Полная версия
Цели, написанные солнцу
Fatih SELAMET
Цели, написанные солнцу
Цели, написанные солнцу
Летняя история возвращения к себе
Цели, написанные солнцу
Имя автора:
Fatih SELAMET
СТРАНИЦА АВТОРСКИХ ПРАВ
Цели, написанные солнцу
Автор: Fatih SELAMET
Все права защищены. Ни одна часть этой книги не может быть воспроизведена, опубликована или распространена электронным, механическим, фотокопировальным, звукозаписывающим или каким-либо иным способом без письменного разрешения автора.
Это художественное произведение. Персонажи, события и места, описанные в книге, созданы воображением автора. Любое сходство с реальными людьми, учреждениями или событиями является случайным.
Первое издание
© Fatih SELAMET
СОДЕРЖАНИЕ
Глава 1: Первый день лета
Глава 2: Пустая тетрадь
Глава 3: Первая цель
Глава 4: Старая канцелярская лавка
Глава 5: Обещание, которое я дала себе
Глава 6: Фразы, написанные на берегу
Глава 7: Голос из прошлого
Глава 8: Маленькое кафе
Глава 9: Мечты, которые я забыла
Глава 10: Телефонный разговор
Глава 11: Обиды и истины
Глава 12: Новое утро
Глава 13: Самый длинный день лета
Глава 14: Список в моём сердце
Глава 15: Я выбираю себя
Глава 16: Последняя страница
Глава 17: Цели, написанные солнцу
ОБ АВТОРЕ
Fatih SELAMET — автор, который любит писать истории, сосредоточенные на внутреннем мире человека, его мечтах и смелости начать заново.
В своём произведении Цели, написанные солнцу он рассказывает о путешествии человека, который чувствует, что опоздал к самому себе, но в течение летнего сезона вновь находит собственный голос через записи, маленькие цели и искренние внутренние признания.
Простым и душевным стилем автор стремится подарить читателю надежду, смелость и внутреннее осознание.
Цели, написанные солнцу
Глава 1: Первый день лета
Когда автобус въехал в маленький автовокзал приморского городка, солнце ещё не поднялось высоко в небо. Мягкий утренний свет просачивался сквозь окно и касался лица Эмель теплом, которое она давно забыла. После шума города, его бесконечной суеты и постоянного ощущения, что люди всё время куда-то спешат, это место казалось ей почти другим миром.
Автобус остановился. Пассажиры начали медленно вставать со своих мест. У каждого в руке была сумка, а на лице — своя история. Кто-то возвращался к семье, кто-то приезжал на отдых, а кто-то, как Эмель, переживал странную тишину прибытия в место, куда он приехал, сам до конца не понимая зачем.
Эмель посмотрела на маленький чемодан, лежавший у неё на коленях. Вещей она взяла с собой немного. Несколько платьев, две книги, старые солнцезащитные очки, тонкий кардиган, который мать настояла положить в чемодан, и тяжёлое сердце, полное вопросов без ответов.
На самом деле, отправляясь в это путешествие, она никому не смогла полностью объяснить, что чувствует.
«Я немного отдохну», — сказала она только. «Мне нужно привести мысли в порядок».
Но привести мысли в порядок было не тем, что можно просто положить в чемодан и увезти с собой. Иногда, куда бы человек ни отправился, он всё равно несёт с собой хаос внутри себя.
Когда она вышла из автобуса, первое, что она почувствовала, был запах моря. Солёный, свежий и знакомый. Этот запах напомнил ей летние каникулы, на которые она ездила с семьёй в детстве. Тогда жизнь была проще. Солнце казалось ярче, море синее, а люди — менее сложными. С возрастом все цвета будто немного поблекли.
У выхода из автовокзала ждали несколько такси. На другой стороне улицы маленький продавец симитов раскладывал за стеклянной витриной свежую выпечку. Женщина возвращалась с рынка с сетчатой сумкой в руке, а пожилой мужчина сидел на скамейке в тени и читал газету. Всё двигалось медленно, спокойно и без спешки.
Эмель на мгновение остановилась. Она глубоко вдохнула.
«Значит, я здесь», — прошептала она самой себе.
В этой фразе была и усталость, и совсем маленькая надежда. Эта надежда не была большой и громкой. Она скорее напоминала маленький цветок, который пытается раскрыться в утренней прохладе. Эмель даже не была уверена, существует ли он на самом деле, но всё же где-то внутри неё что-то шевелилось.
Пансион, в котором она должна была остановиться, находился недалеко от автовокзала. Вместо того чтобы взять такси, она решила пойти пешком. Колёсики её чемодана тихо стучали по каменной мостовой, а Эмель шла вперёд, оглядываясь по сторонам. По обеим сторонам узких улиц стояли белёные дома. Из окон свисали бугенвиллии, тянущиеся к солнцу, а женщины, сидевшие у дверей, угощали друг друга утренним кофе.
Это было место достаточно маленькое, чтобы человек мог в нём спрятаться, и достаточно большое, чтобы снова найти себя.
В большом городе Эмель годами всё время пыталась за чем-то успеть. Успеть на работу, успеть домой, успеть за ожиданиями, успеть за жизнью, о которой говорили люди, но которую она сама чаще всего не хотела. Дни стали похожи один на другой. Проснуться утром, собраться, работать, улыбаться, молчать, вернуться домой, устать, уснуть. А потом снова тот же самый круг.
Через некоторое время даже внутренний голос человека устаёт.
Пансион был старым двухэтажным зданием недалеко от берега. Над дверью синими буквами было написано: «Пансион Якамоз». В саду стояли маленькие столики, цветные стулья и горшки с базиликом. Когда она вошла внутрь, её встретила женщина средних лет с добрым, улыбающимся лицом.
«Добро пожаловать, доченька», — сказала женщина. «Ты, должно быть, Эмель».
Эмель слегка улыбнулась.
«Да, это я».
«Я Нериман. Мы разговаривали по телефону. Твоя комната готова. Ты, наверное, устала».
«Немного», — сказала Эмель. «Но здесь очень красиво».
На лице госпожи Нериман появилось спокойное удовлетворение.
«Это место замедляет человека. В первый день ты, может быть, этого не поймёшь, но через несколько утр даже твоя походка изменится».
Когда Эмель услышала эту фразу, в её сердце что-то дрогнуло. Если бы могла измениться не только её походка, но и её сердце.
Поднявшись в комнату, она увидела небольшое, но светлое помещение. Белые занавески слегка колыхались от ветра. Перед окном стоял деревянный стол, а на столе — стеклянный кувшин и два стакана. Стены были простыми, покрывало на кровати — светло-голубым. Когда она открыла окно, вдали было видно море. Вид не был большим и роскошным, но в нём было достаточно покоя.
Она поставила чемодан у края кровати. Затем встала рядом с занавеской и долго смотрела наружу. Иногда, приезжая в новое место, человек думает, что старая жизнь сразу останется позади. Но усталость внутри Эмель всё ещё была с ней. Она лежала на её плечах, проникла в сердце и смешалась с её взглядом.
Зазвонил телефон. На экране было имя матери.
Некоторое время она смотрела на экран. Она колебалась, ответить или нет. Потом глубоко вдохнула и приняла звонок.
«Ты приехала?»
«Приехала, мама».
«Как пансион? Там безопасно? Ты поела? Тебе там одной не будет скучно?»
Эмель закрыла глаза. Голос матери был таким же, как всегда: заботливым, тревожным и немного контролирующим.
«Я в порядке, мама. Я только что приехала. Поднялась в комнату».
«Смотри, Эмель, когда человек в такие времена остаётся один, он начинает ещё больше думать. Ты и так слишком много всё принимаешь близко к сердцу. Отдохни два дня и возвращайся. И работу сильно не запускай».
Эмель сжала губы. Уже с первых минут они снова пришли к одному и тому же месту. Работа, порядок, ответственность, что скажут люди…
«Мама, я говорила, что останусь немного дольше».
«Насколько дольше?»
«Не знаю. Может быть, на несколько недель».
На другом конце провода наступила короткая тишина.
«Несколько недель? Эмель, ты что, ребёнок? У тебя есть работа, у тебя есть устоявшаяся жизнь. Нельзя каждый раз, когда тебе тяжело, уезжать куда-то».
Эмель посмотрела на море за окном. Волны тихо касались берега. Внутри неё лежала тяжесть фраз, которые она не могла произнести годами. Но всё же ссориться она не хотела.
«Мама, давай поговорим позже, хорошо? Я очень устала».
Мать хотела сказать ещё что-то, но Эмель мягко завершила разговор. Она положила телефон на кровать. В этот момент тишина в комнате стала ещё заметнее.
Возможно, настоящая причина её приезда сюда была вовсе не в отдыхе. Возможно, впервые она хотела услышать не голоса других людей, а свой собственный внутренний голос.
Через некоторое время она переоделась и вышла наружу. Она пошла в сторону берега. Полуденное солнце разлилось по каменным улицам. Магазины понемногу открывались, торговцы подметали перед дверями, издалека доносились детские голоса.
На углу узкой улицы, ведущей к морю, она увидела маленькую канцелярскую лавку. Витрина была старой, но аккуратной. В ней были выставлены цветные ручки, открытки, тетради, закладки с узорами морских ракушек и маленькие листочки для заметок. Обычно Эмель не останавливалась перед такими магазинами. Но в тот день почему-то её шаги замедлились.
В самом центре витрины лежала простая тетрадь с бледно-жёлтой обложкой. На ней маленькими золотыми буквами было написано:
«Для нового начала».
Эмель долго смотрела на эту надпись.
Новое начало.
Эти два слова прошли сквозь её усталость и коснулись чего-то внутри. Словно кто-то сумел уместить в короткую фразу то, что она сама не могла произнести месяцами.
Дверь лавки была слегка приоткрыта. Изнутри доносился запах старой бумаги, чернил и лаванды. Эмель на мгновение заколебалась. Затем толкнула дверь.
Маленький колокольчик над дверью зазвенел.
За прилавком седоволосая женщина с тонким лицом подняла голову. В её глазах была не усталость прожитых лет, а их спокойствие.
«Добро пожаловать, доченька», — сказала женщина.
Эмель улыбнулась.
«Спасибо. Я просто смотрю».
Женщина посмотрела в сторону витрины. Потом снова повернулась к Эмель.
«Иногда человек находит то, что ищет, именно тогда, когда просто смотрит».
Эмель не знала, что ответить на эту фразу. Она только слегка кивнула.
«Тетрадь в витрине…» — сказала она затем. «Можно мне посмотреть её?»
Женщина медленно встала, подошла к витрине и взяла тетрадь с бледно-жёлтой обложкой. Передавая её Эмель, она была осторожна, словно вручала не обычную вещь, а важную доверенность.
Когда Эмель взяла тетрадь в руки, она погладила её обложку. Она была тёплой. Может быть, потому что лежала на солнце в витрине, а может быть, потому что Эмель хотелось так чувствовать.
Она перелистала страницы. Они были пустыми. Совершенно пустыми.
Но странным образом эта пустота её не испугала. Напротив, впервые ей стало хорошо от того, что что-то ещё не написано. Потому что то, что ещё не написано, можно изменить. То, что ещё не решено, можно выбрать заново.
«Красивая», — сказала Эмель.
Женщина улыбнулась.
«Тетради такие. Человек становится тем, что пишет».
Эмель подняла голову и посмотрела на женщину.
«Вы правда в это верите?»
«Верю», — сказала женщина. «Потому что иногда человек не понимает, насколько тяжело то, что он носит внутри, пока не перенесёт это на бумагу».
Эти слова тихо поселились внутри Эмель.
Она купила тетрадь. Вместе с ней она взяла ручку с синими чернилами. Когда она вышла из лавки, солнце поднялось ещё немного выше. Она пошла к морю и села на свободную скамейку у берега. Положила тетрадь на колени.
Долгое время она сидела, не открывая обложку.
Она не знала, что написать. И не знала, с чего начать. Впервые в жизни даже записать цель казалось ей трудным. Потому что большинство целей, которые она писала до этого дня, на самом деле не принадлежали ей. Лучшая работа, более упорядоченная жизнь, выглядеть сильной, никого не расстраивать, никому не быть в тягость…
А чего хотела она сама?
Эмель глубоко вдохнула. Она открыла первую страницу тетради. Взяла ручку. Несколько секунд смотрела на пустой лист.
Потом медленно написала:
«Этим летом я приехала не для того, чтобы потерять себя, а для того, чтобы найти себя».
Написав эту фразу, она положила ручку. Ей показалось, будто в её сердце стало легче совсем маленькое место.
Перед ней тихо колыхалось море. Солнце падало на страницу тетради, заставляя синие чернила блестеть.
Эмель в тот момент ещё не знала, что эта фраза была не просто началом.
Эта фраза была первой строкой жизни, которая начала меняться.
Глава 2: Пустая тетрадь
Эмель долго смотрела на фразу, которую написала на первой странице тетради.
«Этим летом я приехала не для того, чтобы потерять себя, а для того, чтобы найти себя».
Фраза неподвижно стояла на бумаге, но внутри Эмель что-то двигалось. Словно она впервые коснулась ручки двери, которая долгие годы была заперта. Возможно, дверь ещё не открылась, но теперь она знала, что эта дверь существует.
Сидя на скамейке у моря, она постепенно начала отчётливее слышать звуки вокруг. Тонкий звон чайных ложечек из ближайшего кафе, шаги людей, гуляющих по берегу, далёкие крики чаек… Всё смешивалось между собой, но не утомляло её так, как город. Здесь звуки не истощали человека, а наоборот — будто наполняли его немного жизнью.
Эмель снова взяла ручку. Она хотела написать что-то ещё под первой фразой, но не знала, что именно. Когда речь заходила о собственной жизни, даже самая простая фраза иногда становилась трудной.
Она подняла голову и посмотрела на море.
«Чего я хочу?» — прошептала она.
Этот вопрос показался ей чужим. Потому что она давно не задавала себе такого прямого вопроса. Гораздо чаще она думала о том, чего хотят другие. Чего хочет её мать, чего ждут от неё на работе, как видят её друзья, что скажут люди… Её собственное желание всегда оставалось в самом конце. А иногда так далеко в конце, что о его существовании она почти забывала.
Она открыла вторую страницу тетради. Вверху страницы маленькими буквами написала:
«Первая цель этого лета».
Некоторое время ручка висела в воздухе. Затем она медленно продолжила:
«Научиться слушать себя».
Фраза, которую она написала, показалась ей одновременно простой и трудной. Что значит — слушать себя? Каждое утро записывать то, что проходит через сердце? Уметь говорить «нет», когда чего-то не хочется? Не отказываться постоянно от себя только ради того, чтобы другие не расстроились?
Может быть, всё это вместе.
Эмель провела линию внизу страницы и добавила ещё одну маленькую заметку:
«Сегодня я не буду спешить».
Для неё это было маленькое, но важное решение. Потому что всю жизнь она куда-то спешила. Быстро принимала решения, быстро собиралась, быстро шла, быстро прощала, быстро молчала. Иногда она бежала даже для того, чтобы не опоздать к самой себе, но больше всего всё равно опаздывала именно к себе.
Она закрыла тетрадь. Несколько секунд держала ладонь на её обложке. Потом положила её в сумку и встала со скамейки.
Эмель пошла вдоль берега. Набережная городка не была широкой, но была красивой. С одной стороны — синее море, с другой — маленькие кафе, лавки с мороженым и сувенирные магазинчики. На столах лежали цветные скатерти, на стульях — выцветшие от солнца подушки, а на стенах висели handmade-обереги от сглаза.
Проходя мимо одного кафе, она почувствовала запах свежего кофе. Эмель остановилась. Обычно, прежде чем куда-то сесть, она смотрела отзывы в телефоне, изучала цены, рассчитывала время и только потом принимала решение. Но в тот день ей захотелось просто пойти за запахом.
На вывеске кафе было написано: «Синяя чашка». На краю вывески был нарисован маленький кофейный стаканчик. Внутри было просто, но уютно. Деревянные столы, синие стулья, старые чёрно-белые фотографии городка на стенах. За стойкой мужчина лет тридцати вытирал стаканы.
Когда Эмель вошла, он поднял голову.
«Добро пожаловать».
«Спасибо», — сказала Эмель. «Можно мне турецкий кофе?»
«Конечно. Без сахара?»
Эмель на короткое мгновение задумалась.
«С небольшим количеством сахара».
Мужчина улыбнулся.
«Похоже, это ваш первый день».
Эмель удивилась.
«Так заметно?»
«Здесь все друг друга знают. Если приходит незнакомый человек, он либо турист, либо приехал немного отдохнуть».
Эмель села за один из столиков у окна.
«А на кого похожа я?»
Пока мужчина готовил кофе в джезве, он посмотрел через плечо.
«Вы похожи на тех, кто приехал отдохнуть».
Этот ответ вызвал на лице Эмель лёгкую улыбку. Возможно, её усталость действительно читалась на лице. А может быть, некоторые люди умели слышать то, чего человек не произносит.
Через несколько минут кофе был готов. Рядом стоял маленький стакан воды и кусочек лукума. Поставив чашку на стол, мужчина сказал:
«Приятного аппетита».
«Спасибо».
Эмель сделала маленький глоток кофе. Горечь и сладость смешались между собой. Возможно, вкус был не совсем идеальным, но ей понравилось. Она достала из сумки тетрадь и положила её на стол. Надпись «Для нового начала» на обложке засияла в свете, который проникал через окно кафе.
Некоторое время она просто смотрела на тетрадь.
Затем открыла страницу и начала писать:
«Сегодня я впервые пью кофе без спешки. Я ни к кому не тороплюсь. У меня нет ощущения, будто я что-то упустила. Может быть, жизнь не обязана быть такой быстрой, как я думала».
По мере того как приходили фразы, рука Эмель расслаблялась. Сначала она думала, что ей будет трудно, но чем больше она писала, тем сильнее чувствовала, как то, что накопилось внутри, постепенно начинает распутываться. Бумага не осуждала её. Не считала её фразы неполными. Не говорила: «Ты не должна так чувствовать». Она просто молчала и давала ей место.
Когда она допила кофе, одна страница тетради уже была заполнена. Эмель удивилась этому. Она забыла, что внутри неё было так много фраз.
Когда она уже собиралась закрыть тетрадь, мужчина за стойкой подошёл к ней.
«Вы пишете?» — спросил он.
Эмель немного смущённо закрыла тетрадь.
«Нет… То есть, я сама не знаю. Просто делаю заметки».
«По-моему, письмо и начинается с заметок».
Эмель посмотрела на его лицо. У него было спокойное выражение. Он не был ни чрезмерно любопытным, ни навязчивым. Он просто разговаривал.
«Вы местный?» — спросила Эмель.
«Можно сказать», — ответил он. «Меня зовут Дениз. На несколько лет я уезжал учиться в университет, но потом вернулся. Это кафе принадлежало моему отцу. Теперь я им управляю».
«Красивое место».
«Спасибо. Оно маленькое, но людям здесь становится хорошо».
Эмель улыбнулась.
«Все говорят одно и то же».
Дениз тихо рассмеялся.
«Потому что это правда».
Наступила короткая тишина. Эта тишина не смутила Эмель. В большом городе молчание иногда воспринималось странно. Люди сразу хотели что-то сказать, заполнить пустоту. Но здесь молчание тоже было частью разговора.
Перед тем как отойти от стола, Дениз коротко посмотрел на тетрадь, но не попытался прочитать.
«Если вы пробудете в городке несколько дней, утром берег красивее. Вечером становится людно».
«Спасибо. Попробую».
«А в старую канцелярскую лавку вы заходили?»
Эмель удивилась.
«Да. Я купила эту тетрадь там».
На лице Дениза появилась знакомая улыбка.
«Магазин тёти Мерьем. Большинство людей, которые покупают у неё тетрадь, начинают писать необычные вещи».
«В каком смысле?»
«Не знаю», — сказал Дениз. «Может быть, тётя Мерьем даёт правильную тетрадь правильному человеку».
Эмель не поняла, шутка это или нет. Но ей понравилось. То, что тетрадь постепенно переставала быть обычной вещью, добавляло её истории маленькую тайну.
Когда она вышла из кафе, полуденное солнце стало немного жарче. Набережная начинала заполняться людьми. Дети бегали за мороженым, несколько молодых людей шли к пирсу, чтобы искупаться. Эмель медленными шагами вернулась в пансион.
Когда она поднялась в комнату, занавески всё ещё колыхались от ветра. Она положила тетрадь на стол. Открыла чемодан и начала раскладывать вещи. Развешивая одежду в шкафу, она впервые почувствовала себя немного более собранной. Словно порядок в комнате немного упорядочивал и беспорядок внутри неё.
Когда она посмотрела на телефон, увидела два пропущенных звонка и сообщение от матери.
«Я волновалась. Когда звоню, отвечай».
Эмель прочитала сообщение. Её палец остановился над кнопкой вызова, но она не нажала. Внутри неё поднялось лёгкое чувство вины. Раньше она сразу бы перезвонила и попыталась успокоить мать.
Но на этот раз она остановилась.
Она открыла тетрадь. Посмотрела на цель, которую написала утром:
«Научиться слушать себя».
Затем погасила экран телефона.
«Чуть позже», — сказала она себе. «Не сейчас».
Со стороны это было маленьким решением. Но для Эмель — большим шагом. Впервые она не поставила чужую тревогу выше собственного спокойствия.
Ближе к вечеру она снова спустилась к морю. Солнце медленно опускалось, создавая на воде золотую дорожку. После дневной жары люди выглядели веселее. Несколько рыбаков готовили удочки, пожилая пара шла, держась за руки.
Эмель снова подошла к той самой скамейке, на которой сидела утром. Открыла тетрадь. В конце дня ей хотелось что-то записать.
«Сегодняшняя цель была маленькой: не спешить и слушать себя. Не знаю, получилось ли у меня, но я хотя бы попробовала. Может быть, человек не находит себя за один день. Может быть, сначала он вспоминает, откуда звучит его собственный голос».
Ручка остановилась. Затем внизу страницы она добавила ещё одну фразу:
«Завтра я напишу себе вторую цель».
Когда она закрыла тетрадь, её охватил странный покой. Не всё было решено. Ей нужно было поговорить с матерью. Нужно было подумать о работе. Мечты, которые она когда-то оставила незавершёнными, всё ещё где-то ждали её.
Но впервые она не чувствовала себя раздавленной всем этим.
Когда солнце приблизилось к горизонту, Эмель посмотрела на море. Волны ударялись о берег, а затем отступали. Совсем как человеческая жизнь. Иногда приходящая, иногда уходящая, иногда отнимающая, иногда обновляющая…
В тот вечер Эмель поняла, что тетрадь состоит не только из пустых страниц.
Эта тетрадь открывала ей путь к возвращению к самой себе.
Глава 3: Первая цель
В ту ночь Эмель впервые за долгое время спала крепко и без пробуждений.
В городе её сон всегда был прерывистым. Посреди ночи она открывала глаза, смотрела в потолок и думала о том, что должна сделать на следующий день. Иногда пыталась вспомнить, не забыла ли ответить на какое-нибудь письмо; иногда в голове снова и снова звучала фраза, сказанная матерью. А иногда, без всякой причины, внутри неё поднималась тревога.
Но здесь утро началось не с резкого звука телефонного будильника, а с птичьего пения, которое проникало в комнату через открытое окно.
Когда Эмель открыла глаза, первое, что она заметила, был свет в комнате. Белая занавеска слегка колыхалась от утреннего ветра, а солнце двигалось по стене тонкой длинной линией. Несколько секунд она пыталась вспомнить, где находится. Потом в памяти возникли приморский городок, комната в пансионе и жёлтая тетрадь на столе.
Она приподнялась в кровати. Возможно, внутри неё не было огромного счастья, но не было и той тяжёлой усталости, к которой она привыкла. И уже это было хорошо.
Она подошла к столу и открыла тетрадь. Последняя фраза, написанная вчера, всё ещё была там:
«Завтра я напишу себе вторую цель».
Эмель взяла ручку. Вверху страницы поставила дату. Потом остановилась. Какой должна быть вторая цель? Больше гулять? Войти в море? Читать книгу? Меньше смотреть в телефон?
Всё это можно было сделать, но настоящее желание внутри неё было другим.
Некоторое время она стояла у окна. Внизу, в саду пансиона, госпожа Нериман протирала столы, а из маленького радио звучала старая песня. Слова были слышны неразборчиво, но мелодия казалась знакомой. Она напоминала песни, которые играли дома летними утрами в детстве Эмель.
Она поднесла ручку к странице и написала:
«Моя вторая цель: научиться говорить нет».
Когда она написала эту фразу, в середине груди почувствовала лёгкое сжатие. Словно эти два слова годами были спрятаны где-то внутри неё.
Нет.
Какое короткое, простое и трудное слово.
Всю жизнь Эмель чаще всего говорила да. Да, даже если уставала. Да, даже если не хотела. Да, даже если это не шло от сердца. Да — только чтобы кто-то не обиделся, кто-то не расстроился, кто-то не подумал о ней плохо.
