Осенний фестиваль

Он вздохнул, стараясь не выдать своего волнения и посмотрел на Василису. Она шла рядом, чуть улыбаясь, то и дело весело подпрыгивая, перепрыгивая маленькие лужи. И он чуть крепче сжал ее руку, словно пытаясь защитить от всех тревог.

- Все хорошо? – спросил он вслух, когда она вдруг повернулась.

- Да, – кивнула Василиса. – Спасибо тебе.

Кирилл улыбнулся в ответ, но в глубине души знал, этот секрет будет тяготить его, пока он не поймет, что на самом деле происходит между ней и Дэвидом.

***

Вернувшись домой и достав книгу из сумки я раскрыла ее на том месте, где остановилась, понимая, что пришло время ее вернуть. Пришло время встретиться с Дэйвом. Перестать искать его и одновременно избегать. Ведь на самом деле я знала где найду его. Каждый вечер до этого дня я проводила за этой толстой книгой в черном переплете. Проведя пальцами по закладке я прочитала стих, тот, на котором мой взгляд остановился, когда я читала ее на крыше. Тот, который отозвался во мне.

«Мои шаги походкою неверной

Направлены к тебе.

Я вся полна гордынею безмерной

И покорна судьбе.

Я так боюсь, что ты меня полюбишь,

Что ты меня поймешь,

Что ты меня лобзаньем погубишь

И в плен свой заберешь.

Я за собою чувствую покорность,

Я вся – сама любовь, –

И так страшна моя немая гордость,

И сердце стынет кровь.

Я полюбила – и полюбила кротко,

Но я... я не сдаюсь.

Моя походка – как твоя походка, –

Я полюбила – и... я боюсь.»

И я вновь читала одну строку за другой, один раз, второй, а потом третий, пока не захлопнула книгу.

Неужели, он нравится мне?

Эта мысль больно отдалась в сердце и я поспешила спрятать книгу в сумку, а сама достала учебники и конспекты. Необходимо было срочно отвлечься, и лучшим лекарством сейчас для меня была домашка.

Но даже не смотря на попытки сосредоточиться, мысли то и дело возвращались к Дэйву. И к тому, что я призналась сама себе.

Как такое вообще могло произойти?

***

На следующий день я шла в университет с каким-то новым, незнакомым чувством. Вчерашние поздравления, взгляды, разговоры, все это словно возвело невидимую стену между мной и привычной студенческой жизнью. Я больше не была просто одной из многих.

В холле меня тут же перехватила Лиза.

- Ну что, идем отмечать? Кирилл вчера написал, что ждет нас в той самой кафешке. Сказал, столик уже заказан.

Я улыбнулась, но внутри что-то кольнуло. Вечер с Кириллом – это хорошо, спокойно. Но после сообщения от Дэйва мысль о спокойствии казалась какой-то пресной.

- Да, конечно, – кивнула я. – Только… мне нужно сначала в библиотеку. Вернуть книгу.

Лиза удивленно вскинула брови.

- Обычно это я там зависаю, – посмеялась она. – Ладно, беги, только не задерживайся. А то мы без тебя все самое вкусное съедим.

До конца последней пары я сидела как на иголках. А едва прозвенел звонок, почти выбежала из аудитории и направилась в тихое крыло гуманитарного факультета. Библиотека встретила меня знакомым запахом старых книг и прохладой. В читальном зале сегодня уже было куда больше людей, несколько компаний по три-четыре человека, за дальним столом пару старшекурсниц сосредоточенно конспектировали что-то из толстенного фолианта, а немного в стороне, за стеллажами сидели еще трое ребят, каждый за своим ноутбуком.

Я прошла между стеллажей, свернула в знакомый зал и замерла.

У окна, на том самом широком подоконнике, сидел Дэвид. В этот раз он не читал. Просто смотрел в окно, на падающие с деревьев желтые листья. Услышав шаги, медленно повернул голову. На его губах появилась легкая, едва заметная улыбка.

- Я ждал тебя раньше.

- Занятия, – коротко ответила я, подходя ближе и останавливаясь в паре шагов от него. И не имея представления, что именно означало это «раньше», время или день. Сумка с книгой оттягивала плечо.

Он легко спрыгнул с подоконника и сделал шаг ко мне. Сегодня в его взгляде не было привычной иронии или холода. Только внимательное ожидание.

- Ты пришла вернуть книгу? – его голос звучал тихо, почти интимно в тишине библиотеки.

Я достала из сумки сборник стихов. Тяжелый том лег на подоконник рядом с ним. Но даже так я не сразу убрала руку, почему-то и правда совсем не хотела его отдавать.

- Я… не знаю. Если честно, я не хотела ее возвращать.

Дэвид усмехнулся, но глаза оставались серьезными.

- Тогда зачем ты здесь?

Я набрала в грудь воздуха, собираясь с мыслями. Слова Лизы о «масках» и о том, что он не такой, каким пытается казаться, что это только роль, игра, вдруг обрели смысл именно сейчас, когда я стояла перед ним.

- Ты сказал, что дашь мне время. Но я не знаю сколько мне нужно. При этом ты пишешь сообщения. Говоришь загадками. Ты знаешь про Никиту, про Кирилла… Что тебе нужно от меня, Дэйв? Только, честно.

Он молчал не меньше минуты, глядя мне прямо в глаза. Затем протянул руку и коснулся корешка книги, лежащей между нами.

- Честно? – он сделал паузу. – Вокруг нас одни сплошные правила. Это структура. Это порядок. Я подстроился под него, привык к нему. Но ты… ты не играешь по правилам. Ты пишешь статьи про мысли, чувства и шахматы, когда все ждут от тебя статью про историю университета. Ты не боишься задавать вопросы. И ты единственная, кто осмелился спросить меня прямо в лицо: «Что тебе нужно?».

Он шагнул еще ближе, сокращая дистанцию до минимума. Я почувствовала уже знакомый запах его парфюма, и мне тут же захотелось прикрыть глаза, чтобы раствориться в нем. И тут я вспомнила свои вчерашние мысли.

Он и правда нравится мне.

И внезапно я услышала слова, совсем не те, которые ожидала. Без колкости, без холода, без издевок.

- Мне нужна ты, Василиса Котова. Не как трофей… Как девушка…

Его пальцы легли на мою щеку, едва касаясь кожи. По моей спине пробежал холодок, но я не отступила.

- Девушка? – прошептала я, не веря словам.

Вместо ответа он наклонился и коснулся моих губ своими. Это был не грубый поцелуй завоевателя, а осторожное прикосновение. Вопрос без слов.

И в этот момент где-то в стороне скрипнула дверь в библиотеку.

Я резко отпрянула от парня. Даже несмотря на то, что от входа в библиотеку нас скрывали стеллажи с книгами. Я смотрела на парня, а он на меня. Серьезно, непроницаемо, будто ожидая ответа на невысказанный вопрос. Моя рука дернулась и кончиками пальцев я коснулась губ.

В попытке осознать что чувствовала в этот момент с ужасом осознала что совсем не была против. И не отказалась бы повторить и даже продолжить…

Что за человек этот Волков? И как ему удалось поймать меня в свои сети?

Пока мы с Дэйвом в немом молчании смотрели друг на друга, из-за стеллажа вышел Никита. Его лицо было непроницаемо, но в глазах плескалась такая буря эмоций, что мне стало не по себе.

- Кажется, я помешал? – его голос прозвучал глухо и ровно.

Дэвид лишь скрестил руки на груди и усмехнулся уголком губ.

- А у вас, Евсеевы, правило такое, появляться не вовремя.

Напряжение в зале стало почти осязаемым. Казалось, даже пыль в лучах осеннего солнца замерла, не решаясь осесть. Я стояла между ними, чувствуя, как сердце больно бьется, ударяясь о ребра. Взгляд Никиты был тяжелым, он не смотрел на меня, его глаза были прикованы к Дэвиду.

- Я помешал? – повторил Никита, делая шаг внутрь. Его голос звучал спокойно, даже слишком спокойно, и от этого становилось еще больше не по себе. – Или вы уже закончили?

Дэвид лишь пожал плечами, прислонившись к подоконнику. На его лице играла привычная, чуть высокомерная усмешка, но в глазах плясали опасные искры.

- Мы как раз обсуждали стратегию, – лениво протянул он. – Но, видимо, у нас появился еще один… заинтересованный игрок.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Хотелось провалиться сквозь землю. Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь найти слова, чтобы разрядить обстановку, но в голову ничего не приходило.

Никита медленно качнулся с пятки на носок, его губы тронула кривая усмешка.

- Прости, Волков, я не получал уведомления о твоем расписании. В следующий раз пришлю запрос на встречу за сутки, чтобы не нарушать твой… дзен.

Дэвид не изменился в лице, лишь уголок его рта дернулся чуть заметнее.

- Евсеев, твой сарказм все такой же топорный, как и в десятом классе. Ты бы хоть репетировал перед зеркалом, что ли.

- А тебе, видимо, и репетиции не нужны, – парировал Никита, делая шаг вперед. – Напомню, в библиотеке принято соблюдать тишину. А ты, Волков, похоже, решил устроить здесь свой личный театр.

Дэвид даже не шелохнулся. Его усмешка стала шире, но глаза оставались ледяными, как осколки стекла.

- Театр? – и он театрально приложил руку к груди. – Евсеев, ты путаешь жанры. Это не театр. Это жизнь. А ты, кажется, до сих пор не выучил сценарий. Или все еще ждешь, что тебе дадут роль героя-любовника?

Никита сунул руки в карманы, его плечи напряглись.

- По крайней мере, я не играю на чужих чувствах, чтобы потешить свое эго. Василиса – не пешка в твоей шахматной партии, Волков.

Дэвид склонил голову набок, его взгляд скользнул по мне, а затем снова вернулся к Никите. В этом взгляде читалось превосходство и едва заметная угроза.

- Пешка? – он тихо рассмеялся, и этот смех был острее ножа. – Ты всегда был слишком прямолинеен, Евсеев. Шахматы – это искусство предвидеть ходы соперника. А ты судя по всему, все еще играешь в «крестики-нолики». Простые ходы, предсказуемый финал.

- Зато честно, – отрезал Никита. – Без этого твоего… налета таинственности. Василиса не любит головоломки.

Дэвид усмехнулся, но его взгляд на мгновение метнулся ко мне.

- Говоришь за нее? Так хорошо ее знаешь? – хмыкнул Дэйв. – А мне кажется, ей нравится разгадывать сложные задачки. Иначе она бы давно сбежала от нас обоих.

В воздухе повисло напряжение, и я, боясь продолжения их словесной «игры», сделала шаг вперед, теперь уже полностью переграждая одного парня от другого. Дэвид первым перевел на меня взгляд, и в его глазах скользнуло веселье. Он точно не ожидал от меня подобного. Да я и сама не очень понимала что вообще творю.

- Может хватит уже? – и я с мольбой в глазах повернулась к Никите.

- Василиса, – Никита, наконец, посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на разочарование. – Да, прости. Я искал тебя. Хотел поздравить лично. И… поговорить.

- О чем? – мой голос прозвучал хрипло. Я крепче сжала ремень сумки.

- Не здесь, – он мотнул головой в сторону выхода.

Я посмотрела на Дэвида. Он наблюдал за нами с холодным любопытством, словно смотрел увлекательный спектакль.

- Иди, – неожиданно сказал он, не сводя с меня глаз. – У нас еще будет время… доиграть партию.

Я не стала спорить. Молча обогнула Никиту и почти выбежала из зала. В коридоре я остановилась, пытаясь отдышаться. Никита вышел следом и встал рядом, глядя в окно на университетский двор.

- Он ничего тебе не сделал? Не сказал?

- Например?

Я ждала ответ, но так и не смогла дождаться, казалось, Кит задал вопрос вскользь, но спросить напрямую боялся, потому что боялся ответа. Но я не могла гадать над вопросом, а потому и ответить, не понимая на что даю ответ, тоже не могла.

- Он… – я замялась, подбирая слова. – Он странный. Сложный.

Никита горько усмехнулся, а потом вздохнул и провел рукой по волосам.

- Иногда мне кажется, что мы все тут сложные…

- Согласна.

- Я просто хотел поздравить тебя, – внезапно вернулся он к изначальной теме, по которой меня и искал. – Со следующего месяца мы будем видеться еще чаще. Ты ведь вступаешь в студсовет?

- А… Да.

- Я и хотел с тобой немного поговорить по этому поводу. Мы собираемся дважды в неделю, в среду и в пятницу. А еще, на следующей неделе начнутся обсуждения по организации праздника осени. Ребята уже все размышляют об идеях для фестиваля, и чтобы ты не пришла совсем уж неподготовленная, я подумал сообщить тебе заранее.

- Спасибо, Кит!

На самом деле я уже совсем забыла о студсовете. Мне и без дополнительных встреч хватало столкновений с этими двумя. Но, теперь к моим незапланированным пересечениям с Дэвидом и с Никитой добавятся еще и запланированные. На мое же обращение к нему по сокращенному имени Никита тепло улыбнулся.

- И еще, чтобы ты знала. Ты не одна. Есть кто-то, кому ты небезразлична. Без всяких игр и интриг.

Он шагнул ближе и заглянул мне в глаза.

- Я не буду тебя торопить или давить. Просто… если тебе понадобится помощь или захочешь просто поговорить, я всегда рядом. Без условий.

Я смотрела на него и видела перед собой не «будущего родственника» или брата друга, а просто хорошего парня, который был искренен со мной. И от этого на душе стало теплее.

- Спасибо, Никита, – тихо сказала я и, повинуясь внезапному порыву, коснулась его руки. – Правда.

Он улыбнулся, по-настоящему, открыто.

- Тогда… может, все-таки сходим на кофе? Просто как друзья?

Я улыбнулась в ответ.

- С удовольствием.

- Или что-то покрепче? Ты ведь так и не ответила.

Я рассмеялась, не зная что выбрать, но мы остановились на первом варианте, начать с кофе, а там, как пойдет. И я рассказала ему что как раз сегодня мы празднуем с Кириллом и моей подругой. Кит заинтересовался, и напросился присоединиться к нам. Однако, все же добавил, что изначально приглашение было на кофе наедине.

Помахав Никите я ушла, оставив за спиной тяжелую тишину библиотеки. Шаги эхом отдавались в пустом коридоре, но мне казалось, что это не мои шаги, а отголоски того напряжения, которое повисло между парнями.

Спускаясь по лестнице и прокручивая в голове разговор с Дэвидом, а потом с Никитой, я поняла одну вещь, что не могу просто взять и вычеркнуть его из своей жизни. Как бы ни были хороши Кирилл и Никита, мое сердце билось чаще именно от этой опасной неизвестности.

Я должна была вернуться в библиотеку.

Не за книгой, а за ответами.

И пусть это было безумием, но я уже сделала свой выбор.

Глава 8

Когда девушка скрылась из виду, сбегая вниз по лестнице, Никита обернулся в сторону двери в библиотеку, и вернулся, чтобы закончить разговор.

Дэвид не двинулся с места. Он стоял, прислонившись к подоконнику и смотрел на проход между стеллажами, за которыми скрылась Василиса. На его губах все еще играла та самая кривая усмешка, но теперь она выглядела как маска, треснувшая по швам. Он медленно провел рукой по лицу, словно стирая усталость.

- Вот зачем ты опять это делаешь, – голос Никиты прозвучал глухо, безжизненно. Он не кричал. В этом не было смысла. Кричать они перестали много лет назад. – Появляешься, когда тебя не ждут. Разрушаешь то, что только начинает строиться.

Дэвид медленно повернул голову, поворачиваясь к вернувшемуся парню. Его взгляд был непроницаем.

– Я разрушаю? Серьезно, Кит? – он оттолкнулся от подоконника и сделал шаг навстречу старому другу. – Это ты пришел сюда. Ты следишь за ней. Ты пытаешься ее «спасти» от такого плохого меня.

- Я пытаюсь уберечь ее от тебя, – Никита тоже шагнул вперед. Теперь они снова стояли лицом к лицу, как много лет назад. Только тогда между ними была крепкая дружба, а сейчас – пустота и лишь призрак той дружбы. – Потому что я знаю, чем это заканчивается. Ты поиграешь и бросишь. А она… она не такая, как все.

Дэвид усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

- Не лезь не в свое дело.

- Это мое дело! – Никита повысил голос, и в нем впервые за весь разговор прорезалась сталь. – Потому что ты не тот что раньше, Дэйв. Ты изменился, и поверь, не в лучшую сторону. Строишь из себя крутого парня, смотришь на всех свысока. И при этом ненавидишь всех и вся. Ты не умеешь дружить. Ты умеешь только владеть.

В библиотеке повисла звенящая тишина. Слова были сказаны. Тяжелые, как камни, брошенные в тихую воду.

Дэвид долго смотрел на него. Его лицо окаменело.

- Ты ничего не знаешь о моей жизни, – произнес он наконец тихо и очень холодно.

- Я знаю достаточно, – Никита горько покачал головой. – Я знаю, что ты одинок. И что ты тянешь ее в эту пустоту за собой. Ты хочешь доказать что-то? Кому? Отцу? Мне? Себе?

Дэвид дернулся, словно от удара.

- Ты кидаешься обвинениями, но задумывался ли ты, хотя бы однажды, кто был моим единственным другом?

Теперь пришла очередь Никиты молчать. А вот Дэйв усмехнулся. И это была не привычная холодная усмешка. Она была наполнена горечью и усталостью.

- Моего отца не приписывай, Кит, – продолжил он, понимая, что друг не планирует отвечать. – Да, он живет по своим правилам. Он воспитывает меня в одиночку, по тем же правилам, которых придерживается сам. Но не он бросил меня, когда девушка предпочла ему его друга. Не он бросил меня, когда эта девушка вильнув хвостом сбежала с другим.

Никита молчал, а Дэйв вновь накинул ту самую безразличную, холодную маску.

- Я разочаровался в дружбе, потому, предпочитаю чтобы рядом были книги, – и взгляд парня опустился на толстую книгу в черном переплете. – Поэтому, ты прав. Я не умею дружить.

- Дэйв… – выдохнул Никита, с желанием что-то сказать, но слова никак не шли, будто застряв в горле.

- Гораздо выгоднее, когда рядом полезные люди, а не мелкие пешки.

Он опустил руку, оставив книгу лежать на подоконнике и вновь перевел взгляд на бывшего друга.

- Я разочаровался в любви, поэтому предпочитаю девушек, что имеют характер, не падают к ногам, не строят глазки. Не виляют хвостом. Умеют отстоять свое мнение и знают чего хотят. Поэтому, ты прав. Я не умею любить. Ведь таких девушек до недавнего времени во всем этом гребаном университете и в моем окружении, не было.

- Я не… – начал Кит, но Дэйв его перебил.

- Знаю что ты этого не говорил, но ведь в мыслях было, просто не успел, – махнул он рукой. – В чем еще ты хочешь меня обвинить? Валяй. Я сегодня в хорошем настроении, отвечу тебе на всё.

И Дэвид в ожидании замолчал. Он смотрел на Никиту так, будто видел перед собой незнакомца, который решил провести интервью и ему нужно было всего лишь сообщить свое имя, возраст, на какой специальности он учится и нравится ли ему его жизнь.

– Она не приз в соревновании, Дэйв, – уже тише добавил Никита. – Она живой человек. И она заслуживает кого-то… настоящего.

Слова повисли в воздухе. Дэвид сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он хотел возразить, бросить очередную колкость, поставить стену из цинизма, как делал это последние три года. Но слова не шли. В этом Кит был прав. И на эти его слова он возразить не мог. Не имел права.

И сейчас он будто бы вновь видел перед собой не врага. Он видел друга. Того самого друга, которого он потерял из-за глупой гордости и такой же глупой девчонки.

- Уходи, Кит, – наконец выдавил он из себя, отворачиваясь к окну, облокачиваясь руками на подоконник и склоняя голову вниз. Его голос звучал глухо. – Просто уходи.

Никита постоял еще мгновение, глядя на напряженную спину бывшего друга. Он видел эту позу много раз, когда Дэйв проигрывал в споре или когда ему было по-настоящему больно.

Он развернулся и пошел к выходу, оставляя Дэвида одного в полутемном зале наедине с запахом старых книг и эхом шагов той дружбы, которую за три года они так и не смогли вернуть.

Дэвид остался стоять у окна. Он смотрел на падающие листья и думал о том, что Никита был прав в одном, ему действительно было скучно жить по чужим правилам. Но встретив эту девушку, играть по своим правилам оказалось еще больнее.

Дверь закрылась тихо, почти беззвучно, но для Дэвида этот звук прозвучал как выстрел. Он остался один. Тишина библиотеки, которая всегда была его крепостью, его щитом от внешнего мира, теперь давила на плечи гранитной плитой.

Он медленно опустился обратно на подоконник. Книга, которую вернула Василиса все еще лежала рядом, тяжелая и безмолвная свидетельница его слабости. Он смотрел на кожаный переплет, но не видел его. Перед глазами стояло ее лицо. Испуганное? Нет. Скорее, удивленное. И то, как она инстинктивно потянулась к своим губам после поцелуя…

Она не оттолкнула его.

Дэвид горько усмехнулся в пустоту.

Все, что он говорил Василисе, про скуку, про правила, про игру – было лишь броней. Удобной маской, которую он носил годами. И Кит был прав, он уже привык играть чувствами других, дергать за ниточки, смотреть, как люди пляшут под его дудку. Это было безопасно. Это давало ему иллюзию контроля над миром, который всегда пытался контролировать его отец.

Но с ней… с ней все пошло не по плану.

Он вспомнил, как она вошла в зал. Не кралась, не искала его глазами с опаской. Она просто шла, уверенная в себе, и остановилась только тогда, когда увидела его. В ее взгляде не было ни страха, ни слепого обожания. Там был вопрос.

«Что тебе нужно от меня?»

И он растерялся. Впервые за много лет у него не было готового ответа, заготовленной остроты. Потому что правда была слишком опасной.

Он больше не хотел быть ее «противником». Противника нужно победить и забыть. Он хотел быть тем, кому она улыбается так же искренне, как улыбалась Кириллу тогда на крыше. Тем, кому она доверяет свои секреты.

Это было новое чувство. Острое, пугающее и совершенно неконтролируемое.

Он проиграл.

Проиграл в той самой игре, которую сам же и затеял. Любовь оказалась единственным противником, против которого его цинизм и холодная логика были бессильны. Она пробила его броню одним взглядом, одной искренней улыбкой и сорвавшимся с губ вопросом.

Дэвид закрыл глаза и откинул голову назад, прислоняясь к холодному стеклу.

Он не мог просто так отпустить ее к Никите. Не потому, что это было бы поражением в их старом споре. А потому что мысль о том, что она будет смеяться с ним, смотреть на него так же тепло, вызывала внутри глухую, темную ярость. Это была уже не игра за территорию и не соревнование со старым другом, это была борьба за собственное сердце, которое он так долго держал под замком.

Он открыл глаза, посмотрел на книгу, и его пальцы машинально заскользили по темной обложке. Внезапно он нахмурился, его закладка, которую он всегда оставлял между страницами теперь лежала совсем в другом месте и он открыл книгу на странице, на которой остановилась Василиса.

Взгляд упал на строки. Зинаида Николаевна Гиппиус «Покорность».

«Мои шаги походкою неверной

Направлены к тебе.

Я вся полна гордынею безмерной

И покорна судьбе.

Я так боюсь, что ты меня полюбишь,

Что ты меня поймешь,

Что ты меня лобзаньем погубишь

И в плен свой заберешь.

Я за собою чувствую покорность,

Я вся – сама любовь, –

И так страшна моя немая гордость,

И сердце стынет кровь.

Я полюбила – и полюбила кротко,

Но я... я не сдаюсь.

Моя походка – как твоя походка, –

Я полюбила – и... я боюсь.»

Он замер. Слова, написанные почти век назад, вдруг обрели пугающую, почти осязаемую реальность. Он вспомнил ее улыбку, за которой пряталась затаенная хрупкость. Вчера, когда смотрел на нее спящую, когда сидел рядом с ней, он понял, это не игра и не кокетство. Она и правда была хрупкой и нежной. Но при этом сильной и прямолинейной.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Он перечитал строфы еще раз, теперь уже до конца, и в груди разлилось странное, щемящее чувство.

Еще вчера он решил что больше не будет играть, по правилам, которые были навязаны ему популярностью и должностью главы студсовета, или по правилам этой глупой старой вражды с Никитой. Он создаст свои собственные правила. И первое из них – завоевать ее доверие по-настоящему. Без масок. Без интриг.

Потому что на кону теперь стояло кое-что гораздо большее, чем его гордость. На кону стояло его будущее без одиночества. И за это стоило бороться по-настоящему.

***

Вечер в кафе прошел на удивление легко. Кирилл весь вечер шутил, пытаясь поднять мне настроение. Лиза, как всегда, была в центре внимания, рассказывая забавные истории из жизни юридического. Даже Никита, присоединившийся к нам чуть позже, был спокоен и дружелюбен.

Я смеялась, пила банановый раф и старалась не думать о том, что произошло в библиотеке. О холодном взгляде Дэвида, о его словах и о том поцелуе, который до сих пор горел на моих губах.

Когда мы вышли на улицу, уже стемнело. Осенний ветер гонял по асфальту редкие опавшие листья. Все вместе мы проводили Лизу до остановки, а потом свернули в сторону моего дома. Ребята жили в паре дворов от меня, а потому нам с Кириллом всегда было по пути. Вот только сегодня вместе с нами был и Никита.

Вечером, когда я уже вернулась домой, поужинала с родителями и готовилась ко сну, вдруг услышала как на столе завибрировал телефон. Я достала его, ожидая увидеть сообщение от Лизы или Кирилла. Но номер снова был незнакомым.