Васильковое слово

Ай Салкын

Васильковое слово

Пролог

Это был природный грот в ущельях горы Белуха. Он уходил глубоко в гору, и обычный путешественник точно не мог бы его найти. Конечно, именно это и было необходимо Радиму. Он устроил здесь всё для своей работы: алтарь в самой дальней части пещеры, где он поставил кедровый стол и полки по бокам от стола. Поставил защиту, состоявшую из рунических и демонических символов. По природным стенам были приколочены необработанные кедровые доски, полностью заставленные банками, склянками с непонятным содержимым, по стенам висели различные пучки трав, а также расставлено большое количество книг. Некоторые из них уже покрылись плесенью из-за большой и затхлой влажности, которая хозяйничала в этой импровизированной берлоге старого колдуна. В другом углу грота было углубление, которое образовало природную полку. На ней колдун разложил ножи с изогнутыми лезвиями, медные чаши, ступки, какую-то самодельную аппаратуру из стекла и меди.

Радим стоял перед своим алтарём. Он поднял руки и начал читать заклинание. Весь его грот наполнился странным серым дымом, пахнущим чем-то сухим и ветхим. Вода из Телецкого озера в его каменной чаше, стоявшей на столе, завибрировала. Радим увидел, как камень, лежащий на дне чаши как будто засветился. Он искал ключ. Тот самый, о котором говорила легенда. Ключ от Врат Шамбалы, спрятанный в воде. Он был уверен, что знает, где его искать. Вода Телецкого озера помнила всё. Она помнила шаманов, которые запечатали Врата. Она помнила язык, на котором они говорили. Если заставить её заговорить, она отдаст ключ.

Радим опустил руки в чашу. Вода была холодной – такой холодной, что свело пальцы. Он зашептал. Слова были древними, на языке, который не звучал в этих горах тысячу лет. Вода задрожала. Камень на дне засветился тусклым багровым светом.

– Я зову, – шептал Радим. – Я открываю. Врата, отворитесь. Знания, явитесь. Я достоин. Я сильнейший из Рыб. Я...

Но вода не отзывалась, она начала бурлить, и камень вспыхнул так ослепительно, что Радим зажмурил глаза. Его отбросило в противоположную стену от его алтаря. Радим понял ошибку за секунду до того, как стало поздно.

Он не искал ключ, а требовал. Он звал не Врата, а силу, которая была за ними. Силу, которую запечатали древние шаманы не потому, что не могли открыть, а потому что знали: её нельзя выпускать.

Вода ударила вверх, разорвала чашу, хлынула на алтарь. Знаки на стене грота вокруг алтаря загорелись, погасли, загорелись снова. Воздух в гроте стал тяжёлым, как свинец.

Перед этим самым алтарём завибрировало уже пространство. Воздух содрогнулся, по реальности пошла рябь, как поверхность воды от ветра, и Радим услышал глухой хлопок. В воздухе запахло озоном, старой кровью и чем-то ещё – сладковатым, тяжёлым, как запах разложения. Это был запах магии, которую Радим не умел контролировать.

Из разрыва вывалилось тело. Оно упало на каменный пол, заскребло когтями по сланцу, поднялось на четвереньках. Это было доселе неизвестное Радиму существо, о таких он не читал даже в своих книгах за все свои года колдовства.

Это был демон. Настоящий. Не с картинок, а тот, которого боишься даже в глубине своего сна.

Его тело было мощным, перекачанным, с буграми мышц, которые вздувались под кожей, как будто под ней текло что-то чужое, огромное, не вмещающееся. Вены на шее и руках вздулись, пульсировали багровым светом. Кожа была пепельно-серой, местами потрескавшейся, и из трещин сочилась чёрная, густая жидкость.

Рога – короткие, изогнутые, как у старого козла – росли из лба, они блестели как две отполированные платиновые пластины с острыми концами. Клыки торчали из-под верхней губы, белые, острее бритвы. Глаза – крупные, круглые были человеческими – серо-голубыми, но в них не было ничего человеческого. Только пустота. Небольшой и довольно аккуратный нос раздувал его тонкие ноздри при каждом вдохе. Демон дышал тяжело.

На нём были только шорты из странной ткани – не кожи, не материи, а чего-то, что казалось сотканным из тьмы. Ткань двигалась, перетекала, не подчиняясь свету от стоящих повсюду восковых свечей. Она просто поглощала его.

Весь подбородок и грудь демона были залиты кровью. Свежей. Чужой. Она капала с его чёрной, густой бороды на каменный пол, шипела, испарялась.

На шее у него висел амулет – осколок блестящего искрами камня в оплётке из чёрного металла. Камень был мутным, серо-зелёным, с красными прожилками, которые пульсировали в такт его сердцу.

– Кто ты? – выдохнул Радим, хватая руками воздух.

Демон поднял голову. Его клыки блеснули в полумраке.

– Ты открыл дверь, – сказал он. Голос был низким, горловым, с каким-то скрежетом, как будто камни тёрлись друг о друга. – Я вышел. Кстати, спасибо. – на морде демона отобразилось подобие улыбки, и он немного склонил голову.

– Но как…Я не звал тебя.

– Ты звал силу. – Демон усмехнулся. Кровь продолжала капать с его клыков. – Сила пришла. Со мной.

Радим попятился. Вода в чаше продолжала кипеть, вздыматься, готовая выплеснуться.

– Я закрою, – сказал он, осознавая, что ему становится тяжело дышать. – Я закрою… Врата...

– Да? А ты в этом уверен? Что хотя бы дойдёшь до своей волшебной чаши? Мне вот что-то подсказывает, что ты не успеешь.

Радим попытался вскочить на ноги и кинуться к чаше, он выставил пальцы правой руки в защитном жесте, сплетя указательный и средний пальцы в сторону неизвестного демона, но, во-первых, этот жест не оказал никакого воздействия на демона, а во-вторых, демон только легонько дунул в Радима, и тот почувствовал перед собой жесткую преграду, как будто невидимая стена.

– Пусти! – взмолился Радим – тебя не должно тут быть!

Вода рванулась вверх. Радим вскинул руки, пытаясь удержать её, подчинить, заставить слушаться. Но вода не слушалась. Она больше не была его стихией. Она стала чем-то другим. Чем-то, что он выпустил и не мог забрать обратно.

– Что ты сделал? – крикнул Радим.

Демон смотрел на него. Спокойно. Холодно.

– Ты хотел открыть дверь. Я помог. А теперь плати.

Вода ударила Радима в грудь. Он почувствовал, как она врывается внутрь, как заливает лёгкие, как разрывает его изнутри. Он хотел закричать, но вода уже заполнила рот.

Он увидел своё отражение в чёрной глади алтаря – искажённое, размытое, исчезающее. А потом не стало ничего.

Тело Радима стало водой и ручьём утекло в щели на полу его грота. Вода на алтаре успокоилась, стала прозрачной, безжизненной. Камень успокоился.

Демон стоял над пустотой, смотрел на то место, где только что был человек, он усмехнулся.

– Слишком уж всё удачно вышло. Надо осмотреться, этот колдун явно не из простых.

Он поднял руку к своей морде, посмотрел на свою ладонь с длинными пальцами и острыми чёрными когтями. Кровь на ней уже начала подсыхать, превращаясь в чёрную корку. Он облизал её. Сухие корочки крови приятно похрустели на зубах. Его глаза на секунду закрылись – от удовольствия.

Потом он оглядел грот. Полки со склянками, книгами, пучки сушеных трав, стол с инструментами. Дневник, открытый на последней странице. Каменный алтарь с застывшими знаками, они навсегда потухли, защита с алтаря спала, ушла вместе с душой Радима.

– Хорошее место, – сказал он вслух и победно засмеялся, гора встрепенулась. – Я останусь здесь. Надолго.

Он подошёл к столу, взял дневник, перелистал. Усмехнулся.

– Радим, – прочитал он имя на обложке. – Спасибо за приглашение.

Он сунул дневник под мышку, подошёл к выходу из грота. Обернулся.

На каменном алтаре, там, где вода поглотила колдуна, остался только один предмет, который уж очень будет полезен – осколок камня на дне чаши, такой же, как у него на груди. Только этот был светлее, прозрачнее. Демон отложил дневник, поднял осколок, взвесил на ладони.

– Вот это удача! – воскликнул он. Демон взял свой амулет в руки, приложил второй осколок, и оба этих камня приподнялись над руками демона, задрожали и соединились в цельный камень.

– Теперь надо переделать-ка мой новый талисман… он отсёк часть своего рога, который тут же отрос заново, как новый, и принялся за работу.

Он вышел из грота. В лицо ударил ветер с гор. Внизу, в долине, текла Катунь.

– Так-так, вода… какая-то необычная вода, ну, хорошо, с этим мы разберёмся, а пока… Где есть вода, там и люди. «Мир людей», – сказал он. – Посмотрим, что ты умеешь.

Он провёл рукой по лицу, и черты его начали меняться. Рога втянулись. Клыки исчезли. Вены перестали пульсировать. Кожа посветлела, стала гладкой, человеческой. Амулет на груди засветился, и последние следы демонической сути скрылись под его магией.

В гроте потухли последние огни. Вода в алтаре замерла чёрным зеркалом. И только дневник Радима, оставленный на столе, ждал того, кто однажды найдёт его и прочитает.

Глава 1. Аура

Глава 1. Аура

Она любила Катунь, приходила к ней почти каждый вечер. Аура предпочитала работать на своём берегу – поставит свой этюдник на ножках среди гальки, сядет на большой валун, который приходился стулом, и начинает рисовать… К счастью, заказов на иллюстрации было много, а фантазия в работе не подводила. Именно рядом с Катунью она чувствовала прилив сил, как будто сама река работала для Ауры музой – подсказывала линии, освежала взгляд, успокаивала мысли.

Так и познакомимся, Аура – художник-иллюстратор, хотя её таланты гораздо шире, основной её заработок – это иллюстраторство. С того самого момента, как она смогла держать карандаши, она придумывала красочные картины и точно передавала их на бумагу.

Больше всего она любила писать пейзажи своего родного края – нигде её сердце не откликалось на горы – такие молодые и такие величественные. Где-то они были покрыты густым лесом и кустарником, а где-то они стояли одинокими скалами, как будто крича о своём одиночестве. Ручьи и реки изрезали поверхность гор, лесов, полей. Вода здесь никогда не текла спокойно. Бурные потоки с лёгкостью пробивали себе путь сквозь лес и камень, вымывая почву, оставляя на память камни – от мелкой гальки до огромных валунов. Только здесь были такие густые и низкие туманы, которые казались опасными. Стоит вдохнуть этот влажный холодный воздух по утрам – ощутить, как тягучий поток наполняет лёгкие, а озон, спустившийся вниз, подарит такую внутреннюю лёгкость.

А эти рассветы и закаты? Такие сочные, такие яркие. Из‑за высоты гор не видно горизонта – только верхушки соседних хребтов. Но отражение небесного пожара дотягивается по небу, и все красочные переливы неба светились последними лучами. Аура пыталась успеть перенести все эти виды своей рукой на полотно, но, к сожалению, не всегда удавалось. Зато она таскала с собой фотоаппарат и, хотя тот не передавал глубину цвета на плёнке, с ней оставались очертания неба, облаков и солнечных лучей.

Её родители, Эрике и Эркем, всегда удивлялись её природным способностям:

– Эрике, мне кажется, что Саяну нужно записать в художественную школу, чем раньше, тем лучше! – восклицал папа Ауры.

– Дорогой, ей всего 3 года, так рано детей в художку не берут, – ответила Эрике.

– Значит нужно купить побольше бумаги и карандашей!

По паспорту Ауру так и зовут – Саяна, но в средней школе её начали называть Аура, потому что рядом с ней все ощущали себя всегда спокойно, уютно, как дома.

Как-то её школьная подруга Айгуль получила двойку за контрольную по алгебре. Девочка напугалась недовольства родителей, и она пригласила Саяну в гости, чтобы рассказать дома о своей оценке – знала, что при гостях родители ругаться не будут. После уроков они пошли вдвоём пить чай с сахарным печеньем у Айгуль.

– Ты уверена, что твои мама и папа не будут против? Ты же не спросила можно ли мне к вам прийти, – уточнила Саяна. Её родители учили, что без разрешения не стоит приходить в гости в чужой дом.

– Не переживай, Саян. Ты же знаешь, что ты им нравишься. Я же не мальчиков домой привела, – подмигнула Айгуль.

Придя домой, девчонки включили сериал на компьютере, и так и просидели за просмотром до самого вечера, пока не вернулась мама Айгуль.

Когда подруги услышали звук открывающейся двери, то обе побежали в прихожую – встречать. Айгуль уже и позабыла про свою оценку рядом с Саяной, а ещё и забыла про то, что эта контрольная была за всю четверть, а значит, имела большое значение при выставлении четвертных оценок.

– О, привет, девочки – ласково отозвалась мама Айгуль. Она пришла раньше папы, – Саяна, я рада, что ты пришла. Вы уже поужинали? Давайте вместе чая попьём!

Чай уже был готов, на столе стояли аккуратные пирожные «картошка» с беленьким цветочком посередине. Мама позвала девочек за стол.

Сначала они обсудили погоду за окном, ведь наступила весна. Мир просыпался от долгого сна – в этих краях зима всегда была очень снежной. Снег в одно мгновение укутывал землю своим покрывалом, будто укладывал её в сезонный сон. Весной снежный покров таял так же быстро – чуть ли не за один день. Зимой здесь было очень красиво. Деревья в зимнем уборе выглядели необычно – особенно хвойные леса. Но увеличению светового дня народ радовался куда больше.

– Как твоя астма? – поинтересовалась мама подруги. Она помнила, что Саяна страдает астмой, особенно в период цветения всяких деревьев. Девочки дружили давно, так что на всякий случай на кухне был припасён ингалятор. Саяна ещё совсем ребёнок, она могла забывать прихватить лекарство из дома.

– Всю зиму без неё обошлась! – не могла нарадоваться этому факту Саяна, – но весна же пришла, я рада: лето, каникулы и всё такое, но когда весна, то пыльцы столько в воздухе появляется, что я чихаю даже дома! – сменив улыбку на грусть, она раздосадованно покачала головой, смахивая волосы со лба.

– Ничего, когда вы вырастете, то найдут какое-нибудь лекарство от этой болячки, и ты забудешь про неё, как про какой-нибудь кошмар, – попыталась поддержать мама подруги, – кстати, доченька, у вас же контрольная была – сегодня результаты должны были отдать, ты мне утром все уши про неё прожужжала. Я до обеда не могла за работу сесть. Как успехи?

– Мам, тут такое дело… Понимаешь, – замялась Айгуль, – я провалила эту контрольную, – она виновато смотрела в пол, а ладони сцепила в замок, ковыряя ногтем большого пальца одной руки кожу возле ногтя другой, – но ты не переживай! Я уже договорилась с Марьей Петровной о пересдаче! В четверг после уроков я останусь, чтобы переписать, – Айгуль резко выпрямилась и выпалила это так быстро, как только могла, чтобы мама не успела вставить слово.

– Ну, что же, – спокойно начала мама, – раз ты получила плохой результат и сообразила, что с этим надо что-то делать, то я ругаться не буду, – она сама удивилась своей спокойной реакции – обычно реагировала вспыльчиво.

– Да, мамочка, ты только не ругайся, я просто не выспалась в тот день, и вариант попался не мой. Ты же знаешь, что третий и четвёртый вариант всегда сложнее…

Они закончили болтать почти в семь вечера, Аура понимала, что если она вернётся домой поздно, то ей самой придётся бояться наставлений от родителей, но не объяснишь же им, что она просто хотела спасти подругу?

После того, как Аура ушла к себе домой, на кухню вернулись Айгуль с мамой – скоро должен был прийти хозяин семейства, а ему надо было приготовить ужин.

– Слушай, дочь, – с её глаз как будто пелена спала, – а ты замечала, что когда Саяна к нам приходит, то рядом с ней какая-то аура прямо умиротворённая?

Айгуль посмотрела на маму удивлёнными глазами, и поняла почему родители никогда не ругались, если Саяна была у них в гостях, ведь когда она привела домой Андрея, то родители даже ждать его ухода не стали…

На следующий день, когда девочки встретились в школе, Айгуль первый раз назвала подругу Аурой. Потом потребовалось совсем немного времени, чтобы этим псевдонимом школьницу начали называть все её знакомые. Как-то в школьном журнале учительница географии так её и записала…

***

Аура родилась в Чечек-Туре, в предгорьях Алтайских гор. Уехала учиться в Новосибирскую академию художеств, но по окончании обучения вернулась, потому что только здесь она может писать. Здесь горы, дом. Здесь воздух другой. Аура не скучает по большим городам, здесь ей дышится легче, а точнее – вообще дышится.

Некоторое время она пыталась устроиться в Новосибирске, даже поработала около восьми месяцев в местной дизайнерской фирме, но строгий график, ранние подъёмы, готовка, уборка – её голова потребовала отдыха, новые идеи просто перестали приходить. Ей стало невыносимо работать в офисе. Пришлось начать копить финансовую подушку, одновременно Аура зарегистрировалась на популярных сайтах фриланса, завела личные социальные сети и стала создавать картины такие, какие хочет именно она. Ей пришлось сложно, бывали моменты, когда хотелось всё бросить, но творчество было её потребностью, а оттого контент у неё всегда был. Она решила перебираться в родные края, когда в блоге набралось немного аудитории, а самое главное – устроился ежемесячный заработок, позволяющий оплачивать необходимое, но на оплату аренды квартиры всё равно не хватало... А ещё городская пыль, тяжёлый воздух. Аура знала, что на Родине её ждёт дом, оставшийся от деда, который она сможет подремонтировать и остаться там жить. На это тоже нужны деньги. Многое она могла и хотела сделать там сама, а на остальное займёт у родителей.

Прошло несколько лет, и Аура живет в домике с палисадником, где летом цветут пионы, а зимой сугробы до окон, но в любое время года её сумка с этюдником, красками и акварельными карандашами стоит на пороге.

Дом Ауры стоял на тихой улочке, почти у самого берега. Оранжевый, как спелый абрикос, с бирюзовыми наличниками, которые она сама раскрашивала три летних дня подряд. Местный мастер Степаныч, который вырезал ей своими руками наличники из дерева по её эскизам, сначала крутил головой:

– Оранжевый? Бирюзовый? Саяна, ты б ещё фиолетовый приплела. А потом увидел, как солнце играет с этими цветами, и замолчал. Теперь его спрашивали:

– Кто такой дом расписал?

– А это Саяна, художница наша, – отвечал Степаныч.

Внутри дом небольшой, и по цветовой гамме намного спокойнее. В нём есть кухня, оформленная в кремовых тонах, соединённая с гостиной, в этом помещении она задумала длинные большие окна, потому что Аура очень любит, когда её комната озаряется солнечным светом. Посередине гостиной – большой угловой диван из серого бархата. На нём она любит лежать по вечерам со своим лучшим другом – брюссельским гриффоном Брютом – и пересматривать любимые фильмы. Особенно любовные мелодрамы. В такие вечера, когда за окном шумят деревья и плещется Катунь, она чувствовала себя особенно уютно. Даже зимой, когда вода скована льдом. Наблюдение за природой – вторая причина для создания больших окон в гостиной.

Если ей надоедало смотреть телевизор или даже рисовать, то ей не было скучно дома. Она включала музыку на своей колонке и могла смотреть на природу из окна часами. В детстве она прочитала, что если долго смотреть на зелёный цвет, то глазные мышцы могут расслабиться, а зрение улучшиться. Она вообще любила верить в чудеса.

Мастерская у Ауры была в самой светлой комнате, там, где окна выходят на восток, стены она специально оставила белыми. Здесь стоял её большой мольберт, который она привезла из Новосибирска, и старый дубовый стол, доставшийся от деда. На столе – вечный беспорядок: баночки с кистями, тюбики красок, наброски на листах, стаканы с акварельными карандашами, кружка со вчерашним чаем. На стенах – её работы: иллюстрации к алтайским сказкам, этюды с Катунью, портрет кота, которого она рисовала три раза, потому что кот не хотел сидеть смирно. И целый уголок портретов Брюта в разных причёсках. Иногда Аура самостоятельно стригла его, правда получалось всегда по-разному. А справа от двери – гитара на подставке, да только за неё она бралась довольно редко.

Вдоль левой стены до окна стоял большой шкаф с открытыми полками, заполненными книгами – от классической литературы до учебников по рисованию. Особую полку она выделила для Алтайских сказок и легенд. Ещё стояли какие-то коробки цвета лайма от косметических посылок, они немного бросались в глаза, но в них Аура хранила восковые свечи, наборы трав для прожига самодельных свечей, а в самую большую коробку, стоявшую на самой нижней полке, она собирала красивые камни с берега Катуни. Большие камни она использовала для украшения своего цветника. Такие камни она привозила на своей голубой «Тойоте» с дальних берегов Катуни, но всегда спрашивала разрешения взять с собой эти валуны.

Спальня сделана в пастельных зелёных тонах. Будь её воля, она бы всегда спала на траве, но зимой в этих широтах это невозможно, поэтому Аура решила купить себе постельное бельё с рисунком туманного леса и такие же шторы – чтобы даже зимой она разглядывала ветки на деревьях. Зелёный цвет её успокаивал.

Под окном в этой комнате располагалась лежанка Брюта, но в ней он никогда не спал. Ведь Брют был самым настоящим другом: разделял не только радости и горести, но и заставлял делиться частью кровати!

Брют появился у неё всего 2 года назад. В одно утро она проснулась и поняла, что она хочет собаку! Нет, компаньона! Так она и купила маленького лохматого щенка по объявлению. Он всегда был рядом. Когда Аура работала, Брют лежал у её ног и иногда вздыхал так выразительно, что она откладывала кисть и чесала его за ухом. Он знал, что это работает.

По бокам от большой кедровой кровати располагались деревянные тумбочки. На одной из них стояла лампа, которую Аура включала, читая перед сном. А на второй – ингалятор на случай внезапных приступов астмы, которые стали мучать её всё чаще. С одной стороны, она понимала: весна, цветы, пыльца – куда денешься от них? Даже в Новосибирске не было спасу от весеннего цветения и этого огромного количества пыли, только раньше она не замечала такой бурной реакции. Поэтому ингалятор у кровати был не единственным – остальные распиханы по всем карманам, сумкам и комнатам. Рядом с ингалятором лежал чехол для очков со специальной микрофибровой тряпочкой. Перед сном она всегда складывала свои очки в чехол, потому что уже несколько раз, просыпаясь ночью, наступала на них в своих шерстяных тапках. Каждый раз приходилось заказывать новые…

Эти два слабых места в теле не давали ей покоя, потому что они мешали ей наслаждаться тем, что она любит больше всего – родной природой. Ей хотелось вдохнуть все ароматы весеннего и летнего Алтая полной грудью. Она разводила десятки сортовых цветов около своего дома: чайные и парковые розы, травянистые и махровые пионы, бородатые и сибирские ирисы. Летом, по вечерам, она прямо утыкалась носом в розовые махровые пионы и просто вдыхала аромат, но самыми любимыми были чёрные ирисы – она даже купила себе духи с ароматом этого цветка.

А как Аура мечтала разглядеть каждый листочек во-о-он на той берёзе по другую сторону берега… Да и вообще – каково это, когда ты видишь очертания деревьев, птиц в полёте, пену, закручивающуюся в бурном течении реки? Она ведь без очков даже себя толком в зеркале не видела…

На самом деле отчасти она была рада носить очки, потому что люди часто обращали внимание на её глаза. А у неё был необычный цвет радужки – синий, очень яркий, прямо васильковый. К своим двадцати семи годам она так и не привыкла к частым комплиментам, поэтому в университете, где на её глаза стали обращать внимание чаще, она отказалась от контактных линз и всё время носила очки в тёмной оправе.

Обычно её дни проходили в мастерской за работой, у реки с медитациями, и в общении с собакой-компаньоном. Также были и особенные дни в её календаре. В это апрельское субботнее утро Аура проснулась около девяти утра, она хотела испечь пирог с малиновым вареньем к приходу родителей. Сегодня они должны были прийти на традиционный субботний пирог. В такие дни они собирались, чтобы пообщаться, обменяться новостями и идеями. Конечно, у них не так часто происходили какие-то яркие события в их маленьком городе, но видеться они старались регулярно.

Родители пришли вовремя.

– Сегодня мы ненадолго, дорогая, – сказала мама, ставя чайник. – Через пару дней опять уезжаем. Поступил интересный заказ.

– Снова Италия? – спросила Аура, нарезая пирог.

– На этот раз Франция, – ответил Эркем, уже устроившийся в кресле с книгой. – Но мы подумали, может, ты с нами? Подышишь другим воздухом, посмотришь Лувр...

Аура покачала головой:

– Я здесь не дышу, а там тем более. И потом, заказов много, не могу бросить.

– Вечно ты с заказами, – вздохнула Эрике. – Хоть бы себе выходной устроила.

– Я отдыхаю, когда рисую, – улыбнулась Аура.

Эркем хмыкнул, отложил книгу. На обложке было что-то про алтайские легенды – он всегда носил такие с собой.