновременно роскошным и интимным.

Даниил занял кресло у окна и сразу открыл ноутбук. Анна села напротив, через проход, чтобы не мешать, но быть рядом, если понадобится. Она достала планшет, пробежалась по заметкам к переговорам. Бортпроводница предложила шампанское — Анна вежливо отказалась, попросив воду. Даниил вообще ничего не заказал.

Самолет мягко оторвался от земли, разрезая низкие облака. Москва осталась внизу — серые кварталы, ленты дорог, золотой купол где-то вдалеке. Через несколько минут в иллюминаторах уже сияло солнце — там, на высоте десяти тысяч метров, всегда было солнце.

Анна украдкой смотрела на Шторма. Он работал: пальцы быстро бегали по клавиатуре, на скулах играли желваки — значит, что-то в отчете его не устраивало. Она изучила его профиль до мельчайших деталей за этот год: прямой нос, твердый подбородок, небольшая горбинка, которую можно было заметить только в определенном ракурсе. На виске — едва заметный шрам, происхождение которого она так и не узнала. Он никогда не говорил о себе. Никогда.

Любая мелочь о нем была для Анны драгоценностью. Она хранила эти осколки знания — как сорока, таскающая блестящие безделушки в гнездо. Он не любит рыбу. Предпочитает минеральную воду «San Pellegrino». Читает прессу с бумаги, а не с экрана. Никогда не носит часы — утверждает, что чувствует время интуитивно. И никогда, ни разу за год, не приводил в офис женщину.

От осознания последнего факта по спине пробежало тепло.

— Анна.

Она вздрогнула. Даниил смотрел прямо на неё, и в его стальных глазах плясали искорки — то ли насмешливые, то ли изучающие.

— Вы смотрели на меня последние три минуты, — констатировал он. — Я что-то испачкал?

Краска залила щеки, шею, ключицы. Анна прокляла свою бледную кожу, которая выдавала её с головой.

— Простите, господин Шторм. Задумалась.

— О чем же?

Это был странный вопрос. Он никогда не спрашивал её о личном. Никогда. Обычно разговор ограничивался рабочими темами. Анна запнулась, подбирая безопасный ответ.

— О переговорах. Думаю, как лучше структурировать презентацию по швейцарскому контракту.

Он чуть прищурился — и Анна поняла, что он не поверил. Но, к её облегчению, не стал допытываться.

— Презентацию оставьте. Я буду говорить с ними напрямую, без слайдов. Мне нужно, чтобы вы фиксировали их реакцию. Кто колеблется, кто задает вопросы, кто переглядывается. Мелочи. В них всё.

— Хорошо. Я запомню.

— Я знаю, что вы запомните. У вас отличная память на детали.

Это был комплимент — сухой, деловой, но всё же комплимент. Анна почувствовала, как внутри разливается глупое, неуместное счастье. Она сдержала улыбку, оставив её где-то под сердцем.

Остаток полета прошел в тишине. Даниил просматривал документы, Анна делала пометки. Иногда их руки почти соприкасались, когда она передавала ему бумаги. Каждый раз её кожа покрывалась мурашками, но она заставляла себя не реагировать. Никаких эмоций. Она — профессионал.

В Женеву прилетели в полдень. Небо над городом было пронзительно-голубым, с редкими перьями облаков. Воздух — кристально чистый, совсем не такой, как в Москве. Водитель на черном «Майбахе» встретил их у трапа и повез в центр, к набережной Монблан.

Отель «Президент Вильсон» возвышался над Женевским озером — величественный, белоснежный, с панорамными окнами, в которых отражались горы на горизонте. Анна вышла из машины и на мгновение замерла, разглядывая пейзаж. Вода в озере была такого неестественно-бирюзового цвета, что казалась нарисованной.

— Вам нравится? — спросил Даниил, поравнявшись с ней.

— Здесь очень красиво.

— Подождите, увидите закат. Озеро становится золотым.

Он сказал это будничным тоном, но Анна снова ощутила тот странный диссонанс. «Подождите, увидите закат» — это звучало почти как приглашение. Почти как обещание. Но, конечно, она опять придумывала.

В лобби отеля их встретил консьерж — предупредительный, улыбчивый, говорящий по-английски с мягким французским акцентом.

— Господин Шторм, добро пожаловать. Мы подготовили для вас президентский люкс, как вы запрашивали.

Даниил кивнул. Анна стояла чуть позади, ожидая, когда консьерж вручит ключи от её номера. Но тот почему-то медлил, нервно постукивая по клавиатуре. Между бровей у него залегла складка.

— Э-э... Господин Шторм, боюсь, произошла небольшая накладка.

— Какая именно? — голос Даниила стал холодным. Анна знала этот тон: он предвещал неприятности для того, кто их создал.

— Мы получили вашу заявку поздно ночью, и из-за технического сбоя система не подтвердила бронирование второго номера. Сейчас в отеле проходит международный форум по кибербезопасности, все стандартные номера забронированы. Единственное, что мы можем предложить, — это дополнительная спальня в президентском люксе. Дело в том, что люкс двухуровневый и содержит две изолированные спальни с общей гостиной зоной...

Консьерж говорил еще что-то — про компенсацию, про комплиментарное шампанское, про спа-процедуры за счет отеля, но Анна уже не слушала. Две спальни. Общая гостиная. Они будут жить в одном люксе. Три дня.

Сердце сделало кульбит.

Даниил повернулся к ней. Его лицо было бесстрастным, как всегда.

— Вас это не стеснит? Комнаты изолированы, у каждой свой санузел. Вам не придется пересекаться со мной, кроме как по работе.

«Кроме как по работе». Анна сглотнула. Конечно. Работа. Только работа.

— Нет, господин Шторм. Меня это не стеснит. Если вас устраивает такой вариант.

— Вполне.

Он снова повернулся к консьержу, который заметно побледнел за эти секунды:

— Мы займем люкс. Но я ожидаю, что отель компенсирует неудобства в полном объеме. И чтобы в следующий раз система не давала сбоев. Утром я хочу видеть менеджера.

— Да, конечно, месье. Спасибо за понимание. Багаж доставят немедленно.

Президентский люкс располагался на верхнем этаже и занимал, кажется, целое крыло. Анна вошла следом за Даниилом и замерла, не в силах скрыть впечатление.

Гостиная была размером с хорошую квартиру: белые кожаные диваны, стеклянные столики, абстрактные скульптуры у стен. Огромные панорамные окна выходили прямо на озеро. За ними, в хрустальной дымке, высились заснеженные вершины Альп. Стеклянная дверь вела на просторную террасу с диванами и джакузи.

— Ваша спальня справа, — указал Даниил, не останавливаясь. — Моя слева. Через час выезжаем на переговоры. Будьте готовы.

— Да, господин Шторм.

Он скрылся в своей спальне — высокая фигура, обтянутая дорогим сукном, — и закрыл дверь. Анна осталась в гостиной одна. Она медленно подошла к окну и прижалась ладонями к холодному стеклу.

Она будет жить в одном люксе с Даниилом Штормом. Есть с ним завтрак. Видеть его утром, еще до того, как он наденет маску безжалостного бизнесмена. Слышать его шаги за стеной вечером. Знать, что он рядом — на расстоянии вытянутой руки.

Это было слишком. Слишком много и слишком близко.

Она прошла в свою спальню — светлую, с огромной кроватью, застеленной белоснежным бельем, с собственной ванной комнатой, отделанной мрамором. На туалетном столике — свежие цветы. На подушке — шоколад ручной работы в золотой фольге.

Анна села на край кровати и закрыла лицо руками.

«Возьми себя в руки. Ты профессионал. Ты не влюбленная школьница. Ты справишься».

Она повторила это десять раз. Потом встала, поправила макияж, собрала волосы в строгий пучок. Через час — переговоры. Её работа. Её щит.

Переговоры проходили в конференц-зале отеля. Швейцарская сторона — четверо мужчин в дорогих костюмах, с часами «Patek Philippe» на запястьях и сдержанными манерами. Обсуждалась поставка швейцарского оборудования для нового завода «Storm Industries» в Новосибирске. Сумма контракта исчислялась десятками миллионов евро.

Анна сидела слева от Даниила и фиксировала всё, как он велел: кто сомневается, кто отводит глаза, кто задает уточняющие вопросы. Главный переговорщик швейцарцев, господин Мейер, явно нервничал, хоть и пытался это скрыть. Его заместитель, напротив, был расслаблен — Анна мысленно отметила: «Колеблющийся Мейер, уверенный зам. Давить на Мейера».

Она скользнула записку Даниилу, стараясь не привлекать внимания. Он опустил взгляд, прочитал, и уголок его рта чуть дрогнул — почти улыбка. Почти. Он снова поднял глаза на швейцарцев, и переговоры пошли по новому руслу: он направил удар на Мейера, обходя его зама, и тот сдался уже через час.

Когда они вышли из конференц-зала, Даниил сказал ей негромко, почти на ухо:

— Хорошая работа, Анна. Очень хорошая.

Его дыхание коснулось её виска. Она почувствовала запах его парфюма — тот самый, с пряностью и древесными нотами. Ноги стали ватными, но она удержалась на каблуках.

— Спасибо, господин Шторм.

— Сегодня вечером мы свободны. Завтра — второй раунд, но это уже формальность. В семь я жду вас в ресторане отеля. Нам нужно обсудить стратегию на завтра и дальнейшие шаги.

— Конечно.

Он кивнул и ушел к лифтам, оставив её в холле с папкой документов и бешено колотящимся сердцем.

Ужин. В ресторане. Вдвоем. Обсудить стратегию. Конечно, только стратегию.