Небесный капкан времени

Ангелина Перова

Небесный капкан времени

Небесный капкан времени

Пролог

«Стоп! Снято!» — долгожданные слова в конце очередной, изматывающей двенадцатичасовой смены на площадке. Они прозвучали не как команда, а как финальный аккорд симфонии, после которого можно наконец выдохнуть. Кино... моя стихия. Собственно, как и остальные виды телевизионной деятельности, где я в кадре. Не описать словами, как я расцветаю в эти мгновения. Ты будто проживаешь параллельные жизни за свою одну. Столько личин тебе приходится сменить и вместе с тем не потерять себя.

Я стояла посреди декорации гостиной роскошного особняка. Вокруг царил хаос, который для непосвящённого выглядел бы катастрофой, но для нас был знаком окончания работы. Ассистенты уже разбирали софиты — гигантские «солнца», от которых к концу дня болели глаза. Кабели змеями расползались по натертому до блеска паркету. Кто-то из гримёров устало стирал с моей щеки потёки «слёз», смешанные с тональным кремом.

— Ну что, звезда моя? — ко мне подошёл режиссёр, пожилой мужчина с вечно взъерошенными волосами и взглядом человека, который видит мир через объектив камеры. — Ты сегодня выжала из этой сцены всё. Даже я прослезился. А я, между прочим, циник.

— Спасибо, Павел Николаевич, — я улыбнулась, чувствуя, как гудят ноги от каблуков. — Но вы же знаете, я просто следовала вашим указаниям.

— Брось, — он махнул рукой. — Талант — это когда ты можешь следовать указаниям так, будто это твои собственные мысли. Ты — талант.

Это было приятно слышать, но внутри привычно кольнуло. Талант... В нашей индустрии это слово часто соседствует со словом «малоизвестный». Я была узнаваема в узких кругах, лицо с обложек журналов о сериалах, но до статуса «звезды», способной открыть фильм одним своим именем, мне было как до луны пешком.

— Эй, ты чего зависла? — меня окликнула Лиля, моя гримерша и по совместительству лучшая подруга. Она уже складывала свои кисти в огромный баул. — Поехали отмечать? У меня есть бутылка просекко, которую я прятала от своего благоверного.

— Не могу, Лиль, — я покачала головой, снимая с себя бутафорские бриллиантовые серьги стоимостью в три моих зарплаты. — У меня рейс через пять часов.

— Опять? Куда на этот раз? В Париж? В Мармарис? Ты летаешь чаще, чем я хожу в магазин.

— Франция, но не Париж. Поеду в «розовый городок» Тулуза.

Лилька удивлённо вскинула брови:

— Тулуза? А что там делать?

— Там кастинг. Большой. На полнометражку. Историческая драма. Главная роль. Съёмки пройдут в Сенегале. Если выберут меня, то сразу лечу прямо оттуда дальше.

В моём голосе прозвучала надежда, которую я пыталась скрыть даже от себя.

— Ого! — Лилька присвистнула. — Ну ты даёшь! И молчишь! А если не пройдёшь?

— Тогда вернусь и буду дальше играть одиноких бизнес-леди в бесконечных ситкомах, — я попыталась пошутить, но улыбка вышла кривой.

Я вышла из павильона на улицу. Москва встретила меня привычной вечерней моросью и запахом мокрого асфальта. Шум города здесь был приглушён стенами киностудии, но всё равно давил на уши после тишины съёмочной площадки. Я села в такси.

Водитель, мужчина средних лет с усталым лицом, включил радио. Там играла какая-то попсовая мелодия о разбитом сердце.

— Аэропорт? — уточнил он, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Да. Домодедово.

— Далеко летите?

— Во Францию.

Он усмехнулся:

— Бывает же... А я вот дальше дачи нигде не был. И не тянет. Чего там хорошего? Люди везде одинаковые.

Я смотрела в окно на проносящиеся мимо огни города. Для него это было просто перемещение из точки А в точку Б. Для меня же это был прыжок веры. Я ехала не просто в другую страну. Я ехала к своему шансу.

В аэропорту царила суета. Толпы людей с чемоданами на колёсах, запах дешёвого кофе из автомата, монотонный женский голос, объявляющий о начале регистрации на рейсы... Я прошла регистрацию и направилась к зоне досмотра.

У стойки бизнес-класса я заметила знакомое лицо. Известный актёр, кумир миллионов. Он летел тем же рейсом. Он скользнул по мне взглядом — пустым, безразличным взглядом человека, привыкшего видеть вокруг только обслуживающий персонал или назойливых фанатов. Для него я была никем.

Я прошла в самолёт одной из последних и заняла своё место у окна. Соседнее кресло пустовало — маленький бонус судьбы за бессонную ночь и потраченные нервы.

Я пристегнула ремень и откинулась на спинку кресла. За иллюминатором медленно ползли тягачи, готовя лайнер к взлёту. Я закрыла глаза.

«А вам когда-нибудь снились сны...»

Мысль оборвалась сама собой, когда самолёт начал разгон по взлётной полосе. Тело вдавило в кресло от ускорения. Я смотрела на удаляющуюся землю, на огни взлётной полосы, сливающиеся в две яркие линии...

И думала о том, что эта роль может стать моим билетом в другую жизнь.

Я ещё не знала, насколько пророческой окажется эта мысль.

Глава 1

«А вам когда-нибудь снились сны, которые заставляют о чём-то задуматься? Или, может, пробуждают вдохновение? Сны, которые активизируют спусковой крючок «действие»? А может, и вовсе меняют бесследно вашу жизнь? Да… Бывают и такие сны, когда ты не хочешь просыпаться. Когда, открыв глаза, ты живёшь в этом забвении ещё несколько дней. Есть сны-предвидение, есть сны словно прошлое, есть — дежавю, есть — будущее. А бывают сны устрашающие, будто оказался в астральном измерении. Будто. Или, может, сейчас ты в инопланетных местах как супергерой. Всё это бывало и со мной. И порой, встав с постели, мне кажется, что это очередной яркий сон. Хм, интересно, а есть ли люди, которые никогда не видели их?»

Мои мысли прервал мужской голос по внутренней связи. Он звучал профессионально ровно, но в интонации проскальзывала едва уловимая тревога:

— Уважаемые пассажиры, говорит командир корабля. Мы вошли в зону повышенной турбулентности. Просьба немедленно вернуться на свои места и пристегнуть ремни безопасности. Держитесь крепче.

Я ощутила резкую потерю высоты. Желудок сжался. За толстым стеклом иллюминатора мир превратился в безумную карусель: облака вспыхивали неестественным фиолетовым светом, словно кто-то невидимый чиркал спичками в небе. А затем — глухой удар и скрежет металла. Взрыв двигателя.

Самолёт продолжал лететь, но это был уже не полёт, а падение, управляемое лишь инерцией и остатками аэродинамики. Казалось, им больше никто не управлял.

— Что происходит? — закричал кто-то сзади. — Где мы сейчас?

— О нет… — прошептала я, чувствуя, как сознание меркнет.

Это было непохоже ни на что. Ни небо, ни земля, ни огонь, ни вода. Будто всё и сразу. Зрительное искажение. Мир распадался на пиксели и собирался заново в невозможных комбинациях.

Очередной взрыв вернул меня в реальность. В этот момент я очнулась. Самолёт уже летел над водой, но всё ещё держался в воздухе каким-то чудом. Стремительно снижаясь, судно с грохотом ударилось о землю. Это было какое-то прибрежное поселение.

С ужасом я посмотрела в окно иллюминатора. Люди. Они были повсюду. Вооружённые камнями и палками, они окружали дымящуюся машину. С виду они были похожи на аборигенов, причём не из этого времени. Было ощущение, будто эти люди увидели зловещее чудовище. Они не убегали — они защищались.

Двигатель отлетел в сторону и зарылся в песок, разбрызгивая искры. Несколько хижин из тростника и глины охватило огнём. Пламя разгоралось быстро, как змея нападает в последний момент — стремительно и неотвратимо.

Местные повыбегали из своих убежищ. Женщины с криками закрывали собой детей и швыряли камни в огромную металлическую птицу. Их лица были искажены страхом и яростью. Мужчины неслись с копьями, наконечники которых были обожжены на костре — оружие, очевидно, не помогавшее в борьбе с этой громадой. Старики же, в свою очередь, пытались затушить огонь пальмовыми листьями и песком, спасая свои скудные жилища.

«Монстр» затих. Вокруг стояла пелена едкого дыма. Всё замерло в ожидании.

Люди на борту вместе с командиром и бортпроводниками понимали: несмотря на угрозу снаружи, оставаться на судне было не менее опасно из-за огня.

— Выходим! — скомандовал пилот. Его голос был хриплым от дыма. — Соберите самое необходимое! Руки держать поднятыми! Всем! Мы должны показать им, что не желаем зла!

Глава 2

Туземцы шикали на своём гортанном языке, то приближаясь бочком, то резко отскакивая назад. Они по-прежнему держали в руках копья с каменными наконечниками. Вместе с тем они были поражены увиденным не меньше нашего. Их пугал не только железный зверь, но и люди, которые вышли из него.

Было очевидно: мы той же конституции тела, но совсем иные. Белокожие европейцы рядом с азиатами с узким разрезом глаз; чернокожие пассажиры; люди в деловых костюмах и джинсах. На нас были диковинные наряды из тканей и полиуретана в сравнении с набедренными повязками из листьев на местных.

Кто мы для них? Боги? Враги? Или кто-то ещё? Они посчитали, что это решение должен принять их вождь.

Выбравшись из самолёта под градом камней, (один больно ударил меня в плечо), нас всех схватили крепкие руки воинов. Нас связали грубыми верёвками из лиан и куда-то потащили через дымящиеся руины деревни. Я была напугана до дрожи в коленях, как и все остальные пассажиры. Но выбора не было. Нам оставалось лишь поддаться обстоятельствам и смотреть, что же будет дальше.

Самых буйных задир, (а такие нашлись среди пассажиров), подвесили на длинную палку за связанные руки и тащили так, словно это были охотничьи трофеи.

Когда нас привели к месту назначения — большой расчищенной поляне в центре поселения — мы увидели его. На сплетённом из толстых лиан троне сидел огромный мужчина лет пятидесяти. Воздух был густым, пропитанным запахом горящего тростника, морской соли и чего-то ещё — острого, животного. Дым ел глаза, но я не могла отвести взгляд от вождя. Его мускулистое тело было покрыто шрамами и ритуальными знаками, нарисованными белой глиной. На плечах лежала шкура какого-то крупного хищника, а голову окаймляла широкая повязка из той же шкуры с яркими перьями неизвестной птицы.

Его взгляд был угрожающим и вместе с тем изучающим. Он медленно поднялся во весь свой исполинский рост.

Вождь Мубвана возвышался над нами, как скала. Его молчание было тяжелее любого крика. Я чувствовала, как верёвки из лиан впиваются в запястья, но физическая боль была ничем по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим внутренности.

Рядом со мной всхлипывала девушка-стюардесса. Кажется, её звали Джиён. Она тихо шептала молитву на незнакомом мне языке, возможно, на корейском. Пассажиры сбились в кучу — разноцветная, испуганная масса людей в чужой эпохе. Мужчина в дорогом костюме, (я запомнила его как «бизнесмена»), пытался сохранить лицо, но его подбородок дрожал.

Вождь медленно спустился с помоста. Каждый его шаг отдавался глухим стуком босых ног по утоптанной земле. Он подошёл к командиру нашего самолёта. Тот стоял прямо, расправив плечи, хотя его форменная рубашка была порвана и испачкана сажей.

— Кто вы? — его голос прогремел над поляной подобно грому. Он говорил на своём языке, но интонация была понятна всем: вызов и требование ответа.

Командир самолёта сделал шаг вперёд:

— Мы… мы путешественники! Наш самолет сломался!

Вождь молчал секунду, а затем расхохотался низким смехом:

— Железная птица без крыльев — плохой бог! Вы пришли с неба без приглашения!

— Мы не враги! — твердо сказал Капитан Фрейзер.

— Ты говоришь за них? — голос Мубваны был низким, вибрирующим.

— Я капитан этого судна, — голос пилота сорвался на хрип, но он откашлялся и продолжил твёрже: — Я отвечаю за своих людей.

Вождь обошёл его кругом, словно осматривал товар на рынке. Его взгляд задержался на золотых нашивках на рукаве.

— Металл мёртв. Боги не носят мёртвый металл. Вы — не боги.

— Мы люди! — выкрикнул кто-то из толпы пассажиров. — Мы просто летели! У нас есть семьи!

Мубвана резко развернулся на звук.

— Семьи? — он сплюнул на землю. — Ваши семьи остались в небе? Или вы бросили их, чтобы упасть сюда и сжечь наши дома?

В этот момент из-за спин воинов вышла женщина. Она была стара, её лицо напоминало печёное яблоко, а глаза были абсолютно белыми — она была слепа. Ньяма являлась пророчицей этого народа.

— Вождь Мубвана! — её голос был тихим, но пронёсся по толпе как ветер по сухой траве. — Не спеши судить по обличью! Я вижу их души во сне! Они такие же потерянные дети духов, как и мы когда-то!

Толпа зашумела. Воины крепче схватились за свои копья, но не сдвинулись с места. Власть провидицы была непререкаема.

— Ты говоришь загадками, старуха, — прорычал вождь, но в его тоне уже не было прежней уверенности.

— Я говорю истину! — Ньяма повернула своё лицо ко мне. Её пустые глазницы будто смотрели прямо мне в душу. Её пальцы с длинными ногтями коснулись моего лба так внезапно, что я вздрогнула.

— Ты… — прошептала она на нашем языке так тихо, что услышала только я. — Ты видела сны о падении? Ты видела огонь до того, как он случился?

Я оцепенела. Мир сузился до её прикосновения и запаха сухих трав, исходящего от её кожи.

— Откуда вы знаете? - прошептала я.

— Наши боги говорят со мной через дым и воду. А твои боги говорят через видения ночи… Нас многое связывает.

Она убрала руку и обратилась к вождю уже громче:

— Они не враги нам сегодня. Враг — это то сияние, что на небе, оно и принесло огонь. Их нужно судить не здесь и не сейчас.

Мубвана долго смотрел на неё, играя желваками. Наконец он кивнул.

— Хорошо. Пусть будет суд богов.

Глава 3

Нас не убили. Нас отвели в загон для скота — круг из вкопанных в землю острых кольев. Солнце палило нещадно. Верёвки нам так и не развязали.

Я сидела в пыли рядом с Джиён — стюардессой. Она плакала уже беззвучно, только плечи вздрагивали.

— Мы умрём здесь, Мари? — спросила она меня по-русски.

— Не знаю, Джиён. Но пока мы живы.

Командир пытался организовать нас:

— Сохраняйте спокойствие! Не провоцируйте их! Еду и воду нам принесут... наверное.

Бизнесмен (как выяснилось позже, его звали ВиктОр) сидел чуть поодаль, обхватив голову руками.

— Это конец... Это полный крах... Акции упадут... Господи...

Рядом с ним сидел пожилой профессор-историк из Токио (мистер Сато), который всё время что-то записывал в маленький блокнот огрызком карандаша.

— Феноменально... Культурный шок... Они используют обсидиан? Или это кремень?.. — бормотал он себе под нос на японском.

К вечеру нам действительно принесли еду: глиняные миски с какой-то кашей из кореньев и воду в выдолбленных тыквах-горлянках. Ели мы руками, связанные друг с другом одной верёвкой — унизительно и неловко.

Когда стемнело, пришли воины с факелами. Они сменили стражу у частокола. Я смотрела на звёзды. Они были другими. Не такими, как из иллюминатора самолёта над Атлантикой. Здесь они висели низко и казались острыми осколками льда.

Глава 4

Сказать, что ночь была ужасна, ничего не сказать. Пришлось спать на земле. И я почти не сомкнула глаз. Обуревали мысли. Не знаю как, но собратья по несчастью все спали мертвым сном, как и стража на посту. Они издавали громкие храпы, будто поросячьи похрюкивания. Послышался шорох. Я насторожилась, но притворилась спящей. Чьи-то шаги приближались всё ближе ко мне. Вдруг я почувствовала тихое дыхание, внутри забушевала неприкрытая паника.

— Тссс.... Успокойся. Это я, Ньяма. Я пришла помочь вам.

Признав знакомый голос, пульс начал приходить в норму. Я открыла глаза и медленно села напротив провидицы.

Она продолжила:

— Вас ожидает утром испытание четырех стихий. И вы обязаны его пройти.

— Но как? Что это будет? — Я была в недоумении. Испытания? Что значит испытания? Стихий? Физические испытания я видела только в шоу "последний герой" или когда участвовала в спортивных соревнованиях в школе. В нынешней жизни я просто актриса. И какие-либо опасные задания за меня выполняли каскадеры. Что ж. Видимо, судьба принесла мне новую роль, где я сама буду трюкачом-каскадером.

"Вот это я полетела на съемки. Надеюсь, мне оплатят за всё, что со мной случится, когда я вернусь. Если выживу, конечно".

— Иди за мной.

Ньяма отвела меня к реке, подальше от деревни и часовых. Мы сели на поваленное дерево у самой воды. Река тихо журчала в темноте.

— Как ты узнала наш язык? — спросила я первым делом. Она усмехнулась беззубым ртом:

— Язык — это просто звуки ветра в горле. Я слышу ветер мыслей. Твои мысли громкие... как крик чаек перед штормом. Тебе нужно привести свой разум в баланс, иначе ничего не выйдет. Слушай меня внимательно. Завтра вас поведут в джунгли, там много ядовитых насекомых и змей, а также опасных животных. И это будет первое испытание Землей. В какой-то момент вы наткнетесь на водопад - испытание водой. Вам покажется, что это тупик. Но нет. Вам не нужно бояться. Просто заходите в воду, проплыв под ней 10 метров вглубь. Там будет пещера. Продвигаться по ней придется сначала стоя, а потом ползком. Затем вы увидите свет. Но будьте осторожнее, как увидите его, значит близко обрыв. И тогда вас будет ждать следующее испытание воздухом. Хватайтесь за свисшие лианы и летите на них до мостка. Выбирайте плотные и твердые, тогда не сорветесь. Приземлившись и пройдя по мосту, вас настигнет последняя преграда - огненная стена. Её будут контролировать наши стражи.

Она достала из складок одежды пучок сухих трав и бросила их в костёр (оказывается, она несла тлеющий уголёк в раковине). Повалил густой дым с резким сладковатым запахом.

— Дыши глубже, — приказала она. — Пусть духи покажут тебе правду о том месте, где мы стоим.

Я вдохнула. Голова закружилась не от дурмана (дым был просто ароматным), а от её слов.

Ньяма взяла меня за руки своими сухими ладонями.

— Ты спрашивала про сны? Расскажи мне свой самый страшный сон про падение.

И я рассказала ей всё: про фиолетовые вспышки за окном, про ощущение невесомости внутри самолёта, про то чувство абсолютной нереальности перед потерей сознания.

Она слушала молча, кивая головой в такт моим словам.

— Это был не сон, — сказала она наконец твёрдо. — Это было пробуждение твоего дара видеть сквозь завесу времени. Вы попали в «Место сломанного неба». Капкан времени.

Я была поражена:

— Что-то по типу временного портала? Такое существует? Если да, значит, мы можем вернуться туда так же, как и попали.

Ньяма пристально и задумчиво посмотрела на меня и сказала:

— Вернуться можно лишь туда, где есть дверь. Но дверь может быть закрыта для одних и открыта для других, — сделав паузу, она продолжила. — Мы ещё успеем это обсудить. Сейчас у нас мало времени, поэтому мы должны вернуться к последнему испытанию огнем. Воины подготовят для вас коридор из травяных столбов, затем подожгут их. Каждый человек по очереди должен пройти сквозь его огонь медленным, размеренным шагом, не закрывая глаза и не прикрывая лицо руками. Бежать нельзя — бег считается проявлением страха и гнева, что разжигает огонь ещё сильнее. Остановиться тоже нельзя — это означает отказ от воли богов.

— Но это безумие, — выкрикнула я. — Разве возможно выйти целым и невредимым из подобного пламени. Я думала, страшнее ядовитых змей я ничего уже не услышу. Но самовольно войти в огонь, чтобы сгореть заживо. Ну, уж нет, простите.

— Тсс...я ведь не просто так к тебе пришла. В этом обряде есть секрет, который известен лишь мне. Во время вашего прохождения, я буду ходить вокруг огня, посыпая его специальной солью, которая значительно снижает температуру на доли секунды. Если спокойным темпом выполнять всё верно, то может вы и обожжетесь, но только слегка. Всегда забавляюсь, как наши крепкие амбалы раскрывают рты. Для них это чудо, но для вас это шанс выжить.

Я была в восхищении от её познаний. Такие способы могли бы пригодиться и в кино. Понятия не имею, как я умудряюсь в такой ситуации об этом думать. Но это мне свойственно - быть мысленно везде и сразу, если я, конечно же, не в кадре.

Поблагодарив Ньяму, я отправилась в место ночлега.

Глава 5

Наутро нас повели на испытание. Друг за другом мы плелись, обвязанные грубой пеньковой веревкой, будто каторжники. Я шла в середине колонны, чувствуя, как шершавые волокна натирают руки. Я оглядывалась по сторонам в отчаянной надежде найти другой выход, но не было ничего, что походило бы на помощь. Внутри поселилось холодное и ужасающее смирение. Я глубоко вздохнула, пытаясь сбросить чувство тревоги. В конце концов я знала ответы на все задания. Осталось лишь правильно ими воспользоваться.

Мы оказались перед высокой стеной джунглей. Это была не просто роща, а живая, дышащая стена из переплетённых лиан, гигантских папоротников и деревьев, чьи кроны терялись в небесах. Воздух здесь был густым и горячим, пахло прелой листвой и чем-то сладковато-гнилым. Нам развязали руки. Вокруг стояли огромные амбалы с копьями, всем видом показывая, что пути отступления нет.

К нам вышел вождь Мубвана. Его тело сегодня было раскрашено ещё ярче — полосы белой глины пересекали мускулистый торс, создавая зловещий узор.

— Вам предстоит пройти испытание четырёх стихий, — его голос прогремел над поляной. — С такими хилыми телами, — он окинул нас презрительным взглядом, задержавшись на бледном лице Виктора и дрожащих руках девушки Анны, — я уверен, вы погибнете при первой же тяготе.

Он громко расхохотался, приставив палец к своему виску.

— Но вот что скажу. Главная сила — в вашем разуме и воле. Будьте храбрыми.

В этот момент Мубвана подал знак рукой, и один из стражей ударил в бронзовый гонг. Его звук был низким, вибрирующим, пронизывающим до костей. Сквозь страх мы двинулись вперед в лес под ободряющие звуки этого инструмента.

Джунгли сомкнулись за нами мгновенно. Свет померк. Мы оказались в полумраке, где солнечные лучи пробивались сквозь листву редкими, пыльными столбами. Тишина, нарушаемая лишь гонгом позади, давила на уши.

— Так, — командир самолёта тут же взял инициативу в свои руки. Он шёл первым, раздвигая ветки. — Держимся вместе. Никуда не отходить. Смотрите под ноги и наверх.

— А что именно мы ищем? — дрожащим голосом спросила Анна. Она прижимала к груди свою сумочку так, словно это был спасательный круг.

— Выживание, — отрезал командир. — Это испытание первой стихии — Земли. Или леса. Или как они там это называют.

Я шла следом за ним, внимательно глядя по сторонам. Мой взгляд зацепился за движение в кустах справа.

— Стойте! — прошипела я. Все замерли. Ветка папоротника качнулась ещё раз.

— Что там? — прошептал профессор Сато, поправляя очки трясущимися руками.

— Змея? — с ужасом выдохнул Виктор.

Из-под огромного листа выползло существо размером с крупную кошку. Оно было ярко-изумрудного цвета с оранжевыми пятнами. У него было восемь тонких лапок и огромные фасеточные глаза.

— Это не змея... — выдохнула я. — Это... Богомол?

Насекомое повернуло свою треугольную голову в нашу сторону и издало звук, похожий на скрип несмазанной двери. В тот же миг из-за моей спины раздался спокойный, чуть насмешливый голос:

— А я думал, нас заставят драться с тиграми голыми руками. А тут просто большой кузнечик-переросток.

Я резко обернулась. В паре шагов от меня стоял он. Тот самый актёр из аэропорта. Его дорогой пиджак был порван и испачкан в грязи, волосы спутались, но осанка оставалась царственной. Он смотрел на богомола с брезгливым любопытством аристократа, увидевшего таракана на своей тарелке.

— Вы? — вырвалось у меня.

Он наконец перевёл взгляд на меня. Его бровь удивлённо поползла вверх.

— О! Соседка по несчастью? Мы летели тем же рейсом? Я вас не заметил тогда.

Его слова прозвучали как пощёчина. «Я вас не заметил». То же самое читалось в его взгляде тогда, у стойки регистрации.

Прежде чем я успела ответить, командир рявкнул:

— Не время для светских бесед! Смотрите!

Богомол, (или кем бы он ни был), внезапно, прыгнул вперёд с невероятной скоростью. Он приземлился на ветку прямо над головой Анны. Девушка взвизгнула и отскочила назад, споткнувшись о корень. Существо издало тот же скрипучий звук и начало медленно спускаться вниз по стволу дерева прямо к нам.

— Назад! — приказал командир. — Медленно!

Мы начали пятиться.

— И что теперь? — спросил актёр с раздражающим спокойствием. — Будем ждать, пока оно нас обнюхает?

Профессор Сато вдруг шагнул вперёд:

— Стойте! Не двигайтесь! У него предупреждающая окраска! Апосематизм!

— Что? — хором спросили мы.

— Яркие цвета! — затараторил японец. — В природе это часто означает яд! Оно ядовито!