Консультирование ориентированное на родителя

Мы продолжаем обсуждать архетип ребенка, так как он освещает родительское поведение в разных плоскостях: начиная с переживаний, присущих детскому возрасту, которые неизбежно просыпаются с рождением ребенка, до стремления к самореализации (это не умаляет роли других архетипных мотивов). Это стремление в данном случае может восприниматься (по многочисленным наблюдениям, действительно воспринимается) и рассматриваться в контексте со становлением собственного ребенка, который становится носителем этих, с одной стороны освежившихся в памяти, с другой стороны, всегда актуальных мотивов и содержаний. Здесь вновь процитируем К. Г. Юнга: «…это не просто пережиток (об архетипе ребенка – автор.), а но функционирующая система, цель которой заключается в том, чтобы надлежащим образом компенсировать и корректировать неизбежные односторонности и причуды сознания». (21, стр. 195)

То есть, архетипный этот мотив всегда, независимо от возраста, имеет свою значимость как основу здоровой психики.

Таким образом, стремления к самореализации приобретают новую силу. Сейчас эти стремления актуальны также с точки зрения как становления родителя, так и пересмотра собственного прошлого – что свершилось, а что – нет; какие ожидания и стремления осуществились, а какие так и остались мечтой и т.д. Это те мечты, которые родились в их душе в детстве и юношестве, когда также был очень актуальным архетип ребенка. Добавим также, что и в настоящее время родитель наверняка имеет цели, мечты, и вопрос в том, насколько получается их осуществить. И эти стремления (если родитель затрудняется их реализовать), основываясь на вышеупомянутые механизмы, с большой вероятностью, будут проецироваться на ребенка, ведь он, с одной стороны, воспринимается как продолжение собственной личности, с другой стороны, олицетворяет архетип ребенка, представляющий потенциал к самореализации.

Таким образом, с одной стороны мы имеем ребенка, находящегося под влиянием подсознательного мощного слоя, который «совершенно беззащитен» перед влиянием родителя, а с другой стороны родитель, для которого очень актуален архетип ребенка. Актуален с точки зрения нескольких значений. С одной стороны, в значении пережить собственное детство, с другой стороны, в значении потенциала роста и развития. Эта последняя мысль у К. Юнга звучит таким образом: «… ребенок одарен невероятными способностями и … вопреки ожиданиям он преодолеет все опасности… «Ребенок» выходит из чрева бессознательного; он рождается из глубин человеческой сущности, точнее из самой живой Природы. Он персонифицирует жизненные силы …Он – воплощение неспособности поступать иначе…» «Потребность в самореализации – закон природы …» «Его сила обнаруживается в чудесных подвигах героя – ребенка …» (21, стр. 205) Неся этот слой в себе, личность всегда в себе несет и потенциал роста. Эту идею можем рассматривать и с точки зрения личности родителя. Если есть личностный рост, то есть и рост личности родителя.

Как уже отметили, рождение ребенка стимулирует с использованием вышеупомянутых механизмов ряд процессов во внутриличностных слоях родителя, может быть, вызывает эмоции, связанные с нереализованными целями или мечтами, воспоминания о сожалениях или когда-либо отмеченных победах. Все это так или иначе происходит в рамках в широком смысле взаимоотношений родитель – ребенок (включая как сознательные, так и бессознательные слои, волнения, мысли, установки и др.). Быть может, это является причиной того, что многие родители пробуют подтолкнуть ребенка к осуществлению того, что не получилось у них. Возможно, что ребенку приписывают (проектируют на его личность) определенные восприятия или эмоциональное отношение (касающееся их личности или какого-либо иного явления), которое было присуще им в определенном возрасте. Влияние архетипного мотива ребенка широко. Он сильно влияет на восприятие родителя и определяет процесс родительского поведения.

Вышеуказанные процессы могут стать серьезным вызовом для внутренней гармонии личности. С точки зрения нашей работы нас интересует не личность вообще, а родительская личность. Ребенок как бы выходит на первый план родительского душевного мира, получает какие-то роли, функции. Чем меньше сознает родитель, что он приписывает ребенку, тем под большей угрозой находятся их отношения, душевное состояние ребенка и вообще процесс родительского поведения.

Если нарушается вышеуказанный баланс, то он должен быть восстановлен. По К. Г. Юнгу, проблема не может быть решена на том уровне сознания, на котором она возникла. Следовательно, становление родителем само по себе является возможностью личностного роста. Во второй части книги описывается, конкретно с какой точки зрения КОР рассматривает роли родителя как участника, а в следующих практических частях подробно представляется, как может психолог способствовать данному росту, и также с какого угла нужно это рассматривать.

КОР призвана учитывать эту возможность, опираться на вышеуказанную важную идею, согласно которой стремление к самореализации – это закон природы. Личность, ставшая родителем, как и любая личность вообще, имеет потенциал роста.

С другой стороны к этой всеобщей основе прибавляется совершенно новая психологическая реальность, где появляется личность, ставшая родителем (через призму роли родителя отражая свои личностные качества, особенности, восприятия, ожидания и т.д.). Родительское поведение встает перед рядом вызовов. А тогда, когда он обращается к психологу, обычно он стоит перед совершенно бытовыми проблемами, решение которых нельзя откладывать – начиная с упрямства, связанного с уходом за ребенком, которые необходимо решить как можно скорее, кончая проблемами во взаимоотношениях родитель – ребенок. Это значит, что если даже какие-то внутренние вопросы возникли до того, как стать родителем или на этапах поведения родителей, которые не пересекались с этой проблемой, не были достаточно активны и могли сами по себе угаснуть, то указанная «объективно серьезная ситуация» становится дополнительным поводом. В результате зачастую эта последняя «капля» и приводит родителя к психологу и дает возможность последнему помочь родителю и ребенку одновременно. А как нужно организовать эту помощь и на каких идеях основываться, подробно описано в других главах книги.

Мы принципиально подчеркиваем, что, фактически, по К. Г. Юнгу, с самого начала общение родитель – ребенок (вообще человек – человек) происходит отнюдь не только на сознательном уровне, а включает бессознательные содержательные слои. Не забудем отметить, что несмотря на то, что выше мы акцентировали внимание на бессознательном и архетипных моделях, но говоря о человеческом общении, с самого начала нужно подчеркнуть личностное бессознательное, «действующее» совместно с этим слоем, т.е. те содержания, которые когда-либо были на сознательном уровне, по той или иной причине были вытеснены на подсознательное или бессознательное поле. Конечно, они играют свою важную роль в самых разных личностных проявлениях. Понятно, что те воспоминания, которые относятся к детскому возрасту, несут описанные выше нюансы, что может придать им особый вес.

В то же время мы знаем, что бессознательные содержания являются зачастую более внушительными, а иногда определяющими, так как любое психическое явление – установка, отношение, впечатление, оказавшись «за спиной», приобретает власть над сознанием. Понятно, что если подобных «скрытых врагов» будет больше в психическом мире родителя, то процесс родительского поведения вряд ли избежит их влияния, становясь составной частью вышеуказанной родительской личности.

К. Г. Юнг также отмечает другие механизмы, которые играют важную роль в формировании подходов родительского поведения.

«…сегодня люди более чем когда-либо склонны ограничиваться воспитанием детей. Поэтому я полагаю, что furor paedogogicus – богом посланный способ обойти центральную проблему, затронутую Шиллером, а именно проблему воспитания воспитателей. Детей воспитывает то, чем является взрослый человек, а не то, что он говорит. Распространенная вера в слова – настоящая болезнь разума, ибо подобное суеверие уводит нас все дальше от основ человека и склоняет к катастрофической идентичности личности с любым модным лозунгом. (выделение – автор.)» (21., стр. 210)

Эти строки К. Г. Юнг написал десятилетия назад. Сейчас мы спокойно можем фиксировать, что лозунги только увеличились, что по сравнению с тем временем мы имеем огромную семью психологов, которые помогают родителям воспитывать детей. Создаются новые методы, подходы. С другой стороны, практические наблюдения выставляют перед нами все более и более беспомощных родителей с точки зрения родительского поведения, которые достаточно осведомлены, как «воспитывать детей», но на практике не знают, что делать, от одной статьи переходят к другой, от одного психолога – к другому. Естественно, это не умаляет роли психолога, когда уже есть проблема и необходимо помочь родителю и ребенку, но также не можем не видеть тот растущий искусственный слой, который формируется во взаимоотношениях родитель – ребенок. Именно это еще более приводит к ослаблению связи с вышеуказанными истоками.

В этом контексте также может дать решение изменение акцентирования психологической службы, в рамках которой участию родителя придастся качественно иная роль. В результате будет возможно действительно усилить родителя, что еще более оздоровит связь родитель – ребенок, будет способствовать росту родителя и укреплению самостоятельности. В этом случае мы будем иметь родителя, который сможет дать своему ребенку то особенное, что дано ему от природы как неповторимому существу, индивидуальности, способствуя развитию его самобытности, что обязательно станет намного более здоровой и плодородной почвой для счастливого детства и благотворного развития его ребенка.

Отметим также, что К. Г. Юнг, продолжая анализ архетипа ребенка, указывает также на определенное течение личностного роста. Согласно автору, первое проявление «ребенка» происходит полностью бессознательно, когда наличествует отождествление с собственным личностным инфантилизмом. Этому следуют объективация «ребенка» и постепенное выделение. Дальнейшие изменения происходят соответственно с логикой героического мифа. А после этого образ героя постепенно трансформируется в символ самобытности (символ самости). (21, стр. 216-217)

Этот процесс указывает на рост сознания. С точки зрения обсуждаемого нами вопроса можем сказать, что максимально должны сознаваться те содержания, которые активизируются модернизацией архетипного мотива (а также других архетипов) ребенка.

Таким образом, ключом является развитие сознательного подхода путем максимального познания и принятия собственных бессознательных содержаний. В нашем случае они могут относиться к детским воспоминаниям, собственным родителям, реализованным и нереализованным ожиданиям, мечтам, просто ощущениям и, наконец, той действительности, что собственные мечты и стремления ребенка необязательно должны совпадать, что он другая личность с собственными внутренними требованиями и правами на самореализацию. Это не исключает процесс руководства ребенка родителем, но сознание отмеченного обязательно, если не хотим руководство превратить в процесс больше искажающий, а не помогающий. Стремление к внутреннему становлению вечно, и не исключается, что ребенок будет вынужден всю свою сознательную жизнь посвятить избавлению от неблагоприятного руководства и выявлению своих реальных стремлений.

Именно с этим ключом и можем подойти к рассмотрению родительской личности, что не противоречит подходам ни одной психологической школы. Как результат – можем способствовать развитию сознательности родителя, еще раз подчеркнув, что фактор родительства уже создает прекрасную возможность для личностного роста. Рассматривая роль родителя и вообще воспитание более широко – в контексте родительской личности, имеем возможность достичь системных и устойчивых изменений как для родителя, так и для ребенка.

Глава 2. Консультирование, ориентированное на родителей

Общая характеристика и суть консультирования, ориентированного на родителей

Консультирование, ориентированное на родителей (КОР), рассматривает проблему, связанную с ребенком, во всеобъемлющем контексте. Здесь родитель выступает не просто сотрудничающей стороной, который в лучшем случае согласится с детским психологом или постарается выполнить его советы. Это касается как тех направлений, которые родитель получает во время работы, так и тех, которые даются в конце для сохранения приобретенного результата. КОР делает родителя полноправным участником процесса и для реализации такого подхода рассматривает родителя и в качестве партнера, и в качестве клиента одновременно. А наличие подходов аналитической психологии в качестве базиса позволяет, исходя из необходимости, выполнять анализ и наблюдения на очень глубоком уровне. Выведенная нами концепция «родительская личность» объединяет упомянутые роли соучастия. (рис. 1)

Рис. 1 Схема ролей соучастия родителя

Сохранение правильного баланса ролей соучастия родителя полностью возлагается на плечи психолога. А сейчас рассмотрим эти роли по отдельности.

2.1. Родитель как клиент

Начнем с того, что же значит рассматривать родителя также как клиента в том случае, когда он обращается к психологу с запросом о помощи ребенку.

Известно, что к психологу обращаются по разным вопросам, причем зачастую запрос даже не оформляется. Часто он обсуждается и выводится вместе с психологом. Тем не менее, все эти вопросы можно рассматривать и анализировать с той точки зрения, насколько клиент осознает разные стороны проблемы. Бывают случаи, когда клиент довольно разносторонне видит и осознает мучившую его проблему, даже ряд факторов, обусловленных его личностными качествами или проявлениями, но не видит решений, не может построить иные модели поведения или не может изменить свое отношение к какому-либо вопросу. Одновременно, однако, осознает, что указанные факторы мешают ему и т.д. Иначе говоря, он довольно сознательно относится к проблеме.

В то же время часто обращаются клиенты, которые мучаются уже определенными симптомами, связь которых с реальной психологической проблемой почти незаметна, или клиент видит эту связь очень приблизительно, часто просто по той причине, что между ними существует просто временная связь. Не говоря уже о том, что эта кажущаяся связь может быть косвенной и, опять же, не будет указывать на внутриличностную проблему. В этом случае сталкиваемся с очень низким уровнем осознания проблемы, а сам запрос касается не столько именно проблемы, сколько конкретно того факта, что именно симптом уже чрезмерно мешает жить. Под “симптомом” мы понимаем тревогу, длительное пессимистичное настроение, разные страхи (которые присутствуют в большом количестве и чрезмерно влияют на повседневную жизнь), навязчивые мысли и т.д. В число этих симптомов входит также ряд психосоматических проявлений, в случае которых уровень осознания может быть еще ниже, так как если тревога и, скажем, страх хотя бы являются наблюдаемыми явлениями в рамках психологии, то последние еще долгое время могут восприниматься как проблемы, связанные со здоровьем.

Родитель полноценно принимает решения в вопросах, касающихся ребенка, ситуация полностью в “его руках”, он поступает так, как считает правильным, исходя из своих знаний, умений, ценностей и т.д. Время от времени он соотносит результат с изначальной целью. Пока родитель преуспевает в своих решениях, в основном все спокойно, он чувствует себя успешным, все идет по большому счету в заданном направлении. Но часто создаются ситуации, когда имеющиеся методы не дают результата, родитель начинает сомневаться в своих подходах или приходит к выводу (чаще всего происходит именно этот вариант), что у него “сложный” ребенок или ситуация, в которой оказались он и его ребенок, неразрешима, и т.д. Фактически возникают проблемы и вопросы, которые напрямую относятся к психологическим категориям. Запрос звучит именно так: озвучиваются разные волнения ребенка, поведенческие проявления, разные собственные проявления, возникающие переживания и т.д.

Разнообразны жалобы, но ясно одно: родитель исчерпал свои “методы”, чувствует себя потерянным, тяжело переживает и т.д. – точно так, как взрослый клиент, озвучивая свои проблемы.

Во всяком случае, родитель как личность стоит перед проблемой, которую сам не может разрешить. Подчеркивание “как личность” считаем очень важным, так как воспитание является важной функцией родителя как личности. Процесс становления родителем является важным условием для становления личности, роль родителя является одной из важных ролей личности, и когда человек сталкивается с трудностями, это зачастую рассматривается как личностная угроза. С нашей стороны выделение понятия “родительской личности” завершает именно эту мысль.

В этом контексте трудности воспитания полностью сравнимы с любой личностной трудностью – внутренние конфликты, проблемы на работе, проблемы с собственными родителями, супругом или супругой и т.д.

Независимо от осознания проблемы родитель видит, что именно он находится в тупике, что он должен добиться какого-либо результата, что столкнулся с проблемами, которые, возможно, были ему не знакомы ранее. Часто он чувствует, что реагирует на те или иные вспышки ребенка не только как родитель, а именно как личность или, как уже отмечали, как родительская личность. Стоит обратить больше внимания на последний момент. Если родитель осознает, что может реагировать на поведение или иные проявления ребенка как личность, обладающая теми или иными качествами или характеристиками, то это уже довольно большой шаг в пользу более сознательного родительского поведения. Очень часто данной точки достигаем на определенном этапе работы, следовательно, это является рабочей целью, после достижения которой акцент переносится с ребенка на отношения родитель – ребенок, семейную и психологическую среду. В то же время это наиболее естественная среда для развития, поскольку знаем, что первоначальная социализация и развитие ребенка происходят в первую очередь в семье (7, 12).

Если родитель откликается как личность, то можем подойти к проблеме с тем же набором средств, который используют при консультации взрослого. Таким же образом проблемы и их решения можем рассматривать с точки зрения уровня осознанности (конечно, не всегда осознанность приводит к решению, часто должна проводиться и иная работа, но работа по направлению развития осознанного подхода является важным предварительным условием).

Например, может возникнуть такая ситуация, когда родитель “видит” проблему довольно разносторонне, может и без помощи психолога определить свою реальную роль в происхождении данной проблемы, замечает причинно – следственные связи при происхождении такой ситуации, даже владеет необходимыми знаниями. Тем не менее, он не может видеть решения данной проблемы или видит несколько решений, но боится их осуществить, так как не уверен, что они верные.

В иных случаях анализ запроса родителя показывает, что он почти не осознает разные стороны проблемы, даже не видит сути ее, концентрируясь на каких-то внешних проявлениях. Если даже он пробует анализировать проблему, то обычно бывает очень далек от видения действительных причин. Что касается его роли, то ее анализ также получается искаженный. Бывают случаи, когда родитель полностью исключает, что он может играть какую-либо роль, каким-либо образом влиять на ситуацию. Он считает, что все исходит “от ребенка”, что ребенок такой или иной, что с ним трудно, что он не похож на других детей. В других случаях проблемой является “отец, который осуществляет все желания ребенка, или наоборот, очень грубый, строгий, а возможно, избаловали дедушка с бабушкой” и так далее.

В иных случаях картина обратная: родитель беспрестанно винит себя, во всем видит ошибки и «грехи», мучается от чувства вины, которая часто преувеличивается, а иногда это чувство совсем неуместно. В результате получается так, что он больше сосредотачивается на своих возможных «грехах» и анализирует их, пробует найти объяснения или занимается самобичеванием и т.д., в результате перемещает акцент на себя.

В последних случаях родители очень эмоциональны, они действительно страдают, у них много негативных переживаний и вновь чувствуют себя в тупике.

Есть и иные варианты, где самообвинение заменяется обвинением других или не совсем рациональными страхами, сосредоточением на каком-либо вопросе, беспокойством и т.д.

Внимательное наблюдение позволяет заметить, выловить из слов родителя такие выражения, которые раскрывают ряд личностных качеств и, возможно, в данном случае противоречат его же требованиям, предъявляемым ребенку, возрастным особенностям и т.д. В этом случае, как и во время работы со взрослыми, психолог должен в первую очередь помочь родителю осознать собственные внутренние стремления, противоречия. Необходимо осторожно озвучить такие вопросы, поиск ответов которых уже имеет терапевтический характер. Например, бывает, когда в речи, «жалобе» родителя часто звучат подобные выражения: «ведь он должен меня слушать», «ведь делает что хочет», «ведь должно быть не по его желанию» и т.д. Если подобных выражений много, естественно, что психолог задает вопросы. Возможно, что они исходят больше из особенностей родителя как личности. Возможно, в человеческих отношениях он придает большое значение власти, любит контролировать ситуацию. Нужно понимать, что, возможно, для него важен контроль ситуации, потому что он, например, тревожный по натуре и этот контроль создает чувство безопасности. Возможно, есть “угроза”, имеющая конкретную, даже довольно объективную основу, предположим, чье-то негативное влияние, а сильный контроль помогает нейтрализовать его. Может случиться, что проблема возникает больше из идеологической основы, например, у него есть представление, которое сформировалось под влиянием опыта прожитых лет и собственного детства, по которому ребенок должен “быть исключительно послушным и подчиняющимся”, то есть таковым является “правильное” представление о ребенке. Возможно также, что проблема “исключительно воспитательная”, взаимоотношения с ребенком строятся на модели “я говорю – ты делаешь”, так как родителю не удается использовать иные механизмы. Он совсем не против иного варианта, просто не знает, каким является этот иной вариант, и с радостью заменит существующий, если ему предложат более эффективный.

Приблизительно аналогичному анализу можно подвергнуть также другой пример. Предположим, родитель жалуется на “трудолюбие” ребенка. Обсудив заранее, что значит “трудолюбие”, можно перейти к предварительному анализу. В результате мы вновь можем выяснить, что сам родитель очень трудолюбив (не забываем, что применяем это понятие в том значении, к которому пришли в результате анализа, возможно, было пересмотрено также само понятие (необходимость создания общих концепций подробно обсуждается в главе, касающейся принципов КОР). Может быть, родителю трудно принять, что ребенок, например, еще не имеет того уровня развития, который он представляет и который должен обеспечить ожидаемое им качество. Возможно, родитель не знает, какими должны быть ожидания конкретно от возраста его ребенка; возможно, он чувствует, что ребенок не похож на него с точки зрения данного качества (не исключено, что его ощущения имеют объективную основу); возможно, он имеет преувеличенное чувство соперничества, и трудолюбие ребенка “необходимо”, чтобы тот превосходил своих ровесников. Бывает, что родитель тревожный по натуре и в трудолюбии ребенка видит его будущее благосостояние. В последнем случае будет особенно важно понять, видит ли он проблему больше с идеологической точки зрения или у него преобладают сильные эмоции, сгущающие краски, и т.д. Возможные причины того же поступка можно долго обсуждать, что логически приводит к тому мнению, что выяснение его глубинных мотивов необходимо, если, как отмечали выше, психолог хочет добиться более глубинных и долгосрочных результатов. Само собой рождается концепция совместной работы родитель – ребенок, вытесняя концепцию работы только с ребенком (даже если даются рекомендации родителям).

В результате обсуждения данных вопросов с применением соответствующих психологических приемов (применение которых с родителем подробно обсуждается ниже) можно достичь развития осознанного подхода.

Родитель сможет контролировать ситуацию лучше прежнего, увидит такие причинно-следственные связи, которые были невидимы ему раньше. Известно, что только в результате этого осознания и возникают какие-то решения, сам поиск исходит от овладения ситуацией. Как следствие, развитие осознанного подхода приводит к пересмотру, переформулировке запроса. Все более ясными становятся пути поиска решений. Этот этап и вытекающие из него другие этапы также сопоставляются с консультативной работой со взрослыми. Если родитель осознает то, что раньше не осознавал, видит причинно-следственные связи, которые раньше не видел, особенно если видит их в контексте собственной личности, то возможные решения проблемы он ищет уже в этой плоскости. В результате это обязательно приведет к личностному росту.