Ангелы сумрака

«Матери», – значит мама жива, а вдруг они все живы.

Алик хотел спросить, у врачей, за родных, но тело не слушалось, он мог только смотреть, а затем он уснул, глубоким сном. Где уже не было блужданий между мирами, обычный беспечный сон, как дома, уютный и теплый, его ввели в медикаментозный сон.

Их машины разбились на трассе неподалеку от того, самого кладбища, Алик с мамой и с одним из братиков выжили, другой малыш с их папой погибли, как и родственники, что ехали в машине спереди. Но это ему предстояло еще, только узнать.

Когда коридор открылся, они ринулись по нему, так он и оказался в объятиях Хатга, темного смотрителя за заблудшими душами. Мать и брата врачи вернули раньше, он же завис в коме, между мирами, а остальные успешно пересекли черту и ушли в вечность.

Алик сам того не подозревая, сделал нечто нарушив гармонию Хатга, заодно прервал цепочку дьявольской игры никчемных злодеев, которых Архип с товарищами, пытались добить до конца, чтоб так сказать, срубить на корню это древо зла.

Жалко только детишек, которые так и остались блуждать среди могил, хоть они и были довольны, но их коридор перехода, откроется только через несколько сотен земных лет. Это они веселятся ночью на кладбищах, пугая своим появлением гопников, готов, сатанистов и прочий сброд. Это они на окраинах старых кладбищ замыкают провода, которые искрят в ночи, или мигают лампочками, которые подчас перегорают, особо часто в одном определенном месте, или шуганут собак, которые стремглав несутся кладбищенскими тропами, не видя более нечего.

И стоит на старом погосте тишина, которой они так хотят, и нет там веселых птиц, потому как эти мученики прогоняют их, лишь совы могут обитать здесь, совы и ежи, потому как молчаливы и видят их, совы под час даже становятся их питомцами, лишь они – совы, ощущают эту безнадежность и искреннюю любовь этих детей, с легкостью сидящих с ними на самых высоких ветвях и гладят их головы, своими невесомыми ручками, спустившись с высоты. А они лишь томно моргают, от этих убаюкивающих ласк, невидимых постояльцев.

Ежей же эти дети, любят за их тихий шелест, ежи не нарушают их покой, но приносят с собой искру жизни, и вести из внешнего мира, их иглы-передатчики словно антенны, аккумулируют все сигналы, идущие извне, а они их считывают, вот такой невидимый обмен, происходил на старом кладбище, ежи точно телеграф между мирами, для этих бедолаг.

***

Слизень явно был шокирован, таким поворотом событий, особенно, когда Громов, пробудил его пинком в голову.

–Подъем петушара, омолодится решил?!

–Ну пиндец вам, – застонал авторитет.

–Кому, нам? – удивился Громов. –Сонечка, объясни этому Мустакимову, или Мустафе, не помню, как его там, в общем, кто мы!

София подошла к распластавшемуся на распятие депутату, приложила руку к его лбу, тот попытался стряхнуть ее кисть, она же схватила его за кисть, и отрубила тому палец охотничьим ножом, тучный здоровяк завыл, как последняя сука. Соня же подхватила отрезанный палец, сдернула с него перстень и протянула трофей Архипу. Громов сунул перстень в карман, и подошел к слизню. Серега тем временем успокаивал детей, объясняя им, что да как.

–Артур не выходит на связь! – пробурчал Архип.

Депутат голосил, на весь ангар.

Соня поморщилась:

–Что делать?

–За Костиным пойду!

–С этим пидром, что делать?!

–С ним?! – Громов посмотрел на испуганных малышей, лица которых были выпачканы в кровь. –Серж, уведи малышей!

Ганчев, сразу взял детишек и пошел с ними на выход, оповестив Абрамовича об их скором появлении.

Депутат заерзал, Громов пристегнул его обратно к креслу-распятью.

–Слышь мудак, не ерзай, сейчас я тебя омоложу, ты же хотел вечной жизни, вечной молодости, ну так, лови!

Громов, взялся за рычаги и приподнял слизня обратно на высоту.

–Суки, вам хана, сейчас приедут мои ребята, вам конец твари!!!

–Тебе конец, Мустафа!!! – Громов поднял огнемет Артура, который тот бросил, устремившись следом за беглецами, накинул себе на плечи, зажал рукоять и струя огня полетела вверх,

Тучный депутат, вспыхнул, как факел, он что-то там орал, но быстро заглох, будто магнитофон, в котором зажевало пленку.

Не выпуская из рук огнемет, горящий мелким огоньком, Громов побежал к темному дверному проему, заскочил в него, огнемет подсвечивал ему путь, иногда коридоры освещали редкие фонари. Он услышал крик, затем стрельбу, гулкие одиночные выстрелы звучали последовательно, точно кто-то отстреливал мишени.

Еще спустя десяток метров он наткнулся на труп одного из преступной группы. Рядом с ним багровела лужица крови. Архип поспешил дальше, воздух был наполнен запахом газа и пороха.

Архип выскочил в дверной проем, мелькнула нога, и некто выбил в сторону ствол его огнемета. Он выронил «цевье», тут же ему нанесли удар в грудь, он ощутил, как его тело переходит в горизонталь, спина – удар.

Он видел, летящую ему в лицо подошву, успел перекатится и попытался подняться на колени, все замедлилось, словно в кино. «Призрак» пнул его в бок, Громов знатно выдохнул, упал, но все же нащупал рукоять своего нагана. Силуэт начал пинать лежачего. С каждым ударом, он просчитал собственные ребра.

Громов терпел, желая выгадать момент, раздался выстрел. Тень рухнула. Навалившийся на него, оказался довольно тяжелым, он начал задыхаться. Архип оттянул в сторону голеностоп, оттолкнул локоть, упершийся ему в кадык, откашлявшись, вновь оттянул в сторону ногу, согнутую в колене и уткнувшись пяткой в обвисшее колено оппонента и столкнул его ногу, затем оттолкнув тело, перекатил его набок, высвободившись из-под мертвого груза.

Надрывно дыша, вытирая слюну, он поднялся на четвереньки. В стороне трещала рация, поочередно команда обращалась к нему. Вытерев нос, он звякнул револьвером по цементированному полу, в глазах троился свет одинокого фонаря, пробивающийся издали.

Он хотел ответить на запросы группы, но вдали слышался чей-то хрип. Он поспешил туда. Тут-то он и увидел, Артур лежал под каменными ступенями. Лицо в колотых ранах, неопытному человеку ясно – долго не протянет.

–Я здесь Артура, все будет нормально, кто еще остался? – прохрипел Громов.

Костин не смог ответить, не хватило сил, лишь повел в сторону глазами, и все... Громов проследил за движением его глаз, там на просторной площадке в разброс лежали тела. Он оценил ситуацию, все были мертвы, все до единого, и Арчи, добрый друг. Громов содрогнулся, присел возле товарища, тяжело дыша.

–У нас двухсотый, собираем трупы! – прохрипел он, в микрофон аппарата.

–Вы как? – послышался голос Ганчева.

–По плану!

Детей отвели в машину, сделали укол снотворного, Соня уложила их спать и осталась сторожить. Оставшиеся стащили трупы в кучу, тело Артура эвакуировали, убитую мразоту выжгли огнеметом до углей, затем полили бензином прах, и еще раз сожгли, после собрали бляхи, металлические кнопки и прочее, унесли и закопали среди деревьев. Лопатами разнесли прах, размели белый порох по углам. Машины бандитов отогнали к надежным слесарям на разборку.

Когда дети пришли в себя, это уже было в офисе, Соня дала им сок, умыла их, рассказала им историю, как они их нашли в степи, что им приснилось, будто неизвестные, заперли их в гараже, да так и бросили, так мальцы и свидетельствовали в полиции. Отдел «Ангелы сумрака» выполнили план – «найдены, живы».

По традиции Артура хоронили сами, на своей загородной даче. Там уже имелось пять могил, грохотал салют из небольшой стальной пушки. Бежали слезы из глаз собравшихся, Громов отвернулся, чтобы не видели его набухшее лицо, но все знали, что творится в его душе.

Все замерло в повседневности, жизнь продолжилась.

***

Алик столкнулся с реальностью, однако в его детской голове бесконечно мелькали образы, в коих он видел успокоение, он знал, все не напрасно, он сделал большое дело, а родных, он увидит позже, ведь теперь он знал это наверняка.

Интерпретация снов

Архип оказался среди неизвестного городка. Дома, стояли словно забытые бастионы. Ни единой души, последние лучи закатного солнца, окаймили крыши серых построек. Громов оценил фасады зданий, выполненных в классическом стиле. Голос риелтора звучал отдаленно, этот тип монотонно верещал об выгодной сделке.

Громов слушал краем уха, разглядывая причудливые лепки фасадов, оконных обрамлений, химер, глядящих сверху, возвышающиеся в своем утонченном величии колоны, тающие в сумерках. Ему казалось, что он уже бывал здесь когда-то, хотя здания и округа, твердили иное. Здесь, в этой враждебной среде, он не мог быть своим, и уж тем более, не мог чувствовать себя местным.

Риелтор, высокий мужчина с сумкой наперевес, шел левее и чуть спереди, лился его мелодичный голос. Но Громов не терял бдительности, он не внимал сладострастным устам, он находился здесь с определенной целью.

–А вот, смотрите, этот дом, с особой же историей!

–Да, интересный вариант, а что за история?!

–Давняя, друг мой, давняя! Если заинтересовала, расскажу…

–Позже, непременно расскажете, а вот там, что?! – Архип ткнул пальцем в сторону чернеющего переулка, темнеющего под сводом горбатого моста, вымощенного из каменных глыб.

–Страшное место, знаете, нам лучше держатся от него подальше!

Глаза идущего рядом, блеснули такой чернотой, что у Громова невольно дрогнула скула.

–Что же там такого? – оживился Громов.

–Как сказать, подземелье, и к слову довольно чудное…

Архип почувствовал, как сознание начинает рассеиваться. Соня чуть не разбудила шефа, уронив на пол томик Кинга. Тот вздрогнул, почесал брюхо и продолжил спать. Приборы фиксировали импульсы, идущие от электродов, закрепленных у него на голове. Соня тихонько выругалась, и подняла книжечку, отыскав страницу на которой остановилась.

–Что же в этом подземелье? – Архип подошел к решетке, в глубине пещеры, а это была самая настоящая пещера, перегороженная тюремными прутьями, виднелось оранжевое зарево, будто там пылал огонь. Он поглядел на сопровождающего, тот указывал пальцем вверх. Только сейчас он увидел надпись на широкой доске: «оставь надежду, всяк сюда входящий».

–Это то, что я думаю? – Архип попытался разглядеть пещеру, как можно глубже.

–Да, это логово!

–Дьявола?

–Да, нет, Хатга, он как вассал, руководит горсткой чертей и песеглавцев.

–Хатга, и кто же он?

–Он один из замов дьявола, таких немало, он как директор своего участка, сечешь дурень? – зло рявкнул риелтор.

Громов резко повернулся к тому, и увидел перед собой зверя с крыльями, огромная пасть раскрылась сотней острейших зубов, среди которых виднелись кости прежних жертв, со свисающими ошметками мяса.

–Ух ты падла! – Архип вонзил в грудь демону хрустальный клинок, до этого спрятанный за предплечьем в согнутом и сжатом запястье, хрустальный, потому что во снах он мог пользоваться только «холодным» оружием из льда.

Громов дернул ногами и проснулся, последнее что он видел это разверзшуюся под ногами пропасть.

–Что там? – взбудоражилась Соня.

–Хатг там, запиши это!

–Харг? – переспросила она, подхватывая ручку и лист.

–Хатг, чёртов Хатг.

–И кто это? – поспешила уточнить девушка.

–Зам дьявола, какой-то там, через пятое колено.

Громов стянул провода, София остановила запись электроэнцефалографа и компьютерного сканера.

–Ну что, рассказывайте! Что было? – Соня включила диктофон.

Архип дословно изложил содержание сна.

–Выходит этот Хатг, центральная фигура в нашем деле, но, пока что не вижу связи! – заключила Соня, откинувшись в кожаном кресле, она выгнула бровь, и зажала краем рта карандаш.

Путешествие снами вымотало Громова, он поднялся с кресла, похожего на стоматологическое и размялся.

–Посмотрим, ты же знаешь, у нас ничего не бывает просто так.

–Согласна!

Громов покинул кабинет, София же, повинуясь мимолетному порыву, нарисовала на том же листе рожицу похожую на чертову. Затем ее взгляд впился в слово – Хатг.

«Хатг, Хатг, что за черт», – подумала она. Отбросив все мысли, она принялась расшифровывать содержимое сна.

Пока они с Громовым совещались, по поводу психоделии снов, Ганчев готовил доклад по Любовской, о проделанной работе, об найденных уликах и заключении, по делу пропажи участкового Колычева.

Интерпретация снов, использовалась ими в практике, как отдельный инструмент в расследовании, ведь подсознание давало подсказки, а порой, в открытую выдавало ответы на интересующий вопрос. В этот раз все оказалось сложнее.

Соня начала писать заключение по поводу рассказа Громова, иногда поглядывая на книгу, ей хотелось поскорее прочитать сборник – «Будет кровь».

Закончив с характеристикой, она поглядела на часы, до совещания оставалось пятнадцать минут, София сделала себе кофе, сходила в уборную и быстренько возвратившись, села за книгу.

В конференц-зале собралась вся группа.

Ганчев проследовал к деревянной трибуне. Положив на плоскость листы, он поприветствовал коллег. В их кругу ценилась дисциплина, имелся свой особый этикет и правила.

–Приветствую всех! Настоящим докладываю, семнадцатого ноль пятого, я младший лейтенант Ганчев, совместно с прапорщиком Костиным, провели оперативно-розыскные мероприятия в ходе которых, было установлено следующее – в селе Калайтановка, где по последним сведениям бесследно исчезли несколько сотрудников правоохранительных органов, были обнаружены следующие улики: мотоцикл участкового Колычева, записная книжка с оккультными символами и прочие атрибуты черных магов, на месте обнаружения предметов, сотрудниками правоохранительных органов зафиксированы следы борьбы. Также в зарослях, был найден сгоревший автомобиль полицейского Никитина.

В ходе опроса местных жителей, получены следующие сведения: в данном селе, фиксируется всеобщее помешательство на предрассудках, касающихся нечистой силы, ходят слухи о причастности Колычева в связях с нечистой силой, супруга последнего живущая в ближайшем городе Песчаногорске, списывает поведение супруга на белую горячку, однако - опрос коллег и ближайшего окружения, отрицает данный факт. Ссылаясь на странное открытие сделанное участковым, в так называемой долине Хатгов.

–Стоп!!! – громов поднял руку, как бы остановив Ганчева. –Как ты сказал?

–Что именно? – удивился коллега.

–В какой мать его долине?

–Хатгов…

–Соня, это из сна?!

–Так точно шеф!

–Сережа, что это за долина такая, чудная?

Ганчев изложил все, что удалось разузнать. Чем именно долина напугала местных, так и осталось неясным. Ничем непримечательная степь, сгоревший сад с высохшими виноградниками. Всюду разбросаны обугленные доски, по всем признакам, остатки некогда близстоящего сарая.

–Если этот тип из сна, обмолвился про этого Хатга, а долина, названа местными так же, из сего следует, что следующим объектом исследования становится именно она, – заключила София.

–Два часа на сбор! – Громов поднялся с места. –Приборы, спецсредства, все как положено.

ШАБАШ

Содержатель душ был зол, малец наворотил дел, все его «слуги» развеялись будто туман по утру. С рассветом старое кладбище осиротело, а ему прилетел привет от «низшей» канцелярии, грозились разжаловать и пустить по миру прахом. Сослали на кладбище в три холма, в засранной деревне. Он не заставил себя ждать, тут же казнил деревенского Хатга, и занял его место по праву силы.

Смотритель душ, тут же пересмотрел распорядок местной диаспоры и внес правки. Падлы заигрались, стали дебоширить в открытую, пугать людей, приносить их в жертву, устроили огромный церемониальный погост.

Он пожаловал спонтанно, схватил старого Хатга за рога, и отвернул ему башку одним рывком, энергии у него хоть отбавляй. Черти обосрали все вокруг от страха, словно свинота, он чуть поскользнулся на это вонючем месиве. Запах гнили, трупного яда и мочи козла, все смешалось в экскрементах рогатых.

Хатг хоть и был исчадьем ада, но все же сторонился их, показывая свое место в адской иерархии. Он сходу отстегнул бошки, первым попавшим под руку, запил эти вонючие морды, преподнесенным кинокефалами пойлом в кубке из черепа, и дал указания песиглавцам, поочередно выплевывая застрявшие в зубах лицевые косточки чертей, «собак» он уважал, а потому не смел поднять на них свою когтистую лапу.

–Сегодня, мы устроим последнее гуляние. И отныне я внесу новые правила бытования. Теперь никаких забоев и распятий!!! – ревел он посреди ночного пастбища, сквозь призму туч, своими лучами синела луна, в этой параллели она именно синела своим свечением.

–Хатг! –Ха-т-г.., – в один голос блеяли черти. Сдержано подгавкивали кинокефалы.

Новоиспеченный Хатг завертелся вихрем, ломая деревья вдали, завывая демоническим воем. Он привязал к деревянным иксам, с три пары несчастных пойманных близ деревни. Черти смолкли, тихонько зажигая костры.

Хатг дождался, пока жертвы начнут приходить в себя, а затем он устроил свое адское представление, вновь скакал, как и положено вокруг несчастных, кошмарил их видениями, питался их страданиями, а затем приказал тащить свежие листы оцинковки.

По две пары, волосатые отродья держали листы, Хатг исполнил ритуал вынул серп и начал вспарывать животы, пуская кишки на листы, черти блея, несли жесть к кострам.

Округой разносился вонючий аромат горящей требухи, сельчане знали это запах, дрожали в закромах от этого зловония, трепеща от первобытного страха. Шептались, порождая немыслимые слухи, которые не имели ничего общего с реальностью. Рождая все новые и новые суеверия.

Хатг вертелся над беснующейся поляной, где черти лакомились поджарыми внутренностями жертв, затем морщась, жрали оболочки самих людей, дрались за конечности, за ошметки туловищ, играли головами в боулинг, сметая выставленные в ряд бедренные и голеностопные кости.

Луна набрала силу, разливая свое свечение на всю площадь сельского кладбища, местная ведьма, сидя на холме, подвывала свои песни, желая задобрить нового управляющего, своим песнопением. Хатг, швырнул ей сырую печень, остальные органы он вывернул в костер, дабы она знала - отныне ее питание в его власти. Нет, конечно она могла отречься, уйти на «свой» хлеб, но она осознавала – этого так не оставят, на кол посадят, провернут и...

Черти сотрясали костями, жонглировали ими, кто-то из них терзал кожи, растягивал их, играя, плевали друг в друга зубами, считая попадания, кто-то изрыгал, подавившись копной волос. Кинокефалы пировали чуть поодаль, сторонясь грязных бесов.

Последней забавой, они считали поедание запекшейся крови, они делили между собой кровавые выжарки. Затем, Хатг вынул огненный кнут, переливающийся льдом, шипящий закручивающимся ветром батог. Он начал бить их, сгоняя в стадо.

Они блеяли, толкаясь окровавленными плечами, бодались мордами, кусали друг друга за уши, дрались и цапались лая, блея и рыча.

По команде Хатга, ведьма пролетела над беснующимися, вихрем прижав кодло к земле, Хатг хлестал их батогом, проговаривая новые установки. Они собрались в строй, топтались шеренгами и блеяли:

–Хатг, Хатг.

Ведьма кружилась над ними, закручивая вихри, будто самолет. После, черти разнесли церемониальные листы и доски