Ангелы сумрака

Громова ослепило вспышкой, он чуть не въехал в дерево, вовремя затормозив, в салоне разлетелись предметы, сумка, аптечка, какие-то мелочи. Мгновение назад, глаза слепило ярким солнцем, только вот незадача, вокруг было пасмурно, а спустя миг, день пестрел зеленью и сиял ясным небом.

Он осмотрелся, отпустил рулевое колесо, вновь потирая о куртку взмокшие ладони. Зазвонил телефон, он поднял трубку.

– Вы там как, в своём уме?! – щебетала Соня.

– Чего ты? Я

– Да мы бля, звоним в десятый раз, где вас черти носят?

– Я не знаю, сколько вы мне звонили, но я увидел тут такую хрень, слушай меня – команда «Тор!» Я на месте!

***

Команда «Тор» значила одно – общий сбор всего личного состава в отправной точке. Через пятнадцать минут два чёрных Тигуана выехали из их офиса, по пути они подобрали Абрамовича, спустя пять минут Ганчева с нужным оборудованием, тот в свободное время, вместо того, чтобы отсыпаться зависал в отделе у товарища, он всё что-то там записывал в помещениях.

– Чего там босс нарыл? – оживился Ганчев.

– Да, бог его знает Серега, взвинченный он весь! – ответила Соня, не сводя глаз с дороги.

– О-о-х, – протянул Абрамович, только вчера ему провели детокс, и сегодня он не мог найти себе места.

Они неслись по трассе, обсуждая детали по внутренней связи между машинами, – Громов говорил через сотик, София включила телефон на громкую связь.

– Не знаю здесь ли эти дети, но фон какой-то эпидерсии здесь явный! – звучал прерывистый голос Архипа. – Самое интересное – падла шипела, что здесь убили детей!

– Наши клиенты должны быть живы! – пролепетала Соня.

– Ты же говорила, что не видишь их?

– Не вижу, но знаю Хочу так...

– Понятно, а вы там, что жопу чешете?!! Мысли есть?! – обратился он к группе.

– Есть, Архип Семёнович, берём в оцепление эту падаль и отстёгиваем им бошки! – оживился Ганчев.

– Да, мой милый, вот сейчас мы впятером, оцепим кладбище в десяток тысяч квадратов и отстегнём башку, всей падали, коя попадётся на нашем, бог их упаси пути, ничего мыслишка, не находите?

– Если честно, это я бзданул так, для разрядки, честно я нафиг понятия не имею, что н-нам делать! Вы же тут э... э.., как сказать г-голова, ну м-мозговой ц-центр, – Ганчев начал слегка заикаться, как и всегда, только стоило ему разнервничаться.

– Erorr, error! – нервно хихикнула София Павловна. –Мы на подъезде, держитесь.

– А я и держусь, и вас за шкирки держу, у меня знаешь сама – жизнь хоть за баранку держись! – зло рявкнул Громов, аж затрещал динамик.

Они молча выехали на дорогу, ведущую к кладбищу, миновали выцветший покосивший дорожный указатель.

Форд Семеновича они увидели под тенью размашистого дуба. Они устремили машины к нему, со свистом затормозив. Все разом выскочили из машин, Архип еле выбрался из своей машины, выглядел он потрепано, обнимая коллег одной рукой, его волосы торчали в стороны, кепку он благополучно утратил.

– Ну босс, рассказывай, чё кого? – с ходу предъявил Серёга.

– Чего рассказывать Серёжа, голоса всюду, ногу с-ка сбил о могилу, но, кадавр седой, сиганул, бля буду, прямиком в лобовое, я сам чуть не поседел окончательно, и вот бляха, лицо ребёнка под землёй видел.

– Чего? – Соня подхватила шефа под локоть. – Кадавр?

– Да твою медь, бледный как хренова поганка, хромал ко мне, представь, как подстреленный олень! И твердит: тут детей убили!!!

– Стоять! – громыхнул Абрамович. – Всё сюда!

Группа подтянулась к переду Гранады.

Абрамович Олег Валерьянов, развернул на капоте распечатанный на принтере план кладбища и округи, наспех склеенный в карту.

– Значит, здесь часовня! – пожилой мужчина с багровым лицом ткнул дрожащим пальцем в жирную точку, заранее наведённую красным маркером. –По видениям Софии Павловны, дети, или звено, ведущее к ним, находится здесь!

– Нужно выдвигаться, время не ждёт! – прохрипел Громов.

– Может Олегу всё же позвонить, спрыгнем на дуру, если что? – затянула София Павловна, теребя очки средь прядей золотистых волос.

– У него что, дел нет? Нужна рекогносцировка местности, убедится, детали нужны, спецов будем звать по всякой хрени?! Мы не шарага магов любителей, нас уважают почему, за проявление дебилизма? Серёжа, тащи приблуды, и вперёд!

Все засуетились, со стороны казалось, будто они не поймут, что делают. Однако через пять минут, коллеги стали в одну шеренгу, готовые в путь, хоть самого чёрта брать за рога.

Абрамович, шевеля усами, вытянул вперёд руки, засуетился:

– Господа, простите, мне нужно «святой» воды! – он выудил из кармана камуфлированного жилета флягу, дрожащими руками отпил с виноватым взглядом, глядя на присутствующих, хотя все сделали вид, что не видят его манипуляций. Но через минуту его было не узнать, твёрже руки не найдёшь в строю. Он плюнул под ноги, насупив мохнатые, хоть и выгоревшие брови.

– Ребята, – сойдя на шёпот, будто нечисти не похрен, пробурчал Громов. – Идём моей тропой, Серёжа на аппаратуре, Арчи, ты своё делаешь, Соня корректирует, Абрамович мы с тобой, как всегда.

После речи босса, Олег Валерьянович, словно кошка, вопреки всем предыдущим признакам своего состояния, выскочил перед строем и выдал спецсредства, Артуру его огнемёт, замаскированный под автомобильную мойку, Соне довольно крупный, бубен-резонатор, будто знамя их «тихого» войска, Сергей взял свой радиоплазмохрон, а Громов принял положенный ему по статусу трофейный наган из арсенала легендарного отдела Глеба Бокия, сам же Абрамович вооружился потомственной винтовкой.

***

Валёк с Аней решили прогуляться до перекрёстка, хоть мама и говорила Валентину не ходить далеко, но ведь он не один с ним Аня, она старше него на два года, с ней не страшно.

Они шли, неспешно перебирая ногами камешки, Валек иногда бил их сухой веткой от ореха, вдвоём уже не скучно, но всё же не хватало остальных друзей. Да и сама улица пустовала, ни души, не считая полоумного старика, которого опасались все дети в округе. Тот ходил от угла до угла, иногда зло цыкая на шумных детей. Мог что-то сказать резко, но никогда никого не трогал.

Они шли по другой стороне улицы, поглядывая на старика в белой фуражке, тот глядел на них прищурившись, одёргивая свою собачонку на поводке, лезущую под лавку.

Аня всё разглядывала свои красные туфельки, которые родители купили ей с утра, Валек как пёсик, носился с веткой, то ударит по почти высохшей лужице, то шуганёт кота.

Когда возле них остановился старый жёлтый фургон Фольксваген. Малыши не обратили на него внимания, а вот из машины выскочили двое в тёмной одежде, они схватили малых, те и опомниться не успели.

На асфальте осталась ветка, которой игрался Валек. Машина быстро умчалась, завернула за угол и всё. Переулок вновь стих.

Дети забились в угол под спинку сидения.

– Отпустите нас! – запищала Аня.

– Молчать! – рявкнул один из похитителей.

Девочка захныкала, Валек же сидел в недоумении, не понимая, как себя вести. Ему просто было страшно.

Они услышали гудки телефона.

– Йо, у нас есть ресурс. Двое. Всё как надо. Обряду быть!

Им подвернулись дети, оставалось ждать нужного момента, луна войдёт в фазу через два дня, к этому моменту уже всё готово. Жертвенник, сосуды для крови. Слишком большие деньги на кону, довольно значимый человек в их городе, обратился к ним за услугой, здесь всё должно пройти гладко.

Аня расплакалась, один наклонился к ней и начал бить её ладонью, до тех пор, пока она не затихла. Валёк тоже хотел захныкать, в надежде разжалобить этих людей, но его горло сжало спазмом, он не смог издать ни звука, не понимая, что ему так было лучше, иначе получил бы порцию тумаков. Жалости в них не было ни капли.

Когда же они оказались в тёмном ангаре, их занесли в тускло освещённое помещение, тут их встретил «добрый» дяденька. Он сюсюкался с ними, поил соком, кормил, велел спать на матрасе.

Так прошли сутки, когда они начинали плакать, добрый дяденька тут же их успокаивал, давал леденцы, включая на планшете Лунтика. Аня переживала, ведь родители волнуются, на что он спокойно отвечал, к родителям вы поедете через день. Валёк подозревал, мужик лукавит, но желая верить в порядочность взрослых, с детской наивностью сохранял спокойствие, думая, видимо так бывает, родители предупреждали – к чужим нельзя подходить, слышал и о воровстве детей, но думал, это не тот случай с ними такого не может случится.

Когда все покидали помещение, и слышался треск замыкающейся двери, Аня начинала бегать вдоль стен, приговаривая, что им нужно искать выход и бежать, он тоже смотрел по сторонам в поисках выхода, но выхода не было, ведь их заперли на замок.

Посреди ангара находилось шестеро, в центре их круга, полыхала огненная пиктограмма. Они стояли, подняв руки вверх, в это время по кладбищу бродил Архип, один из ведущих, чувствовал постороннего, но не придал этому значения, решив, что это посторонние вибрации.

Вечером в ангар заехал чёрный внедорожник Мерседес. Из него вылез тучный хряк в коричневом пальто, он тут же закурил сигару блистая золотым перстнем.

– Ну, надеюсь, всё готово?

– Готово, Александр Мустафимович, не сомневайтесь, – пролепетал «добряк».

– Сколько прошло? Десять лет?

– Двенадцать, Александр Мустафимович, двенадцать! Цикл работает, понимаете?

– Чувствую, что работает! – усмехнулся слизень. – Знаешь толк в своём деле.

– Иначе нас бы тут не было.

– Это да, это да. Ну, я готов, через сколько приступаем?

– А что, давайте, курите, сейчас вас обслужат, процедура стандартная. Всё как и тогда.

После сказанного, несколько слуг поднесли чиновнику кожаное кресло, сняли с него пальто, один вправил в пальто тремпель и повесил его на вешалку. Слизень тянул сигару, густо пуская дым, он явно получал удовольствие от происходящего.

– Пора, – скомандовал «добряк».

Сверху на цепях треща, спустили крестообразное кресло для взрослого, затем два маленьких. Кресла зависли над недавно горящей пентаграммой, появился человек в белом халате. Добряк протянул руку Александру Мустафимовичу, депутат протянул её и стоящий рывком поднял его с кресла.

Тучного дядьку раздели до трусов, уложили в кресло, человек в халате продел руку господина в аппарат измерения давления, включил его. Затем доктор взял пробы крови.

– Всё нормально, более чем! – спустя минут пять, прозвучал голос доктора.

– Ну, тогда начнём! – зазвучал игривый голос «добряка».

Двое типов вынесли на руках детей.

Малыши были растеряны до тех пор, пока их не поднесли к странным креслам. Первым заголосил Валек, тихо захныкала Аннушка.

Находящиеся, бесцеремонно подхватили мальцов и приковали их к креслам. Ангар наполнился плачем и всхлипываниями.

–Эй, чего вы орёте, сучата?! – зашипел «добряк».

Появился тип, в костюме чумного доктора, в руках у него показался стеклянный шприц. Дети смолкли, округлив глаза. Валера задрожал, у него вновь сжало горлышко. Нелюди пристегнули его к столу «распятию». Аннушке сделали укол, она начала голосить вовсю, но после инъекции обмякла и затихла.

Псевдодоктор ввеёл детям в вены иглы, пустив через центрифугу, ведущую в вену, слизню.

– Сейчас, если помните, будет немного больно! – слащаво протянул ассистент.

– Давайте уже! – прохрипел слизень.

Доктор резанул плоть, спуская в таз кровь «хозяина». Перекатываясь, к обрядному месту подоспел карлик с масляной лампой. Карлик подлил масло в канавки, высеченного оккультного знака, в мощённом диким камнем полу. Затем поджёг, пламя загорелось прямо под лежащими.

Затем распятия, чуть приподняли специальным подъёмным механизмом, ещё спустя минуту, их взяли в круг.

Потерянные во мгле

Не секрет, на протяжении всей жизни человека, что-нибудь страшное да случается, вопрос времени. Порой в самом начале, нередко и в самом конце. Кошмар – неотъемлемая часть бытия, но иногда случается и так, что кошмар может продолжиться и после смерти.

Последнее, что видел тринадцатилетний Алик, это вынырнувший из-за поворота яркий свет встречных фар. Вопль мамы пробудил его окончательно, и всё случилось. Он помнил, они были вместе, пробирались сквозь сумерки, мама тащила его за руку, они все бежали через рощу, синеющую тьмой. Алик, его братья Антон и Вадим, мама с папой, родственники из соседней машины, а затем рука Алика выскользнула. Он пытался кричать, но все исчезли в один миг, растворились. Затем он открыл глаза и всё забыл.

Мальчик сидел на земле, всё обволакивала сырость, оседал туман. Парнишка осмотрелся, по логике он должен был мёрзнуть в сумеречном лесу, но Алику не было холодно, хотя он был одет в шорты и футболку. Его руки белели в темноте, причём, довольно неестественно. Парниша ощупал свои руки, кожа оказалась не такой, как обычно, очерствелой что ли, не мягкой и эластичной, а словно кусок холодной резины.

Стоило Алику поднятся с земли, как затрещали кусты, затряслись и раздвинулись ветви с листьями, из густых зарослей выскочила фигура. Она мгновенно сократила дистанцию между ними, казалось, тело парит в воздухе.

Это нечто, подскочило к нему и завопило вполне человеческим голосом:

– Ну что, дорогой, готов?! Знаешь, где ты оказался, чёрт вонючий? Ты хоть понял в какую жопу тебя занесло? – сыпало вопросами скелетоподобное существо, сотрясая седой шевелюрой, обтягивающей черепную коробку. Сморщенный длинный нос, чуть ли не упирался Алику в лоб, огромный нос, а главное, злые, налитые кровью глаза, они считывали тебя насквозь. Вот отчего похолодело нутро парня.

– Я не…

– Конечно, чёрт возьми, ты нихрена не понимаешь, ты издох, вот, спешу тебе пояснить… – – У-тю-тю, – он подразнил его грязными когтистыми пальцами, как играются с малышами. – У-тю-тю, отстал от мамки, дурбецело, выронил руку, теперь они все добрались к месту назначения, а ты попал ко мне, на воспитание или перевоспитание, хе-хе, сам не знаю, но знаю одно: ты пожалеешь, что не удержал мамкину руку. Тебе понравится, ой как понравится! – с этими словами этот демон захохотал, так, что из могил вылетели таившиеся до этого призраки заблудших душ.

Зомбопризрак, так он его окрестил, исчез. Алик остался сам посреди мрака, мысли в детской голове роились словно разъярённые пчёлы. Изначально он не понимал, что делать, побрёл вперёд, решил идти хоть куда-нибудь, а там гляди прояснится. По сути, плюс-минус так и вышло.

Ему навстречу, сквозь туман и мрак, то ли в свете луны, то ли иного источника, плыли силуэты покосившихся крестов, памятников, от некоторых могил тянулось светло-зелёное марево, последнее добавляло освещения в этом мрачном месте.

Затем наступило его первое загробное утро. Не солнечное, как в обычном понимании, а подсинённое, точно белая ночь. Здесь он и встретил их, этих сбившихся в кучку полупрозрачных малышей. Они пищали, шептали, пытались его одёрнуть, каждый хотел рассказать свою историю, каждый, как и положено маленькому ребёнку, хотел внимания.

Давид семи лет, Артур девяти, Стёпа шести, Алина, малышке стукнуло десять. Всего в этой степи зависло около тринадцати маленьких душ.

– Нас убили! – шипели они, один за другим, – убили нас Алик, но ты можешь нас спасти.

– Ребята, я себя спасти не могу, я умер, как и вы!

– Нет! Нет! – запищали, заголосили дети. –Можешь, ты ещё всё можешь!

Внезапно появился злющий зомбопризрак, дети унеслись кто куда, кое-кто, как показалось Алику, упорхнул летучей мышью, лишь бы прочь.

– Ну, гляжу, освоился мой мальчик!

– Где освоился, здесь? Домой хочу.

– Домой, друг мой, тебе уже не попасть никогда. Ты теперь кладбищенский смотритель. У тебя есть обязанности, будешь присматривать за этими маленькими крысами. Надо же, застряли здесь гадёныши, а мне оно зачем?! А?! – гаркнул он.

– Так, что мне нужно делать? – попытался собраться с мыслями Алик, он всё думал о маме, братиках.

– Слушать всех постояльцев, гонять их, чтоб они не расслаблялись, по крестам, всевозможным углам. Будешь сносно нести бремя, гляди, повысим тебя, а там и до распределителя недалеко.

– Распределителя?

– Ну да, в аду кого прописать, иль в чистилище билет выдать, это ещё та должность. Но пока тебе и думать нечего.

– Как вас хоть зовут? – неуверенно спросил Алик?

– Хатг!

– Хатг?

– Да, да бляха, я чёртов Хатг, укротитель всяких душ. Мне черти поют оды – Хатг, блеют они, Хатг, наш милый Хатг.

– Ясно, я вас понял босс, значит, будем работать!

– Вот это мне нравится, ты смекалистый малый, да-а-леко пойдёшь, щеночек мой!

Алик помнил, как работники отца общались с ним, и решил принять схему на вооружение.

Чуть позже, он стал видеть «шире», он собрал в кучу заблудшие души, среди которых были не только дети, позднее он понял, что может воздействовать и на живых. Постепенно дети, как и прочие обитатели поделились с ним своими историями, жуть крылась среди мыслей неуспокоенных, он с родителями угодил в страшную аварию, чистый рок судьбы, а вот они. Они погибли насильственной смертью и не смогли найти успокоения. Души детей почему-то видели в нём свой путь на ту сторону, где их ждал первоисточник.

Сам Алик сутками блуждал в обители мёртвых, изучал свои вновь обретённые способности, пока не уловил нечто, он начал чувствовать мысли приходящих.

«Здравствуй, отец, вот я и старый, как и ты, поди сколько мне осталось?!»

«Эх, Николай Павлович, герой, семья чтит тебя, подвиг твой!»

Но это все были люди, посетители кладбища, а затем он увидел их. Эту чёрную энергию, дети его привели к ним. Те иные творили страшные вещи. Пока он пытался наблюдать за живыми, сквозь туман, плывущий словно мираж над раскалённым горизонтом дороги, Алик уловил его мысли.

«Дети, мне бы только найти их, Господи, я отдам всё, только дай их спасти!»

«Дети» – вот это его и зацепило, мысли, словно радиоволны шли через него сплошным потоком, сквозь его мимолётные сны. Но в этот раз, ему удалось проследить за следователем, начать играть с воображением детектива, тем-более, что тот оказался не простым человеком, а тем кто запросто пойдёт на «контакт», специалистом с опытом в подобных делах, а Алик, несмотря на свой возраст смекнул и попытался что-то сделать.

Подросток решил работать с ним, как мог, воспроизвести сюрреалистичные картины, найти точки соприкосновения сквозь призму мистического зеркала, это он отправил ему лицо Алинки, которое Громов увидел сквозь толщу матушки Земли.

Даже так сложилось, зомбопридурок, хотел напугать сыщика, сбить с толку, да тот оказался не с робкого десятка, а наоборот, ещё более проникся делом. Вот чему Алик был очень рад.

***

Соня шла впереди, неся резонатор, она дрожала от идущих вихрей, угасающей и довольно стойкой энергии. Сергей водил по сторонам радиоплазмохроном, он был в наушниках и слушал, слушал и… Вдруг услышал: – «мы здесь!». Впервые его прибор отчётливо воспроизвёл голоса.

– Туда, туда мля! – сорвался он на крик.

Громов выхватил наган, готовый рвать всё, что станет на его пути. Абрамович вынул из-за спины трофейную винтовку своего.

– Ну что ребят, какая бы падаль нас ни ждала, я готов сразиться с нею первым! – прошептал Костин, но его услышали все.

– Так, не терять рассудок, я – первый, слышали? Остальные на подстраховке! – рыкнул Архип.

– Кто бы сомневался! – нервно хихикнула Соня. – Только это не нечисть, это мразь, каких мало.

– О чём ты? – шепнул Громов.

– О том, тёмной энергии мало, это люди.

– Тем легче! – вновь зазвучал глухой, но раскатистый голос шефа.

– Как знать, да только…

– Алё, вы чё тут полемику развели, умершие ребята говорят, спешить нужно! – взорвался Сергей, он сорвал наушники и опустил прибор, глядя на всех, безумными глазами.

Они вышли к усыпальнице с куполами, Соня повела их, обходя здание, вскоре они увидели несколько машин. Рядом растянулась металлическая постройка.

Абрамович пробежался к часовне, исследовал её, дал знак – внутри пусто.

Архип всех остановил:

– Короче, я понял, Соня, бросай эту лабуду, она нам не пригодится!

Далее всё происходило по наитию, чистая импровизация.

Соня стучит в дверь ангара.

Открыл пузатый коротыш.

– Чего вам, сударыня?

В наглое рыло уткнулся ствол Абрамовича. Сергей схватил высунувшегося за грудки.

– Вы знаете, кто здесь правит? – лепетал коротыш.

– Да нам, собственно насрать! – рявкнул Громов и вырубил «гнома» пинком в бороду.

Они сложили приборы под ангаром, Абрамовича оставили на прикрытие.

Всё оказалось намного прозаичней, чем каждый из группы мог себе представить. Их четвёрка стремительно вошла в ангар, они действовали слаженно, впрочем, как и всегда. Вошедшие увидели кучку людей, собравшуюся полукругом, пламя огня, непонятные силуэты выше человеческого стана.

Всё кругом гудело их шёпотом, они возводили руки, самое стрёмное – пламя, трепетало в такт их голосам.

Громов насчитал четырнадцать потенциальных целей, все они беспечно вели свой обряд. Когда он услышал, раздавшийся сверху писк ребёнка, он сдался.

– Ну всё долбоптички, всем оставаться на своих местах!

Чумной доктор, вскинул укороченный АКМ и начал палить в сторону незваных гостей. Группа попряталась кто куда. Громов, сжал покрепче наган, прокричав в рацию:

– Есть контакт, чистим под ноль!

С этого момента счёт шёл на секунды.

Доносились голоса, слышался треск автоматов, затем последовали одиночные щелчки, яркое пламя озаряло помещение склада.

Теперь слышался один автомат, несколько минут он строчил, затем стих, Соня ощущала треск врезающихся рядом с ней пуль, те грызли бетонную колону, выбивали искры из арматуры. Но она не боялась – они уже не раз бывали в подобных ситуациях.

Громов не заставил себя ждать, он слушал, слушал и сделал выводы благодаря своему боевому опыту, он вычислил местоположение стрелка, выждал, когда у того закончились патроны, и выскочил, стреляя, выверено, ориентируясь на шумы.

«Чумной доктор» выронил автомат, схватился за грудь и упал. Свита металась, некоторые полыхали в пламени огня, неистово вопя, они носились, врезаясь в стены. Артур точечно поливал их из огнемёта, тонкой оранжево-белой струёй. Громов отстреливал всех горящих, и прочь бегущих. Всего он насчитал восемь поражённых. Он зажал кнопку на станции:

– Абрамович, гляди, шестеро вне контроля, будь начеку.

– Принял, – протрещало в ответ.

Когда заёрзал «гном», Олег ткнул ему в шею дулом и выстрелил без раздумий. Тот зашипел, слегка провернулся раскинув ноги, и затих. В это время распахнулась дверь, мимо проскочили двое. Беглецы из банды. Он передёрнул затвор, вскинул ствол и выстрелил в бегущих, видимо, пуля задела обоих, бегущие рухнули на землю. В этот момент он перезаряжал ствол.

Один всё же смог подняться, и теперь спешил добраться к стоящим неподалёку автомобилям.

Абрамович двинулся следом, сокращая дистанцию. Он подскочил к стонущему на земле и саданул лежачего прикладом по голове, а затем прицелился в открывавшего дверцу авто. Раздался выстрел, рухнул и второй. Всё как всегда и никак иначе.

Мужик обернулся, глядя на металлическую дверь, боясь упустить остальных, их, должно было остаться четверо. Он подошёл ко второму, тот лежал без сознания, мужик ткнул стволом в волосатую голову и спустил курок. Очередная грешная душа унеслась навстречу с неведомым.

– Меня посетили двое, я их списал! – проговорил он в рацию.

– Хорош, мы ищем остальных, ушли вглубь! – ответил Архип.

Абрамович, сосредоточился на входной двери, вставив запасной магазин, он передёрнул затвор.

***

Алик видел, что происходит, и ликовал, а затем раздался неистовый вопль Хатга.

– Что же ты, падла малая тут устроил, а? Я жил, не тужил, а ты, собака! Ну, держись! – он ревел так, что падали гнилые деревья, но это всё в сумраке, наяву же ничего такого не происходило, там эти деревья, ещё долгое время, вяли, гнили, и умирали в отличие от своих фантомных двойников.

Здесь же время шло по-своему, действовали свои законы «метафизики». Но, Алик ощутил, что-то изменилось, он возымел силу над гнилым существом, ведь он всё же ребёнок, а это адское отребье, держащее в страхе все детские души на этом проклятом участке.

Алик нырнул в кусты, побежал, минуя мягкие стволы деревьев, он слышал довольный гул потерянных душ – они ликовали, они мычали ему, не выли, а мычали, поддерживая, он же не мог их подвести.

Затем всё замелькало, перед глазами мальчика понеслись отрывки: он с братом, родители, их машина, работа отца, дом, собака Дана. Свет фар, грохот, скрежет, запах бензина, сильный запах бензина, бензина, крови и жженой резины.

Яркий свет, тонкий писк в ушах, очнулся Алик в больнице. Перед ним стояли врачи в медицинских халатах и масках. Кто-то светил ему в глаза фонариком, лампы вертелись веером.