Крот. История сталкера

Крот не стал спорить. Логика верная. Он кивнул.

Леший взял карту и вышел.

* * *

Четыре часа — это было много и мало одновременно.

Много — потому что сидеть в подвале и ждать, пока один человек разбирается с тем, что накрыло весь посёлок, было занятием нервным. Мало — потому что то, что Леший взялся сделать, Крот не представлял, как вообще можно сделать за четыре часа.

Пройти посёлок вручную. Найти маршрут через аномальное поле, которое детектор не видит. Без приборов, только чутьём.

Крот сидел и думал об этом.

Он сам умел чувствовать поле. Выработал это за семь лет — медленно, неравномерно, не осознавая, когда именно это началось. Просто в какой-то момент перестал полностью доверять детектору и начал больше доверять чутью. Но то, что делал сейчас Леший снаружи, — это было другого уровня. Не просто сталкерское чутье. Это было больше похоже на чтение поля как карту.

Откуда это в двадцатилетнем парне — непонятно.

Учёные тихо переговаривались у стены. Военные молчали — один спал, второй смотрел на лестницу. Ассистентка что-то записывала. Винт сидел на прежнем месте — спина к стене, лицо к подвалу.

Крот поймал его взгляд.

Винт смотрел не на него — на лестницу. С тем выражением, с которым смотрят люди, у которых в голове идёт отдельный разговор, не связанный с тем, что происходит снаружи.

Потом встал, молча поднялся по лестнице и вышел.

Крот смотрел ему вслед секунду.

Вышел следом за Лешим. Незаметно — так, что никто внизу, кажется, не обратил внимания.

Интересно.

* * *

Леший вернулся через три с половиной часа, Винт не за долго до него.

Крот услышал шаги раньше, чем увидел — тяжелее обычного, усталость в каждом шаге, но ровные, без спешки. Зашёл в подвал. Сел на ящик. Разложил карту.

На листе была паутина линий, крестиков, стрелок. Аномалии — обозначены крестами. Маршрут — прямой линией между ними, с пометками: стоп, быстро, левее, три шага. Тайминг в некоторых местах — цифры карандашом.

Крот смотрел на карту и понимал: это три с половиной часа работы в одиночку, без приборов, в пространстве, которое детектор не видит. Это была карта, которую он сам никогда не смог бы составить — не потому что не умеет, а потому что не умеет так.

Ассистентка наклонилась над листом — и замерла. Потом достала блокнот и начала перерисовывать. Быстро, почти не глядя на карандаш.

Леший посмотрел на неё. Ничего не сказал.

Крот перехватил этот взгляд. В нём не было раздражения — скорее что-то вроде: пусть. Всё равно.

Интересная реакция для человека, который только что потратил три часа на эту карту и который знает цену такой информации в Зоне.

— Слушайте внимательно, — сказал Леший, и разговоры стихли. — Маршрут я прошёл. Сорок минут, может больше. Темп — мой. Где скажу стоять — стоите. Где скажу бежать — бежите без вопросов и не останавливаетесь. — Обвёл взглядом группу. — Аномалии после разрядки нестабильны. Окно небольшое. Кто промедлит — подведёт всех.

Тишина. Кивки.

— Крот, военные — впереди. Не как отмычки. — Взгляд на Крота — быстрый, прямой. — Я буду сзади, буду видеть весь маршрут. Если что-то сместится — скорректирую.

— Понял, — сказал Крот.

Себя поставил сзади. Значит — готов среагировать на любого. Значит, никого не считает расходным материалом, включая учёных.

— Выдвигаемся.

* * *

Первые двадцать минут шли хорошо.

Леший вёл голосом — коротко, без объяснений. Шаг левее. Стоп. Три шага вперёд. Правее. Быстро. Крот шёл первым в группе и транслировал команды телом — не словами, движением: остановился значит стоп, повернул значит поворот. Люди подхватывали.

Посёлок вокруг выглядел как посёлок.

Это было самым неприятным. Никаких видимых аномалий, никакого свечения — просто мокрая трава, тёмные брёвна, серое небо. Обычное заброшенное место. И при этом Крот чувствовал поле со всех сторон — плотное, нервное после дождя. Он шёл по невидимому коридору, который Леший прорезал в этом поле, и старался не думать, что будет, если коридор сдвинется.

Военные держали темп хорошо. Учёные — хуже, но держались. Ассистентка шла ровно, смотрела под ноги.

До выхода — метров десять.

* * *

Крот почувствовал раньше, чем увидел.

Не сам удар — изменение в воздухе. Давление качнулось в сторону. Сзади — хлопок, лёгкий, как пробка, и сразу нарастающее гудение.

Он обернулся.

Рюкзак второго учёного — тот самый, перегруженный, который он собирался разгрузить и не разгрузил — задел воронку краем. Военные среагировали мгновенно, выдернули. Учёный устоял.

Воронка начала раскручиваться.

— Стоп! — крикнул Леший.

И сразу же, через секунду:

— Крот! Бегите! Все — бегите! До выхода осталось немного!

Крот рванул.

Карту он запомнил, но все же сверился с картой на ходу — одним взглядом, секунда — и пошёл по маршруту уверенно, без колебаний. Выход прямо, чуть левее последнего дома, не останавливаться. Военные шли следом, след в след — хорошо, правильно. Учёные за ними — тяжелее, но держали линию.

Краем глаза — ассистентка.

Стоит.

Посреди коридора, смотрит на воронку. Ноги не держат — он видел это по тому, как она осела, как будто колени решили, что с них хватит.

Крот подумал было вернуться — и остановился.

Леший был ближе.

В три шага оказался рядом, схватил, потащил по коридору. Крот видел это боковым зрением, уже на бегу — как Леший тащит её, как за спиной начинает грохотать по-настоящему, цепочкой, одна за другой.

Пробежал последние метры. Выскочил из поля.

Встал, отдышался. Обернулся. Начал пересчитывать всех.

Глава 12. Забег по «минномуполю»

Военные — здесь. Оба. Учёные — здесь. Колесников задыхается, согнулся, руки на коленях. Второй учёный стоит прямо, смотрит на поле с видом человека, у которого в голове не хватает слов для того, что он видит.

Двоих не было.

Леший. И Винт — тот вообще исчез где-то между подвалом и выходом. Крот не заметил когда. Был в подвале, потом не было. Тихо, как умел только он один.

Поле детонировало. Аномалии наслаивались друг на друга, пространство теряло форму — хлопки, вспышки, давление на уши, которое было не звуком, а чем-то, чему слово «звук» не подходило. Смотреть в ту сторону было как смотреть на несколько реальностей одновременно.

Потом в воздухе свистнуло — резко, по дуге — и на траву метрах в двадцати упала ассистентка.

Упала неплохо. Голову закрыла, плечо приняло удар, откатилась. Крот уже бежал.

— Живая?

Она подняла голову. Посмотрела на него.

— Живая, — сказала она.

И расплакалась.

* * *

Они сидели на траве метрах в пятидесяти от границы поля.

Детонация сходила на нет — медленно, с паузами. Посёлок тонул в тишине и наложениях, которые ещё не разошлись.

Никто не говорил.

Военные смотрели на поле с той профессиональной злостью, которая бывает у людей, когда ситуация вышла из-под контроля и кто-то остался внутри. Они не суетились, не кричали — просто стояли и смотрели. Колесников смотрел в землю. Второй учёный закурил.

Крот тоже закурил. Стоял чуть в стороне от всех, смотрел на поле.

Рюкзак второго учёного. Он собирался разгрузить его ещё на маршруте — увидел, что перегружен, решил: потом. Потом не случилось. Если бы разгрузил — рюкзак не зацепил бы воронку. Воронка не раскрутилась бы. Цепи не было бы.

Он об этом не сказал. Не потому что боялся — просто незачем. Прошлое не исправить, а группе сейчас не нужна его исповедь.

Ассистентка говорила — быстро, сбивчиво, как говорят, когда нужно выпустить то, что распирает. Рассказывала, как застыла. Как Леший появился и потащил её по коридору, который она не видела. Как швырнул в аномалию — она думала, это конец. Как в полёте поняла, что нужно сгруппироваться.

— Он спас меня, но отрезал себе все пути, — сказала она. — Из-за меня он погиб.

Никто не ответил.

Крот затянулся, смотрел на поле.

Злился на Лешего — это было честно, он не пытался это прятать от себя. Послал вперёд, иди, я сзади.